Глава 3. Фантастические Фаджи.

ryan caraveo - vampire

Первая сентябрьская ночь в Хогвартсе тянулась неестественно медленно. За окнами гостиной Слизерина колыхались тёмные воды озера, в которые призрачный лунный свет пробивался с трудом, озаряя каменные стены мерцающими бликами. Из комнаты в самом конце этажа доносились приглушённые девичьи голоса, смех и шелест карт. — Смотри, Луна! — воскликнула Пэнси Паркинсон, с энтузиазмом указывая на очередную выложенную карту. — Рыцарь! Карты уже прямо говорят: меня ждут ночные серенады у окна! — Только если твой воздыхатель — русал или водяной. — Берч приостановила задор подруги. — Но ты ведь не против, если твой кавалер будет покрыт чешуей? Карты одна за другой складывались на мягкий плед: Шут, Звезда, Башня. — Черт, — тихо выругалась Нао, откидываясь на спинку кровати. — Забыла, куда положила свой справочник по символизму…. — Ты что, наизусть значения не знаешь? — Пэнси возмущенно всплеснула руками. — Ради самого Салазара, зачем я тогда тебе эти карты вообще дала? — Успокойся, просто подожди, — Берч прищурилась, поглядывая на полосу карт. — Здесь нужно подумать логически. Что может означать подобная комбинация. Это, наверняка, взаимные чувства, счастье и… — она поднесла палец к подбородку, как положено каждому умному человеку. — и жизнь в богатстве! — Да ну! — Паркинсон радостно разлила фруктовый кордиал по бокалам, подготовленным специально для такой ночи. — И как у тебя это получается? — Логика. — протянуто фыркнула та, гордо поднимая подбородок. Тем временем, в комнате напротив стояла другая драма. — И куда тебя, черт возьми, занесло? — не отрываясь от Ежедневного Пророка, проговорил Драко, — Крэбб и Гойл обыскались тебя, думали, что ты снова застрял в туалете, как в прошлом году, помнишь? — захохотал он так, будто в первый раз вспоминает смешную историю. Хотя, не смотря на его аллергию ко всему положительному и смешному, парочку историй у него найдется. Например, в прошлом году, во время четвертого курса на занятии по Зельеварению, Крэбб, вдохновленный бредовой идеей, попытался усовершенствовать простое снотворное и случайно усыпил не только весь свой стол, но и пару призраков, мирно проплывавших сквозь стену. Быть может, мальчишка смог бы вспомнить еще парочку, но одна фраза друга выбила его из колеи. — Я был с Наоми, Паркинсон… — не успел договорить Забини, как другой юношеский голос перебил его. — Наоми? Это которая? — Драко отложил газету, на его бледном лице появилась гримаса ленивого недоумения. Он сложил ногу на ногу и уставился в потолок, будто пытаясь извлечь образ оттуда. — Наоми, Наоми… — Ну, как… кха… — закашлял Блейз, в попытках объяснить Драко о девочке, которая уже пятый год учится с ним на одном курсе. — Комната напротив нашей… Раньше они с Пэнси жили в комнатке у гостиной, с той занудой-заучкой, вечно бегающей со своей громкой жабой. Что же говоря о причине переселения, она была проста и трагикомична: в прошлом году их соседка, Оливия, на одном из практических занятий по Трансфигурации так усердствовала, что по возвращении, её магический прилив привёл к небольшой, но разрушительной ситуации. Половина гардероба Пэнси и Берч внезапно ожила, превратившись в стаю озорных пикси. Девочки вернулись с тренировки по Квиддичу и застали свою комнату в состоянии, будто там пронёсся мини-торнадо из кружевного белья и летающих носков. — Вечно с Паркинсон попадает в какие-то переделки… — продолжал Блейз, лениво разглядывая потолок. — То они на карте Мародёров нашли потайной ход в кладовую Хагрида и устроили там чаепитие с мантикорами. То Наоми на спор с Пэнси пробралась ночью в астрономическую башню и нарисовала на самом большом телескопе… э-э-э… ну, скажем так, весьма фривольную карикатуру на Снейпа в стиле Микеланджело. Пэнси, конечно, потом всем рассказывала, приукрашивая в десять раз. — А, эта… — в глазах Драко мелькнула искорка смутного узнавания, тут же погашенная напускным равнодушием. — Ну да, видел её мельком. Мелкая, да такая шустрая. Кажется, я за все пять лет толком и не разглядел её. Вечно они с Паркинсон где-то носятся, как угорелые кошки. В соседней комнате в тот же момент пронесся громкий чих. — Кто-то вспоминает, — проворчала Берч, потирая переносицу. За окном, в темноте озера, проплыла серебристая стайка рыб, и в этот самый момент часы на ее запястье пробили двенадцать. Почти сразу же масляные лампы в гостиной Слизерина померкли, а затем и вовсе погасли, оставив этаж в трепетном сине-зеленом полумраке, который отбрасывали воды озера. Шепот и смех за стенами стихли, уступая место далекому скрипу старого замка и почти неслышному шелесту воды за стеклом. Утро же в подводных покоях Слизерина начиналось у каждого по-своему. В комнате девочек царил привычный хаос. Пэнси, уже облаченная в до жути мятую мантию, металась между комодом и зеркалом, пытаясь заколоть волосы заколкой, которая то и дело норовила выскользнуть. — Видела бы ты себя! — бросила она Наоми, которая, сидя на кровати в белье, с задумчивым видом натягивая носки. — Сидишь, как сова на суку, пока я тут одна разрываюсь. Мы же на Зельеварение опоздаем! Снейп тебя на кусочки порвет! — Заканчивай свою мораль и дай мне две минуты, часы не резиновые, подождут. — протянуто ответила Берч, натягивая короткую белую рубашку с отложным воротником. Ловкими движениями она накинула сверху серый вязаный жилет, и потянулась за галстуком, чей приторно-зеленый цвет будет заметен даже в глубине шкафа. Внизу мелькнули румяные колени — юбка оказалась короче, чем предписывало правило «чуть ниже колена», но не настолько, чтобы давать формальный повод для замечания. Последним штрихом стали туфли Мэри Джейн на небольшом каблучке, отдававшего «цок» с каждым шагом. Чуть дальше по коридору, в комнате Астории Гринграсс и Миллисенты Булстроуд, царила иная атмосфера. Астория, уже готовая, с легкой брезгливостью наблюдала, как Миллисента, не спеша, доедала большую булку с изюмом. Сахарная пудра с выпечки обильно осыпалась на ее мантию, создавая на черной ткани причудливые узоры. — Милли, у тебя весь воротник, — мягко заметила Астория. — Вкусно, — простонала Булстроуд с набитым ртом, равнодушно стряхивая крошки. — Успеется. Часы отбивают ритм. — Бежим! — резко выкрикнула Паркинсон, откидывая от себя несчастную дверь. Этот импульсивный бросок закончился тем, что она с размаху влетела в мальчишку Малфоя, который как раз выходил из комнаты вместе с Блейзом. — Ой! — выдохнула Пэнси, потирая лоб. Драко, слегка пошатнувшись, скривился от внезапного столкновения. Он не оттолкнул ее, но его выражение лица ясно говорило, что утро могло сложиться и лучше. — Паркинсон, тебя что, на роликах выпустили? — проворчал он, отряхивая рукав мантии с видом человека, на которого только что пролили нечто липкое. Его взгляд скользнул за нее и остановился на Наоми, которая как раз выходила из комнаты, пытаясь на ходу застегнуть сумку. Он смотрел на нее, будто немного не узнавая. Да, она изменилась с прошлого года. Черты лица стали чуть четче, но эти родинки — одна под глазом, вторая под губой — никуда не делись. Она выросла, констатировал он про себя, но все равно была заметно ниже его. — Берч, — протянул он с напускной вежливостью, больше похожей на констатацию факта. Наоми встретила его серый взгляд своим, янтарным. — Др… — не успела договорить она, как в коридоре пронесся резкий, холодный порыв ветра. К ним из-за угла подкатила Миллисента Булстроуд, на воротнике которой красовались свежие следы от сахарной пудры. — Вы что, тоже опаздываете? — спросила она, сглотнув последний кусок. — Амбридж, та, новая, по коридорам шныряет и цыкает на всех, кто не бежит галопом. Возомнила себя, черт пойми кем. В этот момент из-за поворота гостиной действительно показалась знакомая розовая фигура. Долорес Амбридж, с блокнотом в руках и сладкой, как засахаренный яд, улыбкой на лице, направлялась в их сторону. Ее маленькие глазки-бусинки сразу же выхватили группу старшекурсников. Но прежде чем она успела издать свой первый цыкающий звук, Пэнси, мгновенно сориентировавшись, сделала шаг вперед, ее лицо озарилось примерной улыбкой. — Профессор Амбридж! Как своевременно! Мы как раз хотели… посоветоваться. По поводу поддержания порядка в замке. У нас есть несколько идей... Амбридж замерла, ее улыбка стала чуть менее натянутой, а в глазах вспыхнул искренний интерес. Она любила, когда к ней обращаются за советом. Драко и Блейз переглянулись. Блейз приподнял бровь, а уголок рта Драко дрогнул в едва уловимой усмешке. После напускного представления Паркинсон все стало в разы спокойнее. Долорес, польщенная, увильнула за угол, довольно цокая каблучками по каменной плитке, а компания, наконец, отправилась на занятие к профессору Снейпу. Подземный кабинет зельеварения встретил их знакомым густым миксом запахов: горьковатый дым сушеной горечавки, едкий аромат растертого рогуля и что-то тяжелое, сладковато-трупное, что всегда витало в воздухе. Снейп, черной тенью скользя между столами, раздавал леденящие душу взгляды и язвительные замечания, заставляя даже самых уверенных пятикурсников ёжиться. Сегодня они варили «Отвар живой смерти» — сложнейший эликсир, малейшая ошибка в котором могла привести к весьма наглядным и неприятным последствиям. Наоми, сосредоточенно растирая корни асфоделя в ступке, ловила себя на мысли, что монотонная работа успокаивает нервы, растревоженные утренней суетой. Рядом Пэнси, склонившись над котлом, ворчала что-то о «бессмысленной алхимии», пока ее зелье упорно не желало менять цвет с грязно-коричневого на требуемый прозрачно-серебристый. Урок закончился, и поток студентов хлынул в коридор. Наоми и Пэнси вышли одними из первых, но вскоре их нагнали Драко, Крэбб, Гойл и Блейз. Две группы шли рядом, не смешиваясь, сохраняя нейтральную дистанцию. Никаких взглядов, никаких слов — лишь тихий перешепот Пэнси о том, как ей досталось от Снейпа за «недостаточно убийственный аромат» зелья. Их путь преградила шумная гамма студентов, столпившаяся вокруг Фреда и Джорджа Уизли. Близнецы, сияя как галлеоны, стояли на ящике из-под зелий и зазывали народ. — «Фантастические Фаджи»! — выкрикивал Фред, размахивая горстью разноцветных конфет. — Одна конфета — тысяча вкусов! Захотел шоколад — получи! Захотел ананас — пожалуйста! Мечтаешь о вкусе жареной печенки — и это не проблема! Народ, смеясь и толкаясь, расхватывал сладости. Пэнси, недолго думая, влилась в толпу и вернулась с двумя конфетами, одну сунув Берч. Астория, пожимая плечами, купила одну «из любопытства». Даже Блейз, скептически хмыкнув, приобрел пару штук. Драко стоял в стороне, с выражением глубочайшего презрения на лице. — Ты серьезно? Тратить деньги на этот маггловский ширпотреб? — буркнул он Блейзу. Тот лишь ухмыльнулся и протянул ему одну из конфет. — Расслабься, Малфой. Живи немного опасно. — «Опасно», — повторив, усмехнулся Драко, разворачивая конфету. Последний, кто действительно понимал значение этого слова, исчез. — подумал он и, без лишней мысли бросив конфету в рот, оглянулся на Булстроуд. Ее глаза загорелись при виде еды. Девчонка без раздумий выложила все свои сбережения и, отойдя в сторонку, с наслаждением съела все пять конфет разом. Первые минуты разочаровывали. — Полная туфта, — заявила Пэнси, с недоумением разглядывая половинку конфеты. — На вкус как обычная карамель. — У меня тоже. — подтвердила Наоми. Даже у Драко, нехотя развернувшего обертку, конфета оказалась самой обычной ириской. Пожав плечами, вся группа двинулась дальше, на урок Прорицаний. Башня встретила их душной жарой и густым ароматом парфюмерии профессора Трелони, смешанным с запахом трав, которые та натирала каждое занятие. Прошло минут десять, пока Сибилла, с трудом фокусируя затуманенный очками взгляд, вещала о «зловещих омах», витающих над столом. И тут тишину нарушил громкий, на удивление искренний голос Миллисенты: — Знаете, я втайне от всех коллекционирую ярлыки от чайных пакетиков. У меня их уже 347 штук. И еще… я всегда списываю домашку по Трансфигурации у Астории, потому что сама ни черта не понимаю. Но благо у Гринграсс припасены справочники с готовыми ответами на домашку. Ей их передал выпускник, с которым она тайно встречалась в прошлом году. В классе воцарилась ошеломленная тишина. Астория покраснела, Блейз нахмурился, а Пэнси подавила смех. Но на этом не закончилось. Следующей не удержалась Пэнси. Она вдруг отложила хрустальный шар и с неподдельным интересом повернулась к Наоми: — Кстати, в прошлом году я рылась в твоем шкафчике. И нашла странные письма с вырезанными из Пророка буквами, кто тебе их присылал? — Мне их подбрасыв… — Наоми прикрыла рот руками, недоуменно глядя на подругу. — А скажи честно, тебе правда нравится, как пахнет в нашей гостиной? Эта влажность и запах старой воды? Мне иногда кажется, что мои вещи начинают пахнуть рыбой. — все продолжала Паркинсон, потирая вспотевшие ладони. Наоми, чувствуя, как внутри у нее что-то разжимается, и слова сами просятся наружу, с трудом сглотнула. Она посмотрела на Пэнси и со странной откровенностью ответила: — Нет. Но это в тысячу раз лучше, чем тот ужасный жасминовый одеколон, которым ты поливаешься каждое утро. У меня от него першит в горле. Рот Пэнси открылся от изумления, — Ты ведь спрашивала где я его купила! В этот момент Блейз, сидевший сзади, тихо, но четко произнес, глядя в спину Драко: — А я всегда думал, что Малфой красит волосы. Слишком уж они идеально-белые. — Признавайся, ты используешь какой-нибудь секретный семейный эликсир? Драко резко обернулся, его лицо исказила гримаса ярости. Он попытался что-то выкрикнуть, сказать, что это полный бред, но вместо этого его губы сами собой растянулись в едкой ухмылке, а язык изменил ему. — Нет, Забини. А вот ты, если уж на то пошло, до сих пор держишь у себя брелок «Совенок», который тебе в детстве купила бабушка. Говоришь, она приносит удачу. Рот Блейза приоткрылся. На его обычно невозмутимом лице промелькнуло неподдельное изумление, смешанное с досадой. По классу пронесся сдержанный смешок. Все жертвы Фаджи синхронно покраснели и отвернулись друг от друга, а по классу снова прокатилась волна смеха.