Часть III. Глава 8. Домой

      — Ну что, грязнуля, — сказала Миа. — У тебя всё лицо в саже. Пойдём в баню? Я даже помогу её растопить.       — Ты не заболела? — участливо спросил Айн.       — Кто знает!       — А если с нами захочет связаться Лахли? Как она нас найдёт?       — Алгия поможет. Или филин вернётся к тебе с ответом.       Вдоль побережья Полукруглой росла буйная свежая трава, что очень обрадовало друида. Он вспомнил, что именно здесь они гуляли с Лахли.       — Кстати, Райн, пока не забыла, вот, держи.       Лиса достала из воздуха пакетик с чёрными сухими ягодками.       — Можжевельник. Яга собрала на опушке Синеели. Попросила передать тебе, сказала — пригодится в руках садовника.       — Надеюсь! — пробормотал Айн, обводя взглядом сгоревший лес к северу от реки.       — Ох, не ной! Выше нос, а то покусаю.       — Да нет, мне здесь хорошо. Наконец-то дома. Ты надолго со мной, лиса?       — Боюсь, что нет. Дождусь Лахли, она скажет, что у неё всё прекрасно, оставлю вас и побегу в Синеель. Нужно и мне дома навести порядок. Свой маленький порядок, вовсе не такой, как у Белого. И жду вас в гости!       — Понимаю. Итак, в баню? Кто-то говорил, что мне целый год можно не мыться.       — Ходи чумазый, если хочешь! Но мне-то спину потрёшь?       — Надо подумать. Что скажут твои подданные?       — Ах да.       Миа стащила корону и высоко её подкинула. Не заботясь о ней больше, достала из воздуха и надела венок.       — Не спишь, Райн? Давай кто быстрее: ты, я или вот эта зелёная змея. Скинь ты рюкзак! Вперёд!       — Детский сад, — проворчал Айн, бросаясь следом за Миойи и Василисой, которая выползла к ним из Водопадной реки.       Через два солнечных дня, когда Айн и Миа отсыпались и беседовали о пустяках, на плечо Айна сел мокрый филин. В лапке он держал кусок бересты, на котором было что-то написано углём. К сожалению, птица попала под дождь, и надписи совсем стёрлись.       — Пойдём же, — сказала Миойи.       — Ты смогла прочесть?       — Конечно. Приглядись: остались царапины. К нам придут на западной опушке Диколесья, у дороги на Гунмор. А ты ждал пространное письмо?       — Не отказался бы. Люблю письма получать.       — У них не оказалось ни времени, ни бумаги, ни пера. Ничего, успеем ещё наобщаться перепиской.       Филин, услышав это, полетел на запад.       

* * *

      Из портала, набравшего силу за какие-нибудь пять минут, вышли двое.       — У нас всё хорошо, — сказала Лахли, прежде чем кинуться на шею Айну и Миа.       — Ага. У нас тоже. Не сомневалась в вас! Что ж, я побежала в Синеель. Бывайте!       — Счастливо, хиффира, — сказала Найра.       — Миа, возвращайся поскорее! — Лахли вытерла слезинку.       — Может, останешься ненадолго? — предложил Айн. — Хотя бы выслушать их историю.       — Прости, нет. Дела ещё не закончились. Не скучайте! Я пришлю весточку.       Миойи в несколько гигантских прыжков скрылась в высокой пожухлой траве. Айн едва слышно вздохнул.       — И я попрощаюсь, чуть позже, — сказала Найра. — Не удивляйтесь. Мой путь лежит в Амналирн, к эльфам. Затем наведаюсь в Виллор и вернусь в Алгию к моей госпоже. Оставляю дочь в надёжных руках.       Лахли покраснела.       — Кто бы мог подумать, мама, что ты такое скажешь!       — Что поделаешь! Он убедил меня в этом.       Айн почесал макушку, не совсем понимая, о чём идёт речь.       В конце концов, Айн и Лахли, проводив Найру, выбрались из осенней прохлады под тёплое солнце Рэа и дошли до Водопадной реки. Лахли тяжело опиралась на руку друида.       — Устала?       — Не то слово. Проспала бы месяц!       — Пойдём ко мне?       — Можешь поставить мою палатку там, возле водопада? Мне нужно побыть одной, восстановить силы. Потом я к тебе приду.       — Конечно.       На следующий день, прохладным утром Лахли и Айн сидели возле горы и смотрели на оранжевую рыбку, которая пыталась забраться по водопаду наверх. Айн рассказывал о том, как он побывал в Издоле, встретился с Лианной и нашёл Лона.       — Интересно будет услышать продолжение от Ворона, — сказала Лахли.       — Теперь твоя очередь. А потом — наша с Миа история про конец Пещер Смерти. Что вы делали в уничтоженной стране?       — Мы с Алгией навестили все уголки одноимённого края. У неё, видимо, есть сила перемещаться по своей территории почти мгновенно. Нам требовалось побывать в ключевых точках, что-то вроде мест силы. Я отрешилась от чёрной земли — как здесь, в Рэа — и сосредоточилась на всей зелени, что росла там раньше. Чувствовала приток сил от Алгии. Едва я прошла несколько кругов, как она нетерпеливо позвала меня дальше, даже не дав посмотреть, получилось ли что-то. Позже она много капризничала, мол, деревья не те, расти должны не так, а по-другому, заставляла переделывать. Соки из меня выжала больше, чем во мне было! Ночью спалось плохо: вокруг бродили странные тени; Алгия не обращала на них внимания, но когда заметила, что мне не по себе, произнесла какое-то заклинание, и их как ветром сдуло… Под конец мы оказались на крошечном плато в восточных горах, где некогда росла священная сосна. От неё остался обугленный остов, но с моей помощью показался свежий росток. Алгия попросила никому не говорить об этом месте. Впрочем, пешком попасть туда вряд ли возможно. Колдунья была мной довольна. Через год леса должны зазеленеть, а поля стать плодороднее, чем раньше.       — Здорово! А что насчёт разрушенных городов, деревень и прочего?       — Это не по моей части. Но я видела обозы, что тянулись с севера, из Клыкгора. Алгия явно не сидела сложа руки, когда разрешала мне отдохнуть немного ночью. Но всё равно, под конец я совершенно вымоталась.       — Теперь можно отдыхать, сколько хочешь.       — Нет, Айн. Я же помню и вижу, что тебе нужна моя помощь. По счастью, Рэа куда меньше Алгии и здесь куда больше силы в земле, воздухе и воде. Завтра утром я буду готова начинать.       — Пока, может, прогуляемся?       — Не откажусь.       — Пойдём, — сказал Айн, вставая.       — Не так быстро, — хитро улыбнулась Лахли, подходя к нему вплотную. — Ты сам готов немного поработать?       — Всегда готов!       — Отлично. Я бы не отказалась от небольшого массажа.       — Легко. А зачем ты расстёгиваешь пуговицы на моей рубашке?       — Перепутала со своей. Но раз уж начала, не останавливаться же!       Шли дни. Рэа постепенно расцветал. Чёрная земля покрывалась буйной травой; едва показавшиеся ростки сосен увеличивались сантиметров на десять-двадцать каждое утро. Кое-что в лесу менялось безвозвратно: ягоды можжевельника, что Айн передал Лахли, дали жизнь невиданным по размаху можжевеловым зарослям.       Лахли работала усердно. Вечером она возвращалась, пошатываясь, в свою палатку. Айн заботливо, с воодушевлением раздевал её и укладывал спать.       В бане она захотела помыться одна и там же и уснула, закрыв заслонку дымохода. Айн был начеку, вовремя зашёл, потом долго и почти сердито ругался. Лахли больше не настаивала на одиночестве и позже весьма успешно дразнила друида в парилке. Только ночевала без Айна, засыпала, едва коснувшись подушки. Друид прекрасно понимал, что при работе со многими силами требуется уединение.       Однажды утром Айн замер и прислушался. На немой вопрос Лахли ответил, что с востока идут гости.       Первым прилетел Лон, не сильно от него отстали двое хиффиров, Вьюина и Аолри.       — Привет, бездельники! — сказал нильвар. — Мы пришли помочь построить вам дом. Нам будет нужен камень. В этих горах есть камень? Это всё, что нужно. За инструментами дело не станет, а каменщиков я привёл — залюбуешься. Через какие-нибудь пятьдесят лет у тебя будет отличная резиденция.       — Прекрасно, — чуть растерянно сказал Айн.       — Ладно, не через полвека, на самом деле. Мы постараемся основу, в которой комфортно жить, сделать как можно быстрее. А уж украшать снаружи — не спеша, хоть десятилетиями.       Вскоре пришла наконец пора заняться садом. Айну нужны были семена и саженцы буквально со всех уголков Дароны. Часть семян, ворча, принёс Лон, купив их на базаре Малинора в Нальфии. Для начала неплохо, но Айну было очевидно, что скоро придётся попутешествовать, так как кроме него вряд ли кто найдёт то, что ему нужно. Заодно можно будет навестить родителей в Аморе, которых он не видел много лет.       Миойи прислала письмо с филином, что хиффиры вернулись в Синеель, без труда выгнали оттуда оставшихся людей и приводят город в порядок. Спрашивала, не сможет ли он помочь скрыть западный проход, который должен быть тайным.       — Надо подумать, — сказал Айн Лахли. — Мой Рэа впустил меня сам, как будто бы даже сам меня нашёл в своё время. Я немножко понимаю принцип, можно будет попробовать создать новый барьер искусственно.       — Вижу, — сказала Лахли, — что ты совсем не зазнался, будучи анфейром.       — Какое там, — махнул рукой друид. — Какой из меня анфейр! Только тень. Пара небольших навыков, и всё. Миойи надевала корону, пусть ненадолго, она больший анфейр, чем я. Правда, от всех сил она отказалась… к счастью. А про меня уже все забыли.       Как оказалось, не забыли.       Лон оставался в Рэа, пока в доме не дошло дело до перекрытия. Самое сложное было найти древесину. Сосны ещё оставались, но высоко в горах. Лон улетел в Алонмар, чтобы поискать зелье полёта для друида и хиффиров, но вернулся с письмом, в котором его величество король Аост просил Айна посетить Совет в Мире. Кристалл для путешествия прилагался. Это был аметист, похожий на те, что друзья нашли в тайниках Архалина, по нему можно было позже вернуться назад.       Лахли с грустной улыбкой помахала Айну и попросила сильно не задерживаться. Кристалл он использовал, выйдя в Диколесье: друид не хотел открывать никакие порталы у себя в Рэа. Лон отправился вместе с ним.       

* * *

      Во дворце столицы Айн с удивлением и радостью встретил Ворона. Причём друид его не сразу узнал и сперва принял за молодого родственника. Опрятно одетый, Ворон ясно и безмятежно улыбался, держался гордо и прямо, в движениях его сквозило величие и нечто совсем уж новое.       — Привет, дружище друид! Скажу по секрету, что этот важный Совет без тебя не смог бы состояться. Точнее, последствия его оказались бы самыми грустными. Но до него ещё три часа, мы успеем вдоволь наговориться.       Как выяснилось, в Издоле всё шло прекрасно. Первые дни народ сильно волновался, был потерян, расстроен и немного зол. Гнев люди в итоге направили на местных друидов с архидруидом во главе и изгнали их в Бесконечный лес. Те на коленях молили не посылать их смерть, на что Стеил вызвался проводить, дабы они убедились, что лес теперь легко проходим. Друиды поначалу боялись миафина, но под конец смотрели на него как на божество. Они отправились в Залесье, а Стеил с Вороном вернулись в Дубни.       Красные корни науров полностью исчезли под землёй. Люди избавились от наваждения, навеваемого этими огромными деревьями, перестали поливать их кровью животных и птиц. Впрочем, под наурами всё так же можно было отдохнуть душой и телом, но без прежней зависимости.       Ниафи и Стеил решили остаться в Издоле, на радость Ворону, который один понимал, как это важно. Миафины начали строить себе дом в кроне наура, что рос в центре Долины, вдали от дорог и деревень. Местные постепенно к ним привыкли и радовались, когда изящные крылатые существа появлялись в посёлках, помогали убрать иную неведомую хворь или проклятие, в чём Ниафи была профессионалом. А Стеил из поднебесья выследил и поймал двух мародёров, из тех, кто думал нажиться на беспокойных временах. Одним из них был капитан Акула.       Как-то Ворон и Стеил, сытно пообедав в доме Айна, прогуливались вдоль реки Бульки и дурачились.       — Видел я, как ты тогда разделался со стражами, — сказал миафин, — в тебе есть потенциал.       — Вероятно, есть, — скромно ответил Ворон.       — Подерёмся? Чтоб дремоту согнать.       Ворон помнил, как Стеил помог ему разделаться с эльфами, но сейчас миафин казался слишком лёгким, хрупким и ленивым. Ворон согласился на рукопашную. И был разбит по всем фронтам. Он даже поник в растерянности, но с восторгом принял предложение поступить к Стеилу в ученики.       Занятия, с оружием и без, длились по полдня. Иногда Стеила сменяла нежная Ниафи, и тогда Ворону вдвойне обидней было проигрывать, а проигрывал он постоянно, безнадёжно и всецело, ни разу сколько-нибудь серьёзно не задев миафинов, которые дрались весьма небрежно, временами чуть ли не зевая. Долгое время Ворону казалось, что ничего не меняется, и он был близок к отчаянию, но Стеил уверил его, что прогресс налицо.       — Забудь о победах и поражениях, — сказал он. — Пока что важно совсем не это.       Стеил и Ниафи с доброй усмешкой называли Ворона «наш юный ученик». Постепенно Ворон окреп также и психологически: миафины нередко подшучивали над ним. Повергали его, хоть он полностью выкладывался, пускал в ход самые хитрые и неожиданные ходы, но разгадывались эти ходы легко и непринуждённо. Росла скорость и точность Ворона: раньше ему с запасом хватало его собственной, сейчас же он едва успевал или совсем не успевал за миафинами. Уставал он безмерно, ночью спал как младенец. Про вино он и думать забыл.       

* * *

      В замке Миры прозвенел колокол: пора было идти на Совет.       При входе в зал король Аост лично пожал Ворону и Айну руки. Ворона он окинул внимательным взглядом.       — Ого, — сказал король. — Интересно получается. Держу пари, ты сейчас не уступишь мне в единоборстве, господин Ворон.       — То ли ещё будет, — ответил воин.       Айн и Ворон скромно сели позади и наблюдали за вельможами, что заходили один за другим, кланяясь перед королём. Потом появилась группа мужчин и женщин, разношёрстных по одежде и возрасту. Держались они одинаково надменно и настороженно, головы склонить не захотели. Друид сразу понял, кто это и что им нужно. Сесть в зал они тоже отказались и немедленно обратились к собранию.       — Предыдущая эпоха закончилась, — начал старший, бородатый, сгорбленный и богато одетый. — Грядут новые времена. Великие! Архалин правил достойно, и его могучей, всеведующей руки всем нам будет долго не хватать. Однако он подавлял силы, которые могли бы верно служить на благо Дароны. В чрезмерной осторожности своей считал их опасными. Теперь, когда нет больше сдерживающего морока, с ответственностью заявляю, что такие силы есть и они вернулись!       — Продолжай, — сказал Аост.       — Мы с гордостью представляем Всемирный Новый союз магов и официально заявляем, что править Эрном, Алларном, Амором, Нальфией, Фаином и Алонмаром теперь будем мы, по праву мудрейших и сильнейших.       — Интересно, — сказал король. — А что насчёт Листвобора и Диколесья? А Неина? Может, вы её уже нагло захватили? Расскажите, я не в курсе.       Маг покраснел.       — До эльфийских лесов у нас дойдут руки позже. Эльфы поплатятся за все преступления против людей! Что до Неины, как вам должно быть известно, путь туда закрыт.       — Как я мог забыть! — Аост взялся за голову.       — Слово «захват», которое вы употребили, слишком сильное и дерзкое. Власть просто переходит к нам как к наследникам Архалина, без кровопролитий, без сопротивления. Дальше уже наше дело, обеспечить Дароне мир, свободу и процветание, коих она ещё не ведала. По-своему выстроить границы и перемешать население.       — Мило, — сказал король.       — Довольно, — резко вмешалась одна из магичек, костлявая и высокая, с лицом хорька. — Не нужно тратить столько слов. Узурпатор Аост, сдайте свою корону и ступайте с миром. Великодушно не заключаем вас под стражу.       — Под стражу сейчас пойдёте все вы, — ответил король. — За преступные речи, за измену Эрну и покушение на власть. Охрана! Увести их.       — Ты проявляешь невиданную глупость, — с удивлением произнёс старший маг. — Я был лучшего о тебе мнения, бывший король Аост. Раз мудрых слов тебе недостаточно, и ты позабыл о нашей силе, позволь напомнить.       Маг поднял руку, грозно направил на короля — и ничего не произошло. Растерянно он повторил жест.       Среди магов раздался ропот, а зал ответил дружным смехом.       — Ничего не понимаю, — пробормотал маг.       — Очень странно для верховного владыки ничего не понимать, согласись со мной, — рассмеялся король.       — Что случилось с нашими способностями? — послышались крики магов.       — На это вам ответит анфейр. Аррайн, прошу.       Айн встал, довольный и чуть красный. Зал затих. Заговорщики изумлённо таращились на друида.       — Год проведёте без магии, — сказал он. — Потом способности постепенно вернутся. Но я буду неподалёку и уже не такой добрый. Я люблю своё уединение и не терплю, когда меня тревожат. Не забудьте это.       — Они не забудут, господин Айн. Стража, уведите «магов». В подземелье на десять дней на хлебе и воде, потом пусть убираются куда хотят. А нам предстоит обсудить много действительно важных новостей и планов.       После собрания Айн и Ворон продолжили разговор о своих делах. Узнав, что друиду требуются семена, воин сказал:       — Пойдём в конюшни, возьмём по грифону и быстро найдём всё, что нужно.       — Кажется, у тебя есть вес при дворе. Не каждому вельможе доверят даже одного грифона.       — К чёрту почести, Айн! Аост — мой друг и хороший человек, пусть и король. У всех свои недостатки. Уж грифонов для меня ему точно не жалко.       Айн запоздало начал подозревать, что Ворон, похоже, далеко не простого происхождения. Впрочем, ему не было до этого дела.       — А Лона пошлём в Рэа, передать, что тебя не будет ещё несколько недель. Этот пернатый в Мире сама скромность, ни слова ещё не проронил.       

* * *

      Когда через месяц Айн, попрощавшись с Вороном, вернулся в Рэа, сердце его радостно забилось. Он едва узнал в этом благодатном краю недавно выжженную землю. Свежая зелень, деревца уже в два раза выше человека, первые цветы на месте старого сада — всё это пробудило память о прежнем Рэа.       Лахли встретила друида довольная. Она с восторгом взяла семена и росточки, которые привёз друид. Айн не успел рассказать, как их сажать и как ухаживать; Лахли, по-видимому, это было не нужно, она побежала в сад. Несколько семян Айн оставил, чтобы посадить самому.       Лон и хиффиры успели соорудить крышу на доме Айна. Необходимые деревья Лон в одиночку скинул с обрыва, поодаль от водопада. Строили по прежнему плану друида, только Аолри предложил несколько разумных перестановок, на которые Айн согласился.       

* * *

      Шло время. В большом мире зима была в разгаре, но в Рэа это едва замечали. Айн занимался домом и немножко садом, где в основном работала Лахли. Миа однажды появилась и очень обрадовалась переменам. В тот вечер долго сидели у водопада и не могли наговориться. На рассвете она ушла вместе с Аолри, Вьюиной и Лоном, напомнив о скором свидании в Синеели. Айн и Лахли остались вдвоём.       К тому времени приручили коня и кобылу, что паслись в восточных предгорьях, и теперь можно было ездить до ближайших сёл и до Гунмора сравнительно быстро. В городе, ещё при Архалине освобождённом от эльфов, жизнь текла по-старому.       Новое жилище обустроили с комфортом, только потеря библиотеки казалась невосполнимой. Но всё же Айн постепенно стал находить нужные книги.       Однажды в жаркий солнечный день, когда Айн только вернулся из Гунмора, а Лахли колдовала в розарии, друид вдруг выпрямился: с ним пытались связаться. Он воочию услышал знакомый голос.       — Айн! Это я, Лианна. Помнишь, ты звал меня в гости?       — Привет! Конечно, помню. Приходи прямо сейчас. Аметист не потеряла?       — Нет, вот он. Я иду.       В комнате появилась Лианна, закачалась, и Айн поддержал её.       — Айн! Рада тебя видеть!.. Ты будто стал ещё мужественней.       — Ты тоже отлично выглядишь.       — Как здесь жарко! Я бы выпила чего.       — Хорошо, я принесу кофе и вино. Пойдём в самую верхнюю комнату, оттуда отличный вид. Покажу тебе свой дом.       — Разве мы сейчас не в твоём доме?       — Эм… Вообще-то, весь этот край — это мой дом.       — Ого! Ничего себе.       Из верхнего этажа открывался вид на четыре стороны. На севере неизменно стояла баня и шумел водопад; на юге рос молодой хвойный лесок, от него разбегались на обширном пространстве прошлого леса пока ещё редкие сосенки и можжевельник; на западе зелёное поле манило прогуляться; на востоке пышный сад был усыпан цветами.       — Неплохо, — сказала Лианна. — Неужели здесь нет ни сёл, ни городов?       — Вообще-то нет, до ближайшей деревни день скакать верхом.       — Это же очень скучно!       — Разве ты не привыкла жить одна в лесу?       — Привыкла, к сожалению, и совсем одичала. Мне нужны перемены. А вот на этом поле отлично бы поместилось ещё домов сорок!       — Возможно. Как тебе вино?       — Неплохое. У нас в Дубнях, правда, лучше продают.       — Наверное. Это нам подарил Ворон, а ему досталось от Стеила и Ниафи.       Друид ожидал, что Лианна удивится и будет расспрашивать, но она рассеянно смотрела по сторонам. Глаза её сузились, когда она заметила на диванчике гребешок.       — Здесь, в доме ещё кто-то живёт? — подозрительно спросила Лианна.       — Конечно, — простодушно ответил Айн. — Вот же, за окном в саду Лахли. Подстригает розы.       — Познакомишь?       — Разумеется. Пойдём!       Они спустились на улицу и пошли вдоль излучины Водопадной в сад. Гордость Айна за свой край несколько увяла: не такого отклика он ждал от гостьи.       Пошли сквозь высоченные заросли декоративных огурцов, поддерживаемых колышками. Лианна нетерпеливо откидывала ветви, что свисали над тропой, хотя Айн и так аккуратно отодвигал их.       Их взгляду открылась большая клумба, засаженная пышными розами всевозможных цветов. В центре рос крупный кустарник со светящимися фиолетовыми розами, под цвет короны Миойи — гордость Лахли. Сама она работала ножницами посередине клумбы в чём мать родила, юная и счастливая, вся усыпанная лепестками. Лахли знала, что Айн приглашал Лианну в гости; она вытерла пот со лба, выпрямилась и с улыбкой помахала пришедшим.       Лианна некоторое время не могла вымолвить ни слова.       — Что? — наконец выдавила из себя она. — Она почти ещё девочка? И голая? Прям полностью?!       — Конечно, — ответил слегка озадаченный Айн. — Я тоже здесь редко надеваю одежду. Я ведь буквально только что прискакал из города.       Лианна гневно повернулась к нему и разразилась потоком ругательств. Как только ни назвала она его; в ход пошли ёмкие, но неверные слова, сплошь до крайности обидные.       — Лианна… — начал Айн, но она оттолкнула его, выхватила аметист, швырнула его о землю и исчезла в сиреневой вспышке.       Лахли увидела, что Айн растерянно застыл, совсем расстроенный. Поколебавшись, она стряхнула лепестки с груди, медленно подошла к нему, обняла и улыбнулась так, как никто в его жизни. Потом плавно отстранилась и выпорхнула из розария.       Айн тут же забыл про Лианну. Он был глубоко тронут. Впечатление не покидало его до следующего утра, а в памяти сохранилось на всю жизнь. Позже нередко этот образ всплывал в лучших снах.       Друид побрёл к дому, заплутав в собственном саду на полтора лишних круга.       

* * *

      От Миойи пришло письмо, что она ждёт их в Синеели через неделю в гости.       В нужное время Айн и Лахли не спеша выехали верхом на западную опушку Диколесья. Путь предстоял лёгкий и спокойный, по заснеженной тихой степи. Лахли ёжилась от непривычного холода.       На ночлег встали рано и спали наконец вместе, а на утро услышали знакомый голос:       — Ну вы, сони! Я сегодня дождусь чая?       Айн торопливо выбрался из палатки на мороз, даже не протерев глаза. Это Миойи пришла им навстречу! Счастливая, лёгкая, в венке из синих цветов.       Дальше путешествовали втроём. Вскоре погрузились в густой высокий можжевельник и дошли до поляны, где некогда из портала появились люди.       — Мы с тобой придём сюда ночью, Миа, — сказал Айн. — Когда будут светлячки. Скроем эту тропу, так что и с неба её нельзя будет разглядеть.       — Я и так тебе стольким обязана, Райн.       — Пустяки.       Айн и Лахли с удовлетворением увидели, что Синеель преобразилась. Стала тихой, настоящей частью леса, только жизнь здесь была особая. Живописно расставленные дома хиффиров гармонично вплетались в ландшафт. Все чуждые постройки и сооружения убрали; лечебный источник восстановили. Воздух стал ещё чище; казалось, можно вдохнуть с утра, и этого глотка хватит на целый день.       Айн рассматривал снег, что лежал на пышных елях причудливыми полосами, и считал дятлов, коих тут было множество. Он вдруг вспомнил про гигантского дятла в Нарилоне и вздохнул.       — Не грусти, Райн. Дань памяти Вьири мы отдадим и никогда её не забудем. Нам предстоит не одно путешествие в Неину. А сейчас — во дворец, где нас ждут и где должен быть скромный обед.       Дворец на берегу озера прибрали, обставили; внутри всё нарядили в ковры и шёлк. Ярко пылал большой камин. Айн было задумался, как лисы перевозят на дальние расстояния вещи, но его позвали. Он обернулся и удивился, увидев компанию людей. Ворон, Яга, Алгия, Аост, Аррамос стоя приветствовали его, тогда как Лон вальяжно разлёгся в кресле. Рядом сидели Стеил и Ниафи. Алгия шепнула Лахли, что Найра отказалась прийти, мол, ей не по себе быть на виду в больших сборищах.       Великий пир продолжался весь вечер. Кроме людей, двух миафинов и Лона, за столом было множество хиффиров, которые иногда сменялись, чтобы обслужить гостей. Во главе стола сидела Миойи, по обе её руки — Айн и Лахли. Айн, преодолев смущение, попробовал несколько экзотических блюд и пару простых, таких как запечённый в яблоках гусь и нежное жаркое. Вино было особенным: пилось легко, освежало, бодрило и пьянило совсем чуть-чуть.       Когда все утолили первый голод, начались разговоры.       — В моей стране трудится уже почти сотня людей, — сказала Алгия. — Весной хлынет куда больше. Благодаря стараниям нашей дорогой Лахли почва в следующий сезон будет плодородна как никогда. Деточка, как ты? Худая, как тень. Айн совсем тебя заморил? Ладно, шучу: выглядишь ты расчудесно. Что ещё: за знатью я слежу, у меня достаточно доверенных людей… и не только людей. Будут знать своё место и сидеть поджав хвост. Ведь они первые сбежали, когда в Алгии запахло жареным. С этим всё под контролем. Но если меня осадит толпа бешеных магов, Айн, я могу на тебя рассчитывать?       — Конечно.       — Я занята по горло. И, лорд Аррамос, надеюсь, ты понимаешь, придворным магом мне больше не бывать.       — Ясное дело, — ответил Аррамос, отпив чая. — Спасибо за службу. Ты не раз выручала, и алонмарцы тебя любят. Останешься в государственном совете, можешь посещать его по своему усмотрению. Из вас, господа, никто не хочет побыть придворным магом Алонмара? Может, госпожа Ведьяга?       — Сочла бы за честь, — отозвалась Яга. — Только, извиняй, очень уж мне полюбился мой новый край, подаренный Айном.       — Это дело поправимое. Мне помощь мага требуется не так часто, для мелких нужд у меня есть ещё двое. Живи, где хочешь, получай жалование, и изредка я буду к тебе обращаться.       — Согласна, — ответила обрадованная Яга.       — Отлично! Но у меня есть и печальные новости. Ворон, твой замок разрушен Архалином. Не знаю, как ему это удалось провернуть. Прости.       — Предсказуемо, — кивнул Ворон. — Это пустяки.       — Рад слышать! Я помогу тебе восстановить его. Твоё имение станет ещё краше.       Дальше слово взял Аост. Он рассказал о том, как происходила коронация в других странах. Где-то гладко, где-то проблемно. Небольшие беспорядки ещё оставались в столице Фаина, Орне. Но в целом ситуация позитивна. Везде ощущались значимые перемены. Новоиспечённые короли стремились утвердиться на тронах. Может, они и подумывали тайком об увеличении своих границ, но спрятали подобные мысли далеко и надолго, когда услышали последние новости, узнали о силе серебристых лис и гостей из Неины, которые, как внушил им Аост, вполне могут вмешаться в дела Дароны, чтобы пресечь распри. А уж анфейр точно не потерпит разногласий.       Айн слушал вполуха. Он наблюдал за Ягой. Ведьма казалась помолодевшей, даже будто часть седины покинула длинные волосы.       — Ведьяга, — сказал Айн, когда возникла небольшая пауза. — Ты выпила эликсир молодости?       — Вовсе нет, Айн! Но предвкушаю, что в любой миг могу его принять. Особо греет душу, что наш Ворон наконец взялся за ум. И моя королева, госпожа Миойи, которая избавилась от Хаоса полностью. Как и я.       — Спасибо тебе, подруга, — сказала Миа, вызвав бурный румянец на щеках Яги.       Дальше зашла речь про эльфов Дароны. Они, судя по всему, пребывали в растерянности. Их госпожа пропала, и наваждение в головах рассеялось. Эльфы понимали, что люди ещё долго их будут ненавидеть за прошлые нашествия, и укрылись в лесах.       Потом говорили хиффиры. Они поведали несколько старинных легенд, рассказали о других своих поселениях, позвали в гости.       Сонный Айн перестал улавливать смысл разговора. Вскоре Миойи позвала его на улицу, и он вышел вслед за ней. Свежий морозный воздух отогнал сон.       Друид и лиса отправились к западной границе Синеели. Там Айн сделал, что обещал: немного поколдовал, и проход в город хиффиров вновь стал тайным.       Они вернулись ко дворцу и хотели посидеть вдвоём на берегу замёрзшего озера, но один за другим гости стали выходить и прощаться. Хиффиры предложили им остаться ночевать. Кто-то согласился, но многие спешили по своим делам. Аост пожал всем руки, прикоснулся к своему кольцу и тут же исчез, ко всеобщему удивлению. Лорд Аррамос уходил чуть дольше через портал.       Айн потянулся было к палатке, но Миойи положила серебристую лапу ему на ладонь.       — Райн, дорогой, хотя бы сегодня поспи по-человечески, во дворце! С Лахли и со мной.       Друид согласился.       Айн и Лахли гостили в Синеели ещё несколько дней. Но настала и им пора возвращаться. Погрустневшая Миойи проводила их до опушки Диколесья. Они никак не могли расстаться, и у всех в глазах стояли слёзы.       — Ступайте, — сказала Миойи. — Я приду в гости. Попозже.       Айн и Лахли крепко обняли серебристую лису и долго не отпускали. Но вот солнце коснулось горизонта, и пора было идти. Друзья, к которым Миа так привязалась, помахали ей в последний раз и скрылись за деревьями.       

* * *

      Миойи опустила голову и задумалась.       Холодное закатное солнце погасло, запоздалый луч скользнул по щеке лисы и исчез. Безмолвная опушка Диколесья погружалась в зимний сумрак.       Миойи вздрогнула и очнулась. Небо обрело глубокий синий цвет безмятежности и домашнего уюта. Миа невесело улыбнулась первым мерцающим звёздам и повернулась к белому полю — бесконечному и пустому.       Несмотря на грусть, чувствовала себя лиса прекрасно. Она побежала лёгкой рысью обратно в Синеель.       «Интересно, — подумала Миойи, с удовольствием переходя на галоп, — возможно ли полностью избавиться от этой непонятной ностальгии?»