Часть 3

      Сакура ожидала, что взорвётся от ярости, возможно, запустит в него чем-то, но она просто сидела неподвижно, буравя мужчину ровным взглядом. Наконец она сказала:       — Ты шутишь.       — Как раз напротив.       Снова молчание.       Какаши был терпелив, но он не мог ждать всю ночь.       — Сакура, тебе ну…       — Да я ни за что не буду танцевать у тебя на коленях, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая железная уверенность, что Какаши испугался.       Он вздохнул. Ну конечно, никто не говорил, что будет легко. Это шло бы в разрез с концепцией этой чёртовой миссии.       — Сакура, ты бы предпочла тренировку с абсолютным незнакомцем? Я почти уверен, что найду волонтёра даже в такой поздний час, но не думаю, что он будет вести себя по-джентльменски.       — Я не стану танцевать у тебя на коленях, Какаши, — повторила она.       — Я ответственен за твои тренировки, и ты будешь делать так, как я говорю, — приказным тоном сказал он, пытаясь сохранить в голосе мягкость несмотря на нервы. Он не хотел, чтобы она возненавидела его.       — Какаши… — начала девушка, но не знала, что сказать. Всеми фибрами души она пыталась сопротивляться, и всё же она знала, что это было необходимо.       — Тебе не нужно раздеваться, — заверил он. — Я просто буду направлять тебя, мы попробуем пару базовых вещей. Я просто хочу позволить тебе привыкнуть в предельной близости ко мне.       Это был удар и по её гордости, и по её скромности, но Сакура наконец согласилась и слезла с кровати с громким стоном недовольства. Она встала перед Какаши и застыла в неловкой позе, не поднимая на него взгляда.       — Ну, что теперь?       — Основная часть соблазнения — заставить мужчину поверить, что тебе нравится то, что ты делаешь. Даже если ненавидишь каждую секунду с ним наедине, ты не должна дать ему это понять, ясно?       — Ясно, — сказала Сакура, всё ещё глядя в пол.       — Теперь немного покачай бёдрами.       Сакура закусила губу, уверенная, что умрёт от стыда, но легко повела бёдрами из стороны в сторону.       — Хорошо, теперь чуть активней.       Сакура немного увеличила амплитуду движений, и Какаши понял, что ей потребуется небольшая помощь.       Без предупреждения он положил руки ей на бёдра и начал направлять их, медленно и соблазнительно покачивая. С удивлением мужчина обнаружил, что изгиб был довольно выразительным под его ладонями, хотя это не было заметно под мешковатой футболкой.       Сакура ахнула от неожиданного прикосновения, и её лицо сильно покраснело. Движения казались нелепо преувеличенными, но она позволила ему управлять собой. Какаши разбирается в этой области куда лучше.       — Хорошо, Сакура, теперь попробуй сама, — сказал он и стал наблюдать, отпустив её бёдра и откинувшись на стуле.       Она продолжала медленные движения, но верхняя часть тела оставалась скованной и неподвижной.       — Займи чем-нибудь руки, — мягко скомандовал он. — Попробуй поиграть с волосами.       Сакура нерешительно провела пальцами по коже головы, зарываясь в розовые пряди.       — Ещё раз, — сказал он. — Запрокинь голову, как в душе.       Сакура странно на него посмотрела, но сделала, как он велел, продолжая равномерно покачивать бёдрами и откидывая голову назад, и заскользила пальцами по длине волос, словно промывала их от шампуня.       Она не осознавала, что в такой позе прогибалась, выставляя грудь вперёд. Какаши даже удивился внезапно открывшемуся аппетитному виду. Возможно, всё было не так плохо, как они оба думали.       — Это очень хорошо, Сакура, — искренне сказал он. — Теперь проведи руками вниз по бокам.       Девушка так и сделала, но это выглядело как поверхностное, безличное прикосновение. Она словно стеснялась собственного тела и прикосновений к нему, и Какаши покачал головой.       — Давай ещё раз, но медленнее. Веди себя так, будто тебе приносят удовольствие ощущения от собственной кожи. Это заставит мужчину, для которого ты танцуешь, представлять, что это его руки на тебе. Если ты будешь выглядеть, будто тебе это нравится, ему доставит удовольствие один только вид, и возможно, он будет держать руки при себе.       — Ты хочешь, чтобы я… трогала себя? — спросила Сакура, и от накатившего смущения и неуверенности её бёдра замерли.       Звучало так неправильно, особенно из её уст, но так и было.       — Да, — спокойно ответил Какаши. — И я хочу, чтобы тебе это нравилось.       — Ну и извращенец, — проворчала под нос Сакура, ведя руками от плеч вниз по бокам.       — Поэтому мне и поручили миссию, — улыбнулся он, не отрывая взгляда.       Какаши заметил, как руки куноичи очертили грудь, и понял, что у неё имеется парочка изгибов, которые он раньше не мог заметить. Довольно легко сойти за почти плоскую, если постоянно носить утяжку.       Её руки двигались медленно, и казалось, будто она действительно ощупывала изгибы собственного тела, в отличие от предыдущего пустого скольжения.       — Лучше, — сказал он. — Теперь сделай то же самое, но прогнувшись, как раньше.       Сакура подчинилась, и эффект был мгновенным: её розовые волосы струились по спине, выгибающейся под её прикосновениями.       — Я чувствую себя глупо, — робко заметила она, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Ты не выглядишь глупо, — честно ответил Какаши. — Ты отлично справляешься.       Сакура удручённо вздохнула, несмотря на его заверения. Она чувствовала себя чертовски неловко в попытке быть сексуальной, но надеялась, что это улучшится с практикой, как и везде.       — Сделай то же самое снова, но добавь движения бёдрами.       Куноичи снова начала двигать тазом, и движения не были такими широкими, как когда Какаши направлял её. Однако этого действия в сочетании с блуждающими руками и выгнутой спиной было достаточно, чтобы послать разряд тепла в его низ живота. Очень нежеланного тепла.       — Отлично, — сказал Какаши. — Это правда было довольно сексуально. Сакура залилась красным и отвела взгляд.       Она не помнила, чтобы кто-нибудь когда-нибудь говорил ей, что она сексуальна, и не была уверена, как на это реагировать.       — Ладно, давай двигаться дальше, — сказал Какаши, похлопав себя по бедру. — Присаживайся.              Сакура просто смотрела на него как на умалишённого, поэтому мужчина помог ей, наклонившись вперёд и притянув её бёдра к себе, заставив оседлать его колени лицом к нему.       — Какаши! — взвизгнула она, падая на него, тут же встречаясь с взглядом разноцветных глаз и прижимаясь телом к его.       — Именно к этому ты и должна привыкнуть, — сказал он, крепко держа её за бёдра на случай, если она решит сбежать.       — Это так странно, — сказала Сакура и отвернулась, пытаясь насильно прогнать яркий румянец с лица.       — Просто расслабься, — скомандовал Какаши. — Мы никуда не спешим. Можем просто побыть вот так, пока ты не будешь готова к большему.       В ту же секунду, как слова слетели с его губ, он почувствовал, как сам слегка краснеет, потому что он отчётливо вспомнил, как говорил эти самые слова женщине в постели. На мгновение воображение Какаши разыгралось и заменило лицо той женщины лицом Сакуры. Большие зелёные глаза затуманились желанием, когда она почувствовала, как он входит в неё. Какаши сжал челюсть и немедленно вышвырнул эту мысль из головы. Было абсолютно непрофессионально думать о своей ученице таким образом. Сакура доверяла ему, и он был полон решимости вести себя как джентльмен, как и обещал.       Сначала она просто сидела скованно, но спустя время Какаши почувствовал, как часть напряжения из неё уходит. Он слышал бешеный стук сердца девушки о его собственную грудь, и ему захотелось в успокаивающем жесте огладить её спину, но он удержался. Это движение скорее ухудшит ситуацию.       — Сакура, я хочу, чтобы ты положила руки мне на плечи, — мягко сказал он, и она молча сделала, как он просил. Было ясно, что поворачивать к нему лицо она не собирается. — Посмотри на меня, — приказал он. — У тебя очень милое лицо, и большинство мужчин захотят его видеть.       Её щёки уже были настолько красными, что она сомневалась, проявится ли на них эффект от его комплимента. Однако в желудке что-то ухнуло от этих слов. Девушка никогда не считала себя особо привлекательной, поскольку все первым делом замечали её большой лоб. Но если Какаши, видевший множество красивых девушек, считал её милой, то, возможно, она не так уж и плоха внешне.       Сакура застенчиво повернулась к нему, поднимая взгляд с его колен на лицо.       — Умница, — сказал Какаши, растянув губы в улыбке под маской. —Теперь я попрошу тебя сделать кое-что, что тебе, вероятно, не понравится. Но это считается стандартом в лэп-дэнсе. Постарайся себя пересилить, хорошо?       — Хорошо, — сказала она почти шёпотом, разглядывая шаринган, редко доступный так близко, в попытке отвлечься.       — Я хочу, чтобы ты потёрлась о меня, — спокойно сказал мужчина, хотя внутри он вслед за Сакурой чувствовал себя извращенцем. — Медленно и ласково. Пока что.       На этих словах она внезапно осознала, насколько близки их тела – она чувствовала тепло между ними – и насколько интимна их поза. Из-за этого подступил позыв оттолкнуть его и убраться к чёрту из номера на всю ночь. Но в то же время было немного любопытно, каково это – прикасаться к мужчине вот так. Придётся просто попытаться забыть, что это Какаши.       Нерешительно девушка прижалась к нему, выгибаясь, чтобы груди тёрлись о твёрдую плоскость мужской груди. Какаши отпустил её бёдра и позволил ей двигаться в своём темпе, больше не беспокоясь, что она попытается сбежать.       Продолжая движения вверх-вниз, она стала со временем немного смелее. Сакура опиралась на плечи джонина для баланса и сидела у него на бёдрах, концентрируясь больше на движениях собственного торса, чем на более смущающих – бёдер. Взгляд сам собой снова упал в сторону, поскольку куноичи понимала, что не может делать нечто столь интимное, глядя Какаши в глаза. Это было слишком странно.       Сначала движения девушки были немного неуклюжими, но мужчина не вмешивался, и она постепенно нашла ритм. Словно игривая кошка, она всё тёрлась о него, и в голове мужчины всё отчётливей проступало осознание, что под футболкой у неё ничего нет, потому что сквозь два тонких слоя ткани к его груди прижималась мягкая упругая плоть. Её бёдра безостановочно двигались, даже от мягкой амплитуды движений торса, и успешно разжигали в Какаши жар.       — Ты хорошо справляешься, — сделал он комплимент внезапно подсевшим голосом. — Если бы тебе нужно было получить информацию от мужчины, для которого танцуешь, в такой позе будет кстати задать ему вопросы. Для отвлечения шепчи вопросы ему на ухо так, чтобы он чувствовал твоё дыхание. Попробуй на мне.       Сакура на мгновение замешкалась и остановила движения, но тут же собралась и наклонилась вперёд, приближая губы к мужскому уху.       — Вот так? — прошептала она, и Какаши пришлось подавить дрожь, омывшую его вместе с тёплым выдохом девушки.       — Да, вот так, — процедил он. — Продолжай.       — Значит, я могу спросить тебя о чём угодно? — сказала она на удивление низко, с придыханием. Это был идеальный тон для соблазнения.       — Конечно, — сказал Какаши, впившись пальцами ног в ковёр и сжав руки, висевшие по бокам, в кулаки.       — Почему ты всегда носишь эту маску?       Джонин усмехнулся. Нужно было догадаться, что она спросит об этом, ведь вся Команда номер Семь просто годами донимала его на этот счёт.       — Я думаю, это довольно стильно, тебе не кажется? — тихо рассмеялся он, не давая прямой ответ.       — Ты лжёшь, — прошептала Сакура ещё более низким голосом, и Какаши был готов поклясться, что почувствовал прикосновение дразнящих губ к ушной раковине, случайное или намеренное. Что ж, похоже, куноичи совсем освоилась.       Мужчина положил руки ей на плечи и оттолкнул назад, чтобы она снова села лицом к нему. Пальцы сжали её чуть крепче нужного. Было сложно признать, но Сакуре удалось возбудить его сильней, чем он ожидал. Пожалуй, это было хорошо, хотя и заставляло чувствовать себя немного виноватым.       — Это было очень успешно для первой попытки, Сакура. Заметила, как изменился тембр голоса, когда ты задавала вопросы? Именно так ты должна говорить во время настоящего действия — низко и томно.       На самом деле Сакура просто подсознательно понизила голос, чтобы не кричать Какаши на ухо.       — Я-я была томной? — спросила она с изумлением. Не верилось, что она способна на такое.       — Да, — ответил Какаши, усмехаясь её реакции. — Я впечатлён. И, раз уж ты так хорошо справляешься, я попрошу тебя сделать ещё одну вещь.       — Какую? — спросила Сакура, на мгновение забыв, что она сидит верхом на своём сенсее и репетирует с ним роль стриптизёрши.       — Я хочу, чтобы ты… потёрлась грудью о моё лицо.       Лицо девушки вытянулось, а губы сжались в тонкую линию. Угрожающе сузив глаза, она протянула:       — Какаши, это не смешно.       Джонин поднял руки в защите, немного опасаясь, что получит удар.       — А я и не шучу. Но во время лэп-дэнсов так и делают, — Сакура просто продолжала смотреть на него, и если бы взгляды могли убивать, то он бы уже был трупом. Он ровным тоном продолжил: — Серьёзно. Я не стал бы делать это просто чтобы унизить тебя или воспользоваться ситуацией. Если мужчина, которого ты допрашиваешь, не разговорчив, это может развязать ему язык. К тому же, почти во всех клубах есть правило, согласно которому мужчина не может касаться танцовщицы, даже во время приватных танцев. То же касается и меня.       Сакура ещё мгновение вглядывалась в лицо Какаши. Она доверяла ему и знала, что он говорит правду, что он не станет лгать. Однако она не была уверена, готова ли к этому сама. Если выгибание спины и круги бёдрами заставляли её чувствовать себя неловко и глупо, она даже не хотела представлять, каково ей будет от этого.       Наконец, она оперлась на плечи джонина и приподняла бёдра с его колен, чтобы грудь оказалась на уровне его лица.       — Расскажешь кому-нибудь – и ты труп, — пригрозила она, а затем подалась вперёд.       — Клянусь честью ниндзя, — прозвучал его приглушённый тканью ответ. Какаши внезапно оказался погребённым в мягкости груди Сакуры.       Что делать дальше, она не была уверена, поэтому слегка отстранилась и снова прижалась.       — Не будь такой агрессивной, если не уверена, что это нравится клиенту, — сказал Какаши, немного отталкивая девушку. — Ты же не хочешь его задушить.       «Для этого нужна грудь побольше моей», — с уколом раздражения подумала Сакура, но вместо того чтобы озвучивать мысли, она чуть сместилась, чтобы правая грудь терлась о его левую щёку.       — Лучше? — спросила она, начиная скользить вверх-вниз.       — Да, — было всё, что смог сказать Какаши, потому что на самом деле, по его личному мнению, она справлялась даже слишком хорошо, и в теле с каждым её движением всё больше распалялся жар.       Он представил, насколько шелковистой была кожа под этой тёмной футболкой и как грудь девушки выглядела бы без одежды. Как только эти предательские мысли возникли в голове, мужчина отогнал их. Однако, пока грудь продолжала тереться и прижиматься к его щеке, они настойчиво возвращались.       — Так почему же ты носишь эту маску? — сказала она, и её голос снова приобрёл тот сексуальный тон, на этот раз отозвавшийся у Какаши вспышкой жара прямиком в паху.       — Проблема с кожей, — выпалил он. Контролировать своё дыхание становилось очень затруднительно.       Сакура была полностью осведомлена об эффектах возбуждения. Она же медик, и несмотря на то, что на подкорке она понимала, что возбуждает мужчину под собой, её больше заботил ответ, который она хотела получить уже очень давно, практически со времён основания Команды номер Семь.       — Как насчёт того, чтобы в этот раз сказать мне правду? — надавила она, наклоняясь так, что её грудь опасно приблизилась ко рту Какаши.       — Если ты будешь слишком настойчива в своих… э-э… допросах, они заподозрят неладное и окажутся настороже, особенно если они действительно виновны, — сказал Копирующий Ниндзя. Становилось всё труднее собирать мысли, учитывая, что в паху стучал пульс, и мужчина изо всех сил старался не допустить притока крови в эту область.       — Тогда что мне делать, состроить ему щенячьи глазки и сказать «пожалуйста-пожалуйста»? — буркнула Сакура, раздражённая тем, что он всё ещё её наставляет, вместо того чтобы уступить и дать долгожданный ответ.       Какаши почувствовал, как что-то маленькое и твёрдое коснулось уголка его рта. Через секунду голову пронзило осознание: это её затвердевший сосок! Видимо, этот учебный танец заставил реагировать и её тоже. Тонкая футболка мало что скрывала. Если просто повернуть голову, то эти затвердевшие соски, трущиеся о лицо совсем рядом с губами, можно было бы обхватить, лизнуть и даже пососать сквозь ткань. Хватка над тщательно контролируемым самообладанием ослабла на долю секунды, и Какаши почувствовал, как в штанах моментально стало тесно из-за набухающей в паху эрекции.       — Сакура… э-э… достаточно, — задыхаясь, попытался он оттолкнуть её.       Она неправильно поняла его слова и отстранилась, присаживаясь прямиком на… Сакуру поспешно и грубо сбросили на пол, а затем Какаши вскочил со стула и отвернулся.       — Ч-что за..? — озадаченно спросила она. — Я что-то сделала не так?       — Нет, — огрызнулся Какаши, раздражённо запустив в волосы пальцы и всё так же стоя к ней спиной. — Ты всё делала правильно… Даже чересчур правильно, на самом деле, и э-э… моё тело среагировало без моего разрешения.       Глаза Сакуры расширились от осознания, и она резко развернулась к стене, обеспечив ему как можно больше уединения.       — О… — было всё, что она смогла вымолвить.       — Прости, Сакура. Я думал, что могу это контролировать. Я не хотел смущать тебя, но просто знай, что когда ты будешь делать это в клубе, то у мужчин не будет никаких угрызений совести насчёт таких вещей, и тебе придётся продолжать, как будто ничего не случилось.       — Я-я знаю, — тихо сказала она, разнервничавшись.       Между ними повисло удушающее молчание.       — Ладно, — наконец сказал Какаши. — Уже пора спать. Я буду на полу. Так будет проще.       — Нет, всё в порядке. Мы можем разделить постель, — сказала она, не успев остановить вылетающую изо рта двусмысленную фразу. Нет, совершенно не в порядке, если он ляжет с ней в постель… в таком состоянии.       Но, к её счастью, Какаши просто сказал, что ляжет, когда, с его слов, «закончит», и исчез в ванной.       Сакура осталась наедине с собственной растерянностью и забралась в кровать, придвинувшись как можно ближе к краю, чтобы оставить Какаши больше места.       Да, лэп-дэнс был неловким и смущающим, но вовсе не таким ужасным, как казалось. Но это, к сожалению, и было очень, очень плохо. Девушка даже не хотела думать о том, что Какаши делал за той дверью прямо сейчас, чтобы решить свою… «проблему», или о чём он думал в этот момент. Какаши был для неё скорее наставником, и представлять его мастурбирующим было просто ужасно. Она не хотела думать о его грудных мышцах под той облегающей чёрной майкой или о том, как его руки сжимали её бёдра. Он был её учителем, и всё это было так неправильно!       Куноичи тихо застонала от бессилия и забралась под одеяло. Она села, чтобы заплести волосы в неаккуратную косу, затем щёлкнула выключателем лампы и легла.       Однако Какаши сказал, что она хорошо справилась, хотя было не известно, говорил ли он так просто чтобы подбодрить или в этом была доля правды. Ну… Сакура вызвала у него возбуждение, это точно, так что, как она полагала, она худо-бедно справилась. К сожалению, ликование, которое она должна была чувствовать, было подавлено дискомфортом от осознания, что ей предстоит провести ночь в одной постели с мужчиной, которого она только что возбудила.       Девушка уткнулась лицом в подушку, пытаясь успокоить сновавшие внутри головы мысли, чтобы уснуть. Всё, чего ей хотелось, – забыть, что этот день случился.

XXXXX

      Какаши вцепился в края раковины так, что костяшки побелели.              Что с ним не так, чёрт возьми? Неужели он настолько несчастен и похабен, что неуклюжие извивания девочки четырнадцатью годами младше у него на коленях смогли его возбудить?       Даже думая так, он знал, что это неправда, ведь Сакура больше не была маленькой девочкой. Изгибы её груди и бёдер доказывали, что её тело повзрослело.       И всё же он испытывал к себе лёгкое отвращение за то, что позволил инстинктам взять над собой верх. То, что делала Сакура, было лучше ожидаемого, но она отнюдь не была экспертом. Она всё ещё была зажата и неуверенна в себе, и это нужно было исправить до прибытия в клуб. Это значило, что им придётся повторить это снова. И если у неё будет лучше получаться, то вероятно, что и ему будет сложнее держать себя под контролем.       Какаши включил холодную воду, стянул маску и плеснул жидкость на лицо, чтобы немного прояснить голову. К сожалению, мыслям это не помогло. И уж точно не умерило пыл кое-чего пульсирующего в штанах.       Взять проблему в свои руки было невозможно — не с Сакурой в соседней комнате. Ему, по-видимому, придётся принять долгий душ в надежде, что это собьёт напряжение.       Он вывернул ручку душа, пустив одну только ледяную воду, и разделся. Ледяные капли впивались иголками, но несмотря на яростные протесты тела, Какаши стиснул зубы и терпел, чувствуя, как стояк начинает сдаваться под ледяным натиском. Он упёрся лбом в прохладную плитку душевой и тихо выдохнул.       «Цунаде, — подумал он, обжигаемый холодными каплями. — Ты, наверное, самая жестокая женщина на планете. Ни один мужчина не должен через это проходить».

XXXXX

      Сакура приоткрыла один глаз с первыми утренними лучами, проникшими в комнату. Занавески были недостаточно плотными, чтобы полностью блокировать свет, и по его розовато-серому оттенку она поняла, что солнце только начинает вставать. Она удивилась, что Какаши ещё её не разбудил.       Кстати о Какаши, где он вообще?       Она перевернулась, ожидая наткнуться на его тёплое тело в крошечной кровати, но, к её удивлению, она оказалась пуста. Копирующий Ниндзя вместо этого устроился на полу с одной лишь подушкой под головой. У него даже не было одеяла.       В обычной ситуации она сочла бы это странным, но, когда образы вчерашних событий медленно всплыли в её сознании, стало более чем ясно, почему он предпочёл оставить кровать ей.       Сакуре каким-то образом удалось возбудить своего сенсея. Какаши, ценитель похабных книжек и эротики, встал колом, пока она исполняла свой самый первый лэп-дэнс.       Честно говоря, она не знала, радоваться этому или ужасаться. Значит, ей и вправду удалось быть сексуальной, и в это она всё ещё не могла поверить, но, с другой стороны, Какаши возбудился… из-за неё.       Значило ли это, что он хотел прикоснуться к ней, пока она прикасалась к нему? Девушка вспомнила, как его руки сильно сжимали её плечи. Это чтобы удержать их от соскальзывания Ками знает куда? А если предположить, что у него были эти желания и он бы поддался им? Что именно он бы с ней сделал? Как бы он к ней прикоснулся? Куноичи не сомневалась: что бы он ни делал, вероятно, он был бы очень, очень хорош.       Сакура осознала, что от этой мысли не только её щёки, но и всё тело вспыхнуло и стало источать жар, и она стыдливо отвела взгляд от его мирно спящей фигуры. Нельзя думать о сенсее в таком ключе. Не его вина, что его тело естественно отреагировало её действия. Было очевидно, что он изо всех сил борется и не хочет, чтобы она знала, какой эффект на него производит.       Какаши был профессионалом и никогда бы не позволил себе прикасаться к ней таким образом. Она должна оказать ему ту же вежливость и изгнать эти мысли из своей головы.       Куноичи откинула одеяло и бесшумно прошла в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, но, включив кран и намазав пасту на розовую зубную щётку в ожидании горячей воды, она поняла, что избавиться от нечистых мыслей просто так не получится. Воспоминания о необычно хриплом мужском голосе у её кожи продолжали всплывать в памяти, заставляя против воли пылать кожу. Для медика она не очень-то и хорошо контролировала собственное тело. Ей стоило взять саму себя в руки, вместо того чтобы волноваться о Какаши.       Она сплюнула, прополоскала рот, затем плеснула на лицо тёплой водой и намылила руки предоставленным гостиницей мылом, с наслаждением окунаясь в тонкий лавандовый аромат пены.       Внезапно она замерла, почувствовав за спиной знакомое присутствие, и смыла мыло с области вокруг глаз как раз в тот момент, когда Какаши потянулся мимо неё за своей зубной щёткой.       Очевидно, её бесшумное утреннее пробуждение было достаточно громким, чтобы разбудить его.       Почему-то спиной она остро ощущала тепло, исходившее от него, и лёгкое прикосновение его руки к плечу, когда он наклонялся, чтобы намочить щётку.       Нерешительно Сакура подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале. Она с удивлением обнаружила, что он выглядит довольно измождённым. Под его глазами засели тёмные круги, словно он мало спал, а лицо осунулось и выглядело напряжённым, но она не могла быть уверена наверняка из-за всё скрывавшей маски. Куноичи не припоминала, чтобы видела его таким раньше. Были миссии, когда джонин оставался на страже всю ночь, и даже тогда он не выглядел так плохо утром. У неё было чувство, что это связано с её вчерашним выступлением.       — Доброе утро, — тихо сказала она, поворачиваясь, чтобы взять полотенце, висевшее над душем, и вытереть лицо.       — Доброе, — пробурчал Какаши сонно, поворачиваясь к ней спиной, пока чистил зубы, к её разочарованию. Девушка надеялась, что сегодня мог настать тот день, когда он позволит увидеть его неприкрытое лицо.       Уткнувшись лицом в пушистый материал, она поняла, что это было полотенце Какаши. Оно пахло им – древесным, пряным, мужским запахом, который всегда витал вокруг него, но на который она до сих пор не обращала особого внимания. Она дёрнулась прочь от этого смущающего полотенца, словно обожглась. Хуже того, что этим запахом хотелось насладиться подольше, уткнувшись в ткань, был только тот факт, что прямо сейчас Какаши был с ней в одной комнате. Сакура отчаянно надеялась, что её странное поведение осталось незамеченным.       — Всё в порядке? — спросил он с полным ртом зубной пасты.       Чёрт.       — Э-э… да. Просто показалось, что я увидела таракана на полотенце, — солгала она, прекрасно зная, насколько это глупая отговорка.       — Хм, — просто буркнул он в ответ.       Куноичи воспользовалась случаем, чтобы выскользнуть из крошечной ванной, и прижалась к стене в несвойственной попытке избежать телесного контакта с ним. Она услышала, как он сплюнул и начал умываться, лишь когда вышла из комнаты, и снова потерялась в догадках, почему Какаши так скрытен в отношении того, что под той маской.       Она вытащила из рюкзака расчёску и села на кровать по-турецки, спиной к двери ванной. Расчёсывая спутанные розовые пряди, она задавалась вопросом, была ли неловкость, разраставшаяся между ними, лишь плодом её воображения, или Какаши чувствовал тот же дискомфорт, что и она.

XXXXX

      Какаши определённо испытывал дискомфорт, ещё какой. Из-за этого прошлой ночью он почти не сомкнул глаз. Выстояв под ледяным душем так долго, как мог вытерпеть, он оделся и вышел из ванной, обнаружив Сакуру крепко спящей, свернувшейся на одной стороне кровати – несомненно, чтобы оставить место для него.       То, как она сжалась в такой крошечный комочек, ясно давало понять, что она даже подсознательно не хочет никакого контакта с ним. Он не мог не подчиниться её воле, особенно когда тусклый свет из ванной так смягчал её милые черты и делал её ещё более привлекательной. Какаши сегодня уже терял контроль над собой и не мог рискнуть снова, особенно с ней в одной кровати.       Он вытащил подушку со своей стороны кровати и улёгся на пол, не заботясь об отсутствии одеяла. Доводилось спать и в куда худших условиях. И всё же, почему-то, несмотря на мягкую подушку и мирную обстановку в комнате, сон упорно избегал его до предрассветных часов. Мужчина слушал ровное дыхание Сакуры и вспоминал, как оно трепетало, когда она о него тёрлась. Было ли это от нервов или от возбуждения, Какаши не знал и твердил себе, что это в любом случае не имеет значения. Ну и что с того, если она, сама того не желая, немного возбудилась? То, что он заставлял её делать, должно было на неё подействовать, особенно учитывая, что её тело не тронуто и, вероятно, весьма чувствительно. Ей наверняка ничего не стоит возбудиться… На самом деле, сделать это было бы довольно лег…       Какаши с яростью вышвырнул мысль из головы. Ещё сегодня он беспокоился о том, чтобы не принуждать её делать к чему-то совсем уж неприятному, а теперь он размышляет о растлении её невинности? Потребовался всего один хиленький лэп-дэнс, чтобы его восприятие о Сакуре полностью изменилось. По правде говоря, смотреть на неё как на ребёнка было куда предпочтительнее, потому что теперь в кровати лежала теплокровная женщина, оставив ему место, и от этого внезапного откровения было некомфортно.       Пришлось много часов бороться с собственным разумом, прежде чем Какаши наконец погрузился в беспокойный сон от ментального истощения. Он был так измотан, что не проснулся в запланированное время. И вот сейчас он отчаянно пытался проснуться, растирая лицо руками, тогда как по плану они уже должны были быть в пути.       Без сомнений, атмосфера между ними изменилась. Сакура была неестественно дёрганой и нервной в его присутствии, чего он не замечал за ней… ну, никогда. Джонин знал, что как только его утренняя вялость пройдёт, напряжение между ними станет ощущаться ещё острей, и они оба будут тщетно пытаться сосредоточить внимание на прыжках по деревьям, вместо этого думая друг о друге.       День обещал быть очень долгим.

XXXXX

      Это было ужасно, совершенно, абсолютно ужасно. Сакура бы предпочла говорить о своих сексуальных похождениях, или же об их отсутствии, чем терпеть это – неловкое, удушающее напряжение, настолько густое, что его можно было нащупать.       Сначала она задавалась вопросом, не вызвана ли молчаливость и замкнутость Какаши тем, что он ещё не до конца проснулся. Однако, даже после того, как они оделись в гражданское, позавтракали и прошли добрых сорок пять минут, он не стал разговорчивей, чем в ванной. На любые её вопросы он отвечал односложно или просто мычал, делая беседу всё более затруднительной. Девушка не могла отделаться от вопроса, не сердится ли сенсей на неё после вчерашнего вечера, хотя и не понимала, с чего бы это. Она просто следовала инструкциям, а потом её вдруг бесцеремонно сбросили на пол. Если у кого и были причины злиться, так это у неё!              Шиноби шли бок о бок, выглядя для любого случайного наблюдателя счастливой парочкой, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что они были какими угодно, но не счастливыми. Они даже не смотрели друг на друга, упрямо глядя перед собой.       Какаши сегодня сменил форменные штаны ниндзя на коричневые брюки и тусклую рубаху верблюжьего цвета, а вместо маски, подозрительно выглядевшей на мирном жителе, он нацепил толстый серый шарф, прикрыв рот и нос, словно просто для защиты от лёгкой прохлады в воздухе. Сакуре было интересно, увидит ли она когда-нибудь лицо мужчины, потому что он весьма умело скрывался, но гораздо более серьёзной и насущной проблемой было то, смогут ли они когда-нибудь снова нормально разговаривать.       Хотя с Какаши всегда было довольно легко общаться, сейчас девушка не решалась спросить, что с ним. Возможно, потому, что тогда ей пришлось бы признаться, в чём её собственная проблема, а она не понимала до конца, в чём именно она заключалась.       Она не хотела поднимать шум и разбрасываться беспочвенными обвинениями, пока не разберётся в собственных мыслях. У неё было предостаточно времени на размышления, особенно учитывая, что Какаши сегодня заводить разговор не собирался.       Они дошли до бывшей территории Страны Дождя, о чём красноречиво свидетельствовала погода, и Сакура была благодарна за тяжёлое пончо, накинутое на плечи. Небо хмурилось и затягивалось тучами, словно налитыми дождём. Они готовы были лопнуть в любую минуту, и сгущавшаяся темнота нисколько не улучшала настроения, витавшего между ней и бурчащим напарником.       Пейзаж, хоть и окрашенный в серые тона из-за облаков, был на самом деле довольно красивым. Из-за постоянных дождей растительность чуть не сочилась ярким зелёным цветом и простиралась насколько хватало глаз, а деревни встречались редко и в отдалении друг от друга. Время от времени они пересекались со встречными путниками, и Сакура понимала почему. Проливные дожди размыли большую часть истоптанных грунтовых троп в грязь, что не слишком способствовало пешим прогулкам.       Какаши, с огромным усилием связав несколько предложений воедино, сказал, что из-за позднего выхода они просто перекусят тем, что есть с собой, без остановок. Куноичи это устраивало, потому что хоть на пару минут можно было притвориться, что отсутствие разговора связано с тем, что их рты заняты едой.       Местами на дороге была такая густая грязь, что она хлюпающими комьями липла к их обуви. Мужчина не пытался быть резким с напарницей и тоже ощущал напряжение, нависшее над ними, такое же тяжёлое и тёмное, как тучи на небе, но не был уверен, как его исправить. Не усугубит ли обсуждение проблемы ситуацию? Но, с другой стороны, что тут вообще обсуждать? Тренировки были необходимы, и они оба знали, что без них Сакура пропадёт, а с его телом случилось то, что случилось, потому что он был здоровым, нормальным мужчиной. Конец истории.       Но всё было не так просто, потому что к этому уравнению добавлялись подрываемые отношения учителя и ученицы, необходимость работать вместе, и, наконец, тот факт, что она никогда раньше такого не делала, а он делал, и не раз. А вишенкой на торте был тот факт, что всё это было частью миссии, и они должны были действовать как профессионалы.       Какаши не был уверен, что сможет спокойно попросить Сакуру профессионально притираться к его стояку на коленях, пока он будет профессионально наслаждаться её женским телом на себе.       Что хуже, ему так или иначе придётся продолжать её обучение, потому что куноичи отнюдь не была готова к настоящему делу. Она не выступала обнажённой, или по крайней мере в нижнем белье. Она даже не касалась шеста, и Какаши не был уверен, что сможет найти для неё персональный, валяющийся без дела. Ему предстояло в кратчайшие сроки обеспечить решение множеству проблем, а они, скорее всего, достигнут Фудзен Мачи послезавтра. Ворох жужжащих мыслей в голове определённо мешал Какаши быть разговорчивым собеседником.       Они брели по грязи в неловком молчании, и так прошло немало времени, и даже пару солнечных лучей смогли пробиться сквозь завесу туч.       — Мы остановимся в ближайшей гостинице, которую увидим, — внезапно сказал Какаши, разрезая голосом молчание, тянувшееся между ними так долго, что оно даже начало действовать на нервы Сакуре. Она устала гадать, о чём он думает и сердится ли он на неё, и терпения на то, чтобы ждать от него инициативы, больше не было.       — Какаши, что не так? — резко спросила она и остановилась, отказываясь сделать ещё один шаг, пока не получит ответа.       Копирующий Ниндзя повернул голову, взглянув на неё не прикрытым тёмной тканевой повязкой глазом. Они находились на заброшенном участке дороги на нейтральной территории в сумерках под видом гражданских, и это была не лучшая ситуация, если они не хотели неприятностей. Его голос был слегка приглушён толстым шарфом, но Сакура превосходно его слышала.       — Неужели нужно выяснять это прямо сейчас? — ровно сказал мужчина, давая понять, что не считает это настолько срочным, чтобы останавливаться в грязи для выяснения отношений.       — Ещё как нужно, — ответила Сакура, раздражённая тем, что их проблема для него была не важна. — Мне надоело чувствовать, что ты злишься на меня.       — Что? С чего бы мне злиться на тебя? — спросил Какаши, расстраиваясь, что она раздувает из мухи слона.       — Не знаю. Это ты мне скажи! — начала сердиться девушка. Казалось, он либо притворялся, либо по-настоящему этого не замечал. В любом случае, это означало, что он не чувствовал её переживаний об их отношениях.       Старший шиноби не понимал, почему Сакура так расстраивается. Она сама вела себя не менее странно, и Какаши не думал, что ей хотелось о чём-то болтать, а теперь она на него из-за этого злилась.       Он уже собирался открыть рот, чтобы сказать, что куноичи могла бы спросить его напрямую, вместо того чтобы молча изводить себя весь день, когда что-то в стороне привлекло его внимание, и он полностью замер. Когда Сакура начала говорить, Какаши поднял руку в немом тактическом жесте, и она мгновенно поняла, что что-то не так.       — Кто-то идёт, — прошептал он. — И они близко.       Какаши сконцентрировался на приближающихся вспышках чакры и смог определить, что их двое. Хотя они определённо были близко, джонину было сложнее определить их точное местоположение, чем он ожидал. Незнакомцы двигались в одном направлении с ними, и если они не ускорятся, то те скоро их догонят.       — Думаю, это низкоуровневые шиноби, — прошептал он Сакуре и пояснил: — Они маскируют чакру, но не полностью, и я не могу сказать точно, насколько они близко, но нам стоит отсюда убираться. Не могу гарантировать, что они настроены дружелюбно.       Сакура кивнула, полностью забыв о споре, поскольку тоже насторожилась. Напарники снова поспешно двинулись по дороге.       — Свернём на обочину?       — Нет. Скорее всего, они уже заметили нас, — сказал Какаши. — Сделать так будет подозрительно. Просто будь начеку и помни: никаких драк. Предоставь это мне.       Сакура фыркнула. Ей не нравилось, что её должен кто-то защищать, поскольку она вполне могла постоять за себя, но использование нечеловеческой силы мгновенно раскрыло бы её прикрытие.       Они шли на предельной скорости, пытаясь не выглядеть при этом так, словно от кого-то убегают, но выходило не слишком быстро из-за хлюпающей под ногами густой грязи, значительно замедлявшей их.       — Приближаются, — прошипела Сакура, её тело само собой напряглось в готовности к неминуемой конфронтации.       — Знаю, — буркнул Какаши в ответ. — Просто сохраняй спокойствие и притворяйся беззащитной.       Сакура закатила глаза.       — Легко тебе говорить, — пробормотала она под нос. По крайней мере, у него была возможность дать отпор.       Как раз в этот момент они почувствовали, как обладатель одной из чакр начал обходить их спереди, двигаясь сквозь высокую траву вдоль дороги. Сакура внимательно вглядывалась и ей казалось, что качающиеся стебли вдали расступаются от движения в них человека.       — Нас окружают, — сказала она, с лёгкостью узнавая манёвр по заходу с фланга.       — Я знаю, — выдохнул он в шарф. — Просто веди себя естественно.       Обычно «естественно» для Сакуры означало сконцентрировать кучу чакры в кулаке и разнести лицо врага, но на этот раз это означало съёжиться в притворном страхе. Это было отвратительно, но, с другой стороны, эта миссия и предполагала множество отвратительных занятий.       Дорога пролегала по равнинной местности с изредка выраставшими пологими холмами, но трава была отличным источником укрытия, и нападавшие с умом её использовали. Сакура не видела врагов, пока один из них намеренно не вышел на дорогу примерно в пяти метрах впереди. Она оглянулась через плечо, изображая нервозность, и увидела, что человек, которого она почувствовала, уже шёл по дороге позади них, не оставляя им места для бегства.       — Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? — усмехнулся первый мужчина, приближаясь.       Ростом он не вышел, однако худая поджарая фигура свидетельствовала о быстрой скорости передвижения. Тёмные глаза искрились хитростью и остротой, и Сакуре совсем не нравился его взгляд. Вместо того чтобы стереть ухмылку с его лица самостоятельно, она схватила руку Какаши и прижалась к нему, словно ища защиты.       — Ой, влюблённые пташки, — оскалился второй, приближаясь из-за спины.              Он был ощутимо больше своего друга, сплошные громоздкие мускулы, и судя по его тяжёлой походке, он отличался силой, но не скоростью. Одно было ясно точно: оба те ещё уродцы.       — Что вам нужно? — спросил Какаши, вкладывая в голос лёгкую панику, хотя, вероятно, мог бы справиться с этими выскочками и с завязанными глазами.       — Мы всего лишь скромные путешественники, — объяснил первый мужчина, вальяжно подходя всё ближе. —Просто ищем добровольных пожертвований на наше дело.       — И что это за дело? — спросила Сакура, начинающая терять самообладание от его беспечной манеры.       В метре от девушки он остановился, смерив её взглядом с грубой улыбкой на губах.       — Да по-всякому. Грабёж, мародёрство, изнасилования. Обычное дело.       На последнем пункте он подмигнул ей. От одной мысли, что он может к ней прикоснуться, у Сакуры вскипела кровь, а напарник за их спинами начал гоготать так, словно услышал нечто ужасно смешное.       — Слушайте, мы сейчас на мели, так что едва ли стоим вашего времени, — сказал Какаши, притягивая Сакуру ближе к себе. — Мы просто пытаемся добраться до места назначения, так что, пожалуйста, пропустите нас.              — Ну, я пропущу тебя, конечно, — сказал мужчина перед ними, вынужденный смотреть на джонина снизу вверх, поскольку был ненамного выше Сакуры.       — При условии, что твоя прелестная спутница задержится на время с нами.       Какаши почувствовал, как хватка девушки на его руке сжалась практически до болезненного сильно. Дело было не в страхе, а в том, что она пыталась удержаться от желания отметелить этих подонков.       — Оставьте её в покое, — грубо приказал он, и его голос был пронизан злостью. Видимо, ему тоже не понравилось то, что задумали эти мерзавцы. — Не впутывайте её в это.       — О, она сама уже впуталась, с таким-то ладным телом, — усмехнулся он, и его глаза словно буравили выцветшую блузку насквозь, заставляя Сакуру поёжиться. Ей захотеть обнять себя и спрятать тело от этого грязного назойливого взгляда — или же впечатать бандита лицом в землю.       — Не смей ко мне прикасаться, — напряжённо сказала она, на мгновение забыв, что должна трястись от страха.       — А ты острая на язык, да? Мне нравится, — усмехнулся первый мужчина, а затем кивнул головой в сторону своего друга. — Давай устроим её поудобнее.       Сакура почувствовала, как её грубо оторвали от Какаши, и её пончо соскользнуло с плеч и упало в грязь. Хотя она сопротивлялась с аккуратно контролируемой силой, это не помогло вырваться из рук, больше походивших на массивные стволы. Куноичи прижали спиной к огромной груди, и на неё тут же омерзительной волной накатил смрад. Эти мужчины пользу душа явно отрицали.       — Прекрати! Отпусти меня! — закричала она, пытаясь разыграть правдоподобный спектакль собственной слабости, чтобы дать время Какаши сбросить с плеч рюкзак и, всё ещё не снимая шарфа, встать в стойку напротив второго бандита.       — Ты уверен, что поступаешь мудро, старичок? — спросил низкорослый, принимая серебристые волосы за проявление преклонных лет. — Можешь просто убежать – и не пострадаешь.       Какаши мысленно отметил, что если он убежит и оставит их на милость Сакуры, то оба бандита будут мертвы минуты через три. Сразиться с ними на самом деле значило пощадить их жизни.       — Вы совершаете ошибку, — предупредил Какаши, обходя по кругу напротив мужчины, словно волк, готовящийся к схватке.       — Нет, я уверен, что это именно то, что мы хотим сделать. Как мы позабавимся с Зефиркой!       Взгляд Какаши скользнул к напарнице, извивавшейся в хватке бугая и делавшей вид, что изо всех сил пытается вырваться. Она отлично играла свою роль, но Какаши знал, что её терпение не безгранично, и если оно лопнет, на месте этой тропы может остаться кратер размером с небольшой город.       Тяжёлые капли дождя начали падать, сначала редко, а затем всё чаще, и налитые тучи наконец прорвала влага, обрушиваясь на четверых путников. Сакура была втайне благодарна, что эти двое впервые за долгое время помоются.       Звук грома вдали спугнул менее опытного ниндзя, и он ринулся вперёд в атаку, от которой Какаши с лёгкостью уклонился. Он уже собирался ударить локтем промеж открывшихся лопаток нападавшего, но тот резко ушёл в кувырок и выпрыгнул с другой стороны от Какаши, заставляя его развернуться в грязи.       Сакура наблюдала за их схваткой и знала, что с Какаши всё будет в порядке, пока бандиты пользуются одним тайдзюцу, но Какаши не мог использовать шаринган или печати в этом бою, чтобы не раскрыть свою личность. Если его противник начнёт использовать ниндзюцу, Какаши окажется в весьма невыгодном положении.       Мелкий шиноби снова бросился на Какаши, замахиваясь хуком справа по лицу, но джонин заблокировал его предплечьем. Сакура знала, что без возможности усилить блок чакрой этот удар был адски болезненным.              Копирующий Ниндзя ловко поставил подножку нападавшему, сбивая того с ног кувырком прямо в грязь. Уже в полёте руки мужчины вцепились в рубашку Какаши и потащили его за собой.       Сакура подбадривала напарника, стараясь не называть его по имени, продолжая изображать беспомощную борьбу с грубым захватом. Даже под дождём крупный ниндзя неимоверно смердел, и отвратительные комментарии, которые он бормотал ей в мокрые волосы, начинали действовать на нервы.       — Думаешь, твой муженёк тебя спасёт? Как бы не так, дорогуша. Но не волнуйся. Мы о тебе хорошо позаботимся.       Ей захотелось поджарить его, как свинью, какой он и был, но она удержалась. Пока у Какаши всё под контролем, она не станет сопротивляться.       Двое мужчин боролись в грязи, пачкая одежду и кожу. Какаши вдруг оказался на спине, а бандит угрожающе над ним навис. Серебристый блеск металла привлёк его внимание, и рука Какаши сомкнулась на запястье нападавшего, остановив удар в паре сантиметров от собственной щеки.       Мужчина был явно удивлён такому манёвру, а когда хватка на его руке сжалась так сильно, что заставила выронить оружие, он оказался шокирован. К сожалению, внимание Какаши было приковано лишь к тому, что делала одна рука. И, когда похожее лезвие во второй руке низкоуровневого шиноби вонзилось на пару дюймов в его плечо, он не был готов.       Джонин вскрикнул от боли, и вражеский шиноби угрожающе смеялся.       — Видишь, старичок? Надо было бежать, пока мог.       Сакура ахнула, когда противник извлёк ещё один кунай откуда-то из-за спины, и с ужасом смотрела, как тот разрезает одежду и входит в плоть. Вокруг металла за пару секунд расплылось багровое пятно, смешиваясь с покрывавшими обоих мужчин грязью и дождём.       — Нет! Прекрати! Ты делаешь ему больно! — закричала она, борясь с новой силой, чтобы вырваться.       Уродливый громила лишь жестоко рассмеялся, и куноичи решила, что с неё достаточно. Она подняла ногу и с силой вонзила пятку в мужскую стопу, выбивая из ниндзя стон боли и отвлекая внимание, чтобы его хватка на долю секунды ослабилась. Девушка ловко вывернулась и нанесла жёсткий, быстрый удар противнику прямо в пах. Хотя она не использовала чакру, мужчина тут же с воем согнулся пополам.       Крик напарника отвлёк низкорослого шиноби достаточно, чтобы Какаши изловчился и сбросил его с себя, и оба снова были на ногах. Сакуру потянуло броситься на помощь, но она знала, что скорее будет помехой, чем помощью, учитывая, что она не может драться в полную силу. Теперь, когда рукоять куная торчала из плеча Какаши, явно ограничивая его мобильность, мужчина предвкушал свою победу.       Он атаковал в лоб, желая поскорей прикончить жертву, но в Какаши всё ещё было достаточно проворства, чтобы уклониться. Когда удар нападавшего пришёлся в пустоту, джонин чётким движением приложился к затылку мужчины и мгновенно отправил того в грязную лужу лежать без сознания.       Сакура бросилась к Какаши, чтобы прямо на месте осмотреть ранение, но он поднял руку, сигнализируя, что всё в порядке и что у них ещё есть более важные вещи для беспокойства. Более крупный мужчина как раз поднимался с земли. Он пошатнулся, всё ещё явно испытывая боль, и Какаши не стал терять времени и бросился к нему. Он ударил громилу в живот, снова заставив согнуться, и добил круговым ударом ногой в висок, отправив бандита в грязь к напарнику.       — Ублюдки, — ядовито прошипела Сакура, с отвращением поддевая носком сандалии тело бугая.       — Привыкай, — немного запыхавшись после боя, сказал Какаши. — Скорее всего, клуб будет полон таких, как они.       Сакура снова содрогнулась при мысли о танце обнажённой перед толпой потных уродливых громил, но её внимание быстро переключилось, когда пальцы Какаши обхватили рукоять куная, торчавшего из плеча, и выдернули её резким движением.       — Какаши, стой! — закричала она поверх звука падающего дождя. — Надо это исцелить, пока ты не истёк кровью!       — Это пустяк, — грубо ответил он, отстраняясь, от попыток девушки осмотреть рану. — Я просто отвлёкся и недооценил их. К тому же, лечебное дзюцу может снять наше прикрытие.       Сакура зарычала от досады, откинув назад прилипшие ко лбу пряди. Какаши был упрям, но и она тоже, и допустить, чтобы сенсей подхватил инфекцию в её присутствии, она не собиралась.       — Кто узнает? Вот эти? — сказала куноичи, указывая на неподвижные тела в грязи. — Дай посмотреть.       — Я продержусь до гостиницы, — упрямо отрезал он.       Сакура воинственно сощурилась. Ей было плевать, что технически на этой миссии её начальник Какаши. С неё было достаточно его отыгрышей «крутого парня». Без предупреждения она схватила джонина за рукав и резко потащила за собой, энергично топая по грязи в высокую траву. Какаши воскликнул от удивления, но, когда стало очевидно, что девушка не остановится, пока не добьётся своего, перестал сопротивляться.       Она резко усадила его, не заботясь о том, что вокруг грязно, учитывая, что мужчина и так был весь в пятнах после боя. Высокая трава вокруг закрывала их от лишних глаз на дороге, и Сакура опустилась на колени, принимаясь внимательно осматривать рану, несмотря на то что дождь заливал лицо и глаза.       — Похоже, он повредил тебе связку, — сказала Сакура. — Отсюда и ограничение подвижности руки. Я не могу сказать наверняка, пока ты не снимешь рубашку. Базовое исцеление остановит кровотечение и уменьшит боль, но тебе придётся поберечься, пока я не смогу осмотреть получше.              Какаши кивнул, наблюдая, как ирьёнин мягко прижимает ладонь к ране, и её рука начинает светиться зелёным. Он чувствовал прохладную чакру, проникающую под кожу, чувствовал, как она латает кровеносные сосуды и снимает дискомфорт, почти полностью избавляя от боли. Мужчина стянул шарф с лица, поскольку не мог дышать сквозь промокшую и грязную ткань, и глаза Сакуры на мгновение метнулись от рук к нему, чтобы его изучить. Однако это было бессмысленно, потому что открытое лицо было покрыто грязью так же так же сильно, как и остальное тело, и даже падающий дождь не мог помочь с раскрытием этой загадки.       Куноичи уже лечила Какаши раньше, но он забыл, насколько успокаивающим и на удивление интимным опытом это было. Зелёная чакра была внутри него, исцеляя его изнутри, и мужчина снова почувствовал, как его распирает от благоговения и уважения к её замечательным профессиональным навыкам.       — Ладно, пока что это всё, — сказала Сакура, отнимая ладонь и поднимаясь. — Просто не напрягай руку, иначе снова откроется кровотечение.       Какаши кивнул и тихо поблагодарил её.       Когда они вышли из травы, на дороге не было ни души, не считая всё ещё лежавших без сознания бандитов.       — Нам нужно избавиться от этих тел, — сказал Какаши. — Если их кто-то найдёт, прежде чем они очнутся, проблемы будут неизбежны.       Он схватил руку более крупного мужчины обеими руками и уже собирался оттащить его в заросли, как Сакура хлёстко шлёпнула его по рукам.       — Что я тебе только что сказала? — спросила она с явным раздражением. — Побереги себя.       — Но…       — Я сама обо всём позабочусь, — сказала девушка тоном, не терпящим возражений. — Иди забирай свой рюкзак.       Он знал, что спорить бесполезно, и позволил ей поступить по-своему. Сакура схватила бугая и без усилий оттащила его в траву, а за ним и того, что поменьше.       Расправив примятую траву так, чтобы выглядело, будто ничего не произошло, девушка повернулась и наклонилась, чтобы поднять запачканное грязью пончо с земли.       — Идём.       Какаши безмолвно кивнул, и они продолжили путь в надежде, что следующая гостиница близко и что пробирающий до костей ливень скоро прекратится. Адреналин всё ещё пульсировал в жилах, и по крайней мере сейчас казалось, что облако напряжённости между ними рассеялось.       Шиноби прошли ещё пятнадцать минут и достигли вершины очередного пологого холма, обнаружив вдали город, размытый во взвеси дождя. Он выглядел больше, чем тот, в котором они останавливались, и Сакура из всех сил надеялась, что там найдётся место для ночлега. Учитывая состояние Какаши, она предполагала, что он чувствует то же самое.       Без каких-либо ориентиров для сравнения в равнинном ландшафте было очень трудно определить, как далеко находится город. Он приближался медленней ожидаемого, а может, это была лишь игра воспалённого воображения девушки, уставшей брести под дождём. В любом случае, они прибудут не слишком поздно и не окажутся в ситуации, когда всё уже закрыто.              Хлеставший их дождь стал постепенно мельчать и редеть, превращаясь в обычную морось, но к тому времени оба шиноби уже были до нитки промокшими, так что значения это не имело.       Какаши потянулся поправить рюкзак, и Сакура заметила, что он слегка поморщился, когда ремень задел его рану.       — Как плечо? — тихо спросила она, первой нарушая тишину, установившуюся между ними с самого ухода с поля боя.       — Нормально, — просто сказал он. — Немного побаливает, но я буду в порядке.       Сакура слегка улыбнулась, благодарная, что джонин наконец по своей воле сказал ей больше одного предложения, и почувствовала, как тугой узел в животе расслабляется. Их окутало комфортное молчание.       Девушка потерялась в мыслях, смогут ли они всё же выстроить доверительные партнёрские отношения на этой ужасной миссии, полной неловкости и похоти, и не заметила, как они наконец достигли границы города.