Часть 2

      Как и боялась Сакура, утренний будильник прозвенел непозволительно рано. Солнце только начинало выглядывать из-за холмов, и когда девушка выглянула в окно, её взору предстало прекрасное голубовато-серое небо, на котором утренний свет нежно лизал пушистые белые облака, окрашивая их в ярко-розовый цвет.       Она бы прониклась видом, если бы восходящее солнце не символизировало для неё, вероятно, самую нежеланную миссию в жизни. Девушка с неохотой собрала всё необходимое в рюкзак, оставив в тумбочке красное хитаи-атэ, поскольку на этой миссии ей предстояло притворяться гражданской. Она бросила в рюкзак расчёску, предварительно воспользовавшись ею, потому что знала, что целый день в пути превратит её волосы в спутанный комок.       Сакура отращивала волосы в течение года, и теперь пряди достигали середины спины. Длина не так сильно мешала во время ухода за больными или в работе за микроскопом, чем во время рукопашных сражений. Если бы она заранее знала, что ей предстоит миссия в нескольких днях пути от дома, возможно, она бы снова подумала о стрижке покороче, но новости о её отправлении были настолько неожиданными и срочными, что она ничего не успела предпринять. Девушка ограничилась тем, что заплела косу, а затем подошла к шкафу в поисках одежды, которая не сигнализировала бы прохожим за милю о том, что она шиноби.       Она остановила свой выбор на светло-коричневых штанах и серой блузке на запах, похожей на укороченную версию юкаты. У Сакуры были и полноценные юкаты, но она нечасто их носила, потому что они сковывали движения. Хоть ей и предстояло играть роль гражданской, семенить мелкими шажками всю дорогу до Фудзен Мачи она не хотела.       Девушка знала, что стоит позавтракать, но её измотанные нервы, бабочками трепыхавшиеся в животе, делали мысли о еде весьма непривлекательными. Она ограничилась питательным батончиком, схватив его перед самым выходом. Съест его, пока будет ждать Какаши. Несмотря на предупреждение Цунаде, он наверняка по-свински опоздает.

XXXXX

      Увидев стройную фигуру своего напарника по миссии, небрежно прислонившегося к красным перилам моста, Сакура, мягко говоря, удивилась. Она не ожидала, что её сенсей будет вовремя, не говоря уже о том, чтобы прийти раньше.       «Вот и подкрепилась», — подумала она, направляясь к нему вяло и неохотно.       Тот факт, что он оказался на месте сбора раньше неё, означал не только пропуск завтрака, но и то, что у девушки не будет времени придумать, что она собиралась сказать. Она знала этого мужчину уже годы, тренировалась с ним и могла полностью доверить ему свою жизнь, но сейчас она внезапно почувствовала себя неловко и неуверенно в его присутствии. Хотя она понимала, что это целиком и полностью связано с её собственным нервным напряжением из-за предстоящего путешествия, она не могла расслабиться.       — Доброе утро, Какаши-сенпай, — сказала Сакура, приближаясь, и отметила, что он стоял ровно, а не уткнулся по обыкновению в одну из его отвратительных книг. Возможно, у него самого тоже было много мыслей в голове.       — Доброе утро, Сакура-чан, — ответил он, помахав ей и улыбнувшись глазами.       Обычное простое приветствие уже вдохновило воображение девушки лихорадочно рисовать картины того, что ей предстоит пережить на миссии. Вид рук Какаши в перчатках без пальцев заставил её задуматься, сколько же пар больших грубых мужских рук будут касаться её обнаженной кожи. А в это время единственный темный глаз её учителя будет без устали следить за её практически голым телом. От этой мысли сердце забилось так сильно, что она задумалась, не уловит ли острый слух ниндзя этот стук.       Сакура тряхнула головой, чтобы рассеять гнетущие образы, и попыталась взять себя в руки. Если она так нервничает, даже не выйдя из Конохи, то миссию уже можно считать проваленной, если только она сейчас же не возьмёт контроль над собой.       — Готова отправляться? — спросил он, и она молча кивнула, боясь, что голосом выдаст охватившую её панику.       — Хорошо, пошли, — сказал Какаши, поворачиваясь и направляясь к воротам деревни, а Сакура последовала за ним. — Пока мы в пределах Страны Огня, будем передвигаться как шиноби, поскольку риск столкнуться с врагами невелик. Так мы сможем двигаться быстрее, — проинструктировал он, пока Сакура поправляла рюкзак за спиной. — Как только мы достигнем границы, примем облик гражданских на оставшуюся часть пути, и ты ни при каких обстоятельствах не должна скомпрометировать прикрытие вплоть до конца миссии. Поняла?       Сакура вздохнула, и её губы легко искривились в досаде. Конечно, она понимала. Не то чтобы она раньше никогда не притворялась гражданской. Ей предстояло вести себя как любая другая беспомощная женщина. Никаких драк, никаких дзюцу и никакого исцеления. Она ненавидела быть под прикрытием, но миссия есть миссия.       — Поняла, — сказала девушка, и в её голосе проступило раздражение. Какаши тихо усмехнулся.       — Хорошо, тогда давай выложимся по полной. Будем перемещаться по деревьям, пока имеем возможность двигаться быстро.       Куноичи не стала спорить. Они миновали гигантские зеленые ворота и углубились в пышный лес, скрывавший их деревню. Какаши взмыл, скрываясь в листве, и она последовала прямо за ним, направляя чакру в ноги, чтобы усилить прыжок.

XXXXX

      Какаши знал, что начать разговор о её тренировках будет непросто, но они были в пути уже почти полчаса, а она не проронила ни слова с тех пор, как они покинули деревню. Вокруг них висело густое и неловкое молчание, прерываемое лишь свистом ветра в ушах и шорохом подошв на коре деревьев. Мужчина предполагал, что атмосфера между ними будет отличаться от привычной со времён совместных миссий Команды номер Семь, но не ожидал, что Сакура полностью отгородится. Становилось очевидным, что она сама разговор инициировать не собирается, так что первый шаг придётся сделать ему.       Он слегка сбавил скорость, чтобы она могла поравняться с ним и двигаться бок о бок, и периферическим зрением отметил, что губы девушки упрямо сжаты, а глаза тщательно сфокусированы на деревьях впереди, словно она избегала контакта.       — Сакура, — начал он, опуская привычный ласковый постфикс. — Думаю, нам пора начать твою подготовку к миссии.       Ей захотелось застонать от досады. Они были в пути меньше часа, а Какаши уже был готов её унижать. С другой стороны, девушка не должна была так удивляться: он всегда был довольно строгим инструктором.       — Какаши, мы движемся на максимальной скорости, — раздражённо сказала Сакура. — Не думаю, что сейчас мне будет удобно раздеваться.       Что ж, отличный способ начать миссию. Она уже была в обороне, а они ещё даже не начали.       — Я и не собирался просить тебя об этом, — терпеливо сказал он, продолжая глядеть вперёд, чтобы не пропустить следующую ветку. — Я просто хочу поговорить и морально подготовить тебя к тому, с чем ты столкнёшься. Пожалуйста, пойми: я не хочу нарочно смущать или унижать тебя, но моя обязанность – подготовить тебя к будущим испытаниям. Даже если это трудно, я ожидаю от тебя позитивного настроя, иначе ты серьёзно осложнишь ситуацию. Поняла? — спросил он строгим тоном, который уже давно по отношению к ней не использовал.       Своей нотацией он, казалось, немного осадил Сакуру, и её голос прозвучал уже чуть менее резко:       — Да, поняла.       — Хорошо. Итак, когда ты будешь танцевать, скорее всего, мужчины могут предлагать тебе кругленькую сумму, чтобы ты отвела их в отдельную комнату и оказала им… э-э… особое внимание, — сказал он, пытаясь словами сгладить графичность образа. — В таких ситуациях крайне важно сохранять контроль и самообладание, иначе эти люди почти наверняка попытаются воспользоваться тобой.       Сакура нетерпеливо кивнула, отталкиваясь от покрытой мхом ветки.       — Я понимаю, но я смогу держать их в узде.       Какаши изо всех сил держался, чтобы не вздохнуть. Сакура вела себя как типичный упрямый подросток, но ему так или иначе нужно было донести до неё информацию.       — В том-то и дело, Сакура. Ты не можешь использовать грубую силу, чтобы заставить их вести себя подобающе. Тебе придется использовать чувственность и хитрость, чтобы контролировать их. Нужно не только уметь отвадить их от себя, но и уметь выудить информацию из уст любого, кого мы сочтём подозрительным.       — Окей, значит, мне просто нужно быть сексуальной, пока я задаю вопросы, — плоско сказала она, намекая, что ведёт этот разговор лишь из необходимости и ни капли им не наслаждается.       — Ну, не всё так просто, — сказал Какаши. — Ты не можешь просто нежным голосом допрашивать подозреваемых и ожидать, что получишь желаемое. Люди бывают разные. Кому-то безмозглому снесёт крышу и отнимет всякое самообладание от одного вида тебя на сцене, а кто-то окажется умней и будет настороже, даже оставшись наедине с тобой. Придется вести с ними светские беседы и усыплять их бдительность, задавая бессмысленные вопросы и исподволь вставляя те, что имеют отношение к делу.       Мужчина бросил взгляд на Сакуру, чтобы убедиться, что она слушает, и, хотя её глаза были по-прежнему прикованы к деревьям впереди, она кивала в ответ. Похоже, она на время оставила оборонительную тактику.       — Однако, — продолжил он, — самое важное – быть полностью уверенной в себе, как на сцене, так и в приватных комнатах. Мужчины, как животные, на инстинктивном уровне чувствуют, когда ты напугана или неуверенна, и ты не должна позволить им тебя смутить.       Подобные вещи Сакура давно усвоила в бою, и было логично, что их можно было применить и в этой сфере. Но просить её быть бесстрашной, в её-то уязвимом состоянии, было слишком.       — Легче сказать, чем сделать, — буркнула она. — Я б посмотрела, как ты надеваешь стринги и ведешь себя так, будто тебе совершенно комфортно.       Какаши нахмурился, пытаясь изгнать из головы как пугающий образ себя, так и странно чуждый образ Сакуры в подобном наряде.       — Быть экзотической танцовщицей означает, что тебе должно быть полностью комфортно в собственной коже, даже если она единственное, что на тебе есть, — продолжил он. — Мне всё равно, что тебе потребуется, чтобы достичь такого состояния, но ты должна это сделать. Скромность – непозволительная роскошь на нашей работе, и мужчины, которых ты соблазняешь, набросятся на тебя, если в тебе промелькнёт хоть тень слабости перед ними, так и знай.       Сакура кивнула, однако её тревога лишь возросла от слов Какаши. Она редко разглядывала себя голой в зеркале, если только не нужно было проверить, не выросла ли у неё вторая голова. Она никогда не была одной из тех девушек, что танцевали в одиночестве в своей комнате, исследуя собственную чувственность. Даже Ино, будучи куноичи, как-то раз признавалась, что так делала. Сакура начала жалеть, что не попробовала, хотя и знала, что чувствовала бы себя полной дурой.       — Тебе также нужно быть в гармонии с собственной чувственностью и сексуальностью. Это будут твои два самых сильных оружия, и их нужно как следует отточить.       Какаши никогда не думал, что ему придется вести такой разговор с кем-то из учеников, тем более с девушкой, и беседа становилась всё более неловкой. Тот баланс, в котором раньше находились их отношения «учитель-ученик», теперь был разрушен, поскольку он был обязан учить её гораздо более взрослой теме. Секс и похоть – задача, о которой он не просил и которой не желал. И всё же они вели этот разговор, и Какаши прямо сейчас ломал голову в поисках нужных слов, чтобы просветить Сакуру наименее откровенным способом.       Куноичи фыркнула на его замечание, и он услышал лёгкие нотки горечи, прокравшиеся в её голос.       — С этим может возникнуть проблема. Нет у меня никакой чувственности.       Какаши тихо усмехнулся, глядя, как надулись губы Сакуры.       — Конечно, есть. У каждой женщины есть потенциал быть чувственной, просто нужно его найти. Каждая уникальна, — сказал он, живо вспоминая определенные встречи, когда женщины с лишним весом или не самой красивой внешностью лучились притягательностью, привлекая мужчин тем, как они двигались и говорили.       Если такая милая девушка, как Сакура, сможет выработать свой собственный способ притягивать к себе мужчин, вполне возможно, что она сможет выбирать любого, кого захочет, заставлять его оказаться у её ног, а затем вести в приватную комнату. Это как раз то, что было нужно для успеха миссии.       — Ну… Даже если это правда, у меня точно нет второго, — тихо сказала Сакура, настолько, что лёгкий порыв ветра чуть её не перебил. — У меня даже не было…       Сакура замолчала, но джонин был почти уверен, что знает окончание фразы.       — Не было секса? — закончил он, и один вид её пунцового лица служил подтверждением. — Что ж, я так и думал.       — Со мной что-то не так, да? Это ведь ненормально, — почти грустно сказала девушка, и Какаши мог лишь представить, насколько ей тяжело. Ни для кого не было секретом, что она терпеливо хранила себя во всем, что касалось секса, надеясь, что последний Учиха наконец-то одумается и станет тем, кто избавит её от невинности в нежную и страстную ночь любви. Однако Саске был каким угодно, только не нежным и страстным, и, конечно, не проявлял к ней большего интереса, чем когда ему было двенадцать. А куноичи проводила так много времени на работе, что любой рыцарь в сияющих доспехах, замаячивший на горизонте её жизни, должен был сначала взять штурмом больничные стены, прежде чем унести её на руках в закат. Это было горько. Сакура была невероятно умна и имела такое любящее сердце. Она действительно заслуживала, чтобы кто-то подарил ей сказку, о которой она мечтала. Но общеизвестно, что у шиноби не бывает счастливых концовок.       — С тобой всё в порядке, — искренне сказал Какаши, — хотя и необычно для куноичи твоего возраста сохранять девственность. Полагаю, нам придется сделать всё возможное и поработать над твоими актёрскими навыками.       Несмотря на то, что прохладный ветер бил ей в лицо, Сакура чувствовала, как её щеки пылают. Как он мог так легко говорить на эту тему? Голос мужчины был так спокоен, словно он рассказывал о том, что ел вчера на обед. Хотя девушка допускала, что большинство шиноби гораздо сильней раскрепощены в вопросах секса, ведь имея так много партнеров без сильной эмоциональной связи, в конце концов можно потерять счет.       Она перевела взгляд на своего учителя, отталкиваясь от очередной ветки, и задумалась, с сколькими же женщинами Какаши переспал за свою жизнь. Десять? Двадцать? Он, казалось, много знал об искусстве стриптиза и обольщения, и она задавалась вопросом, с чем это было связано: с книгами, которые он читал, или же с большим опытом посещения клубов. Или, возможно, он как-то разгадал загадку женской натуры и знал, как проникнуть в голову к любой представительнице прекрасного пола и объяснить их образ мышления. Если эта догадка верна, то Какаши, несомненно, был мужчиной, с которым стоит считаться, и ни одна девушка, за которой он бы погнался, не имела бы ни шанса на сопротивление.       Как только она осознала, что размышляет о сексуальной жизни своего сенсея, её румянец вспыхнул с новой силой. Она попыталась отогнать все эти мысли и запереть их глубоко в сознании, чтобы они не могли всплыть на поверхность. Что, черт возьми, с ней вообще творилось? Она не могла думать о Какаши в таком ключе. Это было слишком странно.       Между ними прошло ещё несколько минут молчания, и когда Сакура уже начала надеяться, что ниндзя наконец решил оставить её в покое, он снова заговорил.       — Итак, у тебя не было секса, — сказал он, скорее размышляя с собой вслух, а затем спросил в полный голос, уже точно обращаясь к ней: — Если ты не против, Сакура, что именно у тебя было?       Ками, он правда спрашивает её об этом? Этого не может быть. Этого не— о чёрт.       Вопрос настолько выбил из колеи, что Сакура потеряла опору на очередной ветке, проскользив подошвой по скользкой коре, и полетела вниз, к насту из опавших листьев на земле.       Она попыталась выровняться в воздухе, чтобы приземлиться на ноги, но дезориентировалась, не вполне различая верх и низ в кульбитах. Куноичи бы упала плашмя на спину, если бы две сильные руки легко и ловко не подхватили её.       Изумрудные глаза удивленно моргнули, ощутив, что угроза куда-то миновала. Сакура опомнилась на руках у Какаши, одна его рука поддерживала её под согнутыми коленями, другая обхватила плечи. Она не припоминала, чтобы ему приходилось спасать её таким образом со времён, когда она была всего лишь генином, и записала в мысленный список ещё один повод для смущения.       — Ты в порядке? — с искренней заботой спросил он, зная, что Сакура слишком опытна, чтобы допускать такие досадные ошибки. Они были в пути едва ли больше часа, так что её запасы чакры должны были быть почти полны.       — Да, в полном, — отмахнулась девушка, намеренно избегая внимательного тёмного глаза, осматривавшего её лицо. — Не рассчитала, что мох скользкий, вот и всё.       Какаши ни на секунду не купился на эту отговорку, но решил не давить, мягко отпуская Сакуру.       — Нужен перерыв? — спросил он, не заботясь о том, что такой вопрос вполне мог задеть её гордость. Обоим хватало силы и опыта пройти в установленном темпе ещё не один час.       Сакура уже собиралась открыть рот, чтобы гневно огрызнуться, сказать ниндзя, что с ней всё прекрасно, и чтобы он перестал уже заботиться о ней, как о маленькой. Но её желудок издал громкое урчание, болезненно громкое в тихом лесу.       Куноичи застыла, ошеломленная так же сильно, как и её напарник. Она чувствовала, как кровь опять приливает к лицу, и задавалась вопросом, вернется ли сегодня когда-нибудь её кожа к своему привычному бледному цвету.       — Дай мне быстро что-нибудь перекусить, и мы снова сможем двинуться в путь, — пробормотала она, снимая рюкзак и шаря в одном из карманов в поисках батончика мюсли, который должен был быть её завтраком ещё до отправления.       — Пять минут, — спокойно сказал Какаши, прислонившись к ближайшему дереву и уже держа книгу в руке.       Он был благодарен, что маска скрывала его ухмылку, потому что знал: увидь она её – разозлилась бы ещё больше. Мужчина не мог не позлорадствовать над такой попыткой казаться крутой, сорванной пустым желудком.       Сакура с ожесточением впилась зубами в хрустящий батончик, вымещая часть своего гнева и разочарования на невинном сухом завтраке. Почему хоть что-то, хоть одна маленькая вещь, не могла сложиться в её пользу? Она изначально была выставлена в невыгодном свете на этой миссии, и всё, казалось, только усугублялось. Однако задняя мысль о том, что её не очень грациозное падение имело пользу, всё же пробежала в сознании куноичи. В суматохе она так и не ответила на вопрос, насколько она опытна в сексуальной сфере. Сакура искренне надеялась, что ей никогда не придется этого делать.

XXXXX

      После незапланированного перерыва напарники продолжили двигаться на всех парах через густые леса Страны Огня. Так прошло ещё пять часов, пока икры и квадрицепсы Сакуры не загорелись огнем, а стопы не заныли.       Тем не менее, жаловаться она не собиралась, потому что чувствовала, что должна ответить за свою оплошность, совершенную утром. После возобновления пути беседа стала значительно менее насыщенной, поскольку оба берегли дыхание, чтобы увеличить выносливость, и выжимали из своих мышц максимум. Сакура тайно была в восторге от такого изнурения в нижних конечностях.       Когда Какаши наконец объявил перерыв, траектория уже миновала зенит, и Сакура предположила, что сейчас около часа или двух дня. Нужно было дать отдых дрожащим ногам и наполнить желудок едой, и предположила, что Какаши тоже голоден.       Пока они ели, он вернулся к обсуждению тактики допроса и объяснил, что в одних ситуациях лучше задавать вопросы небрежно и даже легкомысленно, тогда как в других потребуется более твёрдый, но всё равно кокетливый подход.       Многое из сказанного было повторением общей подготовки, но девушка с удовольствием слушала и изредка задавала вопросы. Всё было лучше, чем их предыдущий разговор, и она была особенно благодарна за это. Сакура знала, что обсуждение интимных тем с Какаши было неизбежно, но надеялась оттянуть это на как можно более долгий срок. Прошло немало лет с тех пор, как этот мужчина был её учителем.       А после того, как девушка стала ученицей Цунаде, она почти не видела Какаши, учитывая, что она всегда была занята в больнице, а он терпеть не мог там находиться. Было странно сперва ходить в совместные миссии, затем не видеться месяцами, и вдруг оказаться вместе в такой щекотливой ситуации. Какаши не сильно изменился с тех пор, как был её учителем, но зато изменилась она, и это немного осложняло новый статус их отношений.       На этой миссии главным был Какаши, явно делая её своей подчинённой, и всё же самая важная роль в миссии была отведена именно ей. Он больше не был её сенсеем, но на этой миссии ему снова пришлось вступить в эту роль, обучая её вещам куда более взрослым, чем лазание по деревьям с помощью чакры. Всё было очень запутанно, а Сакура Харуно не любила это чувство. Это было очередным пунктом в списке вещей, словно нарочно сложившихся не в её пользу, чтобы обеспечить её возвращение в Коноху с клеймом неудачницы.       После обеда и краткого обсуждения они снова отправились в путь, стремительно проносясь сквозь деревья. Какаши не пытался задавать смущающие вопросы, а Сакура не падала с деревьев.       Она сосредоточилась на том, чтобы выхватывать взглядом ветку прежде, чем на неё приземлиться, сканировать окрестности с помощью чакры на предмет возможных угроз и перепрыгивать с дерева на дерево. Так куноичи полностью потеряла счёт времени и не заметила, как солнце село.       Тело на редкость отзывчиво реагировало на продолжительную физическую нагрузку, и она осознала, что работа в больнице могла притупить её некогда острые как бритва боевые навыки и чрезвычайную выносливость. Тренировок на площадке пару раз в неделю было недостаточно, чтобы поддерживать форму, и это становилось всё яснее с каждым новым прыжком. Эксперт-ирьёнин или нет, она просто чертовски, непозволительно долго не была за пределами Конохи на миссии.       Какаши видел, что Сакура приближается к своему пределу, и чувствовал, как её чакра мерцает при задействии крайних резервов. Впереди был ещё как минимум полтора дня пути до границ Страны Огня, и мужчина не хотел полностью изматывать напарницу в первый же день.       На первой же подходящей поляне Какаши спрыгнул с ветки и бесшумно приземлился на лесную почву. Здесь они передохнут до утра.       Он услышал облегчённый вздох Сакуры, приземлившейся позади, явно вызванный радостью от окончания пути на сегодня. Времена определённо изменились.       — Как твоё тело? — спросил он, проходя мимо нее в поисках сухих веток для костра.       Вопрос был совершенно прямой, и Сакура будучи медиком должна была распознать его как интерес к состоянию её мышц и чакры после путешествия в изматывающем темпе весь день. Однако другое, непрошенное и нежелательное, значение пришло на ум быстрее, и она снова почувствовала, как краснеет при мысли о том, что Какаши задает тот же вопрос с совершенно другим подтекстом.       Внутренне выругавшись на собственную незрелость, девушка отбросила грязные мысли и ответила на удивление ровным голосом:       — В порядке. Не исключаю воспаления и скованности завтра.       Какаши кивнул и выхватил из-под кустов ветку.       — Хорошо растянись сегодня. Завтра темп не сбавляем, будет не до отдыха.       Сакура не смогла сдержать легкую улыбку. Она упёрлась руками в ствол перед собой и отвела левую ногу назад, чтобы растянуть икру. Без сомнения, Какаши всё ещё был строгим сенсеем.       За несколько минут ниндзя собрал достаточно хвороста для костра и с помощью простого дзюцу быстро разжёг огонь. Сакура присела рядом, наслаждаясь исходящим теплом. Было приятно расслабиться у огня, но это не шло ни в какое сравнение с горячим душем. После целого дня в движении она была покрыта тонким слоем пота и грязи, от которого, вероятно, не избавится ещё несколько дней. Да, походные условия – ещё одна вещь, к которой она отвыкла, будучи избалованной больничными стенами и водопроводом.       Какаши сел напротив, сквозь потрескивающий огонь наблюдая, как девушка, вытянув перед собой ноги, тянется носом к коленям и обхватывает ладонями пятки.       Он поговорил с ней о миссии меньше, чем следовало бы, но этим тяжело было заниматься в полёте сквозь листву. Очевидно, что он ждал их предстоящих бесед примерно с таким же нетерпением, как и куноичи. То есть совсем не ждал.       Было так неловко говорить с девушкой, только недавно вступившей в пору женственности, о таких взрослых вещах. Особенно когда эта девушка была всё ещё невинной, к тому же бывшей ученицей.       В любом случае, Какаши придётся сделать это, и чем раньше он с этим покончит, тем скорее перестанет об этом беспокоиться. Тем не менее, было уже поздновато, и сейчас было не самое подходящее время, хотя была одна вещь, которую он хотел бы узнать сейчас.       — Сакура, ты так и не ответила на вопрос, который я задал сегодня, — сказал он, доставая из рюкзака пакет с вяленым и соленым мясом.       Мужчина увидел, как она напряглась, а затем нерешительно подняла голову и прервала растяжку.       — А, да? Что за вопрос?       Они оба знали, о чём он. И знали, что они оба об этом знают. Но Какаши всё же подыграл ей.       — Ты сообщила мне, что девственница, — сказал он, встречая её взгляд сквозь пляшущие языки пламени. — Но это ведь не значит, что ты не делала… другого?       Какаши не очень-то хотелось описывать, что именно подразумевалось под «другим», и он решил, что, в случае чего, непонимание Сакуры ответит за неё. Ниндзя молился, чтобы она была в курсе.       Что ж, чёрт. Она думала, что сбежала от этого вопроса, но, конечно, так легко ей не отвертеться. На этот раз никаких отвлекающих манёвров вроде падения с дерева под руку не подворачивалось. Пришло время для ещё более стыдного разговора. Просто супер.       — Ну… — протянула она, обнимая руками подтянутые к подбородку колени, и опустила глаза вниз. Судя по всему, её руки внезапно показались ей невероятно интересными, поскольку она отказывалась встречаться с мужчиной взглядом. — Я целовалась и… И всё такое.       «И всё такое», к сожалению, не удовлетворило интереса Какаши.       — Не могла бы ты быть чуточку конкретнее? — поинтересовался он, гадая, стали ли её щёки такими розовыми из-за жара костра или же это был очень выразительный румянец.       Сакура нервно прикусила губу. Если Какаши был просто обеспокоен тем, как Сакура проведёт миссию, то сейчас ему, скорее всего, физически поплохеет от её слов. Сакура закрыла глаза, прежде чем произнести:       — Ну, знаешь… Объятия… и… подержаться за руки...       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием насекомых в лесу и потрескиванием костра. Сакура приоткрыла один глаз, чтобы проверить, не сбежал ли её сенсей в лес от безысходности, но он просто сидел молча, глядя на неё с выражением, которое не получалось разгадать из-за маски.       — Понятно, — нарушил он мучительно томительное молчание, и его голос не выдавал ровно ничего о его отношении к ситуации, к большому разочарованию Сакуры.       Они продолжили смотреть друг на друга сквозь колышущиеся языки пламени, и ни один не шелохнулся, даже когда брусок в глубине костра треснул и выбросил в воздух сноп оранжевых искр.       — Значит, ты никогда… не прикасалась к мужчине где-либо… в интимном характере?       Сакура опустила голову, вместо гордости ощутив внезапный укол стыда за своё целомудрие.       — Нет.       — И ни один мужчина никогда не прикасался к тебе подобным образом?       «Как будто кто-то вообще захотел бы», — пронеслось в голове, прежде чем девушка ответила просто:       — Нет.       — И ты никогда не раздевалась перед мужчиной в чувственной манере?       Сакура закатила глаза. Может, ей ему ещё и рамки последнего цикла в календаре обозначить?       — Какаши, а ты как думаешь? — спросила она колко и подняла взгляд, встречаясь с его.       — Не ёрничай.       — Нет. Не раздевалась.       Он видел гнев в этих зелёных глазах и, возможно, немного печали. Была ли эта печаль вызвана тем, что Сакура прожила девятнадцать лет и не знала мужской ласки? Или тем, что когда мужчина наконец прикоснётся к ней, то это будет не любящая нежность, а грубый грязный хват незнакомца? Джонин не знал точно и не очень хотел знать. Всё, что сейчас волновало, — это то, что миссия и вправду будет такой же сложной, как он и предполагал. Какаши придётся начать с азов, и ему нужно было время, чтобы немного упорядочить мысли.       — Спасибо за честность, Сакура, — мягко произнёс он, поднимаясь во весь рост, насколько позволяла ему сутулость. — Я понимаю, как может быть нелегко отвечать на такие вопросы.       Он удержался от желания потрепать её по голове, как раньше. Розовые пряди выглядели более оранжевыми в свете костра. Сакура была уже не маленькая, и чем скорее он перестанет думать о ней как о ребёнке, тем лучше, особенно учитывая, что ждало её в клубе.       Куноичи молча кивнула и положила подбородок на коленку. Она молча смотрела на огонь, заставляя потрескивающие языки пламени отражаться в зелёных глазах, и на мгновение ему представился похожий огонь, горевший глубоко внутри девушки. Тот, что крошечным угольком тлел в ней, когда она только стала его ученицей, а затем разгорелся под его руководством и превратился в могучее пламя во времена тренировок с Цунаде. Это было её жгучее желание стать сильной и умелой куноичи, а затем ирьёнин, и, что важнее, личностью. Этот огонь был слишком волевым, слишком страстным – амбиции женщины, не девочки. Возможно, Сакура была взрослее, чем думал Какаши, и он улыбнулся под маской, наблюдая, как она безучастно смотрит в огонь.       — Отдохни, — спокойно сказал он, засовывая руки в карманы. — Я пойду проверю периметр и тоже лягу. Скорее всего, так близко от Конохи нас никто не побеспокоит.       Взгляд куноичи переключился с костра на долговязую фигуру напарника, и она сделала почти незаметный кивок.       — Хорошо, Какаши-сенсей.       Она даже не заметила, как вернулась к привычному постфиксу. Джонин развернулся и пошёл в направлении леса, и из-под маски вырвался тихий смешок.       Когда Наруто называл его сенсеем, Какаши чувствовал себя значительно старше реальных тридцати пяти, но почему-то, когда это сделала Сакура, в его груди тихонько шевельнулась гордость: да, она действительно его ученица. Естественно, большая часть её роста – заслуга индивидуального обучения у Цунаде, но именно Какаши был её первым учителем после Академии, и она превратилась в весьма способную куноичи… Ну… Всему за пару лет не научишь, особенно тому, что требовалось от Сакуры сегодня.       Как бы неловко ни было, ниндзя надеялся, что сможет обучить её быть умелой и в других областях, ведь её успехи были и его успехами как учителя, а её неудачи – его. Успех этой миссии зависел от его способности учить и её возможности выдавать результат. На самом деле, ответственность была внушительная, но бывший АНБУ справлялся и не с таким. Оставалось надеяться, что и девушка готова к препятствиям.

XXXXX

      Сакура проводила взглядом Какаши, пока тот не скрылся среди деревьев на противоположной стороне поляны, и тихо вздохнула. Он, наверное, пошёл проклинать Цунаде и всех богов, что взвалили на него непосильную задачу – научить её быть соблазнительницей. Куноичи даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя сексуальной, не то что вела себя соответственно.       Она стянула резинку с косы и распустила её пальцами, и волосы рассыпались вокруг лица волнами. Выудив из рюкзака гребешок и начав расчёсываться, Сакура принялась размышлять о событиях дня.       Она никогда раньше ни с кем не была настолько откровенна, даже с Ино. Возможно, и сама с собой. Ей не нравилось зацикливаться на том, что у неё не было такого же опыта, как у многих куноичи её возраста. Путь ниндзя означал жертвовать многим, однако девушка всё же упрямо цеплялась за идеальный образ любви из книжек. Сакура никогда по-настоящему не представляла себе будущее с Саске и знала, что у них никогда не будет детей или плетёного забора на заднем дворе дома. Однако она всегда твёрдо знала, что позволит мужчине завладеть её телом лишь после того, как он завладеет её сердцем. Эта миссия грубо выдёргивала в реальность. В полной жестокостью жизни куноичи нет места такому эфемерному и редкому явлению, как настоящая любовь.       Сакура собрала волосы в высокий пучок и закрепила его резинкой. Она достала тяжёлое пончо, которое планировала носить под прикрытием, и свернулась под ним калачиком у костра.       Мысли снова обратились к Саске. Неуловимая пляска языков пламени походила на его атаки: яростные, быстрые и смертоносные, каким иногда бывал и сам огонь. Девушка так отчаянно хотела, чтобы он стал ключом к её «долго и счастливо». Она считала, что в нём есть всё, что она хотела бы видеть в мужчине: элитный шиноби, красивый, родовитый, знает себе цену… Но в нём было так много тьмы. Даже после его возвращения в Коноху, после свершившегося возмездия, в нём оставалось нечто, от чего по спине иногда полз холодок. Слишком много времени он провёл в компании демонов. Наверное, это влияние неотвратимо. Сакура хотела стать той, кто его исцелит, но даже среди её глубоких познаний в медицинском деле не было тех, что способны лечить сердечные раны.       Сакура почувствовала, как веки тяжелеют, и позволила себе отключиться. Сон укрыл её от реальности глубоким и безмятежным покоем, лишённым сновидений, на время став долгожданным убежищем.

XXXXX

      Какаши завершил широкий круговой обход их стоянки и не нашёл ничего необычного. Наибольшей угрозой была небольшая стая волков в паре миль на восток, но он был почти уверен, что животные не потревожат их.       Прогулка дала мужчине время на размышление, а обдумать было что.       Сакура была, что называется, полной девственницей. Всё, до чего она доходила, – поцелуи, и даже тогда, скорее всего, дело не поворачивало в сторону жара и страсти. Это делало задачу Какаши сложной не только концептуально, но и морально. Ему претила мысль фактически бросать её чистое, нетронутое тело на растерзание голодным зверям, что шастали по клубам Фудзен Мачи, но по-другому было никак. Придётся убедиться, что она знает, и как усмирить их, и как ублажить, а с этим девочка не справится.       Сакуре потребуется каждая капля её женственности и зрелости, чтобы вернуться с этой миссии живой.       Мужчина и не заметил, как ноги привели его обратно на поляну. Сакура уже уснула у костра.       Тихо он подошёл к завёрнутому силуэту, подбросил в огонь пару веток и уселся рядом. В мерцающем свете костра он мог разглядеть её, спящую и уязвимую, внимательней.       Лицо куноичи было юным и светлым, не обезображенным жёсткими морщинами, которые появляются, если часто хмуриться. Её кожа в оранжевых отсветах словно сияла, и вид у Сакуры был столь же невинный, как она утверждала. Сказочная принцесса, ждущая поцелуя своего принца. Какаши, конечно, знал её достаточно, чтобы понимать: этот цветок был каким угодно, но не хрупким, и мог одним ударом кулака разрушить больше, чем пригоршня взрывных печатей.       Даже так, могла ли она действительно справиться с заданием? Джонин не мог представить куноичи в роли закалённой и уставшей от жизни танцовщицы, готовой доставить мужчинам любое удовольствие, лишь бы те заплатили.       Могла ли томная поволока спуститься на эти большие зелёные глаза? Могли ли тонкие пальцы приманить и одурманить пускающего слюни громилу, заставив попытать счастья за деньги? Какаши надеялся на это, ведь именно ему предстояло её учить.       Пока он следил за мерными движениями её грудной клетки в такт дыханию, взгляд почему-то опустился на губы. Полные, розовые и довольно мягкие на вид, слегка приоткрытые и выглядящие абсолютно восхитительно, они словно беззвучно манили к себе, чтобы их поцеловали.       Женские губы.       Мысль исчезла так же быстро, как и появилась, оставив Какаши в замешательстве. Откуда, Мадара его раздери, это вообще взялось? Одновременно с этим затеплилась надежда: если девушка, пусть бессознательно, смогла разжечь в нём проблеск желания, возможно, у миссии всё же был шанс на успех. О том, что желал того, на что не должен был вообще претендовать, Какаши решил не думать.       Всё это было очень запутанно. Хватит с него разбираться в мыслях на сегодня. Решив, что даже Ича Ича его не успокоит, он лёг на бок и провалился в лёгкую дремоту, оставив костёр догорать в ночи.

XXXXX

      Шиноби поднялись с солнцем и тронулись в путь уже спустя пару минут, уничтожив следы стоянки.       Судя по бешеной скорости, которую поддерживал Какаши, он не планировал разговаривать, продолжая вчерашний обмен неловкими репликами. Сакуру это вполне устраивало, хотя она не могла не задаваться вопросом, что он думает о сложившейся ситуации. Маска вкупе со способностью скрывать эмоции делала невозможным угадать его мнение или предположить намерения.       Но девушке было интересно не настолько, чтобы спросить прямо, так что она молча следовала за джонином по густому лесу, пытаясь не обращать внимания на то, что мышцы уже протестовали, несмотря на вчерашнюю хорошую растяжку.       За часом прошёл второй, затем четвёртый и шестой, и ровно в момент, когда Сакура подумала, что больше не может, Какаши объявил перерыв.       Даже во время короткой трапезы мужчина не пытался завязать разговор ни о миссии, ни о чём-либо ещё, и она гадала: может, она вчера его чем-то расстроила или разозлила? С другой стороны, а на какие ответы он рассчитывал? Лезть с расспросами не хотелось, потому что нужно было быстро затолкать в себя еду и использовать немного чакры, чтобы подлечить ноющие мышцы, не истощая запасы.       Сразу после перекуса они продолжили путь.       Так прошло ещё несколько часов, и молчание между ними перетекло из комфортного в слегка неловкое, по ощущениям Сакуры. Она была первой, кто нарушила тишину. Хоть она и не особо ждала тренировок, они были необходимы. Явиться в клуб неподготовленной было бы ещё хуже, чем обсуждать свою интимную жизнь с учителем.       — Эй, Какаши-сенпай, — сказала она, отталкиваясь от ветки сильней обычного, чтобы поравняться с ним. — Когда ты собираешься меня тренировать? Ты и слова мне не сказал за день.       Какаши бросил на неё вопросительный взгляд, и Сакуре показалось, что под маской он улыбнулся.       — А что, ты уже ждёшь уроков? — спросил он, явно поддразнивая.       Сакура закатила глаза и сделала очередной прыжок.       — Нет, но я думала, это твоя работа, разве нет? Я не хочу добраться до Фудзен Мачи полной незнайкой.       Какаши тихо усмехнулся.       — Ну, ты сама отметила, что движение по деревьям на полной скорости немного затрудняет тренировки, верно? Мы хорошо идём, и если продолжим в том же духе, то скоро доберёмся до городка на границе Страны Огня. Нам не придётся ночевать на улице, и там мы и потренируемся. Договорились?       — Договорились, — сказала она, испытывая одновременно радость от перспективы спать в кровати и нервозность от того, что окажется запертой в одном номере с Какаши, где он сможет заставить её делать всё, что сочтёт необходимым для тренировки.       — Обдумай пока, о чём я говорил вчера. Особенно про уверенность и контроль над ситуацией. Пригодится.       Сакура кивнула, прежде чем намеренно отстать и снова оказаться позади построения, и, хотя на скорости силуэт был нечётким, Какаши видел, что она нервничает. Если девушка надеялась на более долгий и информативный разговор, то зря. Он сказал всё, что мог, и вчера дал всю необходимую теорию. Сегодня нужно будет применить её на практике.       Заставить её пойти на это – ещё один пункт в длинном списке того, чего ему вовсе не хотелось с ней делать на этом задании. Но размышления ни к чему не приведут, а значит, нужно отбросить сомнения и двигаться к следующей цели: границе Страны Огня.

XXXXX

      Какаши не шутил, когда сказал, что городок маленький. В нём была всего одна главная дорога, даже не мощёная. В отдалении стоял один универсальный магазин, окружённый горсткой домов, и казалось, что жильцов в них нет. Возможно, потому, что солнце зашло несколько часов назад и уже начинало смеркаться. Сакура удивилась, что здесь вообще была гостиница, учитывая, как была организована остальная инфраструктура для проезжих.       Однако цена за комнату была небольшой, и жаловаться она не собиралась. Когда их вели в номер, она отметила, что в здании довольно чисто и, главное, здесь был душ – то, на что не всегда можно было рассчитывать в обшарпанных кишащих клопами гостиницах, где ей приходилось останавливаться.       Войдя, она заметила в маленькой комнатке всего одну кровать, но это было нормально. Ей раньше приходилось делить кровати с сокомандниками, хотя Наруто обычно забирал всё одеяло, а Саске спал на самом краю, словно даже во сне хотел быть как можно дальше от неё. Несколько раз она делила кровать и с Какаши. Он оставался совершенно неподвижным во сне и держал руки при себе, в отличие от Наруто, который однажды посреди сна по ошибке прильнул к ней сзади. Тот факт, что блондин был буквально без сознания, не был оправданием в глазах Сакуры, и бедняга в итоге получил здоровенную шишку на голове от её кулака. В следующий момент он жаловался на больную задницу, громко кряхтя на полу, куда за ним последовали его подушка и запасное одеяло.       Сакура плюхнулась на кровать и сняла сандалии, пошевелив пальцами ног, чтобы разогнать кровь в усталых ступнях.       — Можешь принять душ первая, — сказал Какаши, ставя рюкзак на единственный стул в комнате. — Я схожу нам за едой, пока всё не закрылось.       Сакуре повторять дважды было не нужно, и она тут же спрыгнула с кровати и схватила сумку. Ванная тоже была маленькой: с трудом хватало места, чтобы дверь открывалась внутрь. Там был туалет, раковина и, возможно, самый маленький душ, который она могла себе представить, но покуда из него шла горячая вода, ей было плевать.       Девушка включила воду, и через несколько минут комната наполнилась паром. Она сняла грязную и потную одежду и решила, что может заодно простирнуть её в душе, поскольку сомневалась, что в этом городишке были прачечные.       Распустив волосы, она шагнула под струи горячей воды, блаженно вздыхая, смывая с уставшего тела остаточную боль в плечах, спине и ногах.       Сакура надеялась, что Какаши не будет особо спешить обратно в отель. Сейчас крошечная коробка, наполненная паром, казалась ей уголком рая, из которого в ближайшее время она вылезать не собиралась.

XXXXX

      Когда Какаши зашёл в комнату с двумя большими сэндвичами, он не удивился, что Сакура всё ещё в душе. Она была не первой женщиной, которую он знал и которая могла провести там целый день. Честно говоря, он не понимал, почему. Что они там делают по сорок пять минут? Когда он сам находился в душе так долго, единственный раз в жизни, с ним была женщина, но вряд ли это применимо к Сакуре. Конечно, и на мытьё головы, и на бритьё ног требовалось время, но разве настолько много?       Какаши сел на единственный стул и решил даже не пытаться вникнуть в эту тайну. Сакуру он знал очень давно, но это не облегчало понимание её женской натуры.       Мужчина почти доел свой сэндвич, когда услышал скрип закручивающегося вентиля. Девушка наконец вышла, когда он облизывал пальцы от горчицы, одетая в свободную футболку и облегающие чёрные шорты, очень похожие на те, что она всегда носила в качестве формы. Её длинные волосы были распущены, и Какаши отметил, что ей идёт, хотя понимал, что она всегда убирала их из практических соображений.       — Долго ты, — поддразнил он. — Я уж подумал, ты утонула, и мне придётся тебя откачивать.       Сакура показала ему язык, когда он протянул ей сэндвич и поднялся со стула. Почему-то его безобидный комментарий вызвал в её воображении нелепую картинку: она поскальзывается и ударяется головой о стенку душа, а Какаши бросается внутрь и спасает её, держа на руках её мокрое… и голое тело. О чёрт, откуда это взялось? Сакура была рада, что джонин повернулся к ней спиной, потому что щёки, по ощущениям, снова заливались румянцем. Эти их вчерашние похабные разговоры на неё дурно влияли.       — В бумажном пакете ещё лежит печенье для тебя, — сказал Какаши, доставая чистую одежду из рюкзака.       — Печенье? — недоверчиво переспросила она. Он что, держит её за пятилетнюю?       — Ага. Женщины ведь любят шоколад, да? В магазине осталось одно, и я подумал о тебе, — сказал он, улыбнувшись глазами, и скрылся за дверью в ванную.       Сакура вздохнула и закатила глаза, когда включилась вода. Она не была уверена, ведёт ли он какую-то скрытую игру или просто проявляет доброту. Возможно, ему удалось и то и то.       Она развернула фольгу и обнаружила очень мясистый сэндвич с жареной говядиной, заваленный всевозможными овощами. Вероятно, поблизости были фермерские угодья, раз в этом городке была такая роскошь. Куноичи сделала первый укус и практически застонала от удовольствия. Это было гораздо лучше, чем вяленое мясо и батончики мюсли.       Она села на край кровати и стала тихо есть, вплоть до этого момента не осознавая, насколько была голодна. Несмотря на внушительные размеры сэндвича, она съела всё. Девушка потянулась за салфеткой в пакет и увидела в нём то самое печенье, о котором говорил Какаши. Тёмное, шоколадное, с шоколадной крошкой… Нет, скорее, с шоколадными кусками, и, как бы она ни отрицала, она действительно обожала шоколад, и это печенье выглядело просто божественно.       Сакура уже почти доела его, когда Какаши вышел из ванной, одетый в тёмные штаны и, конечно, облегающую безрукавку с прикреплённой маской. Куноичи не припоминала, чтобы видела его открытые руки. Даже в адскую жару он не обнажался, и ей не приходилось видеть никого из сокомандников голым на миссиях, связанных с горячими источниками. Онсены, к счастью, всегда были раздельные. Не хватало голой ещё сидеть в одной купели с учителем.       На руках Какаши девушка могла разглядеть бледные шрамы прошлых битв, поверхностные и глубокие, маленькие и огромные. На левом бицепсе красовалась слегка потускневшая татуировка, которую носили все члены АНБУ. Сакура заметила, что, несмотря на худощавое телосложение, Какаши обладал жилистыми мускулистыми руками. Этого следовало ожидать, учитывая его огромную боевую силу. Но если так выглядели его руки, то что было с телом?       — Как печенье? — с усмешкой, которую было не скрыть никакой маской, спросил он, вырывая Сакуру из размышлений.       Она поняла, что мужчина смотрит на последний маленький кусочек печенья в её руке. Внезапно у неё появилась идея.       — Восхитительное, — улыбнулась она. — Хочешь последний кусочек?       — Нет, спасибо, — сказал он и подошёл к стулу. Поставив на него ногу, он принялся подворачивать ткань, поскольку на его лодыжках не было обычных бинтов.       — Ну ладно, но ты многое теряешь, — пропела она.       Какаши закончил подворачивать вторую штанину и уставился на неё взглядом пронзительней обычного, учитывая открытый шаринган.       Он медленно выпрямился и направился к ней. Улыбка Сакуры сползла с лица, когда он обхватил длинными пальцами её руку с печеньем за запястье. Она наблюдала, как он наклоняется, и его рот едва касается её пальцев, и изо всех сил старалась не сглотнуть.       Внезапно его свободная рука дёрнула маску вниз, и он выхватил печенье ртом. Когда девушка опомнилась, маска была уже на привычном месте, а её запястье – свободно.       Она уставилась на Какаши широко раскрытыми глазами, пока тот вдумчиво жевал.       — Хм, и вправду хорошее печенье. Спасибо, Сакура.       Пару мгновений она просто смотрела на него с разинутым ртом, прежде чем наконец собраться с мыслями… Ну, во всяком случае, с некоторыми из них. Куноичи в обвиняющем жесте указала на самодовольно ухмыляющегося сенсея.       — Т-ты сжульничал!       Какаши хихикнул от вида её ошеломлённого лица, прекрасно зная, что план Сакуры изначально состоял в том, чтобы попытаться увидеть его неприкрытое лицо.       — То есть? Не припоминаю, чтобы при поедании печенья были какие-то правила, Сакура.       — Но… это подло! — надулась она.       — Эм… ниндзя, — сказал он, поднимая бровь и указывая на себя, словно напоминая ей, что быть подлым — часть его работы.       Что ж, с этим она не могла поспорить.       — И, кстати о ниндзя, — продолжил Какаши, — я думаю, нам стоит организовать тренировку, прежде чем отправиться на покой.       Надутая мина губы Сакуры мгновенно испарилась, а спина слегка ссутулилась, делая её осанку поразительно похожей на осанку её учителя.       — Только что, когда я подходил ближе, ты напряглась, из чего я могу сделать вывод, что тебе не нравится, когда нарушают твоё личное пространство. Этот маленький эксперимент навёл меня на некоторые мысли о том, что нам нужно делать.       Сакура внутренне застонала. Чёртов Какаши и его скрытые мотивы. Чтоб она ещё раз предложила ему печенье!       — Нужно избавить тебя от этого страха, — серьёзно продолжил он. — Тебе должно быть совершенно комфортно в предельно тесной близости с мужчинами, особенно в чувственной атмосфере.       Сакуре совсем не нравилось, к чему всё это идёт.       Она наблюдала, как Какаши идёт к стулу и разворачивает его. Он уселся прямо напротив неё и пристально на неё уставился. Следующая часть, вероятно, не понравится никому из них. Это будет неловко и странно, но это лучший способ передать девушке практический опыт и приложить руку к её обучению. И Какаши намеревался понять этот фразеологизм в прямом смысле.       Сделав глубокий вдох, он сказал:       — Сакура, сейчас ты будешь исполнять для меня лэп-дэнс.