Часть I. Глава 8. Лахли

      Айн растёр затёкшие ноги. Чувствительность вернулась, но покалывание в ступнях не проходило, что немного беспокоило друида. Он припомнил вчерашний паралич, полученный возле руин, и вздрогнул. Руины. Как могла одна, пусть большая, но маленькая лиса уничтожить огромный замок? Лапами и хвостом? К лешему, с утра лучше подумать о чём-то другом, хорошем. И плотно позавтракать.       Айн вылез из палатки, забыв надеть носки и обувь, и ступил на зелёную, несмотря на осень, траву, покрытую инеем.       Яга и Ворон вполголоса переговаривались на берегу подёрнутого туманом озера, сидя на пеньках. Колдунья предложила Айну бутерброды и горячий чай.       — Лахли ещё спит, — сказал Ворон. — Что думаешь о ней, Аррайн?       — Я? — удивился Айн. — Ну, не знаю. Девушка как девушка. Только, честно говоря, мне пришла на ум бездомная кошка. Грязная и ободранная, а держится как королева.       — Да, тут я с тобой согласен, — задумчиво подтвердил Ворон. — Есть в ней некое благородство. Но вспомни, что Белый говорил.       — Что она чудовище? Не особо верится.       — Яга уверяет, что это может быть правдой. Человекоподобный монстр, покрытый то ли шерстью, то ли пухом, и с крыльями. На голове вроде клюв, но подвижный и с зубами. Такое у неё видение было. — Ворон пожал плечами. — Я правильно запомнил?       — А ещё у него дикая скорость, — кивнула Яга. — Способно уложить полдюжины Воронов, одновременно лениво потягиваясь и поедая бутерброд.       Айн смутно припомнил, что и он во сне видел белое крылатое существо с кинжалами и холодным взглядом, но связать это с Лахли ему не пришло на ум. Да и сейчас он предпочёл об этом забыть.       — К тебе и привидения являлись не так давно, — сказал он. — Думаю, это всё ерунда. Не оставила бы нам Миойи чудовище, способное всех погубить.       Айн очень хотел в это верить.       — Я и сама так смекаю, — неуверенно сказала Яга. — Миа завещала… тьфу, просила за ней смотреть. Так я и буду.       — Вопрос, что с ней делать, — сказал Ворон. — По идее, надо найти её родителей. Или опекунов, если поверить, что родителей нет. И отдать им. Но что-то меня смущает.       Айна тоже что-то смущало, только в самом Вороне. Присмотревшись, друид заметил, что старый воин гладко выбрит, в чистой одежде и аккуратно причёсан. Вроде и мелочи, но странновато.       — Нам самим надо решить, как дальше быть без Миа, — сказала Яга. — Что думаешь, Айн?       — Не знаю, — помрачнел друид. — Я бы поискал Миойи, но понятия не имею где. По крайней мере, она в курсе, куда я собирался, и сможет нагнать по дороге. Думаю, продолжу идти к себе домой.       — Тогда мы сегодня попадём в Веллтон, — сказал Ворон. — Где, кстати, и жила девочка и куда она явно не хочет возвращаться.       — Да, в город нам надо, — сказала Яга. — Для самой же Лахли прикупить одежду и обувь. И продуктов кое-каких. А то мои запасы на исходе. Вот только денег маловато. У вас как?       — У меня негусто, — сказал Ворон, пошарив в карманах. — Так, на чашку пива.       — Есть несколько золотых, — сказал Айн. — Захватил, когда убегал из Долины. До этого был кошелёк на вьючном седле у Ираго, моего коня. Конечно же, пропал. Вместе с бедным Ираго.       — Может, найду какую подработку в городе на пару дней, — сказал Ворон.       — Ты? — изумилась Яга. — Что это с тобой?       Ворон отмахнулся и перевёл взгляд на грязное окно избушки.       — Пойду принесу ещё пенёк, — сказал он. — Я заметил движение; кажется, она встала.       — Джентльмен, — хихикнула Яга, — всегда подаст молодой леди пенёк. Тащи лучше стул складной, в сенях стоит!       Из избушки вышла девушка и аккуратно затворила дверь. Айн внимательно посмотрел на неё. Стараниями Ведьяги блестящие волосы были уложены, а одежда почищена — всё та же старая, безразмерная. Видимо, ничто из гардероба колдуньи ей не подошло.       — Доброе утро, — нерешительно сказала Лахли. — Я не слишком долго спала? Просто до этого у меня были две бессонные ночи. Ой!       Ворон подошёл и поставил небольшое кресло так тихо, что напугал её, когда заговорил:       — Прошу садиться.       Ведьяга подозрительно уставилась на Ворона.       — Благодарю, — с выражением сказала девушка.       Яга встала и позаботилась, чтобы у Лахли была полная тарелка и чашка с чаем.       — А почему мы завтракаем на берегу, а не в доме? — спросила она.       Друзья переглянулись. Как-то им это не приходило в голову.       — Привыкли. Вот и Айн с лисой держатся особняком, — сказал Ворон.       — А где тётя лиса? — спросила Лахли. — Так внезапно убежала. Она вернётся? И что вы говорили про короля? Неужели белый волк — это правда король? Не укладывается в голове. Он называл меня какой-то ловушкой.       — Правда, — буркнула Яга. — И, боюсь, мы теперь вне закона. Ежели встретим короля или евойных людей, нам несдобровать. Давай всё-таки отведём тебя к опекунам в Веллтон?       — Нет! Пожалуйста. Можно мне остаться с вами?       Яга и Ворон посмотрели на Айна. Друид подумал: «Теперь я вдруг за главного. Замечательно!»       — Ты можешь решать сама, — осторожно сказал он. — Мы идём на юг. Через Веллтон.       Лахли побледнела и задумалась. Потом тряхнула головой и твёрдо сказала:       — Я с вами.       — Что до лисы, — подавленно пробубнил Айн, — мы не знаем, вернётся ли она. Видимо, приняла близко к сердцу то, в чём её обвинил король.       — Я слышала что-то про Звёздный. Но была так напугана, что запомнила лишь несколько слов.       — Король нам рассказал историю, — отозвался Ворон, — как был сожжён город Звёздный и все бежали, а после на него упал метеорит. Ещё упоминал про одну семью, которая потеряла горячо любимую воспитанницу, и теперь они лишены смысла жизни и безутешны. На память им остался лишь… постойте… плюшевый песец с обгоревшей лапкой и одноглазый.       — Именно так, — подтвердила Яга. — Король утверждает, что это всё лиса. И сожгла город, и напустила метеорит.       — Она не могла этого сделать. Тётя лиса — хорошая, — сдержанно сказала Лахли. — Я не знаю, как это выразить взрослыми словами. Это всё… глупое враньё!       — Не думаю, — пробормотала Ведьяга. — Должно быть, так и было.       — Яга в этом понимает, — поддакнул Ворон. — Колдуньи многое знают.       Лахли сжала кулачки и вскочила со стула.       — Неправда! Ложь, враньё и клевета! — закричала она. — Как только вы могли поверить?       — Не сердись, солнце, но откуда ты можешь знать? — попыталась её успокоить Яга.       Лахли выдала лишь протяжное «з-з-з», вся напряглась, покраснела, глаза наполнились слезами. Но она быстро пришла в себя и отдышалась.       — Это был мой песчик, — всхлипнула Лахли. — Мой. Его звали Мил. Это я та воспитанница из Звёздного. Любимая! Бесценная! Смысл жизни тех отвратительных людей! От любви и обожания они меня били и проклинали на чём свет стоит! И оба пили как не в себя! А город, он может и сгорел, — сказала она чуть спокойнее. — Но что, если бы нет? Что, если жители в панике бы не эвакуировались? Всех убило бы метеоритом, падение которого один наш хромой давно предсказывал, но над ним только смеялись. Он добрый, я хотела с ним дружить, так и надо мной смеялись, а опекун бил ещё и за это. А опекунша хихикала. Когда пожар охватил город, мы бежали в разные стороны. К большому счастью!       — Чёрт возьми! — воскликнул Ворон. — Вот как!       Яга всплеснула руками и обняла девушку. Та зарылась головой ей в плечо.       Взволнованный Айн постарался скрыть радость. Миойи не виновата, наоборот, она спасла жителей. Она всего-навсего сожгла весь город, а горожане уцелели. Кстати, как она это сделала?..       — Интересно, — произнёс Ворон, — про руины замка и про Рэа нам тоже наврали?       — Не думаю, — тихо сказала Яга.       — Ай, что ты заладила, «не думаю» да «не думаю», — отмахнулся Ворон. — Как видишь, мы тоже ошибаемся.       Лахли утёрла слёзы и села на стул.       — Извините за мою несдержанность, — сказала она. — Но почему бы не спросить саму Миа? Так, кажется, зовут тётю лису.       Друзья переглянулись.       — Мы не успели, — проговорил Айн. — Многое не успели обсудить. Вчера столько произошло!       Ворон поднялся с пенька.       — Я пойду в избу, поставлю ещё чаю. Прости нас, Лахли.       — Да что вы, господин Ворон! Я вам благодарна. И дяде Айну, и тёте Яге.       — Прошу, просто Ворон.       — Шуруй уже быстрее, господин просто Ворон, — сказала Яга. — И печенье захвати. Походу, до обеда будем беседовать.       

* * *

      Из-за верхушек сосен взошло солнце и рассеяло остатки тумана. На гладком чёрном озере плавали яркие блики. Айн протёр глаза.       — А ведь Миойи об этом не знает, — сказал он. — Получается, в Звёздном она не навредила, а помогла.       — Очень! — сказала Лахли. — Я бы хотела с ней снова встретиться. Она такая красивая!       — А ты не думала сбежать до пожара? — спросил Ворон.       — Нет. Это мне не приходило в голову. Даже очутившись в лесу, я первым делом устремилась туда, куда должны были бежать мои опекуны. Потом я задумалась: зачем? И замедлила шаг. Оказавшись в полном одиночестве, я впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Но скоро одолел голод. Я долго блуждала, меня подобрали контрабандисты, едущие с юга в Залесье. С ними было весело путешествовать. Я остановилась в Веллтоне. Там меня приютил дядя Роббин. Года два я жила в таверне вполне сносно. Но о дальнейшем мне пока не хочется рассказывать.       — Ты весьма грамотно выражаешься, — заметил Ворон.       — Ничего особенного, мне уже девятнадцать! Но да… другие дети со мной не общались, а от взрослых вокруг можно было научиться лишь грубости и ругательствам. По счастью, по наследству от моих папы и мамы опекунам досталась богатая библиотека, и я много читала, когда могла. У нас были работники лучше, чем я, и меня обычно старались не замечать. За мою манеру говорить сверстники невзлюбили меня ещё больше, и я привыкла подолгу молчать. И вспоминать, как хорошо жилось с родителями. С папой мы ходили на паруснике по Мире и Айр-Ане. А дома ждала мама, если не была на работе. А вы можете рассказать про себя?       — Если опустить детали, — начал Ворон, — то мы идём вместе с Аррайном в его родной край. Не так давно он с помощью Миойи сбежал из опасной долины, Издола. С тех пор не раз его и Миа пытались убить. В том числе и мы. Да-да, не удивляйся. Король вызвал нас и приказал подкараулить и уничтожить серебристую лису. Мы встретились, но вместо этого отправились в путь с ней и друидом. И с самим Белым, который совсем недавно преподнёс сюрприз, когда вернулся в человеческую форму. Зачем он с нами шёл? Говорят, у Айна есть особый дар и многие положили на него глаз. Кстати, Айн, ты как? Не чувствуешь новых сверхсил?       — Не-а.       — Ну так вот, — продолжил Ворон. — Были у нас кое-какие приключения. Которые сейчас, если вспомнить, мне кажутся странными. Вёл отряд Белый. И правда ли он выбирал самую безопасную дорогу?       — Те холмы с призраками, — подхватил Айн. — Помните, как малыш суслик хотел нас вести другим путём? А Хал его отшвырнул. Я там чуть не погиб.       — На болоте, когда мы тонули, мне показалось, что Белый готов сбежать, только он сам застрял, — сказал Ворон.       — И на развалинах, — добавила Яга. — Не он ли вышиб из тебя остатки мозгов, что ты захотел убить Миа? И пошто её так легко парализнуло?       — Он наверняка умеет колдовать, — сказал Айн. — Только как он это сделал?       — Минутку… Вспомнил! — воскликнул Ворон. — В то утро он готовил завтрак. Можно ли в еду подмешать колдовство, Яга?       — Легко! Особенно когда не ожидаешь.       — Куда бы он нас завёл, если б Миа его не прогнала! Признаться, я от неё этого не ожидал.       — А в ней многое есть, чего ты не ожидаешь, — откликнулась Яга.       — К счастью, — сказал Айн, — Белый покинул наш отряд. Неприятности, должно быть, позади. Ещё бы Миа осталась…       Ворон задумался на полминуты. Потом покачал головой, помрачнев.       — Не зарекайся. Не прошло и дня, как мы расстались, он ещё мог подкинуть нам скверных шуток напоследок.       — Это мы узнаем, когда тронемся в путь, — сказала Яга. — Поговорили, да и пора идти. Была не была. Еды захватим с собой, и побольше. Сдаётся мне, зеркальце вот-вот поломается.       — А можно это печенье взять? — спросила Лахли. — А, дядя Айн, ты наденешь ботинки?       — Да и да. Собираемся. Ворон, собери свою палатку, и я тоже. Как знать, где ночевать придётся.       

* * *

      Айн, Ведьяга, Лахли и Ворон с мечом наготове появились посреди сумрака чащи. Зеркало в руках колдуньи развалилось на две части и упало на траву.       — Ну вот, — удручённо сказала Яга. — Этого я и боялась. Теперь только пешком.       — В какую нам сторону? — Айн повертел головой.       — И это ты нас спрашиваешь? — сказал Ворон. — Ты же друид. От руин замка в лес вёл широкий каменный тракт.       — Мы явно не на нём. Это какая-то заросшая тропа. Кажется, мы пришли оттуда, — Айн показал в сторону с уверенностью, которой не чувствовал. — Должно быть, Белый повёл нас не по тракту.       — Кто б сомневался, — отозвалась Яга. — Ладно, давай попробуем вернуться к развалинам.       — Будем надеяться, что эльфов нет, — сказал Ворон. — Но ведите себя потише.       Друзья долго шли по тропе, которая петляла и не хотела заканчиваться. Небо заволокло тучами, грозил пойти дождь. На душе у Айна было мрачно. Мало того что, кажется, заблудились, так ещё и ноги тяжёлые, непонятно из-за чего. Яга и Ворон хмурились и поглядывали по сторонам.       Не унывала одна Лахли. Наслаждаясь переменами в жизни, она с удовольствием перепрыгивала корни и пританцовывала.       — А мы точно взяли достаточно еды? А воды? Про воду не забыли? — поинтересовалась она. — Чувствую, скоро одолеет жажда.       — Воды, кстати, маловато, — ответил Ворон. — Не подумали. Опытные путники, ё моё! Ну ничего, лес же, попадётся ручей или даже родник.       Вскоре вышли на перекрёсток двух троп. Айн нашёл юг и предложил свернуть налево, где дорога вела в более-менее правильном направлении.       — Точнее не могу сказать, — признался друид. — Что-то не так с этим лесом.       — Кто бы сомневался, — снова пробурчала Яга.       Новая тропа была шире и прямее, и поначалу казалось, что лес скоро кончится. Запели синицы. Больше стало берёз; ветерок без труда сдувал с них листья, которые устилали землю. Приятно, по-осеннему пахло. Путники воспрянули духом.       Вскоре, однако, березняк сменился старым ельником с густым подлеском, покрытым паутиной. Тропа сильно сузилась и повернула направо.       — Как так! — возмутился Ворон. — Что это, люди идут-идут, потом раз! и поворачивают назад? Почему так заросло дальше?       — Наверное, просто деревья здесь быстрее растут, — сказала Лахли. — Ой, глядите! Там, кажется, поляна. И пахнет свежестью!       Действительно, за изгибом дорога расширилась и исчезла. Посреди окаймлённой елями поляны серым пятном лежало круглое озерцо.       — Ура! Вот и вода! — воскликнула Лахли и вприпрыжку побежала к берегу.       — Погоди, постой, — сказал Айн. — Не нужно…       — Здесь табличка! — перебил Ворон. — А ну-ка, что пишут?       На покосившемся столбике с краю от тропы полустёртые кривые буквы ещё можно было прочесть:       «Не пей! Станешь монстром!»       — Что за… Чёрт! Лахли, остановись!       Девушка успела набрать несколько горстей воды в рот. Она недоумённо воззрилась на подбежавших друзей. Яга вскричала:       — Ты что? Нельзя тут пить!       — Почему же? Вкусная вода, попробуйте.       — Предчувствие!       — Вы так верите предрассудкам?       — Не предрассудкам, а интуиции, — сказал Айн. — И ещё табличке с предупреждением.       — Вот, кажется, и приплыли, — произнёс Ворон.       Яга лишь вздохнула.       

* * *

      Решено было сделать привал. Расположились у дальнего края поляны, подальше от озера. Айн устало уселся на траву и принялся растирать ноги. Яга достала хлеб и солонину, чуть не уронив, когда дёрнулась рука. Ворон перебирал пальцами возле пояса, где у него висел кинжал из чёрного дерева. Лахли переводила недоумённый взгляд от одного к другому.       — Может, споём песню или расскажем какую легенду? — деланно бодрым голосом предложил Айн.       Ему никто не ответил.       — Не беспокойтесь за меня, — сказала Лахли. — Я чувствую себя отлично. Даже как-то по-особенному хорошо.       Ворон махнул рукой, взял кусок хлеба и уселся рядом с Айном. Глядя на идеальную осанку Лахли, воин сам непроизвольно выпрямился и расправил плечи. Хотя сидел несколько напряжённо.       Над поляной чуть просветлело, солнечный луч пробился сквозь серые тучи и осветил лицо девушки. Облако сдвинулось ещё дальше, луч набрал силу и вдруг разгорелся так, что на Лахли стало больно смотреть.       — Ой, — сказала она.       Ворон зажмурился, протёр глаза — и выронил хлеб.       — Ого, — сказал Айн.       — Ужасть! — воскликнула Яга.       На тёмной траве, под лучами яркого солнца вместо девушки в безразмерной куртке и поношенных штанах сидел самый настоящий бобёр. Точнее, молодая бобриха.       — Что-то произошло? Что с вами? — спросила бобриха.       Тут она удивилась сама себе, поднесла к глазам коричневую лапу и долго смотрела на неё.       — Я — бобёр?! — ужаснулась она.       — Очень похоже, что так, дорогая, — сказала Яга. — Не переживай, мы что-нибудь…       Лахли-бобёр не стала слушать, она неуклюже подбежала к берегу и заглянула в гладь озера. И замерла.       Ворон сказал колдунье, едва сдерживая смех:       — Жуткое чудище, крылатый белый монстр-убийца! Дюжинами раскидывает матёрых воинов налево и направо; так, кажется, Яга?       — Угу, — сконфуженно произнесла Яга. — Что тут сказать, опростоволосилась!       Айн сердито посмотрел на них и подошёл к Лахли.       Бобриха стояла на берегу озера и плакала. Айн смущённо сел рядом и вздохнул. Лахли покосилась на него и попыталась вытереть мохнатую мордочку.       — Я не хочу быть дурацкой бобрихой! — вымолвила она. — Не хочу! Я мечтала увидеть тётю серебристую лису. Как я в глаза ей посмотрю! Она такая прекрасная, а я… Я даже человеком была нескладной. Она будет смеяться надо мною? Скажи, Айн! То есть, дядя Айн.       Айн хотел ляпнуть, что она и так отлично выглядит, но вовремя закрыл рот.       — Нет, — твёрдо сказал он. — Как девушка ты была очень красивой. А Миа смеяться точно не будет. Постой, тебя смущает только это? Если бы ты, например, превратилась в такую же лису…       — Я была бы вполне счастлива! Или хотя бы остаться собой!.. Ничего не скажешь, сама виновата.       Друид призадумался. Лахли судорожно вздохнула и вновь уставилась в воду.       — Знаешь, — сказал Айн, — я хотел бы рассказать тебе две вещи.       Бобриха недоверчиво посмотрела на него.       — Первое, про Миойи, нашу лису. Я встретил её в проклятой Долине ясеней, Издоле, там она была безродной дворнягой и не умела говорить, как ты.       — Ого!       — Теперь я понимаю, даже если бы она не стала такой, как сейчас, я бы по-прежнему и ничуть не меньше… как сказать…       — Любил бы её?       — Ну-у! Кхм. Что-то вроде того. Но мы отправились в путешествие и обрели многое — что у нас уже было у каждого в отдельности, и не только.       Лахли горько покачала головой.       — Зачем ты мне об этом рассказываешь? Я, вполне вероятно, навсегда останусь такой.       — А вот это уже второе, что я хотел сообщить, — ответил Айн. — Это будет нашим маленьким секретом. Если ты согласна.       — Конечно! Слушаю внимательно.       — Я немножко друид, как ты можешь знать. А Ведьяга — вдвойне опытная колдунья. Нам обоим ночью было видение, что ты превратилась в белое крылатое существо. Яга почему-то испугалась такой перспективы, а я скажу, что оно было стройным, изящным и передвигалось с непринуждённой грацией и скоростью. Я никогда таких не видел вживую, но что-то мне подсказывает, что такие обитают в… — Айн запнулся.       — Где же? — нетерпеливо воскликнула Лахли.       — В Неине. Там лежат ключи ко многому. Я предполагаю, что, быть может, и к тебе.       — Ого! Я много читала романов про Неину. Но это же сплошь красивый вымысел.       — Разве только про сказочные места можно сочинять романы?       — Так ты действительно веришь в это?       — Говори потише, Лахли. Да, вполне верю, — сказал Айн и сам себе удивился. — Я думаю, мой путь в конечном итоге лежит в Неину. Мы должны отыскать туда дорогу. И я могу взять тебя с собой.       Лахли промолчала, но выражение усатой мордочки говорило о многом.       — Кроме того, — продолжал друид, — я немного посмотрел тебя и думаю, что в бобра ты будешь превращаться только с вечера до утра. А после сможешь найти, как быть тем, кем хочешь и когда хочешь, по своему желанию.       — Но сейчас чуть за полдень.       Айна раздосадовало недоверие в её голосе, но он не подал виду.       — Утром посмотрим, — сказал он, с трудом вставая. — Ты можешь ещё тут посидеть.       Чуть прихрамывая, Айн пошёл к Яге и Ворону.       — Я с тобой, — сказала Лахли, догоняя. — И так всех задержала. Просто обуза для вас!       Яга успела подойти на несколько шагов и услышала эти слова.       — Что ты, девочка! Ты нас сильно напугала, но теперь всё хорошо.       — Нам не привыкать к подобным явлениям, — добавил Ворон.       — Правда?.. Ну ладно тогда. Извините, если можете, за все мои глупости.       Когда Ворон и колдунья начали собираться, Лахли дотянулась до уха Айна, который копался в рюкзаке, и прошептала: «Спасибо!»       

* * *

      Через несколько минут отряд двинулся в путь. На противоположном краю поляны отыскалась другая тропа, которая вскоре повернула налево и расширилась, к радости Айна.       Дальнейшие события друид помнил смутно. Тропа через полчаса вновь привела на поляну, посреди которой было прозрачное озерцо, странным образом отливавшее радугой. Лахли бросилась к воде, не слушая окриков. Айн готов был поклясться, что бобры не умеют так быстро бегать. Лахли тут же отпила несколько больших глотков.       — Чёрт возьми! — вскричал Ворон. — Начиталась умных книжек! Это так не работает! И здесь, к дьяволу, тоже есть указатель, инструкция к луже! На простом эрнском написано: «Не пей! Отрава!»       Друзья торопливо подбежали к Лахли. Бобриха тяжело дышала. И вот она повалилась на бок, высунула язык и позеленела. Буквально: гладкая шерсть её стала изумрудного цвета.       Айн, Ворон и Яга в ужасе отшатнулись. Друид первым пришёл в себя, опустился на колени рядом с Лахли, положил ей руку на голову и закрыл глаза. Яга было тоже протянула руки, но передумала и стала наблюдать, затаив дыхание.       Постепенно зелёный цвет шерсти поблёк, растаял, уступив место нормальному оттенку здорового бобра. Лахли открыла глаза и уставилась на голубое небо, к тому времени очистившееся от туч.       Через секунду шерсть бобрихи стала синей. Ворон почувствовал, как зашевелились его волосы. Айн вздрогнул, но тут же предостерегающе посмотрел на воина с колдуньей. Те сделали шаг назад.       Лахли пришла в себя, села и удивлённо уставилась на друида.       Айн улыбнулся.       — Жива и здорова! Но у меня для тебя небольшая новость, Лахли. К сожалению или к счастью.       — Какая?       — Сейчас ты бобёр…       — Я знаю.       — Не перебивай, пожалуйста. Сейчас ты бобёр-хамелеон.       Он ждал чего угодно: слёз, криков, бегства — но Лахли отреагировала спокойно.       — Правда? Ну хоть что-то необычное!       Она посмотрела на отражение, и шерсть её замерцала, меняясь с синего на белый, голубой, красный и много вариантов пятнистой и полосатой расцветки. Остановилась было на серебристой, как у Миойи, шерсти, но, подумав, покачала головой и побелела. Зубы у неё стали фиолетовыми, да так и остались.       — Я видел пару раз подобное, — признался Ворон.       — После виски с мухоморами, — подхватила Яга. — Держу пари. Девочка, ты как себя чувствуешь?       — Хорошо.       — Пообещай, что больше не будешь пить где попало. Это скверно аукнется не сегодня завтра.       — Не знаю, что на меня нашло. Я была уверена, что стоит попить из подобного первому озера — и колдовство рассеется. Обещаю, что больше не стану.       — Уф! Я чуть заново не поседел, — сказал Ворон.       — Н-да уж, — проговорила Яга, постепенно успокаиваясь. — Надеюсь, на том сюрпризы от короля кончились.       — Держи карман шире!       — Ой, не каркай, Ворон! Айда уже дальше. А то до темноты тут проторчим и будем ночевать в луже иль в инее на траве, мух кормить.       

* * *

      — Что это за посёлок? — спросил Ворон.       Друзья затаились возле опушки и глядели на обнесённые частоколом кривобокие дома на краю елового леса.       — По идее, здесь должен быть уже Веллтон, — ответил Айн без особой уверенности.       — Сомневаюсь, что это он. Отсюда больше похоже на разбойничий притон.       — Великоват для притона, — возразила Яга. — Конца и края не видать.       — Выбора особого у нас нет, — сказал Ворон. — Скоро ночь. А тут какое-никакое поселение. Если вправду большое — найдётся и таверна.       Лахли очень не понравился хмурый город. Но услышав, что это точно не одна из окраин Веллтона, она расслабилась и промолчала.       Деревянные ворота с надписью «И́нфолл» были открыты, их никто не охранял. Покрытая неровным камнем мостовая вела в центр поселения. Пройдя полузаброшенные строения у окраины, друзья заметили, что дальше вполне чисто и опрятно; дома, хоть и не новые, выглядели ухоженными.       Темнело. Жители спешили домой и не обращали на путников внимания. Впереди показалось каменное двухэтажное здание, в котором Ворон издалека признал таверну. У дверей их приветствовал привратник:       — Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.       В зале Айн разменял один из золотых и заказал обед на всех, а также заплатил за ночлег. Ворон уже с комфортом устроился в углу, положив ноги на соседний стул. За другими столиками с полдюжины посетителей тихо беседовали или играли в кости. Широкоплечий ремесленник прикорнул на дубовой столешнице. На путников не обращали внимания; никого, похоже, не удивила даже белая бобриха, усевшаяся рядом с друидом.       — Какие планы? — поинтересовался Айн.       — Заказать пива, съесть лепёшки, первое, второе и запить пивом, — ответил Ворон. — И спать.       — Не о том думаешь, — устало отмахнулась Яга. — Я на базар утром схожу. Поищу новое зеркальце, авось повезёт. И одежду для девочки.       — Спасибо, — отозвалась Лахли, — но зачем мне? Я теперь бобёр.       — Только с вечера до утра, — напомнил Айн. — Кроме сегодняшнего дня.       — А я поброжу по окрестностям, поищу, где подработать, — сказал Ворон.       — Можно я с тобой, дядя Ворон?       — Не понимаю, — сказал Айн. — Тебе, Лахли, вроде так небезразлична красота. И ты не хочешь на базар с Ягой выбрать новое платье, кофту, или как там это называется?       — Разве красота — в одежде? — спросила Лахли. — Мне было удобно в моей старой куртке.       — Все бы мыслили, как ты, дитя, — сказала Яга. — Так вот: нужно нам ещё пополнить запасы съестного. Сколько на себе утащим. Так что, Ворон, пожалуй, и правда завтра поработай, коли найдёшь где. А то платить однажды нечем станет.       — Разве за день можно много заработать? — спросил Айн.       — Этот старый вояка работает много и быстро, когда припрёт.       — Кстати, — отозвался Ворон. — Аррайн, ты в порядке? Сдаётся мне, у тебя что-то с ногами. Еле переставлял, когда мы заходили в сей «Последний приют».       — Это так заметно? Вот ведь. Да, не мешало бы подлечиться, если честно. У меня самого не получается. Я собирался идти вместе с тобой завтра в город.       — Не стоит. Лучше найдём тебе доктора. А ты оставайся в таверне, отдохни.       Тем временем принесли обед: кувшин с пивом, лепёшки, гороховый суп и жаркое из свинины. Ворон первым делом (стакан пива не в счёт) пододвинул к себе блюдо с мясом.       Айн с сомнением посмотрел в своё жаркое, потом на тарелку Ворона.       — Я бы такое есть не стал, — сказал друид. — Что-то не так с этим мясом.       Яга поспешно отодвинула от себя свою порцию.       — Да ну, — отмахнулся Ворон, — скажешь тоже. Мясо как мясо.       Он взял ложку и приготовился есть. Яга выхватила у него горшочек, не обращая внимания на жар, и швырнула в стену. На шум разбитой посуды обернулись все в зале, кроме спящего кузнеца.       — Не надо пренебрегать советом опытного друида, коли такой есть, — холодно сказала Яга.       Ворон пожал плечами и принялся за суп.       К ним подошла девушка в переднике, убрала осколки и протёрла пол.       Посетители таверны вернулись к своим делам.       — Чем же нас пытались накормить? — поинтересовалась Лахли. — Я вот вообще мясо не люблю. Только когда сильно есть хочется.       — Я бы предпочёл не гадать и закрыть пока эту тему, — сказал Айн.       Подошёл обходительный трактирщик узнать, не нужно ли им ещё что-нибудь. Ворон попросил завтра утром пригласить лекаря для Айна, если таковой имеется поблизости.       — Всё будет в лучшем виде! Отдыхайте спокойно.       Обсудив планы на завтра, друзья отправились спать. Лахли хотела бы заночевать с Айном, но почему-то попросилась в комнату Ворона. Он был не против, но Яга справедливо рассудила, что если бобриха утром превратится в девушку, то пусть лучше спит с ней рядом. Ворон уступил.       Айн кое-как доковылял до своей двери на втором этаже. Комната оказалась вполне сносной. Кровать, ящик для одежды, стол со свечой. Айн заперся и повалился спать, поленившись даже раздеться.       Когда глаза слиплись в третий раз, Айн в полусне заметил движение. Он в испуге вскочил и увидел на стене огромную тень со множеством конечностей. Проснувшись окончательно, Айн понял, что это действительно тень — от небольшого паучка, который завис возле свечки.       — Это мой номер, — проворчал Айн. — Иди гуляй.       Он осторожно поймал паука и щелчком выгнал из окна. Задул свечу, лёг и проспал до позднего утра.       

* * *

      Утром трактирщик доложил Айну, что его спутники вышли из таверны час назад. Айн мысленно укорил себя за долгий сон и сел завтракать. Он лишь уточнил, что вместе с Вороном и Ягой вышла девушка и не было бобров. Потом он внимательно осмотрел поданные гренки, кекс и стакан сока и счёл их вполне сносными.       Когда Айн, погружённый в думы о Миойи, допивал кислый сок из осенних яблок, к нему подсел полноватый субъект с широкой улыбкой, с бородкой и в очках. Он поставил чемоданчик на пол, положил папку на стол и поклонился.       — Меня уведомили, что здесь нуждаются в докторе. Профессор О́ллун к вашим услугам. Вы уже закончили принимать пищу? Отлично, отличненько. Я вас слушаю.       Айн поспешно подвинулся и освободил половину стола.       — Ноги болят, — сказал он. — После того как меня парализовало моим же заклятием, они то и дело немели, а сейчас порой чувство, будто хожу на ватных ходулях.       Доктор поцокал языком.       — Так, так, — сказал он. — Показывайте. Нда, сложный случай. Ещё немного, и было бы слишком поздно. По счастью, вам повезло. Я дипломированный специалист по подологии, флебологии, хирургии и сурдологии. Есть на такой случай у меня лекарство, но, должен предупредить, стоимость довольно высока. К радужным перспективам, специально в честь ранней осени у нас большие скидки. Сколько у вас есть?       — Три золотых и двадцать сребреников, — ответил Айн. — Было четыре, как раз сегодня разменял.       — Нужно будет пить три раза в день в течение недели.       Доктор Оллун достал чемоданчик, порылся в нём, поднял голову и сказал:       — Да, лекарство у меня с собой. Из очень редких компонентов, мои ученики потратили на сборы два года. Пузырёк на полный курс стоит со скидкой пять золотых.       — Так дорого? Но у меня столько нет!       — Жаль, жаль. Очень жаль. Давайте вместе подумаем, что можно сделать. Крайне хочется вам помочь. Опасный случай, нда. Вы часто путешествуете? Ещё немного, и об этом придётся забыть. Знаете, — понизил он голос после небольшой паузы, — если пообещаете, что не расскажете моим коллегам, я готов сделать вам персональную скидку. Четыре золотых.       — Всё ещё не хватает пять сребреников.       — Эту безделицу вы занесёте мне в кабинет, когда вам будет удобно.       — Хорошо, согласен!       — Прекрасно! Забегаете оленем через два дня! Гарантия три года. Могу я увидеть золото?       — Вот, держите.       — А вот ваше лекарство.       Айн повертел в руках грязную склянку.       — Но это же… выглядит совсем как настойка зверобоя. В Гунморе цена три медяка.       Брови доктора взметнулись. Он кашлянул и произнёс с апломбом:       — Вы правильно сказали, оно только выглядит как настойка… звебороя. Компоненты беспрецедентно тонкие и секретные, не поддаются, очевидно, даже вашему сканированию. Вы зря переживаете, — уверил он, хлопая Айна по плечу и вставая. — Полная гарантия, если сегодня же вечером не почувствуете улучшений, вам положен полный возврат средств.       — Правда?       — Конечно. Я наведаюсь сюда через два дня, осмотреть прогресс в лечении.       — Ну ладно.       Доктор Оллун поклонился и пошёл к выходу.       — Постойте, — сказал Айн, протягивая к нему пузырёк. — Мы не останемся на два…       Но доктор уже ушёл.       Айн наконец понял, что его обманули, и до крови искусал губы. «Хоть бы Ворон хорошо заработал», — подумал он.       К Айну подошёл вежливый трактирщик и поинтересовался, не хочет ли он рассчитаться за день.       — Я же платил вчера вечером!       — Вы ошибаетесь, господин хороший. У нас расчёт всегда по утрам.       — Но у меня денег не осталось. Всё утащил доктор; мне кажется, он…       — Не переживайте, — успокоил его трактирщик. — Сейчас позовём с улицы патрульного, он всё уладит.       — Ну ладно.       

* * *

      Яга посмотрела на бледное низкое небо, затем по сторонам. Ряды палаток казались бесконечными. Она пошла наугад, минуя редких посетителей. Здесь продавали всё вперемешку: пончики, подвески от шершней, утюги, трубы, каменный уголь, все сорта местного и импортного вина, посохи и одежду. Возле ларька с бельём Яга остановилась и купила несколько подходящих на свой вкус вещей для Лахли. Потом двинулась дальше.       Вскоре колдунья спиной почувствовала чей-то взгляд. Она не стала оборачиваться, лишь обострила ощущения вокруг себя, но никого подозрительного не заметила.       Проходив час по рынку, Яга отчаялась найти замену своему зеркалу и решила идти к выходу. И поняла, что не помнит, где он.       — Старая дура, — проворчала она себе под нос. — Заблудилась в трёх сарайках.       Она почти случайно выбрала направление и прошла мимо ларьков с флейтами, мороженым, кофе и палатки с сигарами, после которой она перестала глядеть по сторонам, чувствуя, как ещё издалека подкрадывается паника.       Вскоре окружение показалось ей знакомым. Она прошла мимо палатки с флейтами, уловила аромат мороженого и кофе.       — Кажись, здесь я уже была!       Она точно помнила, что никуда не сворачивала. Или сворачивала? Должно быть, да, закружила. Куда дальше? И чей взгляд так и впился в спину?       Яга резко обернулась. Ничего подозрительного. Прохожих почти нет.       Тут она подскочила чуть ли не на метр: на плече образовалась тяжесть.       — Привет, — чуть смущённо сказала птица.       — Лон! Лонуилли! Ты!       — Я. Как дела?       — Как ты здесь оказался?       — А ты?       — Да вот, по рынку побродила. Хотела найти зеркало, моё поломалось. Не вышло. Теперь ищу выход. Не напомнишь, где он?       — Да-да. Ты скажи, как ты в город попала? Остальные с тобой?       — Со мной. Все, кроме Белого. И ещё девушка-бобриха. А Миа убежала.       — Вот как! Тебе явно есть чем поделиться. Пошли, расскажешь по дороге.       — Куда?       — Да вот по этому ряду, — Лон махнул крылом, как показалось Яге, наугад.       Однако колдунья успокоилась. Рассудительная птица не раз выручала их с Вороном и теперь явилась на удивление кстати.       — Что-то мы долго идём.       — Да. Давай свернём. Например, сюда.       — Лады. А ты точно уверен, что там выход?       — Нет. Кто его знает, где он!       — Что? Ты не знаешь, где выход?       — Ну да. Но всё-таки пойдём в ту сторону.       — Погодь! Взлети повыше и рассмотри сверху.       — Было бы так легко! Руку вверх протяни, там сплошной туман.       — Так ты тоже здесь заблудился!       — Ну да.       — Кости и крысы! Как такое может быть?       — Это бесконечный, почти замкнутый рынок. Выйти отсюда хоть и сложно, но можно, а вот из самого Инфолла…       — Из города?       — Город ещё более бесконечен и замкнут. По сути, это ловушка.       — И ты в неё попался, глупый попугай.       — Да, и вы тоже.       — Проклятье! Нужно вертаться в таверну и сматываться отсюда.       — Хорошая цель. А какой у тебя план, Яга?       — Я думала, ты выручишь!       — Да? — разочарованно сказал Лон. — А я думал, ты выручишь. Ладно. Помогу, чем могу. Заверни здесь. Погуляем ещё по базару.       — Ай, ну тебя!       — Нет, ты посмотри! Что там в той палатке?       — Груда мусора.       — Да внимательней! Подойди поближе.       — А ты не издевайся над старой женщиной! До той палатки три дюжины шагов, у меня нет птичьих глаз!       — Ладно, ладно. Да-да, ты верно углядела.       — Думаешь, подойдёт? — засомневалась Яга, рассматривая пыльный осколок.       — Обязательно подойдёт! — воскликнул подскочивший продавец. — Отличное зеркальце для колдуний! Уже настроено на «Последний приют», можно добавить ещё много пунктов назначений. Также помогает от облысения, тараканов и эльфов. Сегодня на него как раз скидка. Только для вас…       — Не вешай лапшу на уши, — сердито перебила Яга. — Даю пять серебряных.       — Что вы, что вы! Я сам с трудом урвал этот бесценный артефакт за восемь золотых…       — Четыре сребреника.       — Ладно. Пусть будет семь серебра. Шесть. Разоряете, однако. Чем детей кормить буду? Совести у вас…       Яга и Лон не стали слушать. Колдунья отошла за угол.       — Ну что? — поинтересовался Лон.       — Что, что. Домой мне придётся пешком, чтоб настроить его. А вот в таверну, кажись, и вправду можно перейти хоть сейчас.       — Давай! чего ждём?       — Погодь, подготовлю пару заклятий. От сюрпризов.       — Быстрее! К нам идут стражники. Не знаю, чего хотят, но выяснять не стоит.       — Да пропасть! Не работает. Я этому продавчишке голову оторву! Гадство, и правда патрульные! Шуруют прямиком к нам. Лон, красавец, ты же меня не оставишь? Для тебя это пара пустяков.       — Погоди! Есть одна мысль, — сказал попугай.       Он спрыгнул с плеча и улетел прочь.       — Драная курица!.. Здрасьте, служивые, — обратилась Яга к стражникам.       Высокие полноватые воины были одеты в тонкие серые кольчуги и тусклые шлемы. У предводителя на шее висела каменная лапка огненного тритона.       — Вы арестованы. За несанкционированное колдовство.       — Но я ничего не делала!       — Следуйте за нами. И не вздумайте применять магию. У меня отражающий амулет.       Яга и сама прекрасно видела бесценное сокровище на груди стража. По идее, надо бы этим увальням настучать по глупым головам и забрать амулет себе. Нужен Ворон или ещё лучше Лон… Куда этот бесполезный комок перьев улетел? Яга покрутила головой.       — Не стоять! Вперёд!       Колдунья послушно пошла между двумя стражниками.       

* * *

      Старый воин по кличке Ворон и девушка Лахли вышли из таверны в туманное утро. Ворон пытался отогнать мрачные предчувствия. Лахли улыбалась.       — Чему ты так радуешься?       — Как чему, дядя Ворон! Я снова я! А не мохнатый увалень. Мне даже прекрасным белым чудищем не хочется пока становиться, так хорошо быть собой.       — Ты сейчас обидела всех бобров, знаешь это?       — Ну и ладно.       — Наверное, стоит попробовать обобриться в родной для них стихии, в воде. Там они весьма шустрые.       — Ладно, дядя Ворон, не отвлекайся на меня. Нам нужно заработать сегодня. Куда пойдём?       — Как говорит Миа, прямо.       — А потом?       — Налево. И ещё раз налево. А сначала зайдём сюда. Подожди снаружи.       Ворон заскочил в непритязательного вида магазинчик, вскоре вышел, держа руки в карманах, и пристроился на ближайшей лавке. Лахли села рядом. Ворон достал сигару и с наслаждением закурил.       — Вот чего не хватало!       Он затянулся и протянул сигару Лахли.       — Будешь?       — Нет, спасибо.       Ворон положил голову на спинку и уставился в серое небо, пуская колечки.       — Дядя Ворон, дядя Ворон, кто эти подозрительные люди?       Ворон лениво вытянул ноги.       — Какие-то бандюги, — сказал он, не отводя взгляда с неба. — Вот, девочка, возьми ножик. На всякий случай. Но передо мной не лезь.       Он ловко выхватил кинжал из чёрного дерева и протянул Лахли рукояткой вперёд. После чего выпустил идеальное двойное колечко дыма.       — Я вот думаю, как в этой дыре заработать? Наняться провожатым в банке? Или на спор подраться? А может, потаскать мешки с зерном? Неплохая мысль. Сейчас пойдём дальше.       — Ворон, очнись уже, — дрожащими руками потрясла его Лахли.       Ворон лениво выпрямился и уткнулся носом в грязное пальто какого-то субъекта с ножом в руке. Ещё двое стояли по сторонам, один с дубиной, второй с битой бутылкой без дна.       — Девочка, спрячь свою игрушечную тыкалку. И беги отсюда. А ты гони деньги, нальфиец.       — Нет у меня, — пожал плечами Ворон. — Лучше вы поделитесь. Или скажите, где тут подзаработать можно.       Лахли вжалась в скамейку. Она ясно видела, что соотношение сил не в их пользу: что мог сделать против троих вооружённых громил её худой и медлительный спутник? Ткнуть в глаз сигарой? Правда, Яга говорила, что он служил воином, но то наверняка было давно.       — А ты поищи получше.       — Как скажешь.       Ворон не спеша поднялся, но громилы по бокам протянули руки и грубо усадили его обратно. Бандит в центре приставил к горлу Ворона нож.       — Быстрее. — И выпрямился.       Ворон пожал плечами. Почти не двигаясь, неуловимым движением он пнул бандюгу по руке; нож отлетел на мостовую, сам он согнулся чуть не до земли: второй пинок Ворона угодил у него между ног. Ворон перехватил занесённую дубину левого громилы и припечатал в висок правого, более медлительного, одновременно ткнув другой рукой левому сигарой в глаз. Двинул его же дубиной в зубы и ударом ребра ладони по сонной артерии отправил на мостовую.       Всё это заняло не больше трёх ударов сердца Лахли. Девушка вцепилась в ручку кинжала из чёрного дерева и не сразу отдала его обратно. Потом вымолвила:       — Класс!       Она с восторгом посмотрела на Ворона. Тот гордо приосанился.       — Научишь меня так же?       — Научу, Лахли, если будешь прилежно заниматься. Только чуть позже.       — А этому, кого ты пнул в живот, сильно больно?       — Ужасно. Отвратительно больно. Это был подлый удар с моей стороны. Вот более честный.       Бандюга на мостовой корчился и выл. Ворон небрежно взмахнул кулаком и отправил негодяя лежать неподвижно к своим дружкам.       — Пойдём, красавица. Мне лениво будет объяснять по второму разу, если у них остались вопросы.       Лахли послушно зашагала следом. Хорошо, что Ворон шёл впереди и не видел, как она покраснела. Сердце ещё сильно билось после драки, а тут такое. Никто в жизни её так не называл. Чучелом, растяпой, бездарью, кривоногой — сколько угодно. «Я — и внезапно красавица, — смаковала она и вдруг подумала: — А почему бы этому не быть правдой? Я и в самом деле неплохо сложена. Видела в зеркале. Почему я верю больше другим, а не себе? Ах нет, ещё Айн меня так называл! Совсем забыла! То есть не Айн, а дядя Айн. Хотя какой он дядя! Такой милый и смешной. Где эти люди были раньше? Я думала, что живу более-менее нормально…» Постепенно она опустила голову и погрузилась в невесёлые воспоминания о поздней юности.       Ворон остановился возле ларька с вином. Он заплатил за пыльную бутылку старого ухира́мского с центрального Амо́ра и уже убирал тощий кошелёк в широкий карман, как вдруг взгляд его упал на Лахли. Девушка была вся в слезах и дрожала.       — Что случилось? — недоумевающе спросил воин.       — Дядя Ворон, пожалуйста, не надо! Я не могу видеть, как люди пьют.       Ворон опустил руки и задумался.       — Воспоминания детства? Понимаю. Знаешь, к чёрту это вино. Пойдём, девочка.       Он ловко кинул бутылку в урну, приобнял Лахли и увлёк её дальше по мостовой.       Через четверть часа Ворон остановился и выругался. Лахли удивлённо воззрилась на него.       — Извини, вырвалось. Просто там, впереди… Нет, не может быть, мы же всё время прямо шли! Глаза меня обманывают! Подойдём ближе.       Через пять минут они остановились перед знакомой дверью и услышали от привратника:       — Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.       — Замкнутый круг? — предположила Лахли.       Ворон не успел ответить. Дверь таверны с шумом отворилась, и на мостовую один за другим высыпала дюжина стражников с мечами и луками.       — Вы оба арестованы за нарушение общественного порядка. Сдаём всё оружие, и за нами.       — Что вы несёте, болваны? В любом случае, девочка ни в чём не замешана.       — Вы оба. Следуйте за нами, или лучники вас пристрелят.       Действительно, те, кто держали луки, целились в них.       Лахли прошептала Ворону, к собственному удивлению, спокойно:       — Лучше пойдём за болванами. Их слишком много.       — Ты права. Дюжину я, положим, уложу, но они могут попасть в тебя, и что-то мне подсказывает, что дальше будет только…       — Не болтать! Вперёд!       Ворон пожал плечами, отдал деревянный кинжал и пошёл рядом со стражниками, заслоняя собой Лахли.