Часть III. Неина. Глава 1. Море

      С серебристой лисой было что-то не так. Айн сразу забыл о бесконечных гигантских Ясенях и не взглянул на волнистые кустарники, усыпанные сиреневыми цветами. Нильвар Лон слетел с плеча и сел на вершину куста; к нему подошла Лахли.       Кольцо на лапе Миойи запульсировало. Лиса подняла голову, и Айн в ужасе отшатнулся: глаза её ничего не выражали. Она сняла веночек и положила на траву. Затем медленно сделала шаг навстречу.       — Что с тобой, Миа?       — Сожалею, — произнесла лиса металлическим голосом. — Время умирать.       Айн не осознал до конца, что происходит. Он услышал, как вскрикнул Лон.       Между друидом и Миойи с неба упала светлая тень. Это было изящное человекоподобное существо чуть пониже Айна, с птичьими крыльями и хвостом. Тело покрывал лёгкий белый пух. Голова его — точнее, её — напоминала совиную, клюв-рот оказался подвижен и обнажил ряд зубов, когда существо заговорило.       — Приди в себя! — сказала крылатая знакомым голосом.       — Вот это да! — воскликнул Лон. — Лахли превратилась в хиллину.       Миойи остановилась.       — Отойди, — проговорила она. — Ты мне не нужна.       Хиллина протянула руку, и в ней возник синий меч.       — Я не хочу тебя ранить, — сказала она. — Пожалуйста, очнись! Это же наш Айн!       Миойи молча шагнула вперёд. Лахли неуловимо быстро замахнулась мечом. Лиса прыгнула на неё, увернулась от синего металла, неестественно выгнувшись в воздухе, передними лапами достала и вывернула кисть Лахли. Хиллина вскрикнула и выронила меч. Не успел он долететь до земли, как Миойи в полёте ударом задних лап отшвырнула его шагов на десять и легко приземлилась.       — Отойди, — повторила она.       Хиллина покачала головой, взлетела и тут же кинулась на серебристую лису. Та её встретила в удобной позиции, и в серо-белом клубке Айн едва мог видеть, что происходит. Несколько раз дерущиеся перевернулись, Миойи неуклюже отлетела в сторону, но ловко приземлилась, такая же холодная и готовая к бою. Лахли попыталась застать её врасплох и пнула в живот, но лиса чуть сдвинулась и легонько провела хиллине лапой изнутри бедра. Лахли вскрикнула, отлетела шагов на десять и рухнула на землю. Из ноги её струёй била ярко-красная кровь. Крылатый белый образ расплылся, на траве осталась сидеть девушка, сжимая пальцами место, где голубой коготь, едва показавшись, ювелирным движением повредил артерию. К Лахли подбежал Айн, забыв об опасности.       Миойи медленно двинулась к друиду.       На этот раз перед ней приземлился Лон. Он расправил крылья и покачал головой. Айн обернулся и похолодел: впервые, насколько он помнил, Миойи полностью выпустила все когти.       — Лон, спасайся! — крикнул Айн в отчаянии.       — Не переживай, — сказал нильвар. — Позаботься о Лахли.       Миойи прыгнула на Лона, будто телепортировалась. Тот легко отскочил, раз-другой взмахнул крыльями со скоростью воробья и оказался над Миа. Он тут же спикировал, схватил её за спину и поднял в воздух. Жутковатое и странное это было зрелище: серебристую лису с растопыренными когтями держал синий попугай гораздо легче неё. Не успела Миойи взмахнуть лапой, как Лон швырнул её в ближайший ствол гигантского Ясеня. На всё понадобилось два удара сердца Айна.       Миойи поднялась чуть медленней, но пришла в себя и кинулась на нильвара. Лон отлетел, приземлился и вздохнул.       — Береги себя, хиффира, — сказал он. — Не порежься об это!       В лапе его возник синий кинжал.       — Эй! — сердито добавил Лон. — А где ещё один?       — У меня, — глухо ответила Миа.       Действительно, она сидела и сжимала в лапе второй кинжал.       — Так нечестно! Научишь фокусу?       На трёх лапах лиса галопом наскочила на Лона и взмахнула кинжалом. Раздался ужасающе быстрый лязг металла. Кинжал вылетел из серебристой лапы и, кружась, улетел в куст с сиреневыми цветами.       Лон прыгнул вперёд, несколько раз увернулся от смертоносных когтистых лап и приставил кинжал к горлу Миа. Лиса втянула когти и медленно подняла серебристую лапу, будто сдаваясь. Но тут кольцо её разгорелось так, что больно стало смотреть. Из кольца в Лона ударила череда синих молний и отшвырнула его в воздух, не прекращая бить.       Лон исчез. Кольцо на лапе Миойи погасло и распалось на две половинки; лиса повалилась на бок.       Лахли вскрикнула. Айн почувствовал, как она дрожит. Он прикрыл глаза, и подходящий наговор тотчас вспомнился. Друид произнёс нужные слова и взглянул на рану, мягко убрав руки девушки. Кровь лишь немного сочилась.       — В порядке я. Что, что с Миа? — сбивчиво пролепетала Лахли.       Айн скинул рюкзак, порылся в нём и перевязал рану бинтом, который положил ему предусмотрительный Ворон. Затем встал и посмотрел на Миойи.       Серебристая лиса успела прийти в себя. Она сидела спиной к нему, прижав лапу к глазам. Айн неловко опустился рядом. Лиса всхлипнула; Айн несмело её обнял. С другой стороны села подошедшая Лахли.       Миойи опустила лапу; лапа была мокрой. Лиса посмотрела на друида покрасневшими глазами и задрожала.       — Я чуть тебя не убила. Сильно поранила тебя, Лахли! И Лон… Где он?       — С ним всё в порядке, — торопливо сказал Айн. — Надеюсь, по крайней мере. Он исчез, растворился в воздухе.       — И Лон сгинул, — подавленно добавила Миа.       Настрой её передался друиду. Но усилием воли он распрямился и сказал:       — Всё будет хорошо. Мы его найдём.       — Не умеешь ты врать, Райн.       — Тебе самой как?       — Пойдёт, — вяло сказала Миойи, продолжая дрожать, — спасибо. Это было кольцо Веллы, теперь я вспомнила. Чертовка усыпила мой разум и подсунула его. Будь я поумнее, сообразила бы раньше. И у Яги оказалось похожее.       — Всё обошлось, правда? — робко спросила Лахли.       — Да. Прости меня, девочка.       — Ничего, заживёт. Айн подлечил. Очень маленькая ранка. Ты даже под дурманом Владычицы эльфов постаралась обезвредить меня крайне бережно, тётя Миа.       Миойи чуть улыбнулась и перестала вздрагивать. Она аккуратно подобрала веночек из синих цветов и надела его.       — Какая же я тётя! Но да, тебя я старалась щадить. А вот с Лоном… моё тело готово было биться насмерть. Ужас!       — Я боялся, что ты его сразу прибьёшь, — поёжился Айн.       Лиса покачала головой.       — Нильвары — одни из лучших бойцов на планете, — сказала она. — Тем более Лон главный и самый опытный из них.       — Что? — изумилась Лахли. — Лон — король своего народа?       — Вроде того. У них какое-то другое слово.       — И скромно умалчивал, — добавил Айн. — Как и ты, лиса.       — Теперь его с нами нет. Из-за меня. Это очень плохо. Лон играл здесь, в Неине, важнейшую роль, его давно ждут.       Айн снова обнял Миойи и сказал:       — Нет тут твоей вины. Всё подстроила Велла, а ты всего лишь маленькая лиса. Хоть и королева целого легендарного народа.       — А ведь ты прав, Райн. Я действительно почувствовала себя маленькой! Последний раз я в Неине такой и была, когда путешествовала с отцом. Только в Нарилоне я первый раз. Слышала о нём, конечно. Тут деревья крупнее, чем амбиции Белого!       — Где-где? — переспросил Айн. — Эти гигантские Ясени навевают жуть. Лучше побыстрей уберёмся отсюда. Ведь именно они сводят с ума людей в Издоле! И меня пытались придушить красными корнями. Не думал, что увижу их здесь, да ещё и так много. Не боишься превратиться снова в дворнягу?       — Мне кажется, — неуверенно сказала Лахли, — что это не совсем так. По крайней мере, не здесь. В теле белого крылатого… хилля я почувствовала исходящую от них силу. Ровную, мощную, неторопливую. Как будто мирно спящую.       — Быть может, у этих Ясеней здесь живут пастухи, вот они и ведут себя скромно, — предположил Айн. — Нам нужно решить, куда идти.       Друзья встали и наконец хорошенько осмотрелись.       Ясени, словно гигантские колонны, поддерживающие потолок, ветвились далеко вверху. Листва соединялась в облака зелени практически без просветов и шелестела монотонной, но особенной музыкой: далёкой, величественной, успокаивающей; ей контрапунктировали разноголосые трели и крики птиц. Сами певцы почти не показывались, но время от времени можно было углядеть, если задрать голову, как мелькают разноцветные краски.       Вокруг серых стволов вились лианы и дикий виноград. Внизу кое-где был подлесок из кустарника, который наряду с лёгкой дымкой не позволял видеть дальше нескольких километров.       Айн хмуро изучал цветы и ягоды на ближайшем кусте. Лахли с наслаждением вдыхала тёплый влажный воздух, наполненный ароматом смолы и мягких трав. Миойи смотрела наверх.       — Вот он какой, Нарилон, — негромко сказала она.       — Значит, это его упоминал Лон, — заметил Айн. — Однако, эти просторы неуютно бескрайни.       — Не смотри так на меня, — хмыкнула Лахли. — Я пока не смогу вновь стать хиллиной. И сдаётся мне, наверху тоже туманно и видно не так далеко. К тому же вечереет. Видимо, мы сместились сильно восточней по отношению к Дароне. В Рэа сейчас утро.       Миойи прыгнула на ствол Ясеня и стала карабкаться ввысь. Через минуту она исчезла в листве.       — Как хорошо здесь дышится! — сказала Лахли. — Будто сплошной кислород. И ни пылинки.       — Действительно, сплошной, — пробурчал Айн. — Чувствую себя мухой, что позарилась на крупинку сахара, но застряла в бочке с мёдом.       Лахли посмотрела на друида с удивлением.       Начинало смеркаться, когда лиса показалась вновь, сбегая по широкой спирали головой вниз, словно белка.       — Ну что? — нетерпеливо спросил Айн.       — Кругом сплошная зелень, — доложила Миа.       — Стоило так долго ползать, чтобы узнать очевидное!       — Стоило. Там, к востоку море или океан. Наверху я уловила свежайший бриз.       — Разве нам нужно к морю?       — Других ориентиров всё равно нет. Ты предлагаешь идти наугад?       — Предлагаю встать лагерем и залезть в палатку. Сейчас будет темнеть, и мне тут не по себе.       — Почему? — удивилась Миойи. — Нарилон — всем лесам лес, а ты друид.       — Здесь далеко не безопасно. И очень насыщенное место силы. Простое заклинание остановки кровотечения чуть не вышло из-под контроля.       — Ничего, привыкнешь, — махнула лапой Миа. — Но ночь и правда лучше переждать.       Костёр развели без труда: хвороста лежало в изобилии, хоть и не самого сухого. Попутно Айн подобрал кинжал Лона и с интересом к нему присмотрелся. После он передал его на хранение Миойи. Лахли взяла свой меч и убрала его в воздух.       — Ух ты! Как, оказывается, я умею. Интересно, откуда он у меня?       Спать идти долго никому не хотелось.       — Мы не так давно проснулись, — заметила Лахли. — Возле озера Яги ещё обед не наступил, а тут уже звёзды. Вон, в том маленьком просвете. Кстати, почти такие же, как у нас. Значит, мы остались практически в тех же широтах.       — Никого вокруг не видать, — сказала Миа. — Нас забросило в весьма дикие места. Впрочем, в Неине почти всюду так.       — А как было раньше, — спросил Айн, — до того как скрыли сюда проход?       — Не сказать, что толпы гостей сновали с Дароны и обратно. И раньше-то немногие верили, что Неина существует.       — Столько необжитого пространства, — взмахнула руками Лахли. — Всем бы места хватило. И тем не менее люди воюют с эльфами. Сейчас ещё король свой порядок наведёт, если сможет.       — А точно ли его нужно свергать? — задумался Айн. — Цели у него вполне благородные, если подумать. Единое королевство, мир и порядок. Не собирается, как Велла, всё уничтожать, вроде как.       — Ага. Мы так и думали изначально, — кивнула Миойи. — Но всё слишком связано. Думаю, ты прав, нас сейчас окружают опасности среди этих первозданных науров. То есть великих древ. Однако и прекрасного здесь много. Те же хилли с миафинами. Им буквально молятся даронские эльфы; Лон упоминал, что их нужно беречь. Это древние, практически бессмертные пастыри науров, хранители всей магии Райела. Живые легенды, чудо из чудес. В следующий раз посмотрись в зеркало, Лахли, останешься довольна хиллинской внешностью… Со здешней магией Белый никогда не смирится, ведь её не подчинить. На этом континенте даже границ нет, если не считать нелепые потуги огородиться местных людей, гордо называющих себя неинитами. В Неине держался хрупкий баланс, теперь он под угрозой.       — Почему хрупкий?       — Признаться, я мало этим интересовалась. Леирвилу с головой хватало наших, хиффирских забот, а я была слишком молода. Не думала, что однажды мне придётся решать всё самой… Тот неинит в Виллоре говорил, что здешние жители скоры на драку, это действительно так. Вот и пернатая Лахли, совсем без опыта, сейчас бы смогла победить самого Ворона, я уверена.       — Ой, правда? Вот он удивится. Или расстроится?       — Не расстроится, — с улыбкой ответила Миа. — Такие люди восхищаются искусством, в данном случае, боя, даже если их самих повергают.       — Если предположить, что хранители магии на самом деле ещё и пастыри Ясеней, — задумался Айн, — то без них этот Нарилон может превратиться в большой Издол, где у всех мозги набекрень. А такое вполне возможно: я остро, пожалуй, даже слишком, ощущаю здешнюю местность и связь Лахли-хиллины с Ясенями бросилась в глаза. И да, как хиллина ты тоже была очень красивой.       — Спасибо за это «тоже». Мне больше нравится быть человеком рядом с тобой.       — Однако признайся себе, — хитро покосилась на неё Миа, — что хиллиной ощущать себя неплохо. Ты летать толком не летала, не распробовала силу и ловкость.       — Признаюсь! Даже в теле бобра есть свои плюсы, особенно под водой.       — И всё-таки, — сказал Айн, — каково будет без Белого? Не настанет ли анархия с бесконечными воинами?       — Я понимаю, что тебе неинтересно этим заниматься, — осторожно ответила Миа, — но твоих сил и разового представления будет достаточно, чтобы у магов надолго отпало желание высовываться — а именно маги всегда пытались мутить воду.       — Я не вечный, — проворчал Айн. — И не люблю быть на виду. Хотя сделаю что смогу, конечно.       Миойи с признательностью пожала ему руку.       — Наместники станут полновластными королями, и уже их задачей будет следить за порядком.       — Жадность и жажду власти никто не отменял, — покачала головой Лахли. — Как минимум половина книг, из тех, что я читала, об этом.       — У меня нет однозначного ответа, — сказала Миойи. — Кто знает, не окажемся ли мы злом ещё большим, чем Велла. Не забывайте, что я связана с Хаосом! Но если мы дадим волю Белому, Райел станет магически нищим, незыблемым кристаллом скучнейшего порядка без намёка на дыхание жизни. Хоть и полностью безопасным. Теперь я в этом уверена. Существование томатов в теплице, вот что это такое. Только и останется надежда, что лохматая дворняга вломится сквозь тлетворно-безопасное стекло, как тогда я в Издоле, а на это может уйти тысяча лет. Да и результат был так себе: те помидоры наверняка пропали. Или гадать: а не придёт ли садовник собирать урожай?       Наступило долгое молчание. Негромко потрескивал хворост. С полукилометровой выси доносился неясный шум мириадов листьев, внизу же ветерок едва ощущался. В кустах неподалёку то и дело кто-то шуршал. Айн распознал отдалённое чавканье и хруст костей. Он поёжился.       — Ветер поменялся, — сказала Миа. — Даже здесь, под кронами науров ясно, что бриз теперь дует к морю.       — Так понимаю, — вернулся к своим мыслям Айн, — нам нужно найти миафинов либо же нильваров, родичей Лона. И надеяться на их рассудительность. Пока вообще неясно, что к чему.       — Или хиллей, — добавила Лахли.       — Нет, — покачала головой Миойи, — хиллей здесь нет. Они живут далеко на юге, в неприступных горах. Но, чувствую, мы их увидим. Должна же ты встретиться со своими номинальными родичами, наконец. А так ты прав, Райн. Не зря Лон оставил свой народ и отправился в Дарону на твои поиски, рискуя не найти дорогу назад. Как, кстати, он это сделал? И где он сейчас?.. И как я посмотрю в глаза Ворону?       Миа глубоко вздохнула. Лахли приобняла её и поправила съехавший венок.       Костёр давно погас, и глаза друзей привыкли к темноте. Листва науров окрасилась в сиреневый: очевидно, взошла Мышь. Вскоре добавился синий оттенок; Айн почувствовал, что Кот тоже поднялся на невидимом небосклоне. Друиду стало не по себе, он буквально не мог сидеть без движения. В то же время покидать лагерь было страшно, тем более ночью. Айн испугался, когда несколько раз перед глазами всё начало расплываться. Он немного побродил кругами, пробурчал «спокойной ночи» и скрылся в палатке.       Лахли и Миа сидели возле тёплых углей и переговаривались вполголоса. Лиса растянулась на траве. На серебристую шерсть положила голову Лахли и притихла, зачарованно глядя вверх на сине-фиолетовую листву науров на расстоянии полёта стрелы — если бы стрелы летели вверх так же далеко, как вдаль.       — Интересно, — сонно сказала она, — живут ли там, на такой высотище звери? Ведь если неосторожно упасть, сразу убьёшься. С другой стороны, в этих ветвях такие просторы.       — Много кто там живёт.       Миойи услышала, что Лахли тихонько засопела. Лиса осторожно встала и на передних лапах перенесла её в палатку, под бок Айну. Потом села возле потухшего костра.       Едва видимая тёмно-фиолетовая трава манила пройтись. По внезапному побуждению лиса достала из воздуха свою корону: она ярко светилась, будто изваянная из осколка Мыши.       — Корона, — пробормотала Миойи вслух. — Что мне рассказывал Лон? Нильвары хранят корону для Айна, и надев её, он станет всесильным. Все наши проблемы быстро решатся. Белый и Велла исчезнут из Райела, я разделаюсь с Пещерами Смерти, Айн и Лахли восстановят Рэа и будут там счастливо жить, Ворон и Яга… Вот ведь, я толком и не интересовалась, чем они живут и что хотят. Знают ли они сами? Так их не хватает! И Лона, конечно.       Лиса решила было прогуляться, втайне надеясь разглядеть следы разумных народов, но принюхалась и передумала. Запах крупных кошачьих ощущался еле-еле, но кто знает. Леопарды бегают быстро. Разведывать лучше днём и всем вместе. Найти бы других хиффиров, они должны здесь бывать. Знают ли они, что Леирвила больше нет?       Миойи примерила корону, печально и гордо выпрямилась, но почти сразу нетерпеливо сняла её и швырнула в кусты. Надела венок Айна, расслабленно легла у входа в палатку и вскоре умиротворённо уснула.       

* * *

      Наступило утро: свежее, тёплое, спокойное. Высоко в листве щебетали невидимые птицы. Рассеянные лучи солнца высвечивали яркие краски, невиданные в Дароне: сочная трава, переливающиеся цветы на кустах, светло-серая кора древних Ясеней — всё навевало мысли о первозданной юности.       Лахли и Миойи умылись росой, позавтракали. Айн же не думал выходить из палатки.       — Лежебока, вставай, — третий раз позвала его Лахли. — Погода прекрасная! Пора идти.       Друид наконец вылез, насупившийся и напряжённый. Он окинул взглядом Ясени и поёжился.       — Ладно, — безнадёжно махнул Айн рукой. — Чему быть, тому быть.       — Ты видишь будущее? — поинтересовалась Лахли.       — Никто наверняка не видит, даже Белый, — отозвалась Миа, которая гонялась по округе за бабочками. — Райн просто ворчун. К Неине нужно привыкнуть.       Лиса выглядела раздосадованной: местные крупные бабочки оказались необычайно проворными, она так и не смогла поймать ни одной.       Посовещавшись, решили идти к морю, на восток.       Поначалу местность не менялась: всё те же разбросанные кустарники, кое-где с синими ягодами. Айн уверил, что ягоды вполне съедобные; у них оказался терпко-сладкий вкус.       Постепенно кусты поредели, и стало видно дальше вперёд. Среди бесконечных стволов науров, росших в ста-двухстах метрах друг от друга, показались высокие, смутно знакомые растения.       — Пальмы! — догадался Айн. — Не так давно я их увидел первый раз, в Фаине. Видимо, здесь им хватает света даже под Ясенями.       Действительно, это были пальмы, причём кое-где с плодами, отдалённо напоминающими жёлтые ананасы. Лахли недолго думая потрясла ствол, и «ананас» упал прямо на Айна. Друид рефлекторно поймал его и критически повертел в руках. Вдруг он вскрикнул и отшвырнул плод. Из «ананаса» выползла здоровенная жёлтая гусеница с двумя белёсыми глазами. Она раскрыла широкую пасть…       Миойи прыгнула на друида, и он оказался на земле. Лахли ойкнула. Краем глаза Айн заметил, как гусеница выплюнула фиолетовый полупрозрачный комок в то место, где он только что стоял. И скрылась обратно в плоде.       — Не переживай, — сказала лиса, помогая Айну подняться. — Просто червяк в яблоке.       Друид дёргано отмахнулся.       — Чего угодно ждал от этого континента, но не гусениц с атакующей магией!       Миойи промолчала. Айн сник.       — Извини, Миа, — сказал он. — Вырвалось.       Лиса подняла голову.       — Отойдём, — сказала она. — И будь, пожалуйста, начеку. В Неине такие вещи — обычное дело. Сейчас не до шуток и не до обид. Освоишься — и найдёшь здесь свою прелесть. Не говоря об усилении способностей!       Айн понял, что Миа права, и постарался сосредоточиться, когда пошли дальше, непроизвольно сторонясь многочисленных пальм.       Вскоре услышали отдалённый шум прибоя. Звук этот бодрил, внушал надежду и неясную тревогу. Ряды пальм кончились внезапно, только кроны последних науров чуть затеняли море. Песчаный берег с прозрачной водой привлёк взгляды Айна и Лахли. Они не заметили, как с листвы высокой пальмы, усыпанной орехами, свесилась зелёная змея. Миойи держалась настороже и поймала змею, когда та начала падать. Раскрутила её за голову в лапах, не обращая внимания на шипение, и кинула прочь. Змея рассердилась и быстро поползла обратно. Миойи расставила лапы, готовая ко всему.       — Ого! — вскрикнул Айн. — Чего надо этой ядовитой мелочи?       Он протянул руку, и змею парализовало посреди молниеносного прыжка. Голубые когти лисы довершили дело.       — Действительно необычно, — сказала Лахли. — Змея небольшая, не смогла бы она нас съесть.       Айн ненадолго задумался.       — Скорее всего, какой-то симбиоз, — предположил он. — Может, пальмы эти питаются падалью… Смотрите, тут кое-где валяются кости!       — И, быть может, — добавила Миа, — наши тела привлекли бы грызунов поменьше, которыми не прочь была пообедать эта змейка.       Лахли поёжилась.       — Пойдёмте к берегу, — предложил Айн. — Только осторожно.       — Пытаюсь, — пропыхтела Лахли. — Но какая-то штука держит меня за ногу. Ой-ой! Как тогда в лесу!       Вокруг лодыжки девушки крепко обвилась зелёная петля. Айн кинулся к ней, но вовремя взглянул наверх. С высоты упало несколько крупных коричневых орехов характерной формы с заострённым низом. Айн с трудом поймал один, Миойи второй. Лиса перерезала своеобразный силок, помогла встать Лахли, и все трое поспешно вышли на открытый берег.       Айн бросил тяжеленный орех и в упор посмотрел на Миойи.       — В Неине везде так?       — Не совсем. Но почти. Я же говорю, привыкнешь.       — Вот спасибо! Я думал, здесь что-то вроде курорта.       — Тоже правда, — кивнула лиса. — Видишь, какое море!       Лахли уже зашла в воду, неотрывно глядя в синюю глубь.       — Зачем в обуви? — удивился Айн.       Миойи ткнулась носом ему в бок.       — Смотри. Там, дальше!       Теперь и друид увидел пульсирующие фиолетовые узоры медуз. Они тут же завладели его сознанием, поманили к себе. Айн не заметил, как сделал шаг вперёд.       Ещё шаг.       Миойи, недолго думая, укусила его за ногу. Друид подпрыгнул и пришёл в себя. Он отвёл взгляд, но краем глаза заметил, что медуз стало больше.       Лахли продолжала идти вперёд. Она споткнулась и упала лицом в воду. Миойи открыла рот, но Айн сообразил сам: он побежал по воде и взял Лахли на руки. Она будто спала наяву и никак не отреагировала. Айн со смутным опасением поспешил на сушу. С Лахли капала вода.       — Берегись! — крикнула Миа.       Айн неловко взмахнул рукой, и море позади него сковало льдом. В последний миг несколько медуз успели плюнуть ледяными стрелами; одна из них прошла в сантиметрах от виска друида.       Миойи выдохнула с облегчением.       — Райн, ты становишься быстрее.       — Стараюсь!       — Так, глядишь, ты даже выживешь в Неине. Лахли, всё хорошо?       — Нормально. Ноги мокрые.       — Пойдёмте скорей отсюда, — сказал Айн. — Подальше от моря. И от пальм. Только в какую сторону?       — Лон говорил про северный Нарилон. Предлагаю влево, вдоль берега.       Через час пальмы кончились, и друзья свернули под сень науров, в подлесок из невысоких деревьев, в которых Айн признал цитрусовые. Плодов не было, лишь белые ароматные цветы украшали плотную зелёную листву.       Айн поначалу тревожно озирался, но постепенно расслабился.       — Ничего так курорт, — произнёс он. — Куда, интересно, мы идём?       — Это всё из-за них, — невнятно и тихо сказала Лахли.       — И не говори, Райн, — кивнула Миа. — Идём мы пока что прямо.       Друид махнул рукой. Однако настроение его улучшилось, и он с интересом приглядывался к пролетающим разноцветным попугаям, стрекозам и огромным жукам.       Под пологом далёкой листвы постепенно стало темнее, будто небо заволокли густые тучи. Запахло свежестью близкого дождя.       Часа через два устроили привал на холме возле звонкого ручейка, у корней наура. Айн одобрил прозрачную воду, только посоветовал всё-таки её вскипятить. Он предложил Миойи сбегать на охоту, но та лишь махнула лапой.       — Успеется. Припасов пока хватает. Да и полно здесь замечательных орехов, ягод и прочих фруктов.       — Против них орехи не помогут, — пробормотала Лахли, но тут чихнула Миойи, и слова девушки остались без внимания.       Лиса потёрла лапой нос.       — Вроде и вкусно пахнет, но очень уж ярко! Ага, вот от этого цветка.       Айн заинтересованно подошёл к ней. Из травы выбивался толстый стебель с синеватыми листьями, увенчанный цветком странной формы из двух крупных оранжевых лопастей наподобие открытой раковины моллюска размером с крупную ладонь. В середине был маленький красный шарик-жемчужина.       Айн, не подумав, дотронулся до шарика. Створки «моллюска» молниеносно захлопнулись, сжав его ладонь цепкими шипами по краям. Айн дёрнул руку, но сделал себе только больнее.       — Это всё из-за них, — равнодушно сказала Лахли.       — Из-за кого? — вскричала Миойи.       — Из-за аманги́ров. Во всём всегда виноваты они.       Айн сильно побледнел от страха и боли, но сохранил сравнительно чистый разум. Он повернулся к Миа попросить кинжал Лона, и тут брови его удивлённо взметнулись: лиса с подозрением смотрела на Лахли.       — Что такое… — начал Айн.       Миойи прыгнула к Лахли, в прыжке в лапе материализовался синий кинжал, и лиса замахнулась на девушку. Айн вскрикнул. Кинжал прошёл над головой Лахли. Разрубленная надвое медуза отлетела в сторону; в обеих половинках вспыхнул фиолетовый узор и сразу стал гаснуть. Не успело желеобразное тело долететь до земли, как из большей его части с шипением вырвалась сосулька и ударила Айна в грудь. Друид второй раз понапрасну дёрнул зажатой рукой и упал на колени.       Миойи подхватила Лахли, которая повалилась без сознания, и уложила её на траву. Затем кинулась к Айну и взмахом когтя перерезала ствол кровожадного цветка.       Из ладони Айна сочилась кровь, но в груди оказалась более серьёзная рана. Он тяжело дышал. Лиса взяла его в передние лапы, почти без труда оторвала от земли и посадила спиной к корню Ясеня. Потом стала торопливо рыться в рюкзаке друида. Она извлекла бинт, повязку и ловко перевязала рану, перед этим смочив ткань в холодном ручье.       — Как Лахли? — спросил Айн и закашлялся.       — Молчи. Всё хорошо. Она без сознания, но сейчас очнётся. Ты как себя чувствуешь?       — Так себе. Лёд в груди остался? Неважно. Ты подойди к ней, ладно? Я держусь.       Миойи сделала, как он просил. Она лизнула Лахли в щёку. Та глубоко вздохнула, села и протёрла глаза.       — Какой жуткий сон мне снился! — поёжилась она. — С суши набросились летающие чёрные змеи. И тут стрела пронзила Айна.       Лахли посмотрела на друида, вскрикнула и кинулась к нему.       Миойи медленно подошла.       — Второе не сон, к сожалению, — вздохнула она. — Нет, льдинка растаяла без следа. Ты не сможешь сам себя подлечить, Райн?       Айн слабо улыбнулся Лахли и покачал головой. Он сильно вспотел и вздрагивал.       Мрачная Миойи задумалась на несколько секунд.       — Я побегу за помощью. Держи, дорогая Лахли. — Лиса протянула ей синий кинжал. — Осторожно, он крайне острый.       — Ты не заблудишься? — забеспокоился Айн. — Ты надолго?       — Буду искать до упора, — сказала Миа. — Не переживай. Я не чета тебе в чаще, но всё же лесной житель.       — В груди болит, и рука, — слабо сказал Айн. — Но мне почему-то гораздо легче. Морально.       Миойи грустно кивнула.       — На тебя давило предчувствие. И друидская интуиция. Ты, главное, держись.       Миойи всмотрелась вдаль. Лахли поняла, что она мучительно выбирает направление. Ошибка могла оказаться непоправимой.       Лиса решилась и бесшумно помчалась на север.       Лахли поставила палатку. Делала она это первый раз, и получалось плохо. Поначалу кое-как подсказывал Айн, но говорить ему было нелегко. Вскоре его сморил беспокойный сон.       После минутного затишья неожиданно хлынул ливень. Айн проснулся и с помощью Лахли с трудом залез в палатку, уже насквозь мокрый. Он повалился на одеяло, тяжело дыша. Лахли переодела его, пресекая вялые возражения.       Вскоре поднялась температура. Айн дрожал под двумя одеялами.       Дождь стих. Лахли то сидела возле друида, предлагала воду, чай, кофе, то кругами ходила по вершине холма, то с надеждой вглядывалась на север. Вокруг то и дело мелькали крупные насекомые. Лахли насчитала двести тридцать семь бабочек и сорок пять или сорок шесть стрекоз.       Под вечер подсохло и потеплело. Айну стало душно. Он выполз из палатки и прислонился к корню наура, протянул руку Лахли и улыбнулся.       — У тебя совсем нет подходящих лекарств? — спросила она, помогая укрыться одеялом.       Айн покачал головой.       Через час ему стало хуже. Он безвольно приник к науру, неровно дыша. Лахли не знала, о чём думать и куда деть руки.       Тем временем вернулась Миойи. Она подошла к друиду, опустив голову, осторожно прижалась ухом к его груди.       Айн слабо, чуть насмешливо улыбнулся и облизал пересохшие губы. Поверхностно и хрипло кашлянул.       — Никого? — растерянно спросила Лахли.       — Пока никого… Ранка была пустяковая, — тихо сказала Миа. — Задето немного лёгкое, и всё. Почему так плохо?       Айн поднял руку, пораненную цветком. По запястью шли красные пятна и полосы. Лиса всё поняла. Она стиснула зубы, развернулась и галопом побежала на запад.       Ночью Айн сипло дышал, пульс был учащённый. Снаружи палатки дул сильный ветер, массивно шумела листва, падали ветки. Звуки эти убаюкали Айна, и под утро он крепко уснул. Рядом с ним задремала утомлённая Лахли, сжимая его горячую руку.       Наступило светлое и тихое утро. Во сне Лахли показалось, что рука Айна похолодела. Она пробудилась с тревогой и склонилась над Айном: он не дышал. Лахли отчаянно потрясла его. Попробовала найти пульс, не нашла. Судорожно дрожащими руками приставила зеркальце ко рту: зеркальце затуманилось. Лахли поняла, что искала пульс не с той стороны запястья, и наконец нащупала его: нитевидный, невнятный.       Лахли выскочила наружу. Могучий, душистый Нарилон смотрел на неё равнодушными серыми стволами. Она почувствовала себя чужой, неприкаянной и до боли одинокой.       Не совсем понимая, что делает, Лахли на вершине холма громко и сердито крикнула:       — Миа!       Нет ответа, только птичий гомон далеко вверху. Лахли вернулась в палатку. Айн не открывал глаз. Лахли боялась к нему подойти. Она не знала, что делать, и с трудом боролась с обессиливающим страхом.       Ткань палатки распахнулась, и внутрь запрыгнула нильвара. Лахли сразу поняла это по схожести с Лоном и эффектным удлинённым перьям на затылке. Лахли с мольбой протянула к ней руки, слабо соображая, что происходит.       Нильвара произнесла несколько тревожных слов на незнакомом языке, затем добавила по-эрнски:       — Хорошо, что я вас нашла. Летела как могла быстро, но не совсем туда. Хорошо, что услышала твой крик. Меня зовут Вьи́ри, или просто И́ри.       Сознание Лахли прояснилось, в палатке посвежело. Нильвара достала из воздуха кожаную сумку и извлекла пузырьки с прозрачным и сиреневым содержимым. Потом приложила голову к груди друида и осторожно дотронулась лапой до руки.       — Надеюсь, я вовремя, — с сомнением добавила Вьири.       Лахли затаила дыхание. Вьири взмахнула лапой со сложным узором пальцев и напела тарабарщину, полную свистящих, чиркающих и трубных звуков.       Через несколько секунд Айн открыл глаза, но толком не смог сфокусироваться.       — Открой рот, друид, — попросила нильвара.       Минут через десять Лахли без сил села возле костра. На коленях у неё устало прилегла Вьири и закурила розовую трубку. Потом уснула; трубка выпала из пальцев. Лахли подобрала её, провела ладонью по синим перьям и глубоко вздохнула. С трудом удержалась от желания стиснуть лёгкое пернатое тело в объятиях. Она подумала, что курение не повлияло на голос нильвары, как это бывает у человеческих женщин. Вьири говорила неторопливо, мелодично, чуть посвистывая.       Лахли очнулась от раздумий. Перед ней сидела Миойи, тяжело дыша. Не сказав ни слова, лиса повернулась и запрыгнула в палатку. Лахли невольно улыбнулась.       

* * *

      Айн быстро поправлялся, но был ещё слаб для путешествий. В лагере провели четыре ночи. Вьири показала, где в окрестностях можно полакомиться ягодами и фруктами, нашла целебный источник. А также логово чёрного медведя и убежище гигантского ежа; ходить туда она не советовала.       Вьири оказалась неразговорчивой; могла молчать часами, погружённая в раздумья. Она не сводя глаз слушала Айна, когда тот рассказывал свою историю, пока Лахли и Миойи ходили прогуляться за поздним виноградом и лечебной водой. Друид тоже не привык много говорить, часто запинался, но вдумчивое внимание нильвары помогло ему расслабиться. Вьири очень огорчилась, что Лон исчез. Айн заподозрил, что она расстроена чем-то ещё, но не решился спросить.       На исходе четвёртого дня решили пройтись до моря. Айн поёжился, но Вьири уверила, что опасности нет. По крайней мере, всё под контролем. На песке она нарисовала карту окрестностей, обозначила звёздочками Чиарн, ближайшее поселение нильваров, и Лиллфаандоар, столицу миафинов; крупные реки, холмы и два озера. Впрочем, вид у неё был не сильно уверенный, она несколько раз стирала линии и звёздочки и добавляла новые. Айн вспомнил карту Лона и нашёл, что получилось похоже. И стало понятно, где именно они находятся: у восточного побережья, в северном Нарилоне.       — Ты выздоровеешь, и мы полетим в Чиарн. Пешком вам идти дня два. Я завтра загляну туда предупредить, чтобы готовились к совету.       — Я уже поправился.       — Хорошо. Отправимся тогда послезавтра утром. Не хотите, кстати, искупаться? Океан тёплый, хоть и без солнца.       — Нет! — в один голос вскричали Айн, Лахли и Миа.       Вьири понимающе кивнула.       

* * *

      На следующий день Вьири вернулась в лагерь только к вечеру.       — До Чиарна недалеко, но много пришлось летать по округе, просить, чтоб никто не опаздывал. Всё сделала.       Айн кивнул. Он окреп настолько, что варил кашу, а когда было готово, наколдовал во флягу красного вина, пока Миа и Лахли накладывали себе по полной тарелке. Айн присоединился к ним. Нильвара молча отдыхала на колышке возле костра.       — О чём задумалась, Ири? — спросила Миа.       — О том, что я забыла. О мыслях, которых у меня нет, а могли бы быть. Вот смотрите: я всегда думаю, что знаю всё, что знаю. При этом могу забыть что-то важное, что заставило бы меня действовать совершенно иначе. Например, что забыла дома погасить кристалл света. При этом и «я забывшая», и «я помнящая» — это всё я. И в том и другом случае информация внутри меня есть. А бывает, что и нет: пообщаешься с кем-то интересным, необычным, почувствуешь новое, и вот ты уже не такая, как раньше. И вроде бы и «до» — я, и «после» — я. Что-то неизменное остаётся, нечто лишь моё; я не верю в то, что я — это только сумма впечатлений. У двух нильваров могут быть одинаковые впечатления, но сами они разные. Как всё-таки влияют на нас мысли, которых нет!       Айн почесал затылок. Миойи ответила:       — Попробуй анализировать то, что ты делаешь, а не что думаешь. Многих наших действий и бездействий в сознании тоже как бы нет. Это трудно и будто даже запретно, возникает некий блок — но полезно и интересно. Вот например: тебя задело, что не пригласили к ужину, сидишь и дуешься, а мы орудуем ложками. Но считаешь ли ты себя обидчивой?       — Не считаю. А почему, кстати, не позвали?       — Никого не позвали, — улыбнулась Лахли. — Ты не обратила внимания. Дорогая Вьири, не стесняйся с нами. И не думай много; посмейся… или выругайся. По себе знаю: в детстве много умного читала. И чем больше узнавала, тем сильней был разрыв с тем, кто я есть на самом деле. Миа права. А тебя мы сразу приняли за своего.       Айн хотел заметить, что Лахли поучает нильвару, которая наверняка старше её на порядок, но передумал.       — Чёрт возьми! Так где моя каша и моя большая ложка?       — Отлично! — восхитился Айн. — Ты сразу напомнила Лона. Не в обиду будет сказано.       — А вот и в обиду! Глупый друид! Я не люблю, когда говорят, будто я похожа на кого бы то ни было. Даже на властителя, которого я обожаю! Лучше пусть другие будут похожи на меня, если так хотят.       Друид налил всем вина, нильваре первой, и она с удовольствием со всеми чокнулась.       — Альянс, — произнесла Вьири. — Вы правы: думаю я много. Это даже спать мешает, просыпаюсь за ночь по многу раз.