Сжигание мостов (2)

Питер облизывает губы и медленно открывает глаза, морщась от яркого света. Он глубоко вдыхает и чувствует жгучую боль в рёбрах, мгновенно выдыхая, когда его руки тянутся к месту ранения. Питер резко распахивает глаза, приходя в себя, и оглядывается, делая небольшие вдохи, чтобы успокоиться. — Что случилось… — хрипит подросток, глядя на неизвестную рану, прежде чем его разум вспыхивает от резкой боли. — Он активировал планер, Питер, — говорит Карен с тоской. Питер видел, как он набирает скорость в конце коридора, костюм Тони с едва достаточным запасом энергии, который он использовал, чтобы убить Гоблина последним взрывом. Паркер не смог ничего произнести, часть его ожидала, что Тони обернётся. Но он этого не сделал. Он не видел его. Он не двигался. — Прощай, Тони, — мужчина помахал рукой, прислонившись к стене в двадцати футах от него, но даже с такого расстояния Питер мог разглядеть его отвратительную кривую улыбку. — НЕТ! — крикнул он, бросаясь вперёд. Питер заскользил и остановился перед грудью Тони, обеими руками схватив планер, зафиксировав колени и впившись ногами в землю. На мгновение он не почувствовал боли, когда два ножа вонзились ему в грудь. Это ощущалось гладко, как резать масло, и подросток в шоке посмотрел на планер, который всё ещё парил в воздухе. Сзади раздался смешок Тони, но Питер не слышал, что тот сказал, в ушах звенело. На самом деле не имело значения, что произнёс Страк, потому что одного только голоса Тони было достаточно, чтобы Питера охватила волна спокойствия, понимание того, что он в порядке. Питер ещё секунду не отрывал взгляда от планера, прежде чем его руки опустились и всё вокруг вернулось в реальность. Боль была настолько сильной, что парень застонал и выплюнул кровь в маску, чувствуя, как два ножа впиваются в его живот при каждом вдохе. Тони подхватил его, как только понял, что произошло, а Питер, чувствуя, как подкашиваются ноги, не имел сил сопротивляться. Он обмяк, ощущая, как при падении назад ножи выскальзывают из его живота, а с блестящих лезвий капает и сверкает его кровь. Тони взял парня поудобнее, когда тот заскулил, чувствуя, что его тошнит, потому что во рту появился вкус липкой металлической жидкости. Он понял, что это такое, и попытался выкашлять её, но она уже начала заполнять его лёгкие… Задыхаясь, Питер смотрит на свою грудь. Осторожно прикоснувшись к повязкам на боках, он ругается и кривится от боли. Затем подросток оглядывается вокруг и понимает, что находится в медицинском отсеке комплекса. Его плечи мгновенно расслабляются. — Тони, — бормочет он с беспокойством, протягивая руку к телефону, который лежит на прикроватной тумбочке. Это движение заставляет его резко вдохнуть, поэтому Питер стискивает зубы и от шока откидывается на подушку. Он чувствует, как огонь пожирает его изнутри, и это неприятное ощущение. Его глаза видят белые пятна, и Питер делает несколько маленьких вдохов, не слишком глубоких из-за боли, и сосредотачивается, моргая из-за угасающего зрения и ощущения, будто в его живот вонзают нож. — Да ладно, бывало и хуже, Питер, — упрекает он себя. Бросив взгляд на телефон, подросток вздыхает. — Давай просто больше никогда не будем попадать под нож. Дважды, — он задерживает дыхание и пробует снова, сдерживая рыдание, отчаянно цепляясь за телефон. Наконец его пальцы нащупывают мобильник, Паркер хватает его и тянет назад, пока тот не падает в протянутую руку. Парень ухмыляется и с чувством победы опускается на кровать. Питер разблокирует телефон и пролистывает контакты, пытаясь найти номер Тони, когда внезапно открывается дверь. Он с надеждой поднимает глаза, и хотя это не тот, кого он ожидал увидеть, он не разочарован. — Мэй! — он вздыхает с облегчением и откладывает телефон в сторону, а она, сдавленно всхлипнув, спешит через комнату и заключает племянника в объятия, стараясь не задеть повязки. — Больше никогда так меня не пугай, слышишь? — требует Мэй, откидывая прядь волос на место и целуя Питера в макушку. Тот усмехается, морщась от боли, поглаживает её плечо и улыбается довольной улыбкой. Они отстраняются друг от друга, и Питер произносит: — Я постараюсь. — Ты в порядке, дорогой? — медленно спрашивает тётя, сжимая руку Паркера. — Да, на все сто, — он морщится, прежде чем подарить женщине фальшивую улыбку. — Я в порядке, честно. Просто это чувствуется хуже, чем казалось, — Мэй отвечает ему сдержанной улыбкой, зная, что племянник лжёт. Питер отводит взгляд, не желая чувствовать вину, прежде чем его веки становятся тяжёлыми. Он не осознавал, насколько устал. Вздрогнув, Питер решает сначала задать вопрос: — Эй, а где… где Тони? Улыбка Мэй исчезает, и она качает головой, а глаза Питера расширяются. Его сердце останавливается, и он игнорирует разгорающуюся боль, когда с тревогой садится, готовый вскочить с кровати и броситься бежать, если она скажет ему то, о чем он думает. — Он в порядке? Он не пострадал? Я думал, мы выбрались… — Он в порядке, Питер, — сразу же успокаивает его Мэй, кладя руку на плечо. — Мы разговаривали минут двадцать назад. А перед этим он был здесь, с тобой. Просто… давай поговорим с ним позже, ладно? Я не могу это объяснить, — тихо заканчивает женщина. Питер, слишком уставший, чтобы пытаться понять, что всё это значит, кивает, его взгляд становится туманным. — Ну, пока он в безопасности, всё в порядке, — твёрдо говорит Паркер. — Я жду от него благодарственную открытку. Лучше, чтобы она была… искренней… или я его убью… сам, — Питер бормочет с ухмылкой, проваливаясь всё глубже в подушку, пока сон не затягивает его. — Отдохни, Питер, — шепчет Мэй, гладя его по волосам с лёгкой улыбкой и слезами на глазах. — Просто скажи… — шепчет Питер, нахмурив брови от беспокойства, — скажи Тони, что… это не его вина… Мэй не отвечает, её глаза наполняются слезами, которых племянник не видит, потому что Питер крепко спит. На его лице отражается боль, улыбка исчезает, сменяясь тонкой морщинкой беспокойства и страдания.

***

Когда Питер просыпается в следующий раз, он лежит уже дома, в своей комнате, на нижней полке кровати. Парень сразу понимает, что что-то не так. Тони оставил бы его в комплексе, чтобы присматривать за ним, пока он не поправится, и не позволил бы Питеру уйти, не попрощавшись. Паркер отбрасывает тяжёлое одеяло ногой и, поднимаясь на локтях, стонет. Его рука инстинктивно тянется к боку, но Питер понимает, что боль не такая сильная, как он ожидал. Парень хмурится, и по спине бежит холодок. Что-то не так. Как раз когда Питер собирается снова взять телефон, который лежит экраном вниз на краю кровати, Мэй заглядывает в комнату, и дверь скрипит, сигнализируя о её входе после тихого стука. — Привет, соня, — говорит Мэй. Она входит с бутылкой воды, которую протягивает племяннику, и садится на край кровати. — Рада видеть, что ты наконец проснулся. И двигаешься. Ты со мной? — Да, — Питер чешет волосы и слабо кивнает. — Да, да, я с тобой. — Хорошо, — женщина улыбается, протягивая ему пластиковую бутылку. — Ты чувствуешь себя лучше? Питер радостно берёт воду и немного пьёт, а затем продолжает пить больше маленькими глотками. Напившись, Паркер вздыхает и проводит рукой по лицу — жест, который он перенял у Тони. Закрыв бутылку крышкой, парень пожимает плечами в ответ на вопрос тёти. — Да, да, наверное. Питер с недоумением хмурится, ставит бутылку с водой, поднимает рубашку и снимает повязку. Мэй морщится, а Питер в шоке вздыхает. Они не зашивали рану, потому что знали, как это было в прошлый раз, но она все равно выглядела лучше. Кровотечение прекратилось, и на коже начали появляться тонкие полоски заживающей ткани. Питер проводит рукой по спине и обнаруживает, в что там всё так же: рана почти затянулась и медленно заживает. Но это не должно произойти так быстро. Питер медленно опускаеи рубашку и смотрит на тётю. — Я спал больше суток, да? — Три с половиной, — Мэй медленно кивает с грустной улыбкой. — Ты то приходил в себя, то терял сознание. Я кормила тебя, но ты был совсем не в себе, — она проводит рукой под его чёлкой, чтобы пощупать лоб. — Лихорадка спала. Это хороший знак. Питер слабо улыбается ей и смотрит с надеждой: — Тони… приходил? Мэй напрягается и качает головой. — Нет, — затем она сжимает руки и улыбается, но как-то натянуто. — Хочешь суп? Ты наверняка проголодался. Я пойду приготовлю тебе что-нибудь. — Спасибо, Мэй, — Питер улыбается ей, а затем быстро указывает на свой телефон, прежде чем она успевает выйти из комнаты. — Могу я написать Неду? Он наверняка очень волнуется, — тётя улыбается, подталкивает телефон вперёд, и Питер берёт его. Парень замечает задержавшийся взгляд женщины, полный сочувствия и вины, поворачивает голову, чтобы поймать этот взгляд, и твёрдо кивает. — Мэй, я в порядке. Это было близко, но я жив, и всё хорошо, понимаешь? — Да, — отвечает тётя, незаметно вытирая глаза и слегка помахав ему рукой. — Дай мне десять минут, я приготовлю обед. Или закрой дверь, если думаешь, что снова заснёшь, а мы подождём с супом, ладно? Питер одаривает её сонной улыбкой, зевая, устраивается под одеялом и подтягивает его до подбородка. — Звучит неплохо. Она прикрывает за собой дверь, и подросток прищуривает глаза, как только Мэй исчезает из виду. Паркер ждёт минуту, пока её шаги не затихли в конце коридора, затем разблокирует телефон и сразу же открывает контакты. Поискав минуту, он выругивается и бросает телефон на кровать, задыхаясь от напряжения. Затем он отодвигает одеяло, чтобы выскользнуть из-под него, и глубоко вздыхает, ставя ноги на пол. Питер потягивается, чтобы ухватиться за верхнюю часть кровати, и очень медленно поднимается. Не отпуская её, он делает первый шаг, контролируя боль, выравнивая дыхание и переставляя другую ногу вперёд, как только привыкает к весу. Затем парень медленно, но уверенно направляется к маске, которую видит на полу. Он понимает, почему нет его костюма — Мэй, вероятно, шьет его и чистит из-за крови. Убедившись, что может удержать равновесие, Паркер надевает маску на голову. — Карен, ты тут? — спрашивает Питер, переводя дух, и сразу затихает, как только надевает маску. В этих экранах было что-то такое… они заставляют его чувствовать себя другим человеком, более сильным, более уверенным. Человеком, который мог бы устранить любую проблему, в которой он оказался в данный момент. — Да, Питер, я здесь. — Позвони ему, ладно? — говорит подросток, прижимая руку к боку и прислоняясь к комоду. — Какой контакт ты хочешь, чтобы я нашла? Питер мнётся, хмурясь, затем качает головой и бормочет: — Тони. Позвони Тони. О ком ещё я могу говорить? — Он привык, что Карен автоматически понимала, что он имеет в виду, когда хочет позвонить Тони. — Ищу контакт. — Что? — Питер вскакивает, выпрямляясь от шока. Он кривит лицо и снова качает головой, нервно смеясь: — Нет, Карен, позвони Тони. — Я не помню, чтобы у тебя был друг по имени Тони. Это прозвище? — Карен, Тони Старк! — кричит Питер. — Я… Питер, у меня нет его номера. Зачем он мне? Ты хорошо себя чувствуешь? — Нет! — ворчит Питер, прежде чем его спокойное выражение лица меняется: — Н-нет, нет! Нет! Я плохо себя чувствую. Я… я теряю рассудок. Что… Питер прижимает обе руки к голове и опускается на пол, прежде чем успевает упасть. Его ноги не выдерживают и подкашиваются. Подросток вскрикивает, когда резкий толчок пронзает его раны болью, и он сильно закусывает губу, дрожа. Его плечи трясутся, пока он сдерживает рыдания. Задыхаясь, Паркер прижимается спиной к кровати и проводит руками по волосам: — Что происходит? Что… Его грудь сжимается, ком в горле становится таким большим, что он едва может дышать. Узел в желудке затягивается всё сильнее и сильнее, и Питер чувствует, что его тошнит. Слёзы наполняют его глаза, и Паркер сильнее давит на свои виски дрожащими ладонями. — Мы погибнем друг от друга, парень. Я знал это уже давно, но отгонял эту мысль, потому что… потому что ты так много значил для меня. Но теперь… ты почти умер, Питер. И я не могу допустить, чтобы это повторилось. Я не могу смотреть, как тебе причиняют боль. Питер кричит, его голос звучит как под водой, и он задыхается, схватившись за бок, который внезапно начинает болеть ещё сильнее. Он чувствует укол в руке и, поворачивая взгляд влево, видит, что в его вену вставлена капельница. Паркер хочет попросить кого-нибудь вынуть её, но не может, он даже говорить не может. Вдруг раздаётся вспышка, и подросток слышит голос: — Парень правша. Не вставляй в эту руку. — Медицинский отсек готов, подготовьте команду. Тони, мне нужно отвезти его… — Я его понесу, Брюс, отойди. — Положите его сюда. Он потерял много крови. Ему нужен кислород! Нам нужно остановить кровотечение — колотые раны спереди и сзади… — Спокойно, Пит, я здесь. Держись, ладно? Продолжай бороться, ты меня понимаешь, парень? — Тони, мне нужно, чтобы ты отошёл… Питер открывает глаза, но понимает, что не может их открыть полностью. Они приоткрыты лишь на щёлочку, достаточно, чтобы увидеть Тони, сидящего рядом с ним, с руками на коленях Питера и грустной улыбкой на лице. Подросток не может вспомнить, когда в последний раз видел этого человека плачущим, или видел ли он его вообще таким. Парень понимает, что это воспоминания… все эти эпизоды происходили, когда он то впадал в сознание, то терял его. Паркер узнаёт комнату, которую видит в своем воображении. Это место, где он проснулся. Но выражение лица Тони пугает его. Хотя он знает, что это воспоминание объяснит происходящее, Питер теперь не уверен, что хочет знать, из-за этого взгляда. Тони глубоко вдыхает и снова моргает, резко, кусая внутреннюю сторону щеки, как будто не хочет произносить слова, но знает, что должен. Голос Тони тихий, когда он говорит. — Итак, я… я думаю, что нам пора… на время потерять связь, пойти каждый своим путём. Питер бормочет протесты, сидя на полу своей комнаты, его руки сжимают ковровое покрытие, и из его губ вырывается тихое рыдание, и он шепчет: — Тони, нет… что ты такое задумал… — Наши собственные пути. Потому что мы не… мы не сильнее вместе, Пит. Злодеи, которые хотят моей смерти, хотят и твоей смерти тоже. А раз мы так готовы бросаться под чертовы планеры… ты, подлый засранец. Тони опускает голову на грудь и собирается с мыслями, а Питер чувствует, как слеза скатывается по его щеке, хотя он не понимает, настоящая она или нет. Он просто знает, что это чувство настоящее. Чувство, когда у тебя отнимают что-то, а ты бессилен это остановить. — Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, — это перестать давать им повод использовать нас друг против друга. Питер задыхается, вырываясь из воспоминаний. Внезапно он чувствует только гнев. Он тяжело дышит, глотая воздух, пока приходит в себя, сидя на полу своей комнаты, прислонившись к нижней койке. — Ты сукин сын… — хрипит подросток, его грудь поднимается и опускалается быстрее, чем в начале воспоминаний. Паркер обнаруживает, что улыбается по какой-то извращенной причине, возможно, чтобы скрыть то, что он действительно чувствует, а именно желание плакать. Питер качает головой, кашляя вместо рыданий, прежде чем с трудом сделать следующий вдох. Слеза все еще скатывается по его щеке, и Питер с яростью вытирает её. — Я знаю, что ты делаешь, Тони. И этого не будет. Паркер прижимает ладони к полу, всё ещё пытаясь успокоиться, и его зрение на мгновение затуманивается. Его дыхание неровное, и ему нужна минута, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он медленно, но уверенно поднимается на ноги, опираясь на хорошо натянутую сетку у стены и край кровати. Он берёт телефон и в последний раз проверяет контакты, но, как и раньше, контакта Тони нигде не видно. Питер вздыхает, затем переходит к клавиатуре, набирает номер и нажимает кнопку вызова. Он подносит телефон к уху. Голос Тони отвечает: — Тони Старк. Оставьте своё имя и проблему, и я свяжусь с вами как можно скорее, потому что это гораздо важнее, чем то, чем я занимаюсь… — Ты что, издеваешься? — тихо спрашивает Питер, чтобы Мэй его не услышала. Наступает тишина, и это только еще больше злит его. — Что, ты думаешь, я не догадаюсь? О твоём дурацком плане? — яростно шипит он мужчине, молчающему на другом конце провода. — Пацан, как ты достал этот номер? — Ах да, после того, как ты удалил свой номер из моего телефона? — рычит Питер. — Я его запомнил, Тони. Снова тишина. Затем: — Мне пора, парень. — Нет, — твёрдо отвечает Паркер, и Тони не вешает трубку. Питер продолжает злиться в динамик. — Ты останешься на этой чертовой линии и скажешь мне, что, чёрт возьми, ты делаешь. — Питер, ты знаешь, что я делаю. Не усложняй ситуацию… — Не усложнять? — недоверчиво повторяет подросток, запинаясь. — Тони, я проснулся от панической атаки, потому что ты практически исчез из моей жизни. И я знаю, что ты делаешь, потому что я знаю тебя. Но это не твоя вина. Так что вбей это себе в свою проклятую голову. Тони не отвечает. Питер кусает губу, постукивая пальцем по столу. — Он тебе что-то сказал, да? Гоблин? — Парень понимающе качает головой. — Я и раньше получал ранения, но в этот раз произошло что-то другое, это не то же самое. Или же ты наконец сошел с ума… — Ну, тебя раньше не прокалывали насквозь ножом в живот, Питер. Это что-то новое. Ты чуть не умер! Питер почти вздыхает с облегчением: Тони заговорил. Ему удалось заставить его заговорить. Поэтому Паркер сразу же подхватывает: — Ладно, ладно, послушай, ты прав, это новое. Но я знал, что делаю, и я бы сделал это снова! — В этом-то и проблема! Питер вздыхает, сжимая переносицу. — Дело не только в том, что тебя разозлили, Тони. Послушай, это не твоя вина, и ты бы это понял, если бы тебя не беспокоило что-то ещё. Я знаю, что он что-то сказал, просто поговори со мной! Ты не можешь так поступать! Ты не можешь просто выкинуть меня из своей жизни! Ничего. Питер предпочёл бы ругань или крики, чем молчание. Он глубоко вздыхает и прижимает руку к голове: — Тони, пожалуйста, — Его голос звучит шёпотом, и он знает, что Тони борется с собой на другом конце провода, почти готовый сдаться и выложить всё. Паркер зажмуривает глаза и тихо спрашивает: — Что он тебе сказал? Пи-и-ип. Питер стискивает телефон в руке и с силой бросает его на кровать, запустив руки в волосы и чувствуя, как волна паники снова накрывает его. Затем, тяжело дыша, он черпает силы из своего гнева и оглядывается по комнате, едва ощущая, как ножевые ранения высасывают из него энергию. Заперев дверь на замок, он поспешно пишет записку для Мэй, надевает свой самодельный костюм, поскольку другой сейчас в ремонте, и маску. — Карен, я думаю, он удалил некоторые данные, но мне нужно, чтобы ты отследила маршрут до комплекса Мстителей в северной части штата Нью-Йорк, — Питер хромает к комоду и задирает толстовку. Он игнорирует кровь, просачивающуюся через повязки, берёт аптечку, накладывает марлю, пока не перестает видеть красный цвет, и обвязывает талию эластичным бинтом, молясь, чтобы он держался. Затем подросток открывает второй ящик в столе и достаёт свою основную карту и запасную ключ-карту, о которой Тони не знает. Паркер поворачивается и хватает их, шипя от боли при движении, кладёт в карман вместе со своим телефоном. — Рассчитываю новый маршрут. Хотите, чтобы я добавила его в ваши местоположения? — невинно спрашивает Карен. Она даже не подозревает, как сильно это задевает Питера. Парень замирает и смотрит вниз, слезы наворачиваются на глаза, он сжимает руку в кулак. Затем прочищает горло: — Я… нет… я думаю… я не знаю, Карен, просто… просто отведи меня туда, — затем, прижав руку к боку, Паркер резко открывает окно, вылезает на кирпичную стену здания и закрывает его за собой. Если Тони не собирается разговаривать с ним по телефону, то, видимо, им придётся поговорить лицом к лицу.

***

Проведя рукой по волосам, Тони вздыхает. Он кладёт телефон, по которому только что разговаривал с представителем совета директоров, и с удовлетворением слышит щелчок. Отдвинув в сторону несколько папок, мужчина берёт карандаш, чтобы заняться бумажной работой, но в изнеможении бросает его. Прошло уже около 40 минут с тех пор, как позвонил Питер, и теперь Тони чувствует вину. Боль в голосе мальчика, тот факт, что он вызвал у него паническую атаку… Тони практически всё взял обратно, учитывая, что, возможно, он приносит больше вреда, чем пользы. Но затем Старк слышит, как голос в динамике срывается, и сразу же видит: Питер смотрит на него широко раскрытыми и испуганными глазами, которые то фокусируются, то теряют фокус. Он видит, как кровь капает с подбородка мальчика, когда тот пытается сказать: — Я не хочу умирать… Тони вырывается из ужасного воспоминания, которое не даёт ему спать последние три дня, и по привычке протирает лицо руками. Затем мужчина смотрит на ручку кофейной чашки, оставленной на подставке, и залпом выпивает её содержимое, даже не замечая, что оно холодное и простояло как минимум сутки. Он глубоко вздыхает, чешет затылок, а затем откидывается назад и сползает в кресло. Его пальцы судорожно бегают по карманам, голова раскалывается, сердце бьется слишком быстро. Тони чувствует, как паника нарастает, веки становятся тяжёлыми, он хватается за края стола, вдыхает и задерживает дыхание на несколько секунд. Когда он поднимает глаза, то приходит к выводу, что ему нужно что-то починить или, по крайней мере, сделать что-то правильно, хотя бы раз. Старк спускается по ступенькам, волоча ноги, затем идёт по коридору и входит в лабораторию. Он отодвигает 3D-экран и ищет свой гаечный ключ и сушеную чернику, но их нигде нет. — Да ладно, разве этот день может стать ещё хуже? — шепчет он резко, его костяшки становятся белыми, когда он наклоняется вперёд и хватается за стол. — Зависит от того, как пойдет этот разговор, — Тони резко поворачивается и видит Питера, прислонившегося к столу, вертящего гаечный ключ на пальце и закидывающего в рот чернику, которую он искал. — Тебе не следует здесь находиться, — сразу же говорит Старк, пытаясь скрыть явное выражение шока. Это не срабатывает. Питер слишком хорошо его знает. Мальчик игнорирует его слова и вместо этого поворачивает пакет к нему с виноватой улыбкой: — Ищешь это? Я их почти доел… хочешь? — Ты крадешь мои закуски? — ворчит Тони, с трудом стараясь не улыбаться. — Ты выгоняешь меня? — парирует Паркер, хмуро нахмурившись. — Очевидно, что нет, — мужчина указывает на него, поскольку тот всё ещё стоит в комнате. Питер достает из кармана ключ-карту, поднимает её и ломает пополам: — О, нет, твой маленький план «не пускать Питера» сработал. Это конец. Тони хмурится: — Так… как ты попал внутрь? Паркер пожимает плечами, достает ещё одну карту и тоже ломает её: — Ну, после того, как даже моя запасная карточка, о которой, я думал, ты не знаешь, не сработала... Старк хочет добавить, что он был единственным человеком, который знал Питера лучше всех, но вовремя прикусывает язык, напомнив себе, что нужно довести дело до конца. Парень пожимает плечами: — Я всего лишь смотрел на всех своими щенячьими глазами. И знаешь, — он хмыкает, — когда ты приходишь сюда каждый день в течение полутора лет, люди начинают тебя узнавать. Удивительно, правда? В общем, несложно было попросить о нескольких услугах, — Тони вздыхает, отворачивая голову в сторону, и подросток бросает на него взгляд, резко спрашивая: — Доволен? — Он щурится, пытаясь скрестить руки, но опускает их по бокам, когда понимает, что не может сделать это простое движение, не поморщившись. Тони замечает его боль и вздрагивает вместе с ним, качая головой: — И ты решил прийти сюда? — Ты не оставил мне выбора, — мрачно говорит парень. — Я звонил, но ты не хотел разговаривать. Тони бросает на него взгляд: — Ты не должен был приходить сюда. — Тогда не вешай трубку, — возражает Питер, отвечая на его сердитый взгляд. Тони вздыхает и слабо поднимает руку, указывая в его сторону: — Как… как твоя… — Отлично, спасибо, что спросил, — перебивает его Паркер с фальшивой улыбкой, раздувая ноздри. — Если бы ты хотя бы раз зашёл поздороваться, ты бы знал. — В этом-то и дело, Пит, — слабо бормочет Старк. Новый тон Питера режет как нож, глубже, чем он ожидал, усугубляя боль, которую мужчина и так уже испытывал. И Питер думает, что он в порядке? Что Старк хочет, этого? Конечно, нет, Тони никогда не хотел ранить парня, это было последнее, чего он хотел. Именно поэтому мужчина решил поступить так как поступил. Тони смотрит на Паркера. — Я ведь приходил. Я следил за тобой. Я не переставал заботиться о тебе. Питер фыркает: — О, правда? Ну, я бы никогда не подумал об этом, так что спасибо, что предупредил. — Эй, — шипит Тони, но парень перебивает его. — Ты хочешь медальку? — саркастически спрашивает Питер, отворачивая голову. — Уверен, где-то здесь есть одна… — Пит… — пытается продолжить Тони, прижимая ладонь к виску. Питер использует свой характерный сарказм, тот самый, который он применял, когда был либо в ярости, либо скрывал свои эмоции. Старк решает, что сейчас Пит испытывает и то, и другое. — Даже не вздумай ничего пытаться объяснять, — ворчит подросток, — Я слышал твой гениальный план. Что вместе мы не сильнее, а слабее? Что нам нужно разойтись, чтобы я был в безопасности? Что мы убьём друг друга? — парень смеётся, но в этом смехе нет юмора. — Ты не мог хотя бы подождать, пока я приду в сознание, чтобы сказать мне это? Или дать мне возможность высказаться по поводу всей этой ерунды? — Во-первых, я не знал, что ты слышал мою громкую речь в День Независимости, — вздыхает Тони. Питер щурится. — Я не слышал всего, так что если у тебя есть какой-то секрет, который ты должен мне рассказать, повтори его ещё раз, — отвечает он. — Я помню только те части, где ты говоришь, что бросаешь меня… — Во-вторых, — Тони говорит громче него. — Нет, я не собирался предлагать тебе эту идею, потому что точно знаю, что ты бы ответил. Я не собирался посвящать тебя в это, потому что ты был единственным, кто мог убедить меня не делать этого! Я не хотел, чтобы ты знал, и я не хотел этого разговора! Питер чувствует, как слёзы наполняют его глаза, и он делает шаг вперёд: — Так что, ты думал, я просто проснусь и приму тот факт, что все записи о тебе были удалены? Из моего телефона? Из памяти Карен? Ты даже разговаривал с Мэй за моей спиной и каким-то образом убедил её согласиться на это? — Не злись на Мэй… — слабо бормочет Тони. — Я и не злюсь на неё, — заверяет его Паркер. — Я злюсь на тебя. Потому что ты думаешь, что… — Мужчина качает головой и разворачивается, чтобы пройти на другую сторону лаборатории. Подросток идёт, прихрамывая, но быстрее, чем Старк. — Нет, Тони, ты этого хотел, так что давай доведём дело до конца. Тони поворачивается к нему лицом. Голос Питера смертельно спокоен, и это пугает мужчину, потому что он знает, что это значит: он сам ведёт себя точно так же. Старк предпочел бы крики, вопли, удары — что угодно, только не этот спокойный тон. Питер начинает тихо: — Мы созваниваемся каждые пару дней, потом каждые пару недель, потом каждые пару месяцев, а потом однажды просто перестаём общаться. Постепенно мы забываем друг о друге, и все злодеи в мире видят, что мы явно больше не общаемся. Они по-прежнему нападают, но мы сражаемся с ними по отдельности. И что же ты думаешь? Это превращается в романтическую комедию, где мы оба имитируем движения друг друга в разных ситуациях, ударяя кулаками и плетя паутину по разные стороны стены, не видя друг друга, — драматично говорит Паркер, но его глаза блестят. — А ты как думаешь, каково мне? Ты думаешь, что я совершенно счастлив и мне будет лучше без тебя в моей жизни — это то, чего ты хочешь? — Это та жизнь, в которой ты будешь защищён! — кричит Тони.— И в безопасности! — Я никогда не буду в безопасности! — кричит в ответ Питер, ударяя рукой по ближайшей стойке так сильно, что оставляет вмятину. Он дрожит, его вторая рука сжимает раны от ножевых ранений. — В ту самую минуту, когда паук укусил меня, Тони, я понял, что никогда не буду в безопасности. И ты тоже это знал! Именно поэтому ты и сделал мне костюм! Ты что, забыл, как мы познакомились? Мне срочно нужен был апгрейт, помнишь? — А что было не так с комбинезоном и плавательными очками? — слабо спрашивает Старк. Питер фырчит: — Это смешно! По-твоему, всё. — Я сделал костюм, чтобы ты мог сражаться с Капитаном Америкой, парень, — говорит мужчина, постепенно повышая голос. — Ты понимаешь, насколько это было безумно? Я привёл пятнадцатилетнего подростка сражаться с Мстителем, который мог убить тебя одним ударом. Ты был сбит с неба и брошен на взлетную полосу аэропорта гигантским человеком, и слава Богу, что ты выжил! Что, если бы ты ударился головой и не начал бить меня, когда я подбежал, чтобы проверить, как там подросток, которого я чуть не убил? Я практически принудил тебя к этому! — восклицает Тони в его словах слышалась явная злость на самого себя. Питер усмехается: — Тони… Старк качает головой и резко поворачивается к нему, что заставляет Питера остановиться. Мужчина решительно указывает на него пальцем: — Пит, ты не понимаешь. Ты не на тяжёлой стороне этой линейки . Вина лежит не на тебе. Она лежит на мне. Без меня ничего этого бы не случилось. Без меня в твоей жизни ты был бы в большей безопасности, ты оставался бы на земле, и тебе было бы лучше. — А кто решает, лучше ли мне или нет? — спрашивает Питер. — Я, — шипит Тони. Паркет подходит к нему вплотную и рычит: — Почему же? — Потому что я так сказал, парень, так что отвали, — отрезает мужчина, предупреждая Питера взглядом, — Я делаю это, чтобы защитить тебя! — Я не просил, чтобы меня защищали! — кричит подросток, яростно шагая вперёд, так что они оказались лицом к лицу. Гнев исходит от них волнами и сталкивался посередине, только усиливая напряжение, которое окутывает комнату, как дымовое облако. — Жаль, — рычит Старк, делая шаг вперёд и заставляя Питера отступить. — Очень жаль, парень. Смирись с этим. Такова жизнь, иногда мы вынуждены обманывать людей, которые нам дороги, чтобы защитить их. А поскольку моя работа — защищать тебя, я должен выполнять свои обязанности, и единственный способ, который я знаю, чтобы сделать это навсегда, — это держать тебя подальше от меня. — Ты, наверное, шутишь, — слабо смеётся парень, но в его голосе слышится яд. Тони поднимает бровь: — А я что, похож на того, кто шутит? Они стоят лицом к лицу, тяжёло дыша, с взглядами, полными ненависти — выражением, которое они никогда раньше не использовали по отношению друг к другу. Тони видит в руках подростка небольшую часть двигателя, а потом видит, как Питер замахиваеться. Однако, несмотря на удивление от того, что в него действительно бросили, он без труда уклоняется и хватает Питера за руку, прежде чем тот успевает повернуть туловище и причинить себе вред. — Ты откроешь рану, Пит! Перестань, парень, ЭЙ! — Подросток вцепается кулаками в рубашку Тони, его глаза были полны ярости, а мучжина смотрел прямо на него и говорил твёрдым голосом, сжимая его запястья в своих руках, пока они борятся: — Питер, перестань, ты сейчас разорвешь рану. Перестань! Пацан, ты поранишь себя… — Мне всё равно! — кричит Питер, вырываясь из его рук и ударяя ладонями по груди Тони. — А мне нет! — кричит в ответ Старк в гневе. Паркер замирает, а затем снова сильно толкает его. Тони принимает удар, отступая на пятки и вздрагивая. Лицо Питера искажено болью, и он кричит: — Тогда почему, чёрт возьми, ты меня бросаешь? После всего, что мы пережили… — Я пытаюсь защитить тебя, парень! — задыхается Тони, проводя рукой по волосам, с комом в горле. — Боже, просто позволь мне защитить тебя! — Нет! — кричит подросток.— Мне шестнадцать лет, и я могу остановить автобус голыми руками, Тони! — злится он. — Я знаю, когда я счастлив, и я знаю, когда мне лучше, так что не веди себя так, будто знаешь, что для меня лучше! — Ты явно не знаешь, когда тебе лучше, иначе ты бы понял, что я пытаюсь сделать! — Старк повышает голос.— Это обеспечит тебе безопасность! — Ты просто бредишь, вот что ты делаешь! — отвечает подросток, задыхаясь от рыданий. — Вот что ты делаешь! И зачем? Потому что Гоблин тебе так сказал? Потому что Гринни сказал: Берегись, твоего ребёнка зарежут, и это будет твоя вина? — Ты не знаешь, что он сказал, — огрызается мужчина, гневно глядя на Питера. Паркер ещё сильнее нахмуривается и энергично кивает. — Тогда скажи мне! Это называется диалог, он не работает, если ты, чёрт возьми, не говоришь! — Он пинает ближайший стул, и от этого движения по его телу явно проходит волна боли, но парень сдерживает её, лишь слегка поморщившись. Стул с грохотом пролетает по полу и ударяется о стол, но Тони не реагирует; взгляд прикован к его ребёнку. — Я думаю, это можно квалифицировать как драку, — шипит Старк, прищурив глаза, прежде чем повернуться, опереться на стойку и отдышаться. — Это твоя вина, — ругается Питер, тоже развернувшись и тяжело дыша. Тони вздрагивает. Он знает, что подросток не это имел в виду, но его разум так это воспринял. Но Питер продолжает говорить; он отворачивается, когда Тони морщится от его слов. Старк снова прислоняется к стойке, и Питер снова поворачивается к нему лицом. Мужчина сразу же скрывает боль с лица, чтобы парень не видел её. Подросток вытягивает палец вперёд: — Я не знаю, что тебе сказал Гоблин, но сейчас ты веришь его словам, а не моим, и знаешь что? Я никогда тебе этого не прощу. Мужчина резко отвечает: — Я вовсе не верю его словам, а не твоим, Питер, ты что, шутишь? –Теперь настаёт очередь Тони разозлиться, и он бросается вперёд, с такой силой отталкивая 3D-экран, что тот врезается в стену. Он указывает на Питера: — Я верю тому, что он сказал, потому что он был прав! Он был прав, когда сказал, что из-за меня тебе будет больно, потому что всем было больно и всем будет больно, потому что это моё проклятие. Извини, что я не хочу передавать это тебе. Он был прав, когда сказал, что ты слишком молод, потому что ты… — Мне шестнадцать… — Нет, Питер, перестань, сейчас ты заткнешься! Взрослые разговаривают, — Тони гневно смотрит на него, и Питер закрывает рот. — Он был прав, указав на кровь на моих руках, потому что Бог знает, что они в ней по локоть, но знаешь что? Был один человек, которого я никогда не хотел добавлять в список, который запечатлелся в моей памяти, и это был ты. А теперь… — Тони разводит руки, прежде чем они опускаются, и его голос становится гораздо тише, поскольку ситуация разряжается за считанные секунды. — Я был весь в твоей крови, Пит, — бормочет Старк, — И в переносном, и в буквальном смысле. И это была последняя капля. Ты истекал кровью на моих глазах, я смотрел, как твои глаза гаснут, а сам сидел рядом, беспомощно держа тебя на руках. И я не буду больше на это смотреть, не буду. Ты не можешь просить меня об этом. В глазах Питера стоят слёзы, и Тони качает головой, выравнивая голос, чтобы он не дрожал. — Вот что произойдёт, чтобы я больше никогда не причинил тебе вреда. Ты выйдешь за эту дверь, и мы пройдём через это, потому что я не позволю тебе умереть за меня или даже порезаться бумагой ради меня, ты меня понимаешь, Паркер? — Нет, — Питер плачет, рыдания сдавливают горло мальчика — Тони это понял. — Нет, я не хочу, и я не собираюсь этого делать — ни в чём из этого нет твоей вины… — Парень, — предупреждает Тони. — Перестань… перестань… — Паркер хватается за голову, как будто у него сейчас начнётся мигрень, и задыхается, как будто у него паническая атака, — Нет, я не согласен, нет, я не буду этого делать, нет, я просто… я не… — Малыш! — кричит Тони ещё более резко. — Мы это сделаем! Мне всё равно, что ты скажешь! — Конечно, он не имеет в виду именно это, но гнев берёт верх над остатками спокойствия, которое Тони ещё сохранял. Глаза Питера вспыхивают, и он в ответ рычит: — Не называй меня «малыш». Я не твой малыш. Ты не Бен, и ты не мой отец, так что перестань притворяться, что ты им являешься. Тони задыхается. Он физически задыхается. Ключ, который он держал в руке, падает с лёгким звоном. Он видит мгновенное сожаление на лице Питера, как только слова срываются с его губ, и понимает, что произошло. Слова Тони снова и снова колят его, и Питер не выдерживает, ударяя его в ответ там, где было больно. Он знает, что парень не хотел этого говорить, но Тони так зол, так упрям, так готов сказать что угодно, чтобы выгнать этого парня за дверь, что не отрицает этого. — Конечно, я знаю это, — огрызается Старк. На этот раз Питер физически показывает боль, в виде вздрагивания. — Хорошо, — говорит подросток, его голос слегка дрожит, и они смотрят друг на друга. Паркер качает головой, рыдая. — Твоя логика — чушь, Тони. Я не понимаю. — Конечно, ты не понимаешь, — злится Тони. — Ты никогда не поймешь. — Я справился в Германии! — кричит Питер, и слёзы наполняют его глаза. — Потому что Кэп не хотел убивать шестнадцатилетнего подростка! Ты ребёнок, Питер! — произносит Старк в раздражении. Глаза подростка расширяются, и печаль постепенно сменяется ещё большей злостью — бесконечный цикл для них обоих, — Ты назвал меня слабаком? — Я так сказал? — резко отвечает мужчина. — Нет. Ты наивен! И это нормально! Ты не должен просыпаться от панических атак и кошмаров, которые заставляют тебя кричать каждую ночь, у тебя должно быть детство! Я нарушил это, и мне жаль… — Не извиняйся за это — извинись за то, что ты говоришь мне уйти из твоей жизни, — перебивает его парень. Тони поднимает голову. — Я не это делаю! Я ухожу из твоей жизни, Питер, чтобы защитить тебя. Ты никогда не должен был ввязываться в эту заварушку… — Так ты хочешь сказать, что жалеешь, что привез меня в Германию? — тихо спрашивает Питер. — Да. — И чтобы мы никогда не встретились? — спрашивает подросток после этого. Тони не отвечает. Он стоит молча, обдумывая этот вопрос, и чем больше времени проходит, тем больше слёз наполняют глаза мальчика. Наконец Тони нарушает тишину. — Если бы я никогда не встретил тебя, ты бы спасал людей, жил счастливой жизнью… — Старк замолкает, и на его лице появляется грустная улыбка. — Помнишь, когда мы впервые разговаривали, в день, когда я тебя встретил, ты сказал, что у тебя был действительно хороший день? Что ты отлично сдал тест по алгебре и нашел где-то действительно хороший DVD-плеер. А потом я вошёл и все испортил, — Старк поднимает голову, и видит, что глаза Питера блестят и краснеют от слез, в этот момент несколько слёз скатываются по его щекам. Тони грубо улыбается, его глаза тоже горят, когда он вспоминает удивленную улыбку мальчика, когда тот повернулся к нему на диване. — Ты был так полон надежды, ты доверял мне, ты верил в меня, и из-за этого ты поехал в Германию и получил травму, потому что не был готов. И это была не твоя вина, а моя. И что я сделал? Я дал тебе костюм за несколько миллионов долларов, зная, что ты его взломаешь, а когда я нарушил своё слово, тебя раздавило здание и избил человек, который был зол не на тебя, а на меня. Ты просто оказался не в том месте не в то время, и ему было плевать, что тебе шестнадцать, потому что он так сильно меня ненавидел, — Тони подходит ближе, голос его дрожит. — Я предложил тебе место в Мстителях, и знаешь что, Пит? Это не было испытанием. Ты меня очень удивил, пока я не понял, что ты принял зрелое решение. Ты сделал то, чего я бы никогда не сделал. Оглядываясь назад, я очень рад, что ты сказал «нет». Лицо Питера кривится от боли, и он тихо спрашивает: — Почему? — Потому что ты мог бы сейчас быть мёртв, Питер. Дела Мстителей — это не шутка. Иногда ты не возвращаешься целым и невредимым. Я знаю, как сильно ты этого хотел, но я не думал. А ты думал. И что самое ужасное? — Тони грустно смеётся, — Ты думал, что я тебя проверяю. Ты думал, что я не безрассуден, что я умный и поступаю правильно. Ты ни на секунду не усомнился во мне, ты никогда не сомневаешься. Ты так доверяешь мне, так обожаешь меня, и я не знаю, почему. Ты видишь во мне кого-то, кого я не вижу, когда смотрю в зеркало. И это заставляет тебя терять осторожность. Не говори, что это не так. Но больше так быть не может, парень. Питер опускает глаза, его плечи дрожат, а Тони продолжает стоять на месте, хотя это убивает его. Подросток с болью прижимает руку к боку, и Тони слышит его дрожащее дыхание. Это заставляет его говорить медленно, поэтому Тони грустно смотрит на него. — Если бы я никогда не встретил тебя, ты бы не испытывал той боли, которую испытываешь сейчас. Что бы ты ни говорил, парень, это не снимет с меня вины, — Старк выпрямляется и пытается прочистить горло, но обнаруживает, что не может. У него не остаётся сил, поэтому он просто бормочет. — Если ты сможешь сказать мне, что это ложь, я сразу же брошу всё это дело. Если ты сможешь пообещать мне, что я никогда не был причиной твоей боли… — Ты действительно готов бросить всё, потому что какой-то злодей тебе так сказал? — шепчет Питер после секунды ужасной тишины, его голос дрожит. — Ты не отрицаешь этого, Питер, — с горечью замечает Тони. Затем его печаль мгновенно сменяется гневом, и он пристально смотрит на мальчика, ругаясь: — Это не так. Я устал объясняться перед тобой, я пробовал все возможные способы. Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль, я делаю это, потому что хочу защитить тебя… — Чушь, — произносит Питер, резко перебивая его. — Полная чушь. — Если ты так считаешь, ладно, — шипит Тони, в его глазах горит огонь. — Поверь мне, парень, я знаю, что это убивает тебя. Это разрывает и меня. Питер понимает, что не стоит смотреть на него с надеждой, но Тони видит, как его плечи расслабляются, что только усиливает его боль. Он не может поверить: парень мог даже подумать, что Тони делает это специально, чтобы причинить ему боль. Это только подтверждает, что так и должно было случиться. Тони проводит рукой по лицу: — Пит, ты испытываешь ко мне неугасаемую веру, доверие, восхищение и любовь, которых не должен испытывать. А я испытываю к тебе веру, доверие, восхищение и любовь, которые я не могу снова поставить под угрозу. Я не собираюсь больше тебя подводить. Я делал это слишком много раз. — Ты так сильно себя ненавидишь? — спрашивает Паркер. Мужчина не отвечает, и Питер вытерает глаза рукавом, прижимая другую руку к животу, словно ему становится плохо. — Ты действительно хочешь это сделать? — шепчет подросток, нерешительно глядя ему в глаза. Тони твердо отвечает. — Чтобы защитить тебя, да. — Хватит нести чушь, — ругается парень, качая головой. — Ты всегда хочешь сказать последнее слово, да? — взгляд мальчика полн ярости и обиды. Тони не отвечает, и они смотрят друг на друга, кипя от злости. Они никогда раньше так на друг друга не смотрели. Столько гнева. Столько ненависти. Мосты сгорают, пока их взгляды продолжают сражаться. Воспоминания забыты и заменены гневом, который ослепил их и не дал увидеть истинную причину их спора. В их понимании это было просто ссорой, без всяких подтекстов. Они не знали или не хотели признавать, что их ссора была остановлена листом пуленепробиваемого стекла, упрочненного годом защиты и любви. Оно трескалось, но ещё не разбилось. — Я не выйду за эту дверь, — говорит Питер через минуту, упираясь ногами в пол, со слезами на глазах. — Давай. Уходи. Если ты так этого хочешь, уходи. Тони смотрит на него с болью и сжимает зубы. Затем он поворачивается и медленно поднимается по ступенькам к лаборатории, устремив взгляд вперёд, прокручивая в голове образы страдающего Питера, чтобы заставить себя идти, не понимая, что самая сильная боль, которую Питер когда-либо испытывал… это сейчас, а не какие-то воспоминания. Его сердце сжимается, и Тони не может дышать. Узел в желудке заставляет его испытывать рвотные позывы, с каждым шагом сжимаясь всё сильнее, он даже не может сглотнуть рыдание из-за комка в горле. Питер стоит неподвижно, с болью наблюдая за происходящим, пытаясь убедить себя, что Тони развернётся, пересечёт комнату и скажет, что он не имел в виду ничего подобного. Он и не подозревает, что Тони хочет, чтобы Паркер остановил его, сказал что-нибудь. Если бы он хотя бы произнёс его имя, он бы остановился, но упрямство Питера и его гнев и печаль, сдерживающие его голос, мешают ему это сделать. Поэтому он просто смотрит сквозь слезы и горящие лёгкие, которые не позволяют ему дышать, на того единственного человека, которого, он думал, будет иметь всю свою жизнь… Он выходит за дверь. Стекло разбивается, и всё, что когда-то казалось нерушимым, внезапно рушится.

***

Стив хватается за перила на борту самолёта и пригибается, пробираясь к задней части салона, где собрались почти все. Он чувствует, как самолёт приземляется, и оглядывает на взволнованных Мстителей. Они даже не участвовали в сражении, а просто были на конференции, но все были взволнованы с тех пор, как получили загадочное сообщение от Пеппер. Стив заставляет свой голос звучать ровно и спокойно и говорит команде: — Ладно, я пойду поищу Тони. Мне нужны два человека, которые примут участие в телефонной конференции с Россом… — Мы этим займёмся, — кивает Ванда вместе с Виженом, и Стив благодарит их таким же кивком. — И мы справимся с прессой. — Я останусь в самолёте и проверю катушку двигателя, — твёрдого произносит Сэм. — Бак, ты со мной? — Да, я с тобой, — отвечает Баки, направляясь с ним в кабину и садясь у радио, чтобы вызвать техническую бригаду. — Как только выясните, что произошло, сразу же сообщите нам, — говорит Ванда. Стив кивает, нажимая кнопку на стене: — Конечно. В салон проникает солнечный свет, и Стив щурится, ожидая, пока опустится трап. Как только это происходит, Наташа, Клинт и Джеймс Роудс следуют за ним вниз, после чего они начинают бежать по взлётно-посадочной полосе. — Я смотрел запись… там не было видно, как Питер получил травму. Но Тони сбил «Зеленого Гоблина», так его называют в новостях, на здание, а Питер последовал за ним через пару минут. Он отдышался после предыдущего удара, не смертельного. Следующую запись новости не получили, потому что, как я полагаю, Тони её удалил, — говорит Роуди, когда открываются двери комплекса. — Старк, наверное, в лаборатории, да? — спрашивает Клинт. — Он всегда там, — решительно отвечает Стив, когда команда бежит по ступенькам, не дожидаясь лифта. — Брюс писал, что операция прошла хорошо. Питера дважды проткнули ножом в живот. Пеппер сказала, что парень сейчас дома, но что-то не так. Никто не хочет мне ничего рассказывать и отвечать на мои вопросы о Питере. А вы ничего не узнали от Тони? Потому что я — нет, — нервно рассказывает Наташа. — Ничего. Я три дня подряд засыпал его сообщениями, — Роуди качает головой и с сожалением открывает дверь на верху лестницы. Все проходят вслед за ним, на лицах Мстителей одинаковое выражение беспокойства. — По крайней мере, Пеппер заверила нас, что с Питером все в порядке, — произносит Клинт, сворачивая за угол выходя в коридор. — Да, но он не отвечает ни на одно из наших сообщений, — тяжело дыша, бросает Нат, когда они доходят до лаборатории. — Потому что я не пропускаю их. Все останавливаются. Все до единого. Тони стоит у стойки с полным стаканом виски в руке. Нат, Роуди и Клинт тормозят на ступеньках. Стив медленно спускается и пересекает комнату. — Тони… — тихо говорит он. Тони слабо улыбается, что выглядит совершенно фальшиво, и делает ещё один глоток из стакана. — Привет. — Что случилось? — спрашивает Стив, подходя о к другу и нерешительно протягивая руку, чтобы поддержать его, потому что Тони выглядит так, будто не спит неделю, что вполне возможно. Он кажется изможденным, истощённым, как будто даже в данный момент притворяется, что способен функционировать. Роджерс замечает эту маску и бросает на мужчину взгляд, призывающий его перестать выделывать фокусы. — С Питером все в порядке? — Физически? — Тони поднимает бровь. — Да, он будет в порядке. Нам повезло. — Тогда… что происходит? — подозрительно интересуется Наташа, с прищуром смотря на своего друга. Тони морщится и бормочет: — Мы с Питером поссорились. Клинт скрещивает руки на груди и прислоняется к двери. — Понятно. Вы, ребята, всегда ссоритесь. Вы все уладите. Стив понимает, что ошибся, видя, как Тони морщится. Его друг делает ещё один глоток виски, качает головой и проводит рукой по волосам. — На этот раз нет. Роуди легко фырчит: — Значит, это серьёзная ссора, но вы помиритесь. Этот парень с минуты на минуту войдет в дверь, Тони, и всё будет, как прежде. Наташа кивает в знак согласия,. Стив — единственный, кто может видеть глаза Тони. Он наблюдает, как выражение лица Старка становится всё слабее и слабее, его лицо покрывается болью и горем. — Он не вернётся. Потому что я ушёл, — тихо говорит мужчина, допивая свой напиток и толкая стакан по барной стойке. Тот опрокидывается на бок, но каким-то образом не разбивается, при этом Стив успел его поймать, прежде чем стакан соскользнул с края стола. Ещё одна подсказка. Тони почти не пил, за исключением вечеринок Мстителей. Конечно, после сражения они все выпивали по пиву, а когда собирались в баре, то заказывали что-нибудь покрепче, но это… это было другое. Последний раз Роджерс видел Тони пьющим много лет назад, до того, как он встретил Питера, и Стиву нравилось думать, что Питер был тому причиной. Этот парень сделал для него больше, чем кто-либо из них, даже если Питер этого не замечал. Конечно, все Мстители любят подростка, но у Паркера есть особая и более сильная связь именно с Тони. Да, они шутили на тему родителей, но с серьёзным подтекстом. Только когда Стив увидел, как Тони сломлен, он понял, насколько этот подросток… является частью его самого. Что-то не так. Что-то, чего, Стив опасался, нельзя исправить. Тони всегда был лидером, вместе с ним. Он отказывался показывать слабость или маскировал её. Было одно, что Старк всегда делал в любой ситуации, — он использовал юмор. Но теперь в его голосе не было ухмылки, в глазах — блеска. Только чистое недоверие и… потеря. — Он сказал: «Если ты этого хочешь, уходи», и я ушел, — бормочет Тони, опуская глаза и закрывая рукой лицо. — Это было правильное решение. — Что случилось с Питером, Тони? — спрашивает Стив, пытаясь сосредоточиться, чтобы понять эту запутанную ситуацию. — Гоблин хотел убить меня. Он направил на меня свой планер. На конце были два чертовых ножа, — Старк слабо машет рукой. — Питер прыгнул вперёд и принял удар на себя. Они прошли сквозь него, Стив. Он так сильно истекал кровью, его глаза были полны страха — он был так напуган, Роджерс — я никогда не видел его таким напуганным, и я просто… — голос Тони дрожит, и Стив напрягается. — Он потерял ещё больше крови… Я был весь в крови, она капала с его костюма и буквально стекала в лужи, её было так много, что он не мог дышать… и я… он почти умер, и я никогда не позволю, чтобы это повторилось… — тон мужчины кажется настолько несчастным, что Роджерсу становиться больно. Наташа прикладывает руку ко рту, а Роуди хмурится. Стив опускает глаза и шепчет: — Тони, это не твоя вина… — Заткнись, Роджерс, — рычит Старк, сжимая рукой рубашку Стива и указывая на него пальцем. Это не является угрозой, это просто… неправильно направленная злость. Но голос Тони отнюдь не твёрдый; он дрожит и ломается. Стив никогда раньше не слышал, чтобы его голос ломался. — Он прав, Тони. Это не твоя вина, — настаивает Роуди. — Это моя вина, — резко отвечает Тони, — Это всё моя вина. Он чуть не умер, ты понимаешь? Он умер! Они потеряли его на операционном столе. Сколько раз он еще будет страдать из-за меня? Ему шестнадцать, он ещё ребенок! Я втянул его в эту заварушку… — А теперь ты сам его из этого выгнал, — закончивает Стив, наконец понимая, что произошло. Тони не хочет, чтобы Питер больше принимал на себя удары за него, поэтому он разорвал их связь. Стив не мог не заметить погнутый 3D-экран у стены и опрокинутый стул, медленно сложил всё воедино. Питер приходил в башню, и ситуация обострилась. Не было сомнений, что они оба сказали вещи, которые на самом деле не хотели говорить, а это только усугубило ситуацию. — Да, — тихо соглашается Тони, отпуская рубашку Стива и прислоняясь к столешнице. — Ты должен быть на моей стороне, Роджерс. Все вы должны, — говорит он, глядя на Нат и Роуди, которые смотрят на него с шоком. — И команда. Стив качает головой: — Тони, Питер… — Не готов, — заканчивает Старк.— Он слишком много раз получал травмы. Он слишком молод. Раньше я этого не замечал, потому что был эгоистичен. Я хотел, чтобы он был лучше меня, чтобы не повторял моих ошибок, и из-за этого он слишком быстро повзрослел. Я не думал о его безопасности. Но он слишком много раз принимал удары на себя ради меня. А если это продолжится? Если он станет Мстителем, потому что Бог знает, я бы позволил ему, если бы он сказал «да» несколько месяцев назад, и он снова пострадает из-за меня. — Тони облизывает губы и указывает пальцем. — Или за кого-нибудь из вас? Но на этот раз он не встанет? — мужчина так сильно ткнул пальцем себе в грудь, что Стив думает что ему, наверное, больно, но Тони даже не дёргается. — Это моя вина. — Это причинит ему боль, — тихо произносит Наташа. Тони поднимает взгляд, и его глаза на секунду блестят, прежде чем он моргает, сдерживая слезы. — Я знаю. Но… но я предпочту, чтобы он был жив и злился, чем снова умирал на моих руках. Здесь нет никакого выбора. Я умру за этого парня, без колебаний. — Тони… — слабо протестует Клинт. Стив видит это в глазах Тони. Печаль и чувство вины сменяются гневом, и он выпрямляется. — Нет. НЕТ! Этот парень — мой сын. Самый близкий мне человек. Я не хочу этого не больше, чем ты или кто-либо другой. Это разрывает меня изнутри, ты даже не представляешь… — Страк глубоко дышит и опускает руку, которая до этого твёрдо указывала на него. — Вы никогда не поймёте, как мне было больно выйти за эту дверь, но я сделал это. Потому что я должен защитить его. На этот раз я должен защитить его. Это единственный способ, который я знаю, вы все меня понимаете? Вопреки своей воле, Мстители, стоявшие в дверном проеме, кивают. После секунды ошеломленной тишины Тони глубоко вздыхает: — Итак, мы пойдем на это ради Питера, — твердо говорит он. — Потому что я не позволю этому ребёнку снова пострадать, особенно из-за меня. И… мне всё равно, если он возненавидит меня за это. — Стив понимает, что это ложь, и что Тони отчаянно пытается убедить себя в обратном, когда говорит об этом.— Я сделаю это. И вы все должны меня поддержать. Стив слабо смотрит на Тони и спрашивает: — Тони… — это был вопрос, который он так и не закончил, но Тони понимает, что Роджерс имеет в виду. — Я знаю, ты не думаешь, что я смогу это сделать, — Старк кивает, смотрит на свои ноги, а затем пожимает плечами. — Честно говоря, я сам не знаю, смогу ли. Но я либо дойду до конца, либо разрушусь, пытаясь, — шепчет он, — Питер не будет проклят, как я. Он мой ребенок. И я сделаю всё, что угодно, чтобы защитить его. Всё, что угодно. Он поднимает взгляд на Стива, глаза наполняются слезами. В комнате царит тишина. Затем Стив кивает и смотрит на Роуди, Нат и Клинта, которые так же сомневаются, как и Тони, но понимают его. Он хлопает Тони по плечу и медленно кивает. — Хорошо, — Роджерс уверяет своего друга, плечи которого расслабляются от облегчения. — Хорошо.

***

— Я не знаю, офицер, он просто… да, да, я пробовала позвонить ему на телефон… — говорит Мэй с беспокойством, грызя ноготь и ходя по комнате. На улице льёт дождь, и Мэй промокла до нитки, простояв на улице последний час.— Я позвонила пятерым его друзьям, они его не видели… Я пошла искать… Она поднимает глаза, услышав шум из спальни Питера. Раздаётся громкий скрип, а затем щелчок. Мэй выпрямляется, вытирая глаза, и смотрит вперёд. Она распахивает дверь, в которую пару часов назад врезалась плечом, обнаружив, что Питера нет. Войдя в комнату, женщина чуть не заплакала от облегчения. Питер влезает в окно, одетый в свой самодельный костюм и маску, промокший до нитки и дрожащий. Он стоит неподвижно, а на ковре образовывается лужа из-за воды. — Слава Богу. Да, он дома, — Мэй говорит в трубку, прикрывая рот рукой, чтобы успокоиться. Она откидывает волосы с лица и берёт себя в руки. — Спасибо за помощь, да, извините, что побеспокоила… — она отбросывает телефон и бросается вперёд, указывая пальцем на подростка. — Я позвонила в пять полицейских участков и всем твоим друзьям, ты не отвечал на звонки! Ты не можешь так поступать, Питер, не со мной, не когда ты… Подросток опускает голову, сдёргивает маску и беззвучно падает на колени. — Питер… —шепчет Мэй, подойдя ближе. Плечи её племянника поднимаются и опускаются, руки сцеплены на животе. Гнев сразу же рассеивается, и Мэй чувствует, как слезы наполняют её глаза, когда она опускается на колени рядом с племянником на пол. Она осторожно поднимает его подбородок, откидывая мокрые волосы с лица. Щёки парня блестят от дождя, пота и слёз. Он посмотрел на тётю, она никогда не видела Питера в таком страдании. Паркер качаеь головой, слёзы текут по его лицу, дождь капает с его чёлки и ресниц, его глаза краснеют. Мэй сдерживает с кровати Питера одеяло и тут же укутывает племянника. Паркер дрожии так сильно, что у него стучат зубы. — Питер, я… — слабо шепчет Мэй, проводя большим пальцем по его щеке, чтобы стереть капли, которые стекают по ней. Тётя сжимает губы и бормочет: — Мне так жаль. Мне так жаль. Питер ещё больше горбится на полу, закрывая лицо руками. Мэй всё осознаёт и садится рядом с племянником, обнимая его и плотнее укутав одеялом, пока поглаживает плечи. Подросток снова качает головой, прижимая ладони к голове, пытаясь нормально дышать. Его голос очень тихий, измученный и… разбитый. — Я сказал… я не хотел, а он просто… Паркер слабо смотрит на неё, и сердце Мэй сжимается от холодного удара. Бедный мальчик даже не может дышать. Женщина понимает, что внутри него что-то сломалось. — Я не могу… — Питер тихо кричит от боли и криво выдыхает, зажмурив глаза. Мэй прижимает его к себе ещё сильнее и тянется, чтобы закрыть окно. Снаружи бушует буря, ветер воет, льёт дождь, а они сидят на полу, дрожа от холода. Питер опускает голову, поэтому Мэй не может видеть слёзы, которые, как она знает, блестят у него на глазах.