Часть I. Глава 9. Игра Миа

      Айн ходил кругами по тёмной камере, временами просовывая нос сквозь толстенную решётку. Прошло уже два часа, никто не думал явиться к нему.       Друид приложил ладонь к влажному земляному полу, к сырым каменным стенам: глухо. На решётку тоже надежда плоха: прутья толщиной в запястье Лахли были из железа. Замок, правда, выглядел хиловато на фоне общей монументальности тюрьмы, но от этого не становился менее прочным.       Послышались шаги. Мимо прошёл стражник с мечом наголо.       — Дружище, — окликнул его Айн. — Когда меня выпустят?       — Казнь назначена на утро, — бросил стражник, не оборачиваясь.       Друид осел вдоль стены.       — Какая ещё казнь?       Айн глубоко вздохнул несколько раз, постарался сконцентрироваться и заготовить столько заклятий, сколько мог удержать. Смог удержать он ровным счётом ничего.       — Привет! — негромко окликнул его голос, показавшийся знакомым. — Айн, ты? Как дела?       — Лон!       — Тс-с! Тут ходят всякие.       — Я, кажется, попал в западню.       — Не только ты. Яга тоже здесь. Ворона с какой-то дамой ведут сюда.       — Что?!       — Как зовут девушку?       — Лахли.       — В общем, слушай. Я, когда смогу, буду передавать весточки. Пока что коротко: магия тут не работает, ни друидская, никакая. Яга уже в этом убедилась. После того как чуть не задушила меня, за то, что я дал её арестовать. Пустых камер больше нет, Ворона посадят к Яге либо к тебе.       — Меня хотят с утра казнить. Я не заплатил за завтрак.       — Серьёзное преступление! Не только тебя, всех.       Айна вдруг осенило.       — Нас прирежут и подадут на стол в «Последнем приюте».       — Как догадался! Если ты такой умный, то почему сидишь в клетке?       — Да поздновато дошло. Постой, ты сказал, что дал арестовать Ягу?       — Ну да. Вместе что-нибудь придумаем.       — Тоже мне вместе!       — Наверху из Инфолла нет выхода. Я облетел по всем направлениям не один раз. Но он должен быть. Возможно, под землёй. А мы как раз под землёй. По ходу дела, надолго: входную дверь в тюрьму накрепко заперли и зачаровали.       — Логика — огонь!       — Сюда идут. Бывай!       Лон убрал голову и бесшумно упорхнул. К камере подошли восемь стражников, один сунул ключ в замок и отворил решётку. Айн подумал, что они решили не ждать до завтра, и побледнел.       Стражники посторонились и пропустили в камеру Ворона и Лахли.       У троих друзей хватило выдержки молчать до тех пор, пока решётку вновь накрепко не заперли и стражи не разошлись.       Лахли обняла друида и тут же со смущением отступила в угол.       Ворон посмотрел на них с грустной улыбкой, потом посерьёзнел и решил, что ему, как старшему, нужно всех приободрить.       — Дела наши паршивые, — сказал он. — Сдаётся мне, нас не собираются выпускать.       Айн передал им разговор с Лоном. Лахли передёрнуло от новостей про людоедов.       — Ах, этот тысячелетний шлёндра здесь, — тихо воскликнул Ворон. — Вот так удача!       — Да, я тут, — шёпотом сказал невесть когда появившийся Лон. Он галантно поклонился, расправив крылья. — Меня зовут Лонуи ли Алонар, к твоим услугам, Лахли.       Лахли широко раскрыла глаза.       — Пойду передам Яге, что вы вместе, — сказал Лон и исчез.       Ворон зашагал по камере.       — Лахли, а ты в теле бобра не сможешь перегрызть прутья? — спросил он.       — Ну сейчас! Сталь в руку толщиной!       — Айн бы зачаровал тебе зубы, как оружие, если б его силы здесь работали. Хотя, если меня не подводит предчувствие, они у тебя и так необычайно острые.       — Можно проверить, — сказал Айн, — когда наступит поздний вечер и Лахли станет бобром.       — Не береди душу, дядя Айн. Кроме всего прочего, я не хочу остаться без зубов.       Айн внимательно посмотрел на Лахли, словно что-то заметив. Она опустила глаза.       — Позволь, пожалуйста.       Друид провёл руками по её чёрным волосам и достал шпильку-невидимку. Лахли вздрогнула от его прикосновения.       — Ого! — воскликнул Ворон. — Вот стоящая вещь! Дай-ка мне.       Он взял невидимку и стал орудовать в замке. Несколько раз согнул её под разными углами.       — Мне приходилось делать это, когда садили за дебош, — признался Ворон. — Как часто проходит стражник?       — Где-то раз в четверть часа.       — Отлично. Подождём Лона. Он покажет, где спряталась Яга.       — Здесь, — сказал Лон. — Я успел предупредить Ягу. Долго возишься! Давай уже отпирай. Я тут всё облетел, примерно знаю, куда идти.       Замок щёлкнул, и Ворон отворил решётку, к удивлению Айна, без скрипа.       Друзья выскользнули в коридор и побежали, следуя знакам Лона. Он вовремя притормозил и указал на нишу, где они переждали проходящего стражника. Все понимали, он скоро заметит, что в камере Айна пусто.       Камера Яги была после нескольких поворотов туннеля. Ворон попробовал открыть замок невидимкой, но она не подошла.       — У меня есть ещё одна, — сказала Лахли. — Ай! Зацепилась.       Друид бережно вытащил из волос девушки вторую невидимку. Её взял Лон и смастерил ключ раза в три быстрее, чем Ворон.       — Некогда ждать, — прокомментировал он. — Бежим!       Лон полетел вперёд. Друзья еле успевали за ним. Он завёл их в просторный зал, где на полу лежали вещи: сумка и посох Яги, рюкзаки Айна и Ворона, пояс Айна с рогом, две палатки и небольшая котомка Лахли. Нашёлся и деревянный нож Ворона. Очевидно, часть снаряжения была перенесена из таверны. Быстро похватав всё, друзья побежали дальше.       Проход, куда привёл их Лон, охранялся. Шестеро стражников повскакивали с мест и схватились за мечи.       Айн заметил, что у Лона в обеих лапах появились синие кинжалы. Стражники один за другим попытались ударить Лона. Он парировал между делом, не повернув головы и не сбавив скорости, только взлетел чуть выше. Лязг тут же сменился предсмертными хрипами. Раз взмахнув крыльями, птица пролетела через стражей, и они повалились наземь. Друид не смог уследить за блеском синего металла. Он успел заметить у охранника дыру посреди шлема и чуть не споткнулся о другую голову, покатившуюся под ноги. Позади вскрикнула Лахли.       Кинжалы Лона исчезли. Беглецы пронеслись через груду тел и завернули за угол. Лон уселся на плечо Айна.       — Ещё одна дверь! — сказал друид.       — У меня больше нет невидимок.       Ворон осмотрел замок, отошёл, разбежался и в прыжке двумя ногами вышиб дверь.       — Всего-то дубовая, — сказал он.       — Стойте! — оживилась Яга. — Здесь уже можно попробовать.       Дверь подняли, затворили, и колдунья произнесла несколько слов.       — Заперла. Айда дальше.       Туннель наполняла густая тьма. Вперёд, прихрамывая, поспешил Айн, который умел ориентироваться в темноте.       После нескольких поворотов повеяло запахом дёрна. Туннель сузился и закончился ничем.       — Тупик, — констатировал Ворон.       Ведьяга заявила, что он не ворон, а глупый слепой цыплёнок, и показала на люк в потолке.       Люк оказался не заперт. Неожиданно яркий свет ударил в глаза, когда Айн открыл его.       Путники вылезли наружу и очутились в густом смешанном лесу. Айн с наслаждением вдохнул осенний воздух и погладил ближайшую берёзу.       

* * *

      Лон на плече Айна расправил крылья, оттолкнулся и взлетел ввысь. Вскоре он спикировал обратно. Айн едва удержался, чтоб не отскочить: он думал, сейчас птица в него врежется на полной скорости. Однако Лон приземлился на плечо мягко, обдав порывом воздуха.       — Вам туда, — показал он крылом. — На юго-восток. Дорога на Веллтон там. Но ночевать вам, похоже, сегодня в лесу.       — А ты? — спросил Ворон.       — Пойду прогуляюсь. Что-то мне неспокойно. Вы смотрите в оба!       — С чего вдруг? Останься с нами!       Но Лон уже улетел, попутно выхватив у Ворона из кармана последнюю сигару.       — Чёрт мохнатый! — прокомментировал воин. — Мог бы и спасибо сказать, что мы его из ловушки вызволили.       У Айна заурчало в животе. Яга покосилась и пробурчала:       — Подзаработали так подзаработали. И запасы пополнили, и наелись до отвала!       — Не ворчи! — сказал Ворон — Лучше порадуйся: это наверняка была последняя ловушка нашего несравненного суверена. Пойдём, может, по пути ягод или грибов насобираем; осень, как-никак.       — Да, — сказал Айн. — Грибов сейчас я бы очень хотел.       С полчаса друзья пробирались сквозь кустарник и паутину, через овраги, хрустя хворостом и шурша листьями, стараясь не наступить в ямы, в которых Айн признал осиные гнёзда.       — А вот и гриб, — сказал Ворон. — Отличный мухомор.       — Ну тебя! — отмахнулась Яга. — Вон целая толпа хороших белых. И лисичек. Только на нас четверых бы ещё поболе.       Колдунья достала из сумки пакет и принялась на ходу срывать боровики.       Метров через сто грибов стало больше. Добавились маленькие подосиновики, крупные зонтики, грузди и много разновидностей тех, что Айн собирать не советовал: мухоморы разных цветов, паутинники и рядовки.       — Больше не лезет в пакет, — объявила Яга.       — И у нас полные руки, — сказала Лахли.       — Что ж, остановимся здесь. Скоро будет темнеть.       Расставили обе палатки и разожгли костёр, на котором приготовили недурные тушёные грибы с корешками, очередной раз найденными поблизости Айном.       — Никогда не видел в лесу столько грибов, — сказал он. — Даже в самые урожайные годы.       Яга чихнула.       — И воняет соответственно, — проворчала она. — Ни озера, ни тебе ручья. А мы почти всю воду потратили! Завтра если не найдём хотя бы лужу, сами станем грибами.       Все крайне устали и решили пораньше пойти ночевать. Яга с Вороном легли в своей палатке. У Айна скромно разместилась Лахли. Айн посетовал про себя, что придётся спать одетым. Впрочем, нестрашно: осенний ночной холод уже на равных мог поспорить с не самым толстым одеялом Айна.       Друид удивился, как мало места занимает девушка: раза в три меньше, чем Миойи. Айн приладил под потолком небольшой камешек, и он тускло засветился желтоватым светом.       — Подобрал в подземном коридоре на бегу, — объяснил он. — Вот и пригодился. Сейчас нормально разложимся, я выключу.       Лахли с любопытством посмотрела на камень, дотронулась до него, и бледновато-жёлтый свет обратился в ярко-золотой. Она испуганно отдёрнула руку.       — Ого! — сказал Айн. — Не знал, что ты так можешь.       — Я тоже! Это я сделала?       — Кстати, совсем забыл! Уже поздний вечер. Ты ничего не ощущаешь?       — Да, — грустно ответила Лахли. — Я не могла понять, что это, сейчас дошло. Кажется, я опять стану бобрихой. Уже чувствую, что могу. Очень не хочется!       — Дай руку. А ещё лучше придвинься ко мне.       — Чтобы было теплее?       — Да, но это не главное. Друид я в конце концов или нет? Мне кажется, я смогу удержать тебя в человеческом теле.       — Правда?       Лахли тут же легла как можно ближе к нему. Поколебавшись, перебралась под его одеяло, к полному смущению Айна.       — Тогда держи меня покрепче, друид. Так действительно гораздо спокойней. Свет выключим?       — Лучше оставить, — сказал Айн, гадая, почему его перестали называть дядей.       Для надёжности Лахли протянула ему вторую руку.       Айн открыл рот сказать, что пошутил насчёт придвинуться поближе, что вполне достаточно было прикоснуться к руке — чёрт его дёрнул так неуместно острить с серьёзным лицом, на него совсем не похоже. Но Айн промолчал.       Усталость сделала своё дело, и наконец даже Айн расслабился и спокойно уснул, держа Лахли за руки.       Ночью Айн, не просыпаясь, привычным жестом передвинул голову Миа себе на грудь. Внезапно проснувшись, он осознал, что это вовсе не Миойи; а увидев, куда он непостижимым образом положил руку, Айн пришёл в ужас. Он с трепетом устроил Лахли рядом; положил ей под голову кофту и легонько убрал волосы с лица. Убедившись, что Лахли спала так крепко, что ничего не заметила, Айн накрыл её одеялом, оставив себе краешек, и повернулся к краю палатки. Постепенно он уснул. Вскоре девушка тоже тихонько засопела.       Как он и обещал, Лахли до утра так и не превратилась в бобриху.       Утром Айна и Лахли разбудила трёхэтажная брань Ведьяги. Друид и девушка недоумённо посмотрели друг на друга в полумраке и тут же выскочили из палатки. И раскрыли рты.       Небольшой пятачок лагеря был сплошь окружён толстенными гладкими стволами. Задрав голову, Лахли поняла, что это огромные грибы. Без конца и края, куда хватало глаз, они росли сплошным покровом. Кое-где между массивными плодовыми телами скромно пробивались вековые берёзы и вязы.       Лахли вцепилась в руку Айна. Друид сразу увидел, что это просто особо наглым образом переросшие королевские боровики. Несмотря на серьёзность положения, Айн улыбнулся.       Он ещё долго не признавался себе, почему в то утро у него было отличное настроение.       — Кажись, я поняла, — хлопнула себя по лбу колдунья. — Его последние слова были не просто так!       — Чьи слова? — не понял Ворон. — Чего не просто так?       — Глупый ты, Ворон, — сказала Яга. — Вспоминай: «Счастливо оставаться! Всего вам, чего захотите. И побольше!» Это милое королевское напутствие было прощальным проклятьем. Айн захотел грибов, и я, дура старая, признаться, тоже. Вслух ляпнули, вот и получили.       

* * *

      Миойи мчалась сквозь лес, легко пролетая самые густые заросли и избегая стволов, порой отталкиваясь от них. Вот нерасторопный заяц не успел отпрыгнуть, Миа пронеслась прямо по нему; заяц шумно выдохнул. Следующим был бурый медведь, со смаком лакомящийся брусникой. Косолапому не понравилось, как лиса оттолкнулась от его головы; он долго ревел вслед.       Внезапно Миа резко затормозила и повела носом. «Белый, — поняла она. — Пусть идёт к лешему. Я не зря позволила ему присоединиться к нам, теперь мне многое ясно. Его сила привлекает, но я легко обойдусь тем, что есть. Он смог надавить на самое больное — вот тут большого ума не надо. Только я была уверена, что никто не пострадал ни в Звёздном, ни в замке, кроме старой княгини, а она это более чем заслужила. Что же касается Рэа…» — тут Миойи возобновила отчаянный бег и всё ускорялась, пока не выпрыгнула на обочину тракта. На холодных камнях она встала и вздрогнула всем телом. «Что касается Рэа, мне страшно подумать».       Миа только сейчас осознала, что наступил поздний вечер. Она отошла от дороги, залезла на толстый ствол развесистого дуба и улеглась на нижней ветке. «Зачем я сбежала?.. Я не могу сейчас говорить об этом. Не могу. Нужно прийти в себя, успокоиться, постараться уснуть. А Яга и Ворон не дадут Айну попасть в беду. И они вместе позаботятся о девушке. Как, интересно, её зовут? Кого-то она мне напомнила». Миойи вздохнула, пожалела, что под боком нет мирно спящего Айна, и закрыла глаза.       Утром серебристая лиса уныло брела по тракту, опустив голову в тяжком раздумье. Навстречу попадались обозы: люди бежали на север и вполголоса говорили про захваченный Гунмор. Немногословные путники боязливо обходили её стороной, иные поглядывали на ценнейшую блестящую шерсть и проверяли, легко ли выходит из ножен меч и полон ли колчан. Но, то ли Кот был в мирной фазе, то ли инстинкт самосохранения работал исправно — в то утро обошлось без жертв. Будучи на редкость в дурном настроении, Миойи убила бы любого, кто бы на неё всерьёз напал.       У ворот Миа сообщила, что хочет посидеть в трактире, на что у стражников возражений не оказалось, а документы спрашивать у лисы они сочли глупостью: нужного указа короля ещё не вышло.       Миойи вступила в Веллтон.       Город был чист и опрятен, дома здесь всё больше строили каменные, от одного до трёх этажей. Зелени почти не было. Тракт превратился в мостовую, которая, как помнила Миа, вела к переправе через реку Мутную. Многочисленные боковые дороги спускались влево, к набережной второй, крупнейшей реки — Айр-Аны.       Мимо промаршировала рота солдат. В остальном город выглядел вполне мирным.       Миа шла по обочине не разбирая дороги. Она шагала так невыразительно, что её едва замечали. Увидев вдалеке таверну, лиса направилась к ней, прикидывая, чем будет платить. Быстро достать она могла разве что гребешок, несколько фамильных драгоценностей, полупустую бутыль виски, про которую она совсем забыла, да голубую губку-мочалку, последний раз испробованную на Айне. Миа грустно улыбнулась воспоминаниям и поняла, что это все её пожитки. Такой мелочи, как золотых или серебряных монет, у неё при себе совсем не осталось, за ними пришлось бы бежать в Синеель.       Миойи передумала соваться в богатую таверну, свернула направо, вверх от Айр-Аны, и дошла до окраины. Она выбрала захудалый трактир весьма скверного вида, возле двери которого, борясь с силой тяжести, опёрлись о стену двое пьяниц.       — Заходи, лиса! — выговорил один из них. — Добро… пожаловать!       Миа кивнула, поддержала плечом его товарища, чтоб он не падал хотя бы ближайшую минуту, получила в ответ «сердечно благодарю», отворила лапой сосновую дверь и прыгнула внутрь.       В полупустом зале контингент был более трезвый, решительный, а главное, большей частью вооружённый. Отставной солдат с рукой на перевязи в чём-то горячо клялся перед матросами, насмешливо потягивающими пиво. За длинным столом компания ветеранов играла в кости, то и дело стуча кулаками по зелёной скатерти рядом с внушительной горкой серебра. Несколько субъектов в штатском пили в одиночестве. Из кухни аппетитно пахло жареной рыбой, перебивая запах дешёвого вина.       Миа проглотила слюну, села поодаль за свободный столик, свесив хвост на пол, и достала из воздуха бутылку с остатками виски, чем вызвала гул одобрительных ругательств и выкриков «научи меня так!». Лиса отпила из горла, положила передние лапы на стол и задумалась.       За её столик тяжело присел один из ветеранов, прочистил горло и заявил:       — Хвостатая, угости виски!       Миа, погружённая в грустные мысли, не отвечала.       — Говорю, угости, слышишь?       Миойи очнулась и пожала плечами.       — Держи, — сказала она, пододвигая бутылку ветерану.       — Ну… это. Спасибо, — ответил тот и хорошенько хлебнул.       — Чёрт возьми! — прорычал он. — Клянусь, это лучшее пойло, что я пил за всю войну!       Он вернулся за длинный стол, всеми доступными проклятиями выражая восторг и уважение. Миа вернулась к размышлениям.       Отворилась дверь, и в трактир зашёл новый посетитель.       Это была невысокая, стройная молодая женщина с правильным ясным лицом, вьющимися чёрными волосами, одетая в длинное платье из сапфирового атласа. Тонкая талия, подтянутая грудь, гордая осанка и плавные движения холёных рук с безупречным маникюром не оставили бы ценителям классической красоты шансов не признать её королевой. В этом заведении она выглядела так же неуместно, как Миойи.       Посетители притихли. Брюнетка проследовала в дальний конец зала, села за лучший стол, спиной к окну, и спросила у подбежавшего трактирщика самого старого вина. Затем достала из сумочки резную шкатулку, из неё колоду карт и принялась не спеша их перемешивать.       Миа, услышав шелест, повела ухом, очнулась и не сводила взгляда с рук женщины, которая раздавала карты на двоих. Трактирщик принёс бутылку красного вина и наполнил два хрустальных бокала. Женщина отпила несколько капель.       Миойи слезла со стула, заворожённо подошла к ней и села напротив. Глаза её зажглись. Незнакомка кивнула, по-братски пододвинула лисе бокал и закончила раздавать.       Они принялись играть. Вокруг на почтительном расстоянии образовался круг военных. Кто-то ляпнул: «Я с вами», — но на него быстро зашикали.       После первой молчаливой игры началась вторая. Оба игрока были совершенно невозмутимы. В этот раз мешала карты Миа, она делала это проворно и эффектно, как карточный фокусник. Быстро раздавая, она клала их идеально ровной стопкой или же точно вплотную, как кирпичики.       Лиса выигрывала одну партию за другой. Но постепенно азарт покинул её, брови сдвинулись, лапы нервно затряслись. Она хотела отпить из бокала и пролила половину. Её визави невозмутимо потягивала вино и ждала последнего хода Миойи. И вот серебристая лапа, дрогнув, медленно положила карту на стол.       — Опять я проиграла, — грустно сказала женщина. — Никогда не видела хиффи́ры, которой бы так везло!       Миойи судорожно сгребла карты со стола и швырнула ей в лицо. Женщина лёгким движением руки поймала все и принялась не спеша складывать аккуратной стопкой.       — Иди в бездну, — нервно сказала Миойи. — Катись к чертям, Велла!       — Я тоже рада тебя видеть, милая.       — Что тебе нужно?       — Поговорить с тобой. Обсудить последние новости, почти сплошь хорошие.       Миойи проглотила остатки вина и кинула бокал в стену. Круг наблюдателей стал плотнее. Велла понимающе кивнула, взглянула на военных и сказала:       — Господа, будьте любезны, оставьте нас.       Зрители попятились и бесшумно разошлись.       — Теперь нам никто не мешает, — сказала Велла. — Можешь не стесняться, дорогая. Что тебя смущает? Что беспокоит?       — Ты, циничная сука, меня беспокоишь.       Велла вздохнула.       — Давай не будем спорить, кто из нас больше похож на самку собаки, тем более циничную. Кстати, как там поживает наш Айн?       Миойи промолчала.       — Ладно ты сманила на свою сторону мою любимую колдунью. Пускай. Хотя я с ней хотела бы встретиться. Но почему ты не выполнила небольшое поручение? Почему он всё ещё жив?       — Я и не собиралась.       — Ради всего хорошего, ради добра? Даже наш любезный Белый, олицетворение порядка, понимает, что лучше убить этого друида, чем позволить ему действовать. И он непременно уничтожит его, если найдёт способ. И тебя заодно. Не есть ли он настоящее зло?       — Отлично. Вот и поговорили, — сказала Миойи сквозь зубы и встала.       — Прямо сейчас Архалин близок к своей цели. Он-то всегда знает, что хочет, что нужно делать. А ты, не обижайся, но ты даже не можешь равнодушно пройти мимо стола с картами.       Миойи спрыгнула на грязный пол и повернулась к выходу.       — Не говоря уже о том, что когда ты вернёшься к своим, ты больше не будешь королевой.       Миойи замерла. Велла продолжала:       — А как ты думала? Вместо того чтобы спасти и охранять внезапно возродившегося анфейра, ты собиралась его убить.       — Что ты несёшь? — неуверенно сказала Миа.       — Ты прекрасно знаешь, что я легко могу это провернуть. Твой влиятельный друг, наивный наместник Ли́и, охотно мне поверит. Он давно следит за тобой и точит зуб.       — Плевать я хотела на корону!       — Ты не в себе, милая Миойи. Ведь помнишь, что без тебя как королевы твой народ обречён. И так тебя слишком давно не было там, где нужно.       — Это правда, — Миойи опустила голову. В глазах блеснули слёзы.       — Докончи начатое. Убери Айна, и я смогу убедить всех, что ты делала как раз обратное. И останешься королевой. Лии станет твоим верным помощником. Пока Айн жив, не возьмёт ни сторона Белого, ни моя и борьба только лишит эту землю так нужной тебе и мне силы.       — Ты даже эльфов обманула, — сказала Миа.       — Не всех. Те, кто остались, закрыли проход в Неину. А знаешь, — вдруг призадумалась Велла, — может быть, ты и права.       — О чём ты?       — Знаешь что? Ты гений, красавица!       — Что?       — Кажется, он действительно может помочь нам с тобой снова проникнуть в Неину. Вот тогда будет самое время… Ну, ты поняла.       Миойи застыла в нерешительности.       Велла улыбнулась, легко поднялась со стула и приобняла её.       — Ты золото! Так вовремя явившаяся правая рука. Ты мне как сестра. Вот увидишь, когда Райел будет уничтожен, вся сила достанется тебе и мне. Здесь скопилось слишком много её. Совершенно зря. Хиффиры найдут новый дом, гораздо лучше прежнего. Несколько эльфов я тоже возьму с собой, хотя, признаться, этого мало кто из них заслуживает.       Миойи стояла как во сне.       — Напоследок прими от меня подарок, — сказала Велла, подняла лапу Миа и надела на средний палец оранжевое колечко — маленькое, как раз впору. Кольцо вспыхнуло ярким пламенем и исчезло.       Миойи вздрогнула и пришла в себя. Велла ласково посмотрела на неё.       — В Рэа ты хорошо поработала, — сказала она.       — Я этого не совсем не помню.       — Иногда не помнить — это ключ к успеху. Ты пока не контролируешь свою силу.       Миойи промолчала.       — А теперь, — сказала Велла. — Беги, выручай своих друзей, пока ещё можно. Белый почти до них добрался. И мои мальчики где-то в дороге. Кстати, не забудь вернуть мой рог. Он по случайной глупости попал к друиду. С рогом у нас с тобой дело пойдёт куда быстрее.       Глаза Миа расширились от ужаса.       — У Райна твой рог?!       — Разве наш доблестный Белый не сказал об этом? Кто бы мог подумать!       Забыв обо всём, Миойи ринулась к выходу.       — Хм. Пожалуй, не настолько быстро. Я до конца не уверена, может, всё и так к лучшему.       Велла протянула руку. Миойи почувствовала, что пол ускользает из-под ног, повалилась на бок и потеряла сознание.       

* * *

      Миойи очнулась от того, что рядом кто-то прошуршал. В носу стоял неприятный запах. Лиса с трудом приподняла голову, но не сразу осознала, где находится. Крысы, заметив движение, разбежались. Миойи вздрогнула и встала. Она была за стенами города на свалке, в вонючей луже с картофельной шелухой и обрывками тряпок. Побаливала шея; видимо, кому-то опять приходила гениальная мысль снять с неё шкуру. Очень хотелось есть, а особенно — пить. Но Миойи, позабыв обо всём, устремилась на дорогу.       Получилось только брести. Ноги были как чужие, в голове мутилось. Миойи пошатнулась, сделала два шага не туда, куда хотела, и упала в лужу немногим чище, чем лежала до этого.       К ней зигзагом приблизилось нечто, что оказалось сильно подвыпившим матросом.       — Я тебе сейчас помогу, — выговорил он и постарался приподнять серебристое тело. Миойи удалось частично овладеть собой, и с его помощью она встала на ноги.       — Ты, главное, равновесие держи. Проводить тебя?       Миойи покачала головой.       — Спасибо. Мне лучше.       — Молодец! Я уже встречал таких, как ты. Приятного пути!       — Спасибо на добром слове.       Миойи поковыляла дальше. Бежать она не могла. Жажда стала мучить вдвое сильнее. Лиса добрела до предместья Веллтона и нашла колодец, возле которого суетилась женщина с коромыслом.       Миа подождала, когда она наполнит вёдра, подошла и уже открыла рот, как та рявкнула:       — Брысь, блохастая! — И замахнулась ногой.       Миа отскочила, тяжело дыша.       — Наплодили отродьев, собаки! Шире тигра харю отъела, морда седая, отстреливать таких надо! По помойкам шарятся, потом детей кусают!       Дама удалилась. Миойи стряхнула остатки грязи, с трудом залезла на крышку колодца, открыла дверцу и упала внутрь. Послышался всплеск, усиленный лёгким эхо.       Вдоволь напившись, Миойи кое-как выползла по срубу наружу и встретилась нос к носу с небритым парнем, который уже собирался опустить в колодец ведро. Пахнуло перегаром. Миа сказала: «Привет», свалилась с колодца на пожухлую траву и попыталась отдышаться. Парень побежал прочь, проговорив: «Брошу пить».       Веки Миойи слипались. Она посмотрела на тусклое утреннее солнце. «Я провалялась весь вечер и всю ночь! Время уходит, давно пора бежать!..»       Миойи уснула.       

* * *

      На исходе дня к колодцу, крадучись, приблизились трое мужчин. У двоих в руках были вилы, у третьего, выше остальных ростом, топор с длинной рукоятью. Он кивнул товарищам, и те разом замахнулись.       Серебристая лиса во сне повела ухом. Чутьё, выработанное за век, не подвело её. Проснувшись, Миойи подскочила на два метра, и на её место в землю воткнулись двое вил. Она приземлилась на шею высокого крестьянина и с силой повалила его на спину. Тот ударился тыльной стороной топора и разбил себе нос. Более прыткий крестьянин успел выдернуть вилы и снова замахнуться, но Миойи уже была позади и ловко стянула с него штаны. Обежала вокруг, пока он разворачивался, приподнялась на задние лапы, выхватила вилы и ткнула ему в зад. Раздался вопль. Третий крестьянин подскочил и яростно замахнулся. Миойи спокойно села, приобняла себя пушистым хвостом и посмотрела ему в глаза. Рука нападавшего дрогнула, он отступил.       — Уходите, — сказала Миойи, сдерживая смех.       Крестьяне один за другим убежали, держась за больные места.       Из-за тёмных глиняных крыш взошла Мышь. Миойи ужаснулась, сколько она потеряла времени. Ещё раз попив из колодца (воспользовавшись ведром), она побежала в сторону Северной дороги.       Миойи всю ночь неслась по тракту, по равнине, смешанному лесу и еловой чаще, один раз обошла небольшой отряд эльфов по широкой дуге и выбежала к развалинам Арнавилла. Возле того, что осталось от поверженных Белым эльфов, сидело несколько волков. Они покосились на лису, глухо рыча. Но Миойи интересовало другое. Она обнюхала мостовую и нашла тропу, по которой их повёл Белый после боя. Она понеслась по следу, ненадолго останавливаясь на развилках дорог. Добравшись на рассвете до первого озерца, из которого пила Лахли, Миа нахмурилась. Вдруг она навострила уши и застыла. Потом резко отскочила в сторону.       — Не пугайся, это всего лишь я.       Ярко-синяя птица приземлилась перед Миа.       — Лон!       — Точно. Не ходи дальше по этой тропе. Я понимаю, что тот посёлок неплохо бы спалить до основания и ты отлично бы справилась, но это подождёт.       — О чём ты?       — Неважно. Пойдём к нашим друзьям. Беги вон туда и поглядывай наверх, я поведу кратчайшим путём.       — Они в опасности?       — Да, но…       — Но что?       — Догоним — увидим.       — Подожди, Лон.       — Что?       — Дай я тебя обниму.       — С удовольствием!.. А теперь полетели!       

* * *

      Ворон, скрестив руки на груди, подошёл к уходящему ввысь бело-коричневатому стволу и пнул.       — Это ж сколько деревень могли бы запастись на всю зиму, — сказал он.       — Если мы не выберемся, — ответил Айн, — нам эти запасы не помогут.       — Есть идеи, как это сделать? Или придётся мне прорубаться мечом? Это безнадёжно. Я ни на что не намекаю, просто ты…       — Да, да, я друид. Дай подумать!       Айн сел на траву и уставился на свои ботинки, расфокусировав взгляд.       Ворон пожал плечами и подошёл к Ведьяге, которая рылась в сумочке, но та только фыркнула и повернулась спиной.       Рядом с Айном присела Лахли. Друид хотел подвинуться, но девушка протянула руку и показала на рог у него на поясе.       — Что это за штуковина? Памятный подарок или чародейский прибор?       — Точно! — воскликнул Айн. — Этот рог мне рекомендовали как Рог Божественной Помощи. Хал тоже говорил, что он может пригодиться.       — Белому я бы меньше всего доверяла, — отозвалась Яга.       — Есть другие идеи? — сказал Ворон.       Айн взял рог обеими руками, закрыл глаза и сосредоточился.       — В него не обязательно дуть, — сообщил он. — Я, пожалуй, попробую что-нибудь сделать. Только вы держитесь подальше.       Айн отцепил рог, отошёл к краю поляны и осмотрелся. Затем повернулся к стене гигантских грибов и уверенным жестом указал на неё широким концом рога.       Послышалось шипение, сперва слабое, но тут же усилилось так, что стало больно ушам. Из стволов повалил то ли дым, то ли пар и, обволакивая грибы, устремился вверх, пожирая их.       Айн отбежал к Лахли, которая сжимала уши руками и дрожала, и обнял её.       — Посмотри, — негромко сказал он чуть погодя. — Всё хорошо.       Широкая полоса леса была расчищена от гигантских грибов, словно их и не было. Одиночные боровики по краям продолжали дымиться, затем попадали один за другим, сотрясая землю, превратились в серый туман и рассеялись. Айн с удовлетворением заметил, что деревья и кусты почти не пострадали.       — Я бы не сказал, что совсем всё хорошо, — проворчал Ворон, глядя вдаль.       Айн посмотрел туда же, вздрогнул и вскочил. Потом обернулся и подал Лахли руку.       Ведьяга уже собиралась разразиться радостными восклицаниями, но вместо этого с уст её сорвалась череда проклятий.       — Самое время. Самое, едрить, время, крысы и кости, для этих паршивцев!       — Приближаются, — сказал Ворон, доставая нож из чёрного дерева. — Элитные солдаты Хаоса. Двенадцать рыл. За сто метров.       — Кто это? — воскликнула Лахли. — С виду обычные эльфы. Даже не в броне.       — Она им не нужна, — проговорил Айн, — Эти ничего не выражающие лица принадлежат каменным рыцарям. Которых не уничтожишь. А бежать нам совершенно некуда.       Лахли с надеждой сжимала его руку. Друид неожиданно для себя полностью успокоился. Он вспомнил медведя, который явился по его зову и утащил бандита Оленевода, вспомнил покалывание от прикосновения мочалки Миойи, вспомнил купание в озере, свою спонтанную молнию и странные ощущения, которые долго не оставляли его. Он мягко высвободил руку, ободряюще улыбнулся Лахли и пошёл вперёд.       — Айн, ты куда? — попытался остановить его Ворон.       — Не трогай его, дурень, — сказала Яга и протянула ладонь в сторону Айна.       — Ладно. Я с тобой.       Айн повернулся к Ворону и взял его за руку, сжимающую нож. Оружие заблестело, будто выточенное из полированного мрамора.       — Не спите! — крикнула Яга.       Каменные рыцари подошли на двадцать шагов. Все они идеально ровно держали перед собой палаши. Ворон заметил, как лица их заволокла тень, и глянул в небо. Над просекой сгустилась чёрная туча.       Рыцари не спеша подходили ближе. Ворон хотел двинуться навстречу, но Айн удержал его за плечо.       — Секунду, — сказал он и закрыл глаза.       С неба посыпался град из тонких длинных сосулек. Сперва они взрывали землю возле ног каменных рыцарей, потом стали пробивать им ступни, плечи и головы. Ворон восторженно выругался.       Шум падающего льда стих так же внезапно, как нагрянул. На ногах остался один эльф, он продолжал наступать, только переложил меч из окровавленной правой руки в левую. Ворон выступил вперёд, отразил прямой выпад, и его чёрный кинжал вошёл глубоко в глазницу каменного рыцаря. На ноже осталось несколько капелек крови.       — Неудивительно, — сказала подошедшая Яга, — неудивительно, что король хотел заполучить тебя, Айн.       — Я знала, что у тебя получится! — воскликнула Лахли.       — Нашли на кого нападать, эльфийские бандюги, — добавил Ворон.       Айн скромно опустил голову и невольно улыбнулся. Он решил, что обрёл наконец настоящую храбрость.       Вдруг он насторожился и прислушался.       — Сюда ещё кто-то идёт!       — Идёт, — спокойно подтвердил Ворон. — И летит.       Он подставил плечо и дёрнул за хвост попугая, когда тот приземлился.       — С тебя новая сигара, синий чёрт.       Вдалеке показалось серебряное пятнышко, оно выросло на глазах и превратилось в Миойи. Лиса прыгнула, перелетев тела каменных рыцарей, и оказалась перед ними.       — Справились без нас! — воскликнула Миойи.       — Честно говоря, — сказал Лон, — неизвестно, справились бы мы без них, если бы явились сюда первыми.       — Миа! — радостно вскричал Айн. — Я так тебя ждал!       Миойи подошла и уткнулась носом ему в живот. Не успел Айн её приобнять, как лиса подняла голову и подозрительно покосилась на Лахли. Девушка несмело приблизилась.       — Здравствуй, тётя лиса.       — Привет, Лахли, — Миойи улыбнулась. — Лон мне многое про тебя рассказал.       — Многое? Мы с ним едва знакомы, — покачала головой Лахли. — Вместе бежали из подземелья и не успели поговорить.       — Это значит только, — сказала Миа, — что тебе нужно будет многое услышать про самого Лона.       — Но не сейчас, — вмешалась Яга. — Давайте уже двигать отседа, пока энти сыроежки не вымахали снова.       — Десять минут перерыв, — возразила Миойи. — Я бежала всю ночь.       Она разлеглась посреди поляны. Остальные принялись сворачивать лагерь, то и дело обходя её.       — Тебе обязательно разложить свой хвост в самом центре? — проворчал Айн с одеялом в руках, чуть не наступив на неё.       — Не теряй времени, Райн, — сказала Миа. — Собирайтесь быстрее, а то как бы эти сыроежки не вымахали снова. Я даже прощу, что ты забыл как следует меня обнять, это подождёт.       — Кстати, хорошо, что напомнили, — оживился Ворон.       Он подошёл к одному из оставшихся гигантских грибов и вырезал ножом здоровый кусок.       — Это можно есть, Айн? — спросил он. — Возьмём с собой?       — Вполне. Только я, пожалуй, их уже наелся.       — Я тоже, — сказала Яга.       — И я, — добавила Лахли.       — Тогда угостите голодную лису, которая не ела два дня, — проворчала Миойи.       — Ну прости, Миа, — сказал Айн, беря в руки её голову и прижимая к себе. — Пойдём, у нас осталось чем поживиться уже готового.       — Сразу бы так!       Ворон пожал плечами и кинул кусок гриба в кусты.       Айн разогрел остатки ужина, и за него не спеша принялась Миойи.       — Забыла сказать, Райн, — произнесла лиса, прекратив работать ложкой. — Отдай свой рог на хранение Яге.       — Зачем?       — Несколько причин. — Миойи продолжила с аппетитом есть тушёные грибы.       — Ну? Какие?       — Пока что хватит одной, пустяковой. Это на самом деле Рог Смерти, смертоносное оружие тёмных сил, которое может легко уничтожить всех нас и большую часть Дароны.       — А, — сказал друид, — раз так, то держи, Яга.       — Лады. Давай. — Яга закинула рог в сумку.       Лахли смотрела на них с непередаваемым выражением. Ворон похлопал её по плечу.       — Думаешь, что попала в компанию психов, красавица? Ты недалека от истины.       — Ну и ладно, — сказала Лахли. — Всё равно я вас всех люблю.       — Идеальный участник нашей банды, — вставил Лон.       

* * *

      По дороге через лес Айн почти не хромал. Он объяснил Лахли, что она сама может контролировать превращение в бобра.       — Вчера ты вполне прочувствовала, что нужно делать, правда?       — Не совсем.       — Мне будет несложно объяснить прямо на ходу, — сказал друид. — Позволь твою руку.       Он посвятил её в тонкости: на что обращать внимание внутри себя, как сосредотачиваться, когда подкатывает волна, и как её вызывать искусственно. Лахли вникала быстро. Айн остался доволен своим объяснением и результатом.       Лахли улыбнулась ему и подошла к Яге. Айн, обладавший неординарной чувствительностью, почесал затылок. Сквозь улыбку девушки он явственно разглядел недовольство. Что он сделал не так?       Тем временем Миойи вывела их сперва к чистому ручью, где устроили небольшой привал, затем на опушку.       Синей лентой в обе стороны протянулся старый Северный тракт. Было позднее утро, солнце вышло из-за туч и подняло всем настроение.       — Что дальше? — спросил Айн.       — Ноги надо твои осмотреть. — сказала Миойи. — Пока терпимо? Тогда дойдём потихоньку до Веллтона. Вполне приличный город, и трактиры уютные.       — И лучшая рыба на севере, — добавил Ворон. — Только мне, признаться, в последнее время спокойней в лесу.       — Нет уж, — сказала Яга. — В цивилизацию пора. Найдём наконец баню. Да, Лахли? Девочка, почему ты побледнела?       — Боится, что мы сплавим её опекуну, — сказал Ворон.       — Вот ещё! — сказала Миойи. — Во-первых, с нами куда лучше. Во-вторых, едва появившись, ты на столькое повлияла, Лахли. Я хочу посмотреть, что будет дальше.       — У нас нет документов, — сказал Ворон. — Как пройдём ворота? Был у меня знакомый привратник, вместе… м-м, отдыхали. Где-то у него был тайный ход через городскую стену.       — Не понадобится, — сказала Миа. — В Веллтон нас пустят без вопросов.       — Что ж, — пожал плечами Ворон. — Если в этом городе не казнят за хождение по улицам и подают крольчатину вместо человечины, я согласен.              Конец первой части