Часть II. Глава 4. Синеель

      Найра хмуро смотрела на неприметный деревянный дом посреди берёзового леса. Неприметный по меркам эльфов, конечно; человека, ценящего эстетику, не оставили бы равнодушным идеально подогнанные брёвна, голова единорога на коньке, резные причелины и искусные наличники треугольных окон. Для Найры, опытной убийцы, дом тоже выглядел неприметным. Зато опасно значимой была его любящая уединение обитательница.       «Что могло понадобиться от меня Велле? — недоумевала Найра. — Новое задание? Вроде бы всё и так идёт как по маслу. В Гунморе я сделала, что нужно, а больше никуда она соваться не хочет. Неужели вскрылись мои расспросы? Для стороннего наблюдателя более чем очевидно, что происходит, а эти древние и, казалось бы, мудрые эльфы верят ей, как школьники первому учителю. Дать дёру, пока не поздно? Нет, вряд ли это разумно. Меня и так преследует король, хватит на мою голову. Здесь мой дом, здесь можно перевести дух». Рука Найры невольно теребила подвешенный за пояс дротик. Очередной пробковый наконечник раскрошился, пришёл в негодность. Дурная привычка, не хватало ещё самой порезаться и умереть в считанные секунды. Вот было бы смешно!       Найра твёрдой походкой взошла на крыльцо. Она понимала, что напускная уверенность не обманет Владычицу, и усилием воли придала себе беспокойный и любопытствующий вид — то, что она чувствовала на самом деле.       Постучать она не успела. «Заходи», — раздалось изнутри.       Ни охраны, ни привратников; Найра стояла словно на пороге у беззащитной отшельницы. Убийца тревожно улыбнулась этой смешной мысли и бесшумно отворила дверь.       Зал был устлан красными коврами, в которых ступни скрывались. В углу тикали маятниковые часы — высокие, чуть ниже неё. За треугольными окнами разгорался ясный полдень. Посреди комнаты, за массивным чёрным столом, лицом к Найре сидела Владычица эльфов в простом тёмно-синем платье. Она указала на стул напротив.       Некоторое время Велла молча смотрела на свою помощницу, затем медленно кивнула. Найра мысленно собралась.       — Прости за бестактность, — начала Велла, — но я хотела бы напомнить о небольшой услуге, которую оказала тебе, вырвав из королевских рук. Тебя постигла бы участь мужа. Помнишь об этом? Согласна со мной?       — Так точно, ваша светлость.       Велла мило улыбнулась.       — Не нужно формальностей. Мы одни, и я не корчу из себя королеву или надменную юную принцессу. Простого «да» или «нет» достаточно. И вполне можешь задавать мне вопросы, когда сочтёшь нужным.       — Поняла, спасибо.       — Вспомнив о той услуге, вот что я хочу тебе сообщить… Как думаешь, что?       — Новое задание? Сочту за честь, — холодно ответила Найра.       — Прежде всего, — сказала Велла, — мне хочется сделать тебе ещё одно одолжение. Очень надеюсь, что получится. И что ты оценишь.       — Вот как?       Велла кивнула. Возникла пауза.       — Какое же? Простите моё любопытство.       — Я хочу, чтобы осталась жива твоя дочь.       Найра изумлённо раскрыла рот и вскочила со стула.       — Что вы говорите? Моя дочь жива? Лахли жива?       — Именно так. Сейчас она цела и невредима. Но над ней нависла серьёзная угроза.       Найра усилием воли пришла в себя, почти спрятала от Веллы мелькнувшую во взгляде молнию и медленно села.       — Я не верю своим ушам!       — Понимаю, и тем не менее это правда.       Велла открыла ящик стола и извлекла белый конверт.       — Это ты доставишь одному из её теперешних спутников.       — Ваша светлость, — помрачнела Найра, — я должна работать с друзьями своей дочери?       — Да, но не спеши с выводами. Дочь твоя, Лахли, попала в дурное общество. Настолько плохое, что их хочет убить даже Архалин. И вовсе не из-за светлых чувств ко мне. Какое-то время он лично занимался этим. Понимаешь, насколько всё серьёзно?       — Пожалуй, да.       — Тебе нужно передать бумагу Ведьяге.       — Ведьме? Которая вас боготворит?       — В прошлом — да. Теперь, боюсь, нет.       — Внутренний конверт отравлен, я правильно понимаю?       — Именно. Не менее, а то и более, чем твой первоклассный дротик. Но подожди, дай мне рассказать подробнее о, не побоюсь этого слова, странной компании Лахли. Прежде всего, о некоeм друиде, который, без сомнения, положил глаз на твою дочь. Он хоть и молод, раза в два её старше.       — Вот как? — небрежно сказала Найра и сжала губы.       — Они втроём отправились в укромный край под названием Рэа, где пропали у меня из виду. Я не знаю, что происходило там.       — Кто третий?       — Серебристая лиса.       — Обычная? Оборотень? В любом случае она меня мало заботит.       — Лучше пусть заботит. Эта мошенница угнала и разбила мой корабль, и сюда в Амнали́рн мне пришлось возвращаться с помощью зеркальца, чего я стараюсь избегать. В компании Лахли лиса оказалась не лучшим спутником — в плане целомудрия. Она вернулась из Рэа в одиночку. Твоя дочь и друид провели один на один весь день и целую ночь. В некогда райском уголке. Да, и до этого они пару раз спали в палатке друида.       Найра вскочила и на этот раз не пыталась обуздать себя.       — Можно, я его тоже убью?       — Позже. Он мне пока нужен.       Найра стиснула зубы.       — Потом — с радостью, если он останется жив, конечно. Так или иначе, постарайся, чтобы он был в стороне, когда отдашь письмо. Как друид он не слишком силён, но отраву угадает на раз, и тогда всё пропало.       — Сделаю.       — Как ты наверняка понимаешь, с Лахли тебе в этот раз лучше не видеться.       — Пожалуй, да, — вздохнула Найра.       — Понимаю тебя, но нужно немного потерпеть. Теперь об остальных спутниках. Это некий воин по кличке Ворон, предавший короля и при этом всё ещё живой. Одно это многое говорит о нём. Пожалуй, достойный противник для тебя. Далее, Ведьяга, о которой я уже упомянула. Но больше всего берегись хиффиру и нильва́ра.       — Кого?       Велла кивнула.       — То, что ты не знаешь, о чём речь, уже признак смертельной опасности. Хиффира — это серебристая лиса. Одна из самых могущественных.       — Может, вы слышали, скольких оборотней и прочих бестолковых четвероногих я обвела вокруг пальца?       — Знаю, и это делает тебе честь. Но сейчас нужно просто доставить письмо, и ничего больше. На это и так уйдёт всё твоё умение. Я ведь беспокоюсь за тебя.       — Вы упомянули о каком-то нильваре.       — Да. Даже мне неясно, что от него ожидать. Поэтому он опасен. Кроме всего прочего, он, кажется, заметил, что я слежу за всей доброй компанией, и мне придётся прекратить.       — Да кто же он?       — Разумное существо с Неины, внешне похожее на огромного синего попугая с хищным клювом.       — Зоопарк!       — Ты права, полагаю — но мне не до смеха.       Найра подумала над словами Владычицы и посерьёзнела. Велла же достала из ящика стола колоду карт и принялась меланхолично их перемешивать.       — Не хочешь сыграть?       — Нет. Извините, ваша светлость.       — Люблю искренность, — вздохнула Владычица, убирая карты. — Не стану задерживать. Ты найдёшь отряд на Западной дороге, возле опушки леса. Вряд ли придётся ждать долго. Но лучше поторопись. Вот, кстати, держи.       Найра с лёгким поклоном приняла туго набитый кошелёк и нежно погладила древко дротика.       — Сделаю, — сказала она.       Велла покачала головой.       — Эту штуку лучше оставь дома. Хотя вряд ли ты меня послушаешь.       

* * *

      Король прохаживался по мягкому ковру, сцепив руки за спиной, и вполуха слушал старичка-министра с проплешиной. Тот вовсю расхваливал одного из соискателей: рыжий, выше других воин смотрел дерзко и самодовольно ухмылялся. Второй, немногим уступавший ему статью, красавец-блондин твёрдо и уверенно стоял рядом. Третий, хромой и худой, почти подросток, попал в претенденты на рыцарство случайно, если верить Ма́нгису. Перепутали букву в имени. Он один по приглашению короля сел в кресло, не заметив от волнения, что двое его номинальных противников продолжали стоять. Глаза его бегали; единственным желанием было поскорее убраться из пышных покоев.       Король вздохнул и переключил внимание со сбивчивой речи министра на шум водопада за окном. Всё и так было ясно, стоило монарху взглянуть на кандидатов. Мангис талантлив как стратег и тактик, но говор его, нудный и отрывистый, навевал тоску. О чём там он? Рыжий из древнего рода, безупречная репутация, геройствовал в битве с листвоборцами? Всё как положено, всё как всегда.       — Обстоятельства таковы, — произнёс Мангис. — Поэтому подытожим. Мой вывод конкретен. Я считаю, что…       — Хорошо, — перебил король. — Спасибо, господин министр. Я принял решение.       Рыжий улыбнулся и покрутил ус. Мангис заметил это и прикусил губу: он достаточно знал короля и видел, что не всё в порядке. Бледный блондин, пряча волнение, склонил голову. Третий претендент мысленно был уже дома, в Мир-Дине, одном из пригородов столицы.       Король подошёл к нему.       — Твоё имя? Откуда?       — Ра… Ра́ллиан, ваше величество, — испуганно ответил тот. — Родом из Звёздного, живу на окраине Миры.       — Что ж, Раллиан, позволь поздравить тебя со вступлением в почётные ряды рыцарей Кристалии.       Рыжий раскрыл рот, не веря ушам. Блондин побледнел ещё больше. Мангис ощутил, как зашевелились волосы там, где их уже не было. Тот, кто назвался Раллианом, остолбенел.       — Все свободны. Раллиан, подожди в коридоре. Господин Мангис, останься на пару слов.       Раллиан встал, чуть не уронив кресло, и вышел вслед за блондином и рыжим.       Мангис смотрел хмуро, даже не пытаясь скрыть разочарование.       — Ну же, дорогой мой, — ободрил его король. — Веселее. Разрешаю нарушить этикет, задать вопросы и высказать любое недовольство.       — Не понимаю, — проворчал министр, от волнения пропустив «ваше величество» и «осмелюсь доложить». — Он стал бы прекрасным рыцарем. Всё говорило в пользу рыжего. Однозначно. Вместо этого кого выбрали вы?       — Не спорю, стал бы. Только очень ненадолго.       — Как так?       — Через полгода его предаст любовница. Он уйдёт в запой и станет ни на что не годен. Как видишь, глупо в такого вкладываться.       — Вот как!       — Именно. Можешь сообщить ему об этом, если он тебе так нравится. Но ко мне больше не приводи.       — А второй? С белой головой?       — Этот в ближайшее время на охоте лишится глаза, — равнодушно сказал король. — Тоже сомнительно для рыцаря. Кроме того, я вижу склонность к предательству, что, впрочем, он от себя скрывает.       — Как, как?       — Хочешь предупреждай обоих, хочешь нет. На тебя это может повлиять, имей в виду. А я умываю руки.       Мангис прикусил губу и промолчал.       — Так вот, — сказал король. — Раллиану создать достойное положение. Дом в столице. Жалование. Показать придворному магу, пусть вылечит хромоту. Образование, светское и научное, обучение боевым искусствам. Подобрать снаряжение и две лошади. Приставить оруженосца. Оповестить геральдика и подготовить к посвящению. Следить, чтоб усиленно занимался и стал похож на воина, а не задохлика. Не исключено, что с этим маг тоже поможет. С женщинами пусть учится общаться, но на расстоянии. Параллельно будет особое обучение. Всё ясно?       — Так точно! Осмелюсь спросить, он вам для чего-то нужен?       — Конечно, господин министр. Разумеется, нужен. А тебе, чтобы было не так обидно, вот, держи.       Король сел за огромный стол и набросал на белом листе несколько строк.       — Это чек на пятьдесят золотых. Ровно столько, сколько рыжий готов был дать за место.       Мангис побледнел.       — Не могу…       — Это приказ. Держи. Твои скромные аппетиты меня вполне устраивают. И ошибка, что ты привёл Раллиана, послужит нам на пользу. Полагаю, это не была случайность. Радуй меня и дальше. Можешь идти.       Мангис сжал чек, ещё не веря глазам, но уже успокаиваясь, глубоко поклонился и вышел из кабинета.       

* * *

      Айн и Лахли подходили к туннелю, ведущему из Рэа во внешний мир. Айн посмотрел на высокое ясное небо и вздохнул. Лахли понимающе кивнула.       — Да, — сказала она. — Не хочется уходить. Даже после того, как по долине прошёлся дракон. Здесь как-то необычно себя чувствуешь.       — Не представляю, с чего начать, когда вернусь. Пожалуй, с деревьев, они дольше всего растут. Лес и сад. Потом дом.       — Если честно, я бы… — Лахли замялась. — Стесняюсь об этом говорить.       — О чём?       — Я бы тоже вернулась сюда как-нибудь. Когда можно.       — Разумеется! Ты всегда будешь дорогим гостем. Точнее… — тут Айн запнулся.       Лахли поняла, что он хотел сказать, но счёл слова слишком громкими либо не вполне тактичными. Глаза её блеснули.       — Я помогу, чем смогу, с восстановлением Рэа.       — С тем, что чувствуешь здесь себя необычно, полностью согласен. Может, я слишком долго проторчал в Издоле без памяти. Либо ещё что-то. Меня опять преследуют странные ощущения.       Лахли из скромности не приняла это «ещё что-то» на свой счёт.       — Какие же? И что значит — опять?       — Прошлый раз было после мочалки Миа и купания в Мир-Аилле. Впечатления переполняли, у меня даже вырвалась спонтанная молния, что чуть нас не погубило.       Айн рассказал про путешествие через холмы, про чёрную болезнь, своеобразное лечение лисы, болото и встречу с каменным рыцарем. Лахли попыталась представить эти картины.       — Да, — задумчиво продолжал друид. — Пожалуй, я точно уверен: на этот раз дело не только в Рэа. Также в тебе.       — Ого! Да ну?       — Конечно. Такую внутреннюю свободу я не чувствовал в лучшие дни Рэа. И не только свободу. Ещё немного, и я смогу летать по Рэа безо всяких зелий.       Лахли опустила взгляд на выгоревшую землю.       — Как видишь, ты уже мне помогла.       — В чём же? Я не совсем поняла.       — Я хорошо запомнил, что говорил тот эльф про способности анфейра. Когда вернёмся к Яге, кое-что попробую. Хотя предполагать, что я в самом деле могу быть им, весьма дико. Я — и вдруг глава древнего культа? Жуть. Всерьёз не получается об этом думать. Хорошо, что мне есть куда сбежать от всех важных дел. Кроме того, появилась мысль по поводу странных сил, витающих возле Миойи. Я немного разберусь в себе и расскажу.       — Вот что, Айн, — поморщилась Лахли. — Почему мне кажется, что от тебя веет холодом? Хотя ты говоришь крайне приятные и интересные вещи.       — Я чуть не обратился к тебе на «вы».       — Вот-вот. В чём дело?       — Не знаю. Мы как будто слишком…       — Слишком одеты? Ты это хочешь сказать? Может, ты и прав. Будто это не тонкие куртки, а твёрдые скафандры со страниц книги про Древних, в которой они летали выше облаков.       — Точно. Это налагает свой отпечаток, каждый из нас будто прячется, скрывается в маленьком коконе, и следовательно…       — Неужели я так же глупо выражаюсь? Ты можешь обойтись без дурацких книжных слов? И вообще без слов? Да, ты правильно понимаешь!       Айн повернулся к Лахли и несмело обнял её.       — Сразу бы так! Вот теперь можно и про тонкие материи поговорить. И про более приземлённые. Например, не собирались ли мы поискать в Рэа лошадей?       — Они всё ещё расстроены, боязливы, оплакивают павших друзей и вряд ли пойдут за нами.       — Конь, который приходил к нам с Миа, не выглядел испуганным.       — Наверное, вы ему чем-то приглянулись. Но лучше дать лошадям время прийти в себя.       — А им найдётся что поесть?       — Да, на востоке должна остаться трава.       Несколько минут шли молча.       — Вот и туннель, — неохотно сказала Лахли.       Айн улыбнулся, взял её за руку и посадил на подходящий камень возле входа в пещеру. Сам устроился рядом. Лахли недолго думая перебралась к нему на колени. Но тут же отвернулась в сторону Полукруглой реки.       — Скажи, Айн, ты не сожалеешь о том, чего не было?       — Ты серьёзно спрашиваешь? Нет, не жалею. Тебе стоит сперва подрасти и понять, чего действительно хочешь.       — А я и так знаю. Я же не малявка какая-нибудь.       — Я бы поспорил.       Лахли повернулась к нему.       — Смотри, я ведь рассердиться могу.       Она так насупилась, что Айн рассмеялся.       — Верю, верю! Я приведу мысли в порядок, и мы вернёмся позже к этому разговору.       — Опять умничаешь!       На это Айн уже знал, как ответить: он крепче прижал её к себе и провёл рукой по волосам.       — Ты передумала просить прощения, как сегодня утром?       — Что? Нет, не передумала. Прими вновь сердечные извинения за моё неподобающее поведение. На этот раз — на будущее, чтоб потом не отвлекаться.       Айн вздохнул. Лахли хихикнула.       — Бедный друид! Приходится такое терпеть.       — В каком смысле? Терпеть ласки девушки, настолько красивой, что у меня в мыслях не было, что ты можешь на меня посмотреть? Или в более прямом значении?       Лахли не сразу нашлась с ответом.       — Признаться, первое мне больше нравится. А второе… В этом ведь тоже что-то есть?       — Так же и я подумал.       Через несколько минут Айн и Лахли вступили в туннель и вскоре вышли в западное, более прохладное ущелье, на краю которого отныне находилась долина Ведьяги.       

* * *

      Несмотря на сухой после Рэа воздух, над озером повисли унылые, тяжёлые тучи, грозя малоприятным дождём. Но у компании друзей, что собрались возле груды вещей, было отличное настроение. Лон развалился на траве, глядя в серое небо. Ворон курил трубку и пускал колечки. Миа сладко дремала. Лишь Яга всерьёз переживала за друида, но у неё отлегло от сердца при виде Айна и Лахли. Старая колдунья тут же уловила изменения и шепнула пару слов Ворону. Тот подмигнул.       Миойи лениво поднялась; хорошенько потянувшись, подошла к Айну и ткнулась носом в живот. Потом внимательно обнюхала ладони.       — А ты зря времени не терял, — заметила она.       — От вас двоих вообще что-то реально скрыть?       — А зачем?       Лахли крепко обняла Миа и не захотела отпускать.       Айн подошёл к Ворону и Яге. Судя по всему, из старого дома колдуньи перенесли почти все вещи, тут же лежали снятые окна и двери, а также черепица с крыши.       — Всё перетащили?       — Всё важное и кучу хлама, — сказал Ворон. — Работали не покладая рук. Яга не захотела расставаться с барахлом. Брёвна для дома начали готовить — там, возле опушки. Пусть пока сохнут.       — Мне тут всё лучше нравится, — сказала Яга. — Чудесный еловый лес, бездонное озеро. Водяного всё утро увещевала переехать, он никак не мог взять в толк, зачем да почему. А только увидел здешний край, довольно крякнул и нырнул на самое дно. Если здесь есть дно. Поскорей бы соорудить избу! Но с этим придётся погодить. Сдаётся мне, пора нам в путь.       — Я и себе построю комнату-другую, — сказал Ворон. — Отдыхать от суеты самое то. Нас здесь не видно не слышно.       — Я бы не был так уверен, — подал голос Лон. — Та женщина, Владычица эльфов, каким-то образом проследила за нами. И Миа сказала, что здесь она уже была.       — Белый, я так понял, не соврал, что Рэа разрушен? — сказал Ворон. — Надеюсь, это поправимо.       — Угу, — ответил Айн. — Посмотрим.       — Я здесь обоснуюсь и буду бдеть, — сказала Яга. — Будь она трижды владычицей и приведи целое стадо драконов, так легко не пройдёт.       — Если бы кое-кто не ленился, полдома уже б построили, — проворчал Ворон.       — Не знаю, о ком ты, — отозвался Лон. — Инструмент я тебе дал, работай не хочу. А ты что натворил первым делом, как истинный воин? Разумеется, порезался.       — Кто ж знал, что твой кинжал настолько острый!       — Обычный нож из небесни́та. Тут бы пригодились топор и пила. Но чего нет, того нет.       — Я гляну? — предложил Айн.       Он осмотрел раненую ладонь Ворона и подлечил заклинанием, пока Ведьяга разогревала обед.       Только запахло кашей с тушёнкой, подошла Миойи.       — Почему ты не вернулась в Рэа? — поинтересовался Айн. — Я ждал.       — Не нашла пещеру. Ты же не удосужился объяснить, как её отыскать.       Айн пожал плечами и вернулся к Лахли, которая сидела в одиночестве возле рюкзаков, мечтательно глядя на горы. Яга шепнула Миойи:       — Хитрая лиса! Всё ты знала, и где вход, и где выход. Оставила их наедине, лучше не придумаешь. Глянь, ещё чуток, и он начнёт держать её за ручку.       Миойи могла бы подробно перечислить, за что именно держался Айн и примерно при каких обстоятельствах, но лишь улыбнулась.       Друид и девушка подошли с тарелками и ложками.       — Айн, ты хотел что-то рассказать Миа про неё, — напомнила Лахли.       — Расскажу, если тебе, Миойи, интересно.       — Обо мне? Ещё спрашиваешь! Что такого ты узнал?       — Про опутывающие тебя силы.       — Что тут может быть нового, — поморщилась лиса. — Чёрный Хаос и склонность к разрушению. На радость Велле.       — Я бы поспорил насчёт чёрного. В твоём случае он скорее зелёный.       — Что это значит?       — Не всё, что несёт в себе Хаос в противоположность порядку, служит разрушению. Хаос — это ещё и бесконечное творение, когда новое возникает из ничего. А также вечная игра ради самой игры. Неугасаемый интерес. Если с ним подружиться, возможна почти сказочная удача. Хотя для короля, наверное, нет разницы, ведь новое таит угрозу порядку, как и разрушение. Крушить всё на своём пути ты тоже можешь, но спонтанно и непредсказуемо.       Миойи задумалась.       — Не припомню в себе ни особой удачи, ни позывов к творчеству.       — Ты и не пыталась ничего творить. Зато одержимость играми — прямо в точку. Вспомни, ещё Мартой ты с увлечением играла в шашки и бегала за дощечкой. Вид у тебя был, будто ты готова вечность ни на что другое не отвлекаться. И после, что ёжиками швыряться, что в трактире резаться в карты — это первым делом.       — Хм! Никогда не смотрела на это с такой стороны. Если ты прав, выходит… Выходит, я не такое и чудовище?       — До чудища тебе далеко, да. Максимум — ленивый хвостатый игроман.       Миойи уставилась на траву. Потом положила голову на колени Лахли и посмотрела на Айна.       — Как, кстати, ты сожгла Звёздный?       — Жонглировала факелами на краю площади. Глупейшее занятие, правда? Подкинула один слишком высоко, и он упал на крышу ближайшего дома. Дул сильный ветер, дальше понятно. А про себя ты ничего нового не узнал?       — Есть кое-что, — кивнул Айн. — Как раз хотел попробовать.       Он замолчал. Какое-то время был слышен лишь стук ложек о тарелки. Неуверенно заморосил дождь.       — Готово.       — Что готово? — поинтересовался Ворон. — Куда смотреть? На дождик?       — Пусть кто-нибудь попробует поколдовать. Например, ты, Яга.       Яга пожала плечами и щёлкнула пальцами. Потом ещё и ещё раз. Ничего не произошло.       — Что за ересь! Как так? Это ты хулиганишь?       — Кажется, сработало.       — Сработало у него! А вертать всё назад?       — Сейчас. Минутку… Попробуй ещё раз.       Ведьяга повернулась к Ворону, который уже поел и снова дымил трубкой, и протянула к нему руку. Из трубки с клубом дыма выплыл прозрачный силуэт с круглыми глазами и клыками и зашипел. Ворон отскочил и замахал руками. Призрак рассеялся.       — Уф! — облегчённо вздохнула Яга.       — Ещё один такой «уф», — воскликнул Ворон, — и я тебе такое в подарок вырежу из дерева, век не опомнишься!       — Очень интересно, — сказала Миойи. — А как это работает? Насколько долго и в каких пределах?       — Точно не знаю. Думаю, надолго и на большой площади.       — Вот и ещё один сюрприз в копилку. Как только это применить?       — В любое время приструнить зазнаек-магов, — сказала Яга, — об этом можно мечтать! Такое удавалось лишь Белому.       — Теперь ты понимаешь, Айн, всеобщий к тебе интерес? — спросил Лон.       — Угу. Но это не особо радует.       — Что ты такое говоришь, дядя Лон! — возмутилась Лахли. — Уж я-то точно люблю Айна просто так, не из-за каких-то способностей. Вот.       Айн покраснел. Лахли сама смутилась, приобняла лису и уставилась на серебристый лоб.       — Да я не про нас, — оправдался Лон. — А про тех, кто за тобой следит и что-то от тебя хочет: то использовать, то убить.       — Ты прав, — сказала Миойи. — Но не буду лицемерить: изначально я искала Айна не просто так. Теперь же я могу повторить, что сказала Лахли, слово в слово.       — Только не подеритесь из-за него, девочки, — неуклюже сострил Ворон.       Лахли и Миойи переглянулись.       — Незачем, — сказала девушка с лёгкой грустью. — Я же знаю, что он на самом деле твой.       — А вот и нет!       — Я же не слепая.       — Сейчас точно подерёмся. И я откручу тебе хвост.       — У меня нет хвоста.       — Вот видишь! Вы оба люди, на минуточку.       — Я вообще бобёр. А ты ещё можешь найти свою лужу с надписью: «Не пей! Отрава». Как и он.       Айн впервые увидел, как Миойи смутилась и замолчала. Он не знал, куда деть руки.       Серебристая лиса покачала головой и сказала:       — Пошутили, и ладно. Пора собираться. В Синеель, потом к алонмарцам. Ворон, начинай сворачивать лагерь. Яга, подумай, сколько взять припасов. Лон, лежебока, вставай, пока по тебе не прошлись. А ты, Айн, обними Лахли. Нет, не меня. Р-р! Сейчас пожалеешь! Эти когти не уступают аланиа́ровым кинжалам Лона! И ты сюда же, Лахли?       Миойи нахмурилась, но тут же рассмеялась.       — Вы меня задушите. Мне ещё вести наш милый отряд. Собирайтесь.       

* * *

      Найра дремала под раскидистым дубом, когда с востока раздались голоса — явно не эльфийские. Она удивилась: путники шли из сердца леса, будто от самого Амналирна. Нужно было срочно их обойти: западный ветер грозил предать её острому нюху лисы. Найра пробормотала маскирующее заклятие и углубилась в заросли.       Через десять минут она спокойно вернулась к тропе: ветер теперь был её союзником. Она рискнула приблизиться и, отодвинув ветку можжевельника, с любопытством рассмотрела путешественников. Высокий мужчина с сединой, явно воин, шёл под руку с женщиной, в которой Найра признала Ведьягу. Ворон, кажется. Он пришёлся бы Найре по душе храбрым спокойствием и благородным простодушием, которое сохранил несмотря на явно солидный жизненный опыт — но на работе не было места чувствам, а единственной целью была его спутница. Убийца рефлекторно прикинула, сможет ли засунуть письмо в сумку, когда колдунья снимет её.       Впереди шёл мужчина на первый взгляд покрепче, с каштановыми волосами, чуть ниже Ворона. Легко различалась магическая аура, хоть и слабее, чем у Ведьяги. Друид, поняла убийца. Он держал за руку девушку, при взгляде на которую сердце Найры ускоренно забилось.       Это была её дочь, Лахли. Как изменилась!.. Она повернулась к спутнику, и Найре бросилось в глаза мечтательное, счастливое лицо девушки. Убийца тут же от души возненавидела друида. Он явно успел внушить Лахли чувства и занять целиком этот наивный, поэтический разум, и как же больно будет, когда она столкнётся с унылой, грубой реальностью, где предаёт каждый. Молодому мужчине, полному жизни, но уже опытному, быстро наскучит добрая и простодушная провинциалка. Неуместная мягкость, щенячья преданность и глупая доверчивость её убьёт!       С враждебностью спорила нежность: Найра воочию убедилась, как скучает по дочери. На миг радость Лахли наполнила сердце матери, а в глубине сознания зашевелилась белая зависть. Захотелось гармонии и мира.       Найра усилием воли переключилась на задание. Она перевела взгляд на остальных путников: серебристая лиса, неприлично большая — пожалуй, с пантеру — мягко вышагивала впереди. Крупный ярко-синий попугай сладко дремал у неё на спине. И этих чучел она должна бояться? Из всего сброда уважение внушали колдунья и Ворон. Правда, слова Владычицы явно не стоило недооценивать. Что ж, лишняя осторожность не повредит.       На опушке дубравы путники свернули налево, к югу. Странно, места там совсем дикие. Но неважно; главное — дождаться привала и быстрее действовать.       Остановились на обед в часа два после полудня. Всё это время Найра умело пряталась за дубами и не спускала с путешественников взгляда. Иногда долетали отдельные слова, но ничего внятного она не разобрала.       Ворон принялся разжигать костёр, посвистывая. Ведьяга достала хлеб, крупу и консервы. Серебристая лиса развалилась на траве и вытянула лапы. Попугай, не открывая глаз, устроился поудобнее у её брюха. Друид и Лахли отошли назад и скрылись за стволами. Досадно, но, если подумать, даже к лучшему.       Найра подобралась к лагерю, насколько осмелилась, и увидела, что лиса подняла голову. Заметила? Нет, вроде.       — Погоди, Яга, открывать тушёнку, — сказала Миойи. — Я посмотрю, что вкусного бегает по этому полю.       Она поднялась, вызвав недовольный взгляд попугая, коротко зевнула и прыгнула в траву. Найра порадовалась, что не в лес.       Теперь важно было не терять времени. Найра заметила сумку, которую Ведьяга прислонила к крайнему дубу, подкралась и слилась со стволом. Закрыла глаза и переключилась на внутреннее зрение.       Вот и воин, и колдунья отвернулись. Найра протянула руку, схватила сумку, вновь спряталась и быстро её открыла. Внутри барахло, магическое и не очень — наплевать. Оставить письмо и уходить. А это что? Какой-то рог.       Найра вздрогнула. Крайне сильный артефакт, а главное, близкий по духу. Забрать себе? Наверняка пригодится. Но Велла сказала недвусмысленно: оставить письмо, и всё. Найра вздохнула, положила рог обратно, сверху всунула конверт так, чтоб виднелся уголок, и поставила сумку на место. Убедилась, что её не заметили, и скрылась в лесу.       Нужно было уходить. Поручение она выполнила; сидеть ждать, откроет ли колдунья письмо, её не просили. Но лучше довести дело до логического конца. Пока же можно посмотреть, чем так заняты Лахли и друид, что решили уединиться.       Найра прокралась вдоль опушки и увидела обоих, сидящих бок о бок на поваленном дереве. Друид заметил бы её вблизи, если бы просканировал местность, но он явно был слишком занят беседой. Что ж, раз так интересно, можно и послушать. Убийца подкралась ближе к собеседникам за спины.       — …Обещал вернуться к разговору, — сказала Лахли.       Найра глубоко и бесшумно вздохнула.       — Угу, — отозвался друид. — Давай подумаем вместе.       «Притворяется рассудительным, — сжала зубы Найра. — Не жить тебе, тюфяк!»       — Честно говоря, — сказала девушка, — с тех пор как мы провели в Рэа сутки вдвоём, да ещё совсем без одежды, думается мне с трудом. Хочу обратно! В тепло, к водопаду и озеру!       — Я тоже.       — Только я всё равно немного тебя боюсь.       Кровь ударила в голову убийце. Она медленно выпрямилась, сжала губы и лёгким движением извлекла дротик. Не глядя достала пузырёк с зеленоватой жидкостью и капнула на наконечник.       Секунду поколебавшись, Найра удобно ухватилась за дротик и прицелилась в шею друида.       

* * *

      Через несколько минут Миойи вернулась в лагерь с фазаном в зубах.       — Опять обижаешь моих меньших братьев, — проворчал Лон, приоткрыв глаз.       — Он сам подошёл, — сказала Миойи. — Непуганый. Пообщаться хотел. А я — нет.       — Скажи спасибо, что самого не ощипали, Лонуилище, — буркнула Яга. — Вон какую ряху отъел. Сварю, с удовольствием схомячишь и добавки попросишь.       — А где Айн и Лахли? Всё гуляют?       — Да, вон туда ушли.       — Пойду позову, пусть хоть немного помогут.       Миойи сделала несколько шагов по полю вдоль опушки, но вдруг остановилась и повела ухом. Если бы Айн это увидел и хорошенько осмотрелся, он бы воззвал к женщине за спиной: «Беги, пока можешь! Спасайся, покуда жива!»       Но Айн в этот миг не отрывал взгляда от Лахли.       Глаза Миойи опасно блеснули. Она повернулась к лесу и прыгнула между стволов.       

* * *

      Ведьяга похлопала себя по карманам в поисках ножа. Вспомнила, что он в сумке. Она подошла к дубу, подобрала её и ойкнула.       — Глянь, Ворон. Мне, кажись, письмо!       Ворон задумчиво смотрел на костёр и не сразу ответил, но Лон отозвался мгновенно. Он вскочил, протёр глаза и подлетел к Яге, которая уже достала конверт.       — Не спеши! — воскликнул он. — Что вообще за ерундовина? Откуда оно?       — Письмо — это хорошо, — сонно отозвался Ворон. — Давай скорей прочтём.       — Ага, щас, прочтём! Это только мне, личное! Лет двести не получала писем.       — Положи, — сказал Лон так, что Яга вздрогнула. — Кинь на траву. Дождёмся Миойи, посмотрим, что она вынюхает.       Попугай убедился, что колдунья последовала совету, и взмыл в небо.       

* * *

      — Пожалуй, я знаю, как будет лучше, — сказал Айн, обняв Лахли.       — Звучит подозрительно. И как же?       — Нет, даже не так. Правильней сказать, я для себя точно решил.       — Ну, не томи!       Возникла пауза. Найра мысленно отметила точку чуть правее второго позвонка и метнула дротик. Пока что тоже мысленно. Она чуть заметно кивнула, уверенная, что не промахнётся.       — Я вот о чём, — сказал Айн, почесав шею. — У нас не будет ничего серьёзного, пока ты не станешь совершеннолетней.       — Вот как!       — Именно.       — Обещаешь?       — Да. Видишь, ты сама этому рада.       Найра в изумлении опустила дротик и шагнула назад. Вытерла пот со лба, выдохнула и отступила в заросли.       Не успела она пройти и нескольких шагов, как дубы ушли куда-то вниз, перед глазами всплыло серое небо, и она поняла, что лежит на спине. К шее был приставлен острый коготь — боком, но давил существенно. Кажется, выступила капля крови. Перед лицом возникла серебристая морда.       Найра покраснела от стыда и страха. Хоть она отчасти могла оправдаться перед собой, что была сосредоточена на разговоре, но такого провала с ней не случалось со времён ученичества. Позиция была безнадёжной: любое движение, и она останется без сонной артерии.       — Говори, — сказала серебристая лиса.       — Не убивай! Я её мать.       Глаза Миойи широко раскрылись. Но тут же сузились.       — Ты здесь за Айном? Как я тебя упустила?       — Нет. Я подслушала их и не сдержалась. Но потом передумала. Мне было велено устранить колдунью.       — Каким образом?       — Доставить ей отравленное письмо.       — И ты…       — Ведьяга не вытащила его из своей сумки. При мне.       Миойи с укором посмотрела на неё. Хладнокровная, циничная и безжалостная убийца, Найра привыкла к проникающему до глубины души взгляду Веллы, но при виде синих глаз серебристой лисы замерла.       Миа убрала лапу.       — Уходи, — обронила она и стремглав помчалась назад. Найра какое-то время оставалась лежать.       Лиса заметила над собой тень.       — Письмо! — крикнула Миа, задрав голову. — Не трогайте его! Забудь про убийцу!       — Понял. — Лон круто развернулся и улетел к костру.       

* * *

      Глаза Лахли сверкнули озорством. Она улыбнулась так таинственно и так непринуждённо перебралась на колени к Айну, что тот забеспокоился.       — Ты меня пугаешь, Лахли!       Девушка обвила его шею руками и посмотрела в глаза.       — Зато я больше не пугаюсь. Знаешь, я тебе верю.       — И правильно. Я не откажусь от обещания, даже если ты попросишь.       — Отлично!       — Отрадно, что это тебя так веселит.       — Ты не всё понял! Ты, можно сказать, развязал мне руки. Я могу полностью расслабиться. Конечно, временами накатывает и будет продолжать, но теперь я уверена, что утром не буду ни о чём жалеть. Если коротко. Понимаешь?       Айн вздохнул.       — То есть ты собираешься и дальше играть с огнём?       — Именно. Не делай такой вид, хитрый! Тебе это нравится не меньше.       — А я тоже подержу дирижёрскую палочку? В эти игры ведущая роль у обоих?       — Нет, только у меня.       — Несправедливо! Кстати, за нами пришла Миойи. Зачем-то остановилась.       — Чтобы мы договорили, глупый.       — Тебе есть что добавить?       — Да. Кхм. Дирижёрскую палочку ты получишь…       — Когда?       — На день моего совершеннолетия. Не то чтобы такая важная дата, но ты сам её назвал.       — Через пять лет, значит. Плюс-минус.       — Ровно в мои двадцать четыре я вся твоя. Только обещай, что тогда у тебя не будет оправданий.       — Обещаю!       — Пошли скорей к Миойи. Она как будто тревожится.       Миойи действительно нервно била хвостом о землю. Улыбка Айна погасла. Он беспокойно взял за руку Лахли, и они подбежали к лисе.       — Пойдёмте скорее назад. И больше не отходите, не спросив.       Когда они вернулись в лагерь, бледная Яга показала Айну письмо на траве. Друид протянул было руку, но вздрогнул и замер.       — Чёрт возьми! Яд. Смертельная отрава внутри.       — Можешь убрать? — спросила Миойи.       — Да.       — Или лучше сжечь? — предложил Лон. — Хотя нет, вдруг отравимся дымом. Закопать в землю?       — Мало ли кто откопает, — сказал Айн. — Для меня это пустяки. Буквально минуту.       Он сел возле конверта и закрыл глаза. Вскоре он поднялся, подобрал письмо и протянул Яге.       — Отравы больше нет. Совсем.       — Вот теперь можно сжечь, — пробормотала Миойи.       — Ну уж нет, нетушки, — возразила Яга. — Я двести лет не получала писем. Хочу прочесть!       — Уверена? — сказал Лон. — Я бы поостерёгся.       — Вполне.       Миойи вздохнула.       — Любопытство погубило не одну сотню хиффиров, — сказала она. — А может, гораздо больше. Хоть при этом мы открыли и узнали много нового. Не мне тебя отговаривать.       Яга дрожащими руками вскрыла верхний конверт. Внутри был ещё один, также без надписей. Разорвав его, колдунья вытащила сложенный вдвое лист. Развернула и прочла.       Миойи увидела, как ведьма изогнула брови, и нетерпеливо переставила передние лапы. Ведьяга очнулась и протянула ей письмо.       Лиса схватила бумагу и уставилась на неё. И недоумённо сказала:       — Пусто! Ничего нет!       — Уже нет. Но было одно слово. Сразу поблекло и испарилось.       — Какое?       — «Печаль». Эльфийскими рунами.       — Что это значит?       — Кто его разберёт!       — Ничего хорошего, — мрачно посулил Лон. — Лучше нам никогда не узнать.       

* * *

      Найра продвигалась сквозь лес быстро, но осторожно. Чутьё подсказывало ей, что ещё не всё кончено. Она услышала треск, резко обернулась, а когда вновь посмотрела вперёд, перед ней сидела серебристая лиса. Найра сразу поняла, что она не нападает, и чуть успокоилась. Только ей вновь стало стыдно.       — Пока всё обошлось, — сказала Миойи. — Ты можешь доложить Велле, что справилась. Яга получила и прочитала письмо. Хоть Айн успел его обезвредить. Но тебя, полагаю, это не касается.       Найра промолчала.       — Подумай вот о чём, — продолжала Миойи. — Ты могла убить собственную дочь. Что, если письмо взяла бы она?       — Она бы не стала без спроса.       — Уверена? Конверт мог пойти по рукам. Ладно, предположим, чутьё твоё сработало. Но в остальном — полностью мимо. Айн не враг Лахли. Он под моей защитой. И она тоже. Или, может, Яга тебе что-то сделала?       Найра покачала головой.       — Возможно, ты права. Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть. И понять, что происходит.       — Ты своими действиями чуть не лишила дочь матери.       Найра вздрогнула, осознав это.       — Хочешь, я расскажу Лахли, что ты приходила?       Убийца поколебалась.       — Да. Хочу. И передай ей, что я обязательно за ней вернусь.       — Я, может, могла бы отпустить её с тобой прямо сейчас. Что скажешь?       Найра задумалась всерьёз.       — Я не уверена, что смогу обеспечить ей безопасность. Позволь спросить, вы заняты чем-то важным? Лахли вам не обуза?       — Она бесценный участник нашей команды. Знаешь что? Подожди здесь, я её приведу.       — Нет! Постой. Я передумала. За последние три года я очень ожесточилась. Не хочу, чтобы она видела меня такой. Мне нужно подготовиться. И я пока не знаю, как посмотрю в глаза друиду и колдунье. Просто скажи Лахли, что я жива.       — Ладно.       — Ты присмотришь за ней?       — Да. Все мы. Где тебя найти?       — У эльфов, — горько сказала Найра. — В Амналирне. Больше мне некуда деться. Я вне закона в Кристалии.       — Мы тоже.       — Что, если Владычица вновь поручит мне убить одного из вас? Например, друида?       Миойи нахмурилась. Потом сказала:       — Тогда ты попытаешься. Страшись её обмануть! Чужая боль ей не нужна, только разрушение, но предательства она не потерпит.       — Вот чёрт. Я пойду?       — Ага.       — Спасибо… хиффира.       

* * *

      Миойи возвращалась в лагерь не спеша, думая, как сообщить новости Лахли. Решила рассказать всё как есть.       — Мама жива? Правда? Ты её видела здесь? Постой… значит, это была она!       Миойи не ошиблась в её проницательности. Лахли было заулыбалась, но тут же помрачнела.       — Ей слишком многое пришлось вытерпеть от короля, — мягко сказала лиса. — Неудивительно, что она теперь на стороне эльфов.       — Мы сможем её увидеть? — робко спросила Лахли. — Позже, когда… Не знаю, когда закончим с делами.       — Разумеется! Выше нос, девочка. По ней видно, что она очень скучает. Похоже, она сама только что узнала, что ты жива. Постараемся поскорее разделаться со всем. Айну не терпится привести в порядок Рэа, Яге — полностью переехать в новую долину, тебе — увидеться с мамой, а у меня… есть спешные дела.       — У меня тоже, — неожиданно отозвался Лон с плеча Ворона.       — И где же, интересно? — спросил Ворон.       — Как это где! Конечно, дома, в центральном Нарило́не Неины.       Свернув лагерь, двинулись на юг вдоль опушки.       День этот мало чем запомнился: хмурое небо, монотонный и унылый ветер в спину, бескрайнее сухое поле справа, бесконечный лес слева. Дубы постепенно сменялись берёзами, затем елями. Всё больше становилось можжевельника. Чем дальше, тем он рос гуще и мощнее. Айн не думал, что кусты бывают высотой со столетние деревья. В носу стоял приятный хвойный запах, но вскоре его перестали замечать.       Миойи задумчиво оглянулась на отряд.       — В Синеель сквозь эти заросли ведёт много путей — для хиффиров. Они буквально светятся, незримо для людей. Пожалуй, для вас малость узковаты. Вспоминаю, где лучше идти… Ещё немного на юг.       Через час пути лиса повернулась к стене можжевельника, который уже выглядел непроходимым, и пролезла в небольшой просвет внизу.       — Может, вернёмся? — предложил Айн. — Там были проходы явно пошире.       — Они ведут в никуда, — сказал можжевельник. — Не переживай, Райн, чуть дальше дорога вполне хорошая.       Путники кое-как преодолели первые кусты. «Вполне хорошая» дорога оказалась незаметной петляющей тропой, где непрестанно приходилось продираться сквозь колючие ветви, рискуя оставить обрывки одежды и всё, что висело на поясе. Если бы не Миойи, быстро бы заблудились, уткнувшись в один из многочисленных тупиков. Лиса целеустремлённо вела вперёд, терпеливо поджидая остальных и игнорируя ворчание друида.       Яга перестала ломать голову над письмом, когда среди хвои увидела буквально гроздья чёрных ягодок. Она стала попутно собирать их, не отвечая на глуповатые шутки Ворона.       Лахли брела, глубоко задумавшись. Она смотрела на землю, покрытую опавшей хвоей, но всё равно то и дело спотыкалась; её поддерживал за руку Айн, шедший впереди.       Лон от скуки взлетел в небо, но ненадолго: он вернулся и доложил, что на многие километры впереди лес, только чуть поодаль есть небольшой просвет. Ничего похожего на город хиффиров он не видел.       — И не увидишь, — сказала Миойи. — Там проход, схожий с тем, что ведёт в Рэа. Может, чуть попроще.       — Я уже не понимаю, где здесь юг, а где север, — сказал Айн. — А между тем скоро будет темнеть.       — Если друид не знает, где юг, — сказала Миа, — то что взять с меня! Но на сегодня и правда хватит.       — Поставим палатку на дереве?       — Ставь, если хочешь. А я пройду чуть дальше; видно же, в двух шагах удобная лужайка.       Действительно, через пару минут путешественники перепрыгнули прозрачный ручеёк, за которым стена можжевельника расступилась, и вышли на поляну — достаточно большую, чтобы расставить две палатки и безопасно разжечь костёр в центре. Чем и торопливо занялись, пока надвигались сумерки — все, кроме, как обычно, Миойи. Лиса обеспокоенно обнюхивала скудную траву. Она встретила хмурый взгляд друида и сказала:       — Не нравится мне это. Здесь были люди. Много людей, хоть и довольно давно.       — Как могла толпа остановиться на таком пятачке?       — Пока не знаю.       — Они не останавливались, — сказал Лон. — Насколько вижу, был портал. Ещё осталась его тень. Люди шли туда, дальше.       — Ты меня пугаешь, — сказала лиса. — Утром поспешим в Синеель. К обеду должны успеть.       Котелок водрузили на огонь, когда уже стемнело. Было довольно прохладно, и все постарались устроиться поближе к теплу.       Костёр отбрасывал странные тени. Лахли села рядом с Айном, оглянулась — и ахнула.       — Смотрите!       Тёмные силуэты можжевельников на фоне коричневого неба выглядели причудливо и таинственно, сливаясь в загадочную картину. Возле них появились светлячки: сперва белые, потом добавились жёлтые и зелёные. Через несколько минут летающие точки всех цветов радуги были по всей границе поляны. Одни кружили медленно и плавно, другие дёргались по ломаной кривой, вырисовывая непонятные узоры, которые сплетались в один впечатляющий, яркий и нездешний танец.       Путники притихли. Тишину нарушало потрескивание хвороста и лёгкий шум закипающей воды.       — Да, — негромко сказала Миойи. — Вы тут первый раз. В этой мозаике можно увидеть смысл. Свой для каждого; здесь нечего обсуждать.       Она отошла в сторонку и положила голову на передние лапы. Серебристая шерсть завораживающе поблёскивала.       Айн и Лахли переглянулись и увидели отражение светлячков в сияющих глазах. Они долго не спускали взгляда друг с друга. Что друид и девушка углядели, какое знание обрели — поняли только они.       Ворон погрустнел и сник. Лонуи на плече что-то ободряюще прошептал ему на ухо; воин грустно улыбнулся.       Ведьяга встрепенулась и принялась шариться в сумке. Она извлекла белое клетчатое полотенце и нитки. И начала вышивать при неверном свете костра.       — Лахли, деточка, — сказала она вполголоса чуть погодя. — Ты не могла бы оказать мне большую услугу?       — Конечно, — повернулась к ней девушка. — Какую?       — На секунду обернись бобром и дай мне один свой волосок. И сразу вертайся назад. Понимаю, что не хочется, но…       — Запросто.       Лахли отошла поодаль, и в свете огня и радужных точек Айну показалось, что она сама на миг превратилась в сноп разноцветных светлячков. Девушка исчезла, на её месте сидела белая бобриха. Она выдрала из бока волос, ойкнув. Затем стала радужной, неразличимой в полутьме и вновь обернулась собой. После чего протянула волосок колдунье.       После ужина Ведьяга почти закончила вышивать. К этому времени светлячки на границе поляны замедлились и потускнели.       К Яге подошла заинтересованная Миойи. Колдунья протянула ей полотенце. На недоумённый взгляд лисы она негромко сказала:       — Вспомни, что наш друид говорил про зелёный Хаос. Попробуй эту салфетку оживить.       — Гм!.. Знать бы как! Ладно, постараюсь.       Миойи взяла полотенце, на которое белыми нитками был нанесён узор, напоминающий циферблат. Она вздохнула и отрешилась от всего.       Очнулась Миа от возгласа Ведьяги, открыла глаза и удивлённо ойкнула. Циферблат на полотенце светился синими нитями. Голубые стрелки показывали двенадцать часов двадцать пять минут… казалось бы, но приглядевшись, Миа заметила, что вместо отметки «двенадцать» вверху стоит число двадцать один.       — Ох я балда, — прокомментировала колдунья. — Торопилась и не то накарябала! Но уже поздно править. Да и врут они, сейчас ещё десяти нет.       Как будто в ответ циферблат поблёк, полотенце побелело. Оно вырвалось из серебристых лап и плавно подлетело к тлеющим углям возле Ворона, где и разлеглось на траве. На нём тут же удобно устроился Лон.       — Интересную штуку сделали вы втроём! — сказал он. — Чего только от неё ожидать?       — Об этом не подумала, — призналась Яга. — Захотелось смастерить такую фиговину. Ворон вырезает непотребную ерунду, почему мне нельзя?       — Летающий ковёр для Лона? — предположил Айн.       — Похвальная мысль, благодарю!       — О да, — проворчала Яга. — Тебе точно надо.       Пора было идти спать. Миойи пообещала разбудить всех рано. Она разлеглась по центру палатки; слева устроилась Лахли, справа — Айн. Миа перекатилась через него и отпихнула поближе к девушке. Сонная Лахли нашла его руку.       Ворон выглянул из своей палатки и позвал Лона, но тот уже заснул на полотенце, которое слилось с травой.       Через пять минут на поляне стало тихо. Угли постепенно погасли. Полотенце приподняло уголок, затем медленно взлетело, сменило цвет на цвет ночного неба, сделало круг и умчалось вдаль, унося попугая, который лишь перевернулся на другой бок.       Утром не нашлось ни Лона, ни полотенца.       — Будем ждать или искать? — сказала Миа.       — Не стоит, — ответил Ворон. — Я вижу, как ты спешишь. А эта синяя бестия не пропадёт. Догонит или отыщется позже.       С поляны вела широкая тропа. Миойи, мрачнее тучи, возглавила отряд и ступила на неё.       Несколько часов местность не менялась: можжевельник возвышался слева и справа сплошной стеной. В конце концов дорога окончилась тупиком.       Миойи слабо улыбнулась.       — Добро пожаловать в мой город, Синеель. Смотрите, нужно встать здесь, слева и немного наклониться… Ох! Этот проход всегда был скрытым, а сейчас — пожалуйста, заходи кто хочешь!       Лиса исчезла. Айн и остальные вошли за ней в темноту.       Вскоре вновь посветлело. Их окружали ели необычных голубых и синих цветов — могучие, стройные, пушистые. Хвойный запах почувствовался с новой силой; воздух стал гуще и чище — вдыхай хоть в два раза реже.       Дорога, по которой можно было идти втроём в ряд, через несколько шагов круто сворачивала. Впереди слышались человеческие голоса, стук топора по дереву и долота по камню.       Ворон выругался; Миойи рассеянно оглянулась.       — Дело явно дрянь, — сказал он. — Эти звуки здесь так же уместны, как хрюканье в храме.       — Ты прав. Можешь пойти вперёд? У меня нет сил.       За поворотом раскинулся город хиффиров. На первый взгляд, это было просто еловое редколесье, перемежаемое полянками, но, присмотревшись, можно было увидеть местами каменные дома, одно- и двухэтажные. Дома гармонично сливались с сине-голубым ландшафтом.       Ворон засмотрелся на ближайшее строение. Искусно обработанный камень, напоминающий зелёный мрамор, создавал впечатление уникального памятника архитектуры, а не жилого дома — чем он и был, судя по вполне традиционным окнам и крыше с фигурной трубой. Другой дом отличали лёгкие криволинейные формы, портик с тонкими изогнутыми колоннами и барельефы с павлинами. Глядя на бесконечные филигранно проработанные мелочи, представлялось, что строили их не один десяток лет — да так оно и было.       К сожалению, здесь были люди. Отведя взгляд от искусной каменной цапли на крыше, Ворон увидел, как вдалеке двое пилят трёхсотлетнюю ель. То тут, то там велась стройка: из брёвен собирали добротные избы, которые на фоне прекрасных домов хиффиров смотрелись как кривые сараи из гнилых отходов. Невдалеке от наших друзей несколько работников сооружали грубый забор.       Айн обернулся на Миойи, ожидая увидеть гнев, растерянность или горечь, но лиса хорошо владела собой. Она невозмутимо пошла вперёд, вглубь Синеели.       Навстречу попалась группа людей в рабочей одежде, с топорами и пилами. Лица их были прикрыты кусками белой ткани.       — Кто такие? — возмутился бригадир. — Почему на объекте без масок? Новенькие? Приблудились? Здесь воздух отравлен, дышать им нельзя. И шататься без дела нельзя. Марш в хижину старшего, вон туда, возле озера. Вас отметят. Бегом!       — Это у меня к тебе вопрос, — проговорила Миойи. — Что вы делаете в моём городе? Кто вас сюда пустил? Куда делись все хиффиры?       — Молчать! Твои дружки благоразумно удрали. И правильно сделали. Мы всыпали им по полной. Теперь это место принадлежит королю.       Миойи отвернулась и пошла к озеру; остальные — за ней.       — Обо всём будет доложено! — донеслось вслед.       — Иди ты к лешему, обормот, — кинула через плечо Ведьяга.       Миновали небольшой холм с крутым склоном, из-под которого бил ключ и выбегал ручей. Родник был огорожен красной лентой с табличками: «Яд! Не приближаться! Пить категорически запрещено!»       Миойи на несколько секунд прижала лапу к глазам. Айн внимательно посмотрел на ручеёк.       — Здесь течёт лечебная вода, — сказал он. — Пить её можно в мизерных количествах. Поможет от многих болезней.       — И подходит для сложных зелий, — добавила Яга. — Поди только объясни это пришлым болванам.       Ворон бросил взгляд на дом из светло-голубого полированного камня. Вокруг него были сооружены леса, резную консоль подпирали грубые доски.       — Похоже, местные мастера решили исправить лисье зодчество, — заметила Яга.       Ворон ёмко охарактеризовал мастеров, их матерей, бабушек и пояснил, откуда у них растут рукообразные конечности.       Чуть поодаль возвышался ещё один холм, из которого тоже выбегал ручеёк и устремлялся по овражку к берегу озера. Родник также был окружён красной лентой и табличками с запретами. Миойи сорвала ленту и хорошенько напилась; остальные тоже. Затем пополнили запасы воды.       Проходящий мимо юноша в маске остановился и замахал руками.       — Вы что! Вы что! Отсюда нельзя пить! Один пехотинец выпил чашу воды из родника, уснул и не проснулся! Воду выдают у старшего. По талонам. Она заканчивается, но скоро должны привезти ещё. А этот овраг мы закопаем.       Миойи вздрогнула.       — Только попробуйте, — произнесла она. — Это лучший родник на всей Дароне.       — Чёрт бы вас побрал, идиотов! — не выдержал Айн.       — Дело ваше, дело ваше, коли жить надоело. Травитесь на здоровье. Но здешний воздух без фильтров непригоден для дыхания. Вы новенькие? Через час уже прилетит. Головная боль и жуткая аллергия вам обеспечены. Кроме того, нельзя передвигаться без особого разрешения…       Миойи не дослушала и побрела дальше к озеру. Её догнала Лахли.       — О чём это он? — спросила она. — Что не так с воздухом?       — Слишком много кислорода для безмозглых, — отозвалась сзади колдунья.       — Яга права. Кроме того, от некоторых елей есть пыльца. Очень полезная, но когда её много, то может и правда вызвать раздражение. Если, например, рубить наши ели. Но кто их просил?       Обошли группу рабочих, которые копали глубокую яму — никому уже было не интересно зачем.       Возле озера возвышался особенно большой и красивый зелёно-голубой дом. От него вдоль самого берега шла терраса в виде аркадной галереи.       — Наш скромный дворец, — пояснила Миойи. — Синеель всё-таки небольшой город, и королевская резиденция под стать.       — У вас есть свой король? — поинтересовался Ворон.       — Королева.       — Вот бы взглянуть на неё, — сказал Айн.       — Как видишь, все хиффиры ушли. Зайдём во дворец, может, там оставили весточку, когда покидали Синеель.       Возле дворца стояла свежесостряпанная изба. По-видимому, именно в ней находился старшина. У дверей сидели четверо охранников. Они обнажили короткие мечи и лениво подошли.       — Оружие на землю, — сказал капитан сквозь маску. — Следуйте за нами. В это высокое лисье здание, которое у нас вместо карцера. Если на голову упадёт балка или кирпич — не обессудьте. Пока что там пусто, таких наглых, как вы, ещё не попадалось.       — Не утруждайтесь, — сказала Миа. — Мы и так туда.       — Паршивую псину забыли спросить! Поджала хвост и брысь отсюда!       Губы Ворона напряглись и задрожали. Он скрестил руки на груди и подошёл к самому наглому стражу. Тот замахнулся мечом…       Через несколько секунд все четверо лежали без сознания. Лахли не удержалась и хлопнула в ладоши.       — Дядя Ворон, ну научи меня так! Я же просила.       — Конечно, солнце.       Миойи была уже на крыльце дворца. Она сбила лапой грубый железный замок со второго удара, отворила высокие двери и прыгнула внутрь.       Айн, войдя следом, с любопытством огляделся. В зале, казалось, не было чего-то выдающегося: гладкий пол из плит сложной формы, два ряда покрытых платиной колонн, увенчанных капителями с узорчатым плетением; несколько длинных столов из красного дерева и ряд мягких кресел, большие окна и витражи над ними. Нигде не было ни пылинки. На противоположной стороне с мраморного пьедестала на них гордо смотрела каменная хиффира с фиолетовой короной на голове. Увидев статую, Айн вскрикнул.       — Это же вылитая ты!       — Ну тебя, — пожала плечами Миойи. — Вам все мы на одно лицо. Впрочем, кроме меня ты никого и не видел.       — Ну да… Наверное.       Миа обошла статую, сунула лапу в хитро скрытый тайник и выудила сложенную бумагу.       — Ага! Я так и думала.       Ворон сунул свой нос. С другой стороны в письмена заглянула Яга.       — Непонятные загогулины. Это ваш язык? — спросил Ворон.       — Точно. Здесь написано: «Люди проникли в Синеель. Либо завёлся предатель, либо настолько возросла мощь Белого. Первый их отряд обратился в бегство, не успели мы выпустить когти. Но было очевидно, что за ними придут другие, и не видать нам покоя. Мы со скорбью ушли. Большая часть оправилась со мной в Наурви́лл. P. S. Если предчувствие меня не обманет и послание моё прочтёт Миойи (здесь Миа пропустила “её величество королева”), она найдёт своего покорного слугу там. Верим, что анфейр будет вызволен. Возможно, он поможет и нам — вновь оградить Синеель от внешнего мира».       Подписи не было. Миойи глубоко вздохнула.       — Ну вот. Все дороги ведут в Алонмар. Именно там находится Наурвилл, наш древний замок.       — У меня тоже есть замок в Алонмаре, — сказал Ворон. — Я бы на него взглянул.       — Если всё это не одна большая западня, — пробормотала Яга.       — Даже если так, наш путь лежит туда, — сказала Миа.       Она заметила, что у колдуньи ошарашенный вид и она мелко дрожит. Лиса мягко отвела её в сторону и негромко сказала:       — Только не говори, что ты понимаешь наш язык.       — Немного понимаю, ваше в-величество! И статуя, даже не будь она подписана, это вы, ваше…       — Перестань, милая Яга. Не сообщай пока что никому, ладно? И обращайся ко мне на «ты».       — Конечно!       Миойи обняла оцепеневшую колдунью и вернулась к остальным.       Друзья вышли из дворца. Возле тел стражей уже собиралась толпа. Рабочие в белых масках боязливо отступили, увидев их.       Миа подошла к дому старшины и подёргала ручку двери; она оказалась заперта: старшина слышал шум, видел падение телохранителей и предпочёл закрыться на все засовы.       Лиса посмотрела на Ворона. Тот кивнул, подошёл к двери, выбил её чётким пинком и исчез внутри. Вскоре он вернулся с упирающимся мужчиной средних лет, заломив ему руки.       — Как вы смеете! — возмущался старшина, пытаясь вырваться. — Вот-вот прибудет гвардия, и вам…       — Молчи, — попросила Миойи, и он, к собственному удивлению, заткнулся.       Лиса оглядела людей: их было уже более тридцати. Она высмотрела в толпе мрачного, высокого кузнеца и жестом поманила к себе. Тот подошёл, не спуская с неё глаз.       — Простите, что нарушаю ваш мирный распорядок, — повысила голос Миойи. — Мы сейчас уйдём. Вы заняли чужую землю, плод труда многих сотен лет. Понимаю, вам всё равно, ведь приказал король. Но долго тут вы не продержитесь.       Люди зароптали.       — Как видите, Ворон в одиночку положил треть всей вашей охраны. Но не в этом дело. Предложение такое: присоединяйтесь к нам. Хоть вы видите перед собой ничтожную горстку людей и одну маленькую лису, сила останется за нами. Ведь с нами анфейр.       Толпа возмущённо загалдела. Кузнец подошёл ближе и сказал:       — Сдаётся мне, вы мошенники. Как-то можете подтвердить свои слова? Кто этот ваш лжеанфейр и каким фокусам научился?       — Можем, господин королевский шпион. Он способен, например, лишить силы всех ваших магов.       — Это всё? — насмешливо спросил кузнец. — Тут пока нет магов. И не надо. Всю их шайку контролирует его величество. Скоро он лично прибудет и разберётся с аномалиями этой дыры. Если больше ничего, лучше уходите. Дипломат из тебя, лиса, ни к чёрту.       Гул толпы стал одобрительным.       Миойи ничуть не смутилась.       — Мы уходим. Но зёрна сомнений в вас останутся и прорастут. В итоге получите, что заслужили.       Лиса двинулась прочь от озера, и люди перед ней расступились.       Когда почти прошли толпу, какой-то ражий детина сильно толкнул Миойи. Лиса пошатнулась, затем села и уставилась в одну точку на траве. Айн взглянул на Миа и похолодел.       — Бегите, дураки! — крикнул он, но его почти никто не услышал.       Айн обхватил шею Миойи. Он почувствовал, как над ней сгущается облако силы, и постарался взять над ним контроль. Внезапно накатила волна, настолько мощная, что он едва не потерял сознание. Но какая-то нотка в мыслях осталась и продолжала звучать, и друид понял, что может направить спонтанный выброс Хаоса в любую сторону. Он огляделся.       Люди расходились; некоторые пытались привести в сознание охранников. Старшина подходил к своей избе, как вдруг над ней возник небольшой вихрь. Он стал быстро расти и превратился в смерч.       В несколько секунд с дома сорвало крышу и унесло прочь. Брёвна одно за другим поднялись в воздух, как карандаши, и стали падать в озеро и на площадь. Началась паника. Яга постаралась оградить людей от падающих брёвен, мебели, осколков стекла, плитки и ковров, и ей это удалось.       Смерч рассеялся столь же внезапно, как возник. Пострадала только изба, от которой остались обломки да щепки. Старшина смотрел на них с открытым ртом.       Ворон свистнул вслед рабочим, удиравшим со всех ног, и помахал рукой.       Миойи очнулась и посмотрела на Айна, который стоял рядом на коленях.       — Спасибо, Райн. Спасибо, Яга.       Она грустно улыбнулась и добавила:       — Пойдёмте на Поляну Светлячков. Здесь делать больше нечего.       После чего выпрямилась и спокойно зашагала прочь от озера. Айн, Лахли и Ворон не отставали.       Яга поспешила следом. Она никак не могла прийти в себя и поверить, что с ними королева хиффиров — древнего народа, правду про который знали немногие мудрые. Как невероятно важно это было, не укладывалось в голове. Ведьяга в своё время изучила их язык по древнему фолианту, стащив его из тайной библиотеки Фаина. Ей нравился рисунок и сплетение букв; кроме того, у неё уже были два или три тома на этом языке, которые оказались книгами со сложными рецептами зелий и наговорами. То, что судьба свела Ягу с простой, как она думала, хиффирой, уже полностью вывело её из равновесия, ещё когда лёг камнем на сердце приказ короля убить Миа. Встретив её вживую в Залесье, Яга ужаснулась и прониклась. Сейчас, шагая по захваченной Синеели, она подумала, к каким событиям оказалась причастна, и волосы её зашевелились.       Смерч взволновал колдунью не больше, чем обычные тучи над головой. На душе же стало легче, и вот почему: долгое время ей не давала покоя загадка, зачем она вообще пошла за серебристой лисой. Повинуясь зову силы Хаоса? Но от подобной магии она давно решила отказаться. Теперь, посетив дворец хиффиров, она всё поняла.       Королева, которая вернулась на любимую родину и нашла свой край покинутым и разорённым; никто её не встретил, чужаки осыпали насмешками. Никого из своего народа, которого она не видела боги знают сколько, лишь неумные и враждебные люди. Как у неё хватает сил так непринуждённо и твёрдо держаться? Только опаснейший шторм, укрощённый друидом в небольшой вихрь, намекнул на бурю в её душе.       Ведьяга ощутила, как внутри растёт приятное чувство, найдя наконец своё место.       Сопереживание и преданность.