Лёд не лечит предательство

Свисток прозвучал — и всё пошло к чёрту почти сразу.

Айтраппед двигался по льду слишком уверенно. Не агрессивно, не резко — выверенно. Как будто он не играл, а расставлял фигуры на доске. Его коньки почти не скрипели, передачи были чистыми, точными, и каждый раз — в самое уязвимое место. Эллиот заметил это первым. — Он читает нас, — процедил он, проезжая мимо Гостя. — Он читает Шанса, — ответил тот. — Смотри.

Шанс получил шайбу — и в ту же секунду Айтраппед оказался рядом. Не врезался. Не атаковал. Просто встал так, что вариантов не осталось.

— Ты всегда торопишься, — тихо сказал Айтраппед, когда Шанс дёрнулся влево. — Отвали. — Видишь? Всё тот же. Думаешь сердцем, а не головой. Шанс попытался уйти в финт — и потерял шайбу. Трибуны заорали. — Сука… — выдохнул Эллиот. Айтраппед уже отдавал пас Кулкиду. Тот рванул вперёд, хохоча, как безумный. — ЛОВИ, МЕЛКИЙ!

Удар.

007н7 отбивает, но шайба отскакивает в сторону — Азур подхватывает. И в этот момент Ту Тайм выходит ему наперерез. Они сталкиваются почти мягко. Слишком близко. Слишком знакомо. — Уйди, — прошептал Ту Тайм. — Нет. Азур смотрел прямо ему в глаза. — Ты смотрел так же, когда убивал меня. — Я не хотел— — Ты хотел. Азур резко толкает его плечом. Не по правилам. Ту Тайм падает. Свисток. — НАРУШЕНИЕ! — орёт судья. Трибуны гудят. Ту Тайм лежит на льду, глядя в потолок арены, и в голове у него вспыхивают образы: кровь, алтарь, руки Азура — тёплые, живые, а потом холод. — Вставай, культист, — бросает Азур сверху. — Ты ещё не искупил. Эллиот взрывается. Он срывается с места и врезается в Азура так, что того разворачивает. — НЕ СМЕЙ, БЛЯТЬ, ТРОГАТЬ ЕГО! Судья орёт. Игроки сбегаются. — Эллиот! — кричит Вироника. — Назад! Но Эллиот уже не слышит. Айтраппед подъезжает спокойно, почти лениво. — Вот оно. — Заткнись. — Ты знаешь, — продолжает он, — ты делаешь Шансу только хуже. Ты его защищаешь так, будто он сломанный. — Он не сломанный! — Тогда почему он всё ещё боится сделать лишний шаг без тебя? Шанс слышит это. И это больнее, чем удар. — Эл… — тихо говорит он. — Хватит. Эллиот замирает. Айтраппед улыбается — едва заметно. — Видишь? Он сам сомневается. Он всегда сомневался. Потому что я был прав. Шанс резко поднимает голову. — Ты был удобным. Не правым. Он разворачивается и уходит от них — прямо в игру. Айтраппед моргает. На секунду. И этого хватает. Шанс принимает пас от Дусеккара, идёт в прорыв — резко, не по привычке. Не смотрит назад. Не ищет одобрения. Айтраппед бросается следом, но опаздывает. — ДАВАЙ! — орёт Эллиот. Шанс бьёт. Шайба влетает в ворота Ноли. ГОЛ. Арена взрывается. Шанс стоит, тяжело дыша. Руки дрожат. Но он улыбается. Айтраппед смотрит на табло. Потом — на Шанса. — Молодец, — говорит он. — Наконец-то сам. — Отвали навсегда, — отвечает Шанс. И в этот момент Айтраппед понимает: он теряет контроль.

Но «Убийцы» не прощают

Мафиозо что-то шепчет 1х4. Тот кивает. — Давим, — коротко говорит капитан. — Без грязи. Но без жалости. И они давят. Слешер врезается в Тафа — тот отлетает к борту. Кулкид лезет под ноги Виронике — она падает, экран трещит сильнее. Блюдуд неожиданно делает точный пас — и Азур снова у ворот. Ту Тайм поднимается, шатаясь. — Я справлюсь… — Ты не обязан, — говорит Эллиот. — Я обязан. Азур и Ту Тайм снова сходятся. На этот раз — жёстко. — Ты всё ещё веришь во «вторую жизнь»? — усмехается Азур. — Я живу ею каждый день. — Тогда живи с этим! Удар. Ту Тайм падает второй раз. Свисток. Ещё один. — ОБА В ШТРАФНУЮ! Их уводят. Проходя мимо, Азур шепчет: — Я ненавижу тебя. — Я знаю, — отвечает Ту Тайм. — Я тоже. Но в голосе — боль, а не злость.

Концовка периода

Счёт сравнивается. Игра становится грязнее. Айтраппед больше не улыбается. Он подъезжает к 1х4. — Он ускользает. — Тогда сломай не его, — отвечает тот. — Сломай равновесие. Айтраппед смотрит на Эллиота. Потом — на Шанса. И кивает. Эллиот чувствует это кожей. Что-то грядёт.

Что-то, после чего лёд уже не будет прежним.

Продолжение следует..