Часть 4

      Конечно же, дождь решил прекратиться как раз тогда, когда они добрались до города, но к тому времени они уже настолько промокли, что это не имело никакого значения.       Город, в который они прибыли, даже отдалённо не напоминал тот уютный посёлок с их прошлой ночёвки. Это место казалось мрачным, даже зловещим, и редкие прохожие спешили по своим делам, бросая на шиноби косые взгляды в тусклом освещении улиц. Сакура предположила, что всему виной их грязный и промокший внешний вид, к тому же, на рубашке Какаши красовалось большое и явно свежее кровавое пятно. Если кого-то из местных жителей это и шокировало, они не подавали вида и торопливо шли дальше, не жалуя путников ни каплей гостеприимства.       Гостиница была такой же тёмной и грязной, как и всё остальное здесь, а дама за стойкой выглядела так, словно на рабочем месте съела не одну собаку, может, даже не фигуральную. Она была в возрасте, полноватая, с густыми тёмными волосами и серебристым кольцом в правой ноздре. Она с подозрением принялась разглядывать напарников, когда они вошли, но не проронила ни слова, даже после того, как её взгляд задержался на багровом пятне на запачканной одежде Какаши.       Её поведение на самом деле не было необоснованным. Всё-таки они были на территории беглых ниндзя, и люди здесь рассматривали правительство и порядок скорее как дополнение, а не необходимость. Неудивительно, что в этих краях процветало насилие и вооружённые конфликты, и владелица гостиницы наверняка видела вещи куда хуже, чем грязная колотая рана.       — Вот, — низко прохрипела она, бросив Сакуре обшарпанный ключ после того, как шиноби внесли оплату за комнату. — Второй этаж, последняя дверь справа.       Эта гостиница была не самой мерзкой из тех, где доводилось останавливаться, но и не самой чистой, однако Сакура старалась не думать об этом. Она зашла в маленький номер и сбросила с плеча рюкзак. Напротив кровати висело зеркало во всю стену, и девушка могла только догадываться, зачем кому-то понадобилось повесить его именно там. Ну, не на потолке – и на том спасибо.       Какаши тоже избавился от рюкзака и обуви, стараясь не двигать рукой слишком сильно. Сакура знала, что должна осмотреть рану, но было бы куда проще, если бы мужчина не был покрыт грязью с головы до ног. К счастью, беглого взгляда в сторону санузла хватило, чтобы удостовериться, что там была старомодная ванна на ножках.       — Какаши, приведи себя в порядок, — скомандовала она, моментально входя в роль медика. — Если не уверен, что справишься, я помогу помыться.       — Я прекрасно справлюсь, спасибо, — ответил Какаши с излишней поспешностью. Хватало того, что он вообще позволил себя ранить шиноби низкого уровня. Нужно было ухватиться за оставшиеся клочки своего достоинства и хотя бы без посторонней помощи смыть с собственного тела грязь.       Принять ванну в данном случае значило скорее не отмокнуть, а активно себя скрести. Какаши обрадовался, что прихватил с собой мыло и мочалку из предыдущей гостиницы, потому что в этом месте ничего подобного предоставить не удосужились. Ему удалось вымыть почти всю спину одной здоровой рукой и осторожно протереть кожу вокруг нежной раны. Наконец-то чистый, мужчина натянул свежие штаны и классическую безрукавку с маской и вышел в комнату, где Сакура терпеливо ожидала его на краю кровати.       — Ложись, — проинструктировала она, указав на простыни.       Её одежда всё ещё была мокрой, и она сама была вся в грязи, за исключением рук, которые она успела помыть ещё до того, как отправить Какаши мыться.       — Разве не лучше тебе сначала привести себя в порядок?       Ирьёнин упрямо покачала головой, отказываясь сдвинуться с места и заняться собой, пока кто-то нуждался в её медицинских навыках.       — Я быстро.       Слишком уставший, чтобы спорить, джонин подчинился и лёг на спину. Сакура села рядом и стала аккуратно пальпировать область вокруг пореза, спрашивая время от времени, не больно ли ему. Оставшись довольной беглым осмотром, она направила светящуюся ладонь к ране прямо над татуировкой АНБУ и послала зелёную чакру внутрь, чтобы вытянуть грязь или инфекцию, прежде чем она приступит к заживлению кожи. Куноичи заметила, как у Какаши на мгновение перехватило дыхание, когда её энергия коснулась его кожи, но его взгляд был упёрт в потолок, и на лице было невозможно что-либо прочесть.       Она почувствовала, как это странное, тревожное молчание снова расползается между ними, но у них наконец появился шанс всё обсудить, и она не могла позволить этому случиться.       — Прости, что разозлилась на тебя, — тихо сказала она, сосредоточив взгляд на грязи, медленно выплывавшей из раны. — Я просто не могу выносить, когда между нами такая странность, особенно если учесть, что приходится полагаться на тебя в обучении всему необходимому для этой миссии.       Её слова заставили Какаши перевести на неё разноглазый взгляд – красно-чёрный, и он разглядывал её пару секунд, прежде чем заговорить.       — Всё в порядке. Прости, что заставил тебя чувствовать себя неловко.       Сакура тихонько улыбнулась и начала спаивать волокна его повреждённого сухожилия.       — Но ведь это было неизбежно, правда? Ни при каких обстоятельствах ты бы не научил меня быть стриптизёршей, чтобы не произошло ни одной странности, как бы профессионально мы ни пытались к этому относиться.       Губы Какаши под маской тоже изогнулись в улыбке.       — Нет, думаю, что нет.       Сакура закрыла глаза и сосредоточилась, позволив чакре проникнуть глубоко в плечевую мышцу её сенсея и исправить нанесённый ущерб.       — Я не хочу, чтобы так произошло снова, — сказала она. — И не хочу, чтобы случившееся мешало тебе проводить необходимые тренировки. Обещай, что в следующий раз, когда станет странно, мы вместе это исправим и не позволим атмосфере превратиться в такой бардак, как произошло сейчас.       — Справедливо, — сказал Какаши, тоже закрывая глаза, пока странно приятное покалывание её чакры вибрировало в его плечевом суставе. — Полагаю, эта ситуация попросту застигла меня врасплох. Я всегда видел в тебе девочку, а прошлой ночью был вынужден смотреть на тебя как на женщину. Думаю, я не был к этому готов.       Сакура закончила заживлять рану, оставив на её месте лишь безупречную кожу, и тихо вздохнула.       — Да, понимаю, для меня это тоже немного странно. Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться со своей женственной, соблазнительной стороной.       Какаши уставился на неё, и в глазе цвета оникса промелькнула искренность.       — Всё будет хорошо. Ты уже показала удивительно хороший результат, и я думаю, мы оба видели тому доказательства.       Сакура изо всех сил постаралась не отвести взгляд от смущения. Не то чтобы она видела доказательства или успела их почувствовать, если уж на то пошло, но её это устраивало. Эти слова можно было принять на веру.       — Как только ты расслабишься и обретёшь уверенность, станет гораздо легче.       Сакура кивнула и слегка улыбнулась. Если бы его советом было так легко воспользоваться!       Внезапно она осознала, что всё ещё в мокром и грязном, и устало поднялась с кровати.       — Пойду приведу себя в порядок, — объявила девушка и направилась к рюкзаку, доставая футболку и шорты, в которых была прошлой ночью.       Какаши следил за её движениями вплоть до момента, когда она пересекла комнату и почти закрыла дверь в ванную.       — Сакура, — окликнул он её, заставляя замереть. Он согнул руку, пробуя движение, и обнаружил, что она в полном порядке. — Спасибо.       Куноичи просто кивнула и закрыла за собой дверь, и через несколько мгновений ванную комнату наполнил звук льющейся воды.

XXXXX

      Горячая вода восхитительно обволакивала и поднималась паром, затягивая комнату. В квартире у Сакуры не было ванны, и она не могла припомнить, когда в последний раз баловала себя такой роскошью, особенно на миссии.       Разговор с Какаши принёс огромное облегчение. В каком-то смысле всё произошло из-за сегодняшней стычки с бандитами, потому что она заставила лёд между ними растаять, а неловкость – рассеяться. Поручение Цунаде было испытанием для них обоих, но здесь, в ванне, в окружении горячей воды, из-за которой усталость уходила из тела, Сакура поклялась себе: она не провалится.       Какаши говорил, что подонки вроде тех, что напали на них сегодня, будут завсегдатаями клуба, и Сакура знала, что не готова к такому. Ей нужно было больше тренировок, и как можно скорее, учитывая, что они окажутся в Фудзен Мачи послезавтра.       Со вздохом она скользнула под воду, полностью намочив волосы, и смыла остатки грязи с розовых прядей, затем встала, открыв слив, вышла на холодный пол и вытерлась.       Уже одетая, девушка вышла в основную комнату и обнаружила, что Какаши уже в кровати и крепко спит, а на маленьком комоде ждёт тарелка с едой. Должно быть, он раздобыл ужин, пока она была в ванной.       Это была тарелка густого рагу, всё ещё тёплого, и достаточно наваристого и сытного, чтобы утолить голод после целого дня в пути.       Она села с тарелкой у приоткрытой двери в ванную и стала тихонько есть, используя узкую полоску света, чтобы не включать свет в комнате и не тревожить напарника.       Больше тренировок. Ей нужно больше тренировок, и как можно скорее.       Разум продолжал крутиться у этой мысли, и куноичи знала, насколько ей это необходимо, даже если её последняя тренировка обернулась небольшой катастрофой. Разжевывая кусок мяса, она перевела взгляд на зеркало на стене и вспомнила, как Ино рассказывала, что репетировала свои самые сексуальные танцевальные движения в одиночестве в своей спальне.       Мысль была нелепой, но этой миссии уже давно не хватало её инициативы.       Закончив с едой, Сакура бесшумно встала перед своим отражением, разглядывая силуэт в тусклом свете.       Честно говоря, работать у неё было не с чем. Груди под футболкой было почти не видно, и бёдра, хоть и слегка округлые после изгиба талии, были совсем не примечательными. Казалось, все остальные куноичи уже пышно расцвели, в то время как формы Сакуры были куда более скромными. Бывали времена, когда она мечтала о соблазнительной фигуре, как у Хинаты, но перспектива заиметь пышную округлую грудь ей, похоже, не светила.       Какаши говорил девушке, что прежде всего ей нужна уверенность. Что ж, она была уверена, что она ходячая доска. И всё же, даже такой, как она, удалось возбудить великого Какаши Хатаке. Возможно, даже без внушительных форм она всё же может быть чувственной.       Уверенность. Уверенность. Ты сексуальная женщина.       Она повторяла эту мантру про себя, покачивая бёдрами, как учил Какаши, и наблюдая за своими движениями в отражении. Сакура вспоминала, как её держали и направляли большие руки, и пыталась воспроизвести эти широкие размашистые движения сама.       Она начала скользить пальцами вверх и вниз вдоль тела, пытаясь двигаться медленно и делать вид, будто ощущения от собственных прикосновений – самое восхитительное чувство, которое она когда-либо испытывала. К сожалению, перед её глазами извивалась лишь девушка, неуклюже лапающая своё собственное тело и вращающая бёдрами в неловких восьмёрках.       Она даже не подозревала, что у неё есть зритель, и он совершенно не разделял её мнения.       Он спал на боку лицом к зеркалу и вынырнул из дрёмы, как только открылась дверь в ванную. Какаши ожидал, что куноичи ляжет спать, как только закончит есть. Хотя мужчина чувствовал присутствие всего в нескольких футах от себя, она этого не сделала. Тогда он приоткрыл тёмный глаз и с удивлением увидел, что Сакура стоит к нему спиной, плавно покачивая бёдрами и скользя по себе руками. Это зрелище тут же вырвало из остатков сна.       По неуверенным движениям можно было легко сказать, что девушка не эксперт, но, без сомнения, она была грациозна благодаря природной пластике, присущей ей как куноичи.       Сакура, в свою очередь, пыталась не падать духом из-за собственного выступления. Она повернулась боком и пустила по телу большую медленную волну от головы, затем груди, затем живота и, наконец, к тазу. Девушка зарылась пальцами во влажные розовые волосы и собрала их на макушке, не прекращая танцевать. Она даже не подозревала, что это простое движение заставило Какаши смочить внезапно пересохшие губы языком. Движения всё ещё были сдержанными и небольшими, но, если бы Сакура действительно отпустила себя и выложилась по полной, она и правда была бы весьма соблазнительным зрелищем.       Девушка развернулась спиной к зеркалу и оглянулась через плечо, наблюдая, как её попа покачивается взад-вперёд в движении, которое было привлекательным. По крайней мере, так она надеялась.       Этот ракурс позволил Какаши видеть куноичи сразу с двух ракурсов – в зеркале и без. Её задница, в одних лишь тесных коротких шортах, покачивалась, а рука небрежно скользила по бедру, и джонин был готов поклясться, что вид был далеко не немного привлекательный.       Как бы то ни было, Сакура чувствовала себя совершенно нелепо. Она попыталась соблазнить своё отражение взглядом, поджав губы и глядя из-под густых ресниц, но лишь почувствовала себя ещё более глупо. С едва слышным выдохом разочарования девушка развернулась и плюхнулась на пол, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, она со всем этим справится.       Какаши не видел причин для её уныния. Сакура довольно неплохо справлялась, будучи настолько неопытной, но, по-видимому, она не разделяла его мнения.       Куноичи села по-турецки и сделала глубокий вдох, пытаясь удержаться от позыва что-то пнуть или стукнуть по полу в разочаровании. Почему быть сексуальной так сложно? Может, она просто не создана для этого и обречена оставаться такой скучной, плоской и зажатой навсегда?       Девушка сосредоточила взгляд на собственных тёмно-зелёных глазах в отражении. Ну уж нет, она сможет. Она сделает это и покажет Саске, что она не только отличная куноичи, но и женщина, которая достойна того, чтобы её хотели. Она не бесполезна. Её не так легко заменить. Она сексуальна.       Медленно она выпрямилась и встала на колени, слегка развела их и начала волнообразно двигать телом, как уже пробовала.       Дыхание Какаши застряло в горле, когда Сакура запрокинула голову и позволила пальцам осторожно скользнуть по животу, а затем поиграть с резинкой шорт, словно раздумывая, не снять ли их.       «Лучше бы она этого не делала!» — вспыхнула яростная мысль, хотя в глубине души джонин понимал, что ни в каком случае не смог бы отвести взгляд.       Копирующий Ниндзя был избавлен от искушения, потому что вместо этого куноичи опустилась на четвереньки, покачивая задом из стороны в сторону. Она сделала ныряющее движение, заставляя грудь коснуться пола, в то время как задняя часть оставалась высоко в воздухе. Откуда, чёрт возьми, в ней это взялось? Какаши отчётливо вспомнил, как видел танцовщиц в клубах, выполнявших такое же движение, и если бы Сакура чуть сильней верила в свои способности, она могла бы работать на сцене не хуже любой из них. Эта мысль одновременно вселяла в мужчину надежду и вызывала лёгкий дискомфорт. Невинная маленькая Сакура на самом деле оказалась хороша в похабных танцах.       Сакура снова прервала свои движения, сев на колени, чтобы изучить себя в зеркале, и размышляя, что ещё она может попробовать. Мысли вернулись к их предыдущему занятию, и она вспомнила, как сидела у ниндзя на коленях, прижавшись к нему грудью, и тёрлась. Щёки вспыхнули от воспоминания, но куноичи снова и снова воспроизводила в уме ту сцену. Такие движения завели Какаши, так что, должно быть, она сделала что-то правильно, и стоило попробовать двигаться так же, сидя на полу.       Девушка продолжила двигать бёдрами, напрягая пресс параллельно со змеевидными движениями, и тереться о пол. Необычная поза быстро утомила её, и она упёрлась руками в ковёр, не прекращая возвратно-поступательных движений тазом.       Какаши невольно загипнотизировал этот вид, и в его голову внезапно пришла мысль, что он очень хотел бы оказаться под этим волнующимся телом и почувствовать, как оно о него трётся. Он попытался отогнать эту мысль, но она всё не уходила, постоянно призываемая зрелищем. Мужчина чувствовал себя вуайеристом и понимал, что Сакура не стала бы этого делать, если бы знала, что он не спит, но ничего не мог с собой поделать. Даже если лицо девушки выдавало её неловкость, видеть её движения такого рода было крайне приятным шоком.       Наблюдая за ней, Какаши чувствовал, как пульс учащается, но изо всех сил старался сохранять ровное дыхание, чтобы поддерживать видимость сна. Но когда в паху возникло знакомое напряжение, он понял, что у него проблемы. Он попытался избавиться от мыслей и навязчивых картинок прямо перед глазами и заставить своё тело расслабиться, но эрекция лишь усиливалась, и он продолжал смотреть на свою ученицу, не в силах оторвать глаз.       Внезапно Сакура остановилась, полностью прекратив свои действия, и с тихим раздражённым вздохом поднялась на ноги. Какаши был одновременно и благодарен, и очень разочарован, когда она скрылась в ванной, чтобы почистить зубы, оставив его наедине с собственным начавшимся возбуждением.       Спустя минуту куноичи появилась снова и выключила свет, погрузив комнату в полную темноту.       Она забралась на свою сторону и укрылась одеялом – мужчина почувствовал, как кровать прогнулась под её весом. Пока девушка устраивалась поудобнее, он услышал приглушённое бормотание с нотками сонливости и разочарования:       — Какая же я дура. У меня никогда не получится.       Какаши позволил Сакуре погрузиться в сон, вместо того чтобы перевернуться и сказать ей, что на самом деле она очень, очень заблуждалась.

XXXXX

      Следующий день выдался куда менее насыщенным событиями. Шиноби продолжили свой путь по территории Страны Дождя без происшествий, почти не встречая мирных путников на грязных грунтовых дорогах, не говоря уже о злоумышленниках. Высокие травы и холмистые равнины теперь уступали место городам и деревням чуть чаще, что свидетельствовало о скором приближении к шумному Фудзен Мачи.       И Какаши, и Сакура с облегчением отметили, что сегодня разговор между ними был лёгким и естественным, лишённым каких-либо неловких пауз, в отличие от вчера. Сакура мысленно позабавилась иронии, что ножевое ранение на самом деле исцелило ущерб, нанесённый их отношениям, но не стала этого озвучивать.       По большей части их разговоры вращались вокруг скучных, повседневных тем, тем более что городов становилось больше, и шансы, что их могли подслушать, резко возрастали. Теперь, когда шиноби приближались к месту назначения, было ещё важнее, чтобы их личности оставались скрытыми.       Пока они брели, мысли Сакуры возвращались к собственному отражению, танцующему перед зеркалом в тусклом свете. Уже одного этого опыта было достаточно, чтобы понять: она не готова к настоящему выступлению. Куноичи была слишком неграциозной, слишком зажатой, и она знала, что выступление перед кучей пускающих слюни мужчин никак не поможет её раскрепостить. Если она не могла выступить перед Какаши – человеком, которому полностью доверяла, – то как она могла оказаться в самой гуще толпы сомнительного вида мужчин, любой из которых мог оказаться похитителем танцовщиц?       Сакура ничего не сказала о своих опасениях напарнику, даже когда они сделали обеденную остановку в более крупном городе в самой не подозрительной уличной лавке, которую смогли найти. Хотя Какаши был поддержкой девушки на этой миссии, он не мог полностью забрать с неё груз ответственности. Ей просто придётся выложиться по полной на этой миссии, какой бы ужасной она ни была, и сосредоточиться на цели.       Выдвинувшись в путь, уже с палочками якитори в руках, они продолжили непринуждённо болтать, и Сакура обнаружила, что ей на самом деле нравится общество джонина. У них редко выдавалась возможность поговорить, пока она работала в больнице, учитывая, что Какаши держался от этого заведения как можно дальше, и она не осознавала, как сильно скучала по временам, когда была его ученицей.       — Знаешь, — с улыбкой сказала Сакура, — я рада, что именно ты поехал со мной на миссию. Думаю, с тобой комфортнее, чем было бы с Наруто или Саем…       — Или с Саске? — закончил за неё Какаши, прекрасно зная, что она чувствует к другому владельцу шарингана.       Девушка не ожидала, что ниндзя так легко её раскусит, и удивлённо уставилась на него, не сбавляя шага. Он усмехнулся под серым шарфом и взглянул на неё единственным видимым глазом. Снова начало моросить, отчего заплетённые волосы куноичи слегка взъерошились.       — Не делай такой удивлённый вид, Сакура. Все знают, что ты к нему чувствуешь.       Щёки Сакуры порозовели от такого замечания, но по крайней мере она не покраснела как рак, что довольно часто случалось в последнее время. Она вздохнула и отвернулась обратно к дороге.       — Да, я знаю. Даже он знает.       Не нужно было быть особо проницательным, чтобы услышать горечь в её голосе. Очевидно, девушку ранил тот факт, что её возлюбленный полностью осознаёт её чувства, но ни капли с ними не считается и взаимностью отвечать не собирается.       Какаши чувствовал себя не в своей тарелке, давая ей советы насчёт Саске, поскольку и сам был не из тех, кто верил в моногамные отношения. Лично он считал, что этот парень Сакуре совершенно не подходит, но она совсем не это хотела бы услышать, так что ниндзя попытался сменить тему.       — Ну, полагаю, я больше осведомлён в этом вопросе, чем любой из них, — сказал он с усмешкой, подозревая, что остальные трое сокомандников были такими же девственниками, как и сама Сакура. — Не могу представить, чтобы кто-то из них смог выполнить эту миссию так, как того хотела бы Цунаде.       — Да. К тому же, ты не рассмеялся мне в лицо и допустил мысль, что я могу быть сексуальной, — уныло протянула куноичи, опустив взгляд в мутные лужи под ногами.       — А они смеялись? — спросил Какаши, искренне удивлённый, что кто-то из ребят, даже Учиха, мог быть настолько жестоким.       — Ну, не совсем, — поправилась Сакура. — Наруто был в восторге, Саю было всё равно, а Саске посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. По его лицу было очевидно, что он уверен в моём провале.       Какаши расслышал нотки боли в её голосе. Он понимал, что она была закалённой битвами куноичи, но в сердечных вопросах её защита была всё ещё очень слаба. Особенно если речь шла о Саске.       — Какая разница, что он думает? — сказал Какаши. — Он ушёл на много лет и вряд ли знает настоящую тебя.       Сакура была немного ошарашена его словами, но чем больше она о них думала, тем более точными и правдивыми они казались.       Она снова взглянула на джонина и заметила, что он каким-то образом уже доел свой якитори, а она ни разу не видела, чтобы он опустил шарф. Наглец.       — Может, он и не знает меня, но чем ты лучше, Какаши-сенсей?       Какаши усмехнулся её справедливой колкости, сощурив глаза в фирменной улыбке.       — Я и не говорил, что знаю, Сакура-чан, но я, по крайней мере, готов к напарничеству.

XXXXX

      Морось шла с перерывами весь день, но это не шло ни в какое сравнение с ночной бурей, бушевавшей во время их последнего ночлега. Напарники продвигались быстрее, чем ожидалось, и Какаши прикинул, что они могут достичь цели завтра около полудня, если вечером немного поднажмут.       Они оставляли город за городом позади, и каждый выглядел более современным и промышленным, чем предыдущий. Сакура даже начала чувствовать себя простушкой. Коноха растила искусных воинов, но она точно не являлась колыбелью технологического развития. В этом же регионе даже улицы освещались электрическими фонарями вместо обычных, и чем западнее продвигались шиноби, тем более пышными становились города. Сакура не могла и представить, каким окажется Фудзен Мачи.       Девушка как раз давила зевок, прикрывшись рукой, когда Какаши объявил привал. Найти ночлег больше не составляло труда, учитывая, что поселения разрослись настолько, что имели по два-три трактира.       Добравшись до следующего города, Сакура с облегчением отметила, что дорога постепенно стала не грунтовой, а каменной, что позволяло идти, не чувствуя, как грязь чавкает между пальцами ног.       Они заказали еду навынос в первом же попавшемся месте и направились в ближайшую гостиницу, рассудив, что чем меньше людей их увидят, тем лучше. Шиноби не хотели вызывать подозрений и лишних пересудов, даже находясь под прикрытием.       Гостиница, как и предыдущая, была довольно пошарпанной, но предлагала современные удобства, которые, по мнению Сакуры, с лихвой компенсировали эстетические недостатки. В комнате был диммер, душ и даже кондиционер с обогревателем. Какаши был под меньшим впечатлением, учитывая, что он уже бывал в этих краях и видел эти современные чудеса. Однако его порадовало наличие душа: не нужно было идти в публичный онсен в поздний час.       Прежде всего Сакура, как бы ни была голодна, хотела принять душ, и через десять минут она вышла из парящей ванной, чистая и свежая, с мокрыми волосами, собранными в свободный хвост.       Какаши уже съел свою порцию и оставил девушку наедине с её, пока сам принимал душ. Он вернулся ещё быстрее, потратив на приведение себя в порядок не больше пяти минут.       Куноичи доедала и наблюдала, как мужчина вытирает волосы полотенцем, сидя на кровати в отельных штанах и безрукавке с маской. Глазной повязки на нём не было, поскольку они были наедине, но Какаши всё ещё отказывался открывать лицо в присутствии Сакуры.       Она встала и направилась в ванную, чтобы почистить зубы, выбросив по пути пустой контейнер от еды в мусорку. Сегодняшний ужин содержал чеснок, и куноичи не хотела ни на долю усиливать неловкость при контакте с Какаши. А если сегодня ей предстояла тренировка, то были все шансы, что контакт будет ещё каким тесным.       Сакура повернулась спиной к раковине и легко прислонилась к ней. Дверь ванной была открыта внутрь комнаты, и девушка заметила с внешней стороны двери длинное узкое зеркало. Естественно, изнутри ванной за закрытой дверью его было не видно, поцарапанного и даже местами потрескавшегося. С её ракурса в нём как раз было видно сидящую фигуру Какаши, и куноичи задумчиво наблюдала, как тот устало трёт глаза, пока не пришло время повернуться и выплюнуть излишки зубной пасты.       Сакура знала, что он устал, и они оба хотели спать, но дело было важное.       — Эй, Какаши-сенсей, — сказала она, выходя из ванной. — Раз мы завтра доберёмся до Фудзен Мачи, может, было бы неплохо… ну… потренировать меня ещё?       Какаши вздохнул и встал. И без того взъерошенные серебристые пряди выглядели ещё более растрёпанными после сушки полотенцем, и Сакура задалась вопросом, как ему удаётся хорошо выглядеть, даже будучи растрёпанным... Стоп, с каких это пор она вообще стала считать его привлекательным?       Сакура отогнала эту мысль, пока мужчина молча огибал её, чтобы повесить влажное полотенце на перекладину душа. Мыльный, чистый запах его кожи смешивался с его естественным ароматом, и девушка незаметно втянула воздух, когда он оказался к ней спиной. Она была уверена: Какаши скоро даст ей повод для смущения и без того, чтобы поймать её на том, что его нюхают… Но он и правда довольно приятно пах.       — Я знал, что ты так скажешь, — произнёс Какаши, возвращаясь мимо неё в основную комнату. — Хотя, должен признать, ты справляешься лучше, чем я ожидал…       То, как его голос оборвался, ясно давало понять, что, хотя она и не была так ужасна, как все предсказывали, это не означало, что она была в чём-то хороша.       — Но я всё ещё не готова, — вслух закончила Сакура, отходя от ванной и мягко закрывая за собой дверь.       — Не готова.       — Так что же делать? — ровно спросила Сакура, готовя себя к ответу, и она была уверена, что приятного в нём будет мало.       — Ну, кажется, ты довольно хорошо танцуешь перед зеркалом, когда думаешь, что никто не смотрит, — сказал Какаши, подтягивая единственный стул в комнате и разворачивая его, чтобы оседлать задом наперёд и наблюдать за ней. — Но сможешь ли ты так же танцевать для зрителя?       Глаза Сакуры расширились, а рот несколько раз непроизвольно открылся и закрылся, прежде чем она наконец нашлась со словами.       — Т-ты видел?       — Не первый день знакомы, Сакура-чан. Надо бы уже знать, что я чутко сплю.       В его голосе звенела нотка издёвки, и было очевидно, что джонин считает ситуацию довольно забавной. Сакура, в свою очередь, его настроение не очень-то разделяла. Она вспомнила, как неуклюже ощупывала собственное тело и извивалась на полу, как идиотка. Жаркий румянец снова запылал на её щеках, но она запретила себе прикрывать лицо: возможно, ей придётся вынести куда худшее. Какаши сказал, что её выступление было довольно хорошим, а он был не из тех, кто пустословил и льстил. Должно быть, он был искренен, но тогда почему она чувствовала себя такой дурой каждый раз, когда пыталась отыскать в себе эротизм?       — Сволочь, — сердито прошипела она, очень желая треснуть его по голове, как она обычно делала с бедным Наруто, но не могла себя заставить ударить учителя. К тому же, с реакцией у него всё было хорошо, и он, скорей всего, просто уклонился бы.       — Не переживай, Сакура-чан, — сказал он и весело прищурился. — Я рад, что ты была готова практиковаться самостоятельно. Всё не так плохо, как ты думаешь, — Какаши тут же заметил изменение в тоне кожи куноичи, но ничего не сказал. Вместо этого он склонил голову набок и задумчиво посмотрел на неё. — Если примешать к твоим движениям немного уверенности, уверен, ты уже будешь блистать. Но ты не веришь в то, что играешь, и это видно.       Хотя Сакура всё ещё немного злилась на ниндзя за подглядывание, ей пришлось запихнуть это чувство поглубже и сосредоточиться на предстоящей тренировке, если она хотела чему-то научиться.       — Что ты имеешь в виду, говоря, что я не верю? — сказала девушка, скрестив руки на груди, подсознательно защищаясь.       — Ты не веришь, что ты самая сексуальная женщина, когда-либо существовавшая, — сказал Какаши, встречаясь взглядом с её.       — Ну, потому что я и не она! — воскликнула Сакура, находя его замечание совершенно нелепым.       Копирующий Ниндзя тихо усмехнулся и покачал головой.       — И в этом твоя проблема. Тебе нужно верить, что ты такая, знать, что ты такая. Хотя бы пока выступаешь. Если ты не можешь убедить даже себя, что ты красива, как можно ожидать, что другие найдут тебя привлекательной?       — Ну… Я… — начала Сакура, неловко заёрзав на месте. Нужно признать, Какаши поставил её в тупик.       — Предлагаю исполнить для меня стриптиз. Заставь меня поверить, что ты сексуальная богиня, пока ты танцуешь. Под этим на тебе что-то есть, верно? — сказал он, кивнув на её футболку и шорты.       Сакура несчастно кивнула. Сегодня на ней были оба предмета белья – белого, простого и совсем не привлекательного, – что случалось довольно редко. Она не знала, что хуже: сам акт снятия верхней одежды или то, что Какаши увидит её в нижнем белье, обычно предназначенном для бабушек.       — В клубе, очевидно, у тебя будет музыка, так что это немного облегчит задачу, но сейчас придётся использовать воображение, — сказал Какаши, скрестив предплечья на спинке стула и положив на них подбородок. — Но, как бы то ни было, ты должна заставить меня поверить.       Сакура глубоко вздохнула и стащила резинку с волос, и длинные розовые пряди рассыпались на плечи. Как бы она ни хотела ненавидеть джонина за то, что он заставляет её делать, она знала: он лишь выполняет работу. Они договорились делать всё возможное каждый со своей стороны, чтобы не допустить неловкости, и куноичи намеревалась сдержать свою часть соглашения.       Она робко начала покачивать бёдрами, пытаясь вспомнить движения, которые придумала прошлой ночью. Она чувствовала пристальный взгляд Какаши, но ей не хватало смелости поднять на него глаза. Это было слишком смущающе.       Какаши сидел и оценивал её движения, заметив, что по большей части они были более сдержанной версией того, чему он уже её научил. Мужчина хотел увидеть, как Сакура импровизирует – как прошлой ночью, ничего не сдерживая, – и он особенно хотел, чтобы она перестала пялиться в пол.       — Сакура, смотри на мужчину, для которого ты танцуешь, — сказал он, и Сакура смущённо оторвала глаза от грязного ковра. Нужно было признать, что в застенчивой манере было что-то привлекательное, особенно если знать, что обычно эта куноичи была бойкой, сильной и очень угрожающей. Но здесь требовалась точная смесь уверенности и робости, а сейчас Сакура была уж слишком скованной.       — Ты выглядишь неловко, — отметил джонин, наблюдая, как она буквально вываливается из собственной тарелки, неуклюжая и неуверенная.       — Так и есть, — вздохнула она, с досадой опуская руки по бокам. — Я так глупо себя чувствую.       — Это прошло бы, если б ты просто немного расслабилась. Здесь только мы вдвоём, так что не нужно стесняться.       Сакура подумывала сказать, что получать указания раздеться от бывшего сенсея, будучи наедине с ним в комнате, – вполне весомая причина для скованности, но она проглотила жалобы и попробовала снова, пытаясь убедить себя, что это всё пустяки и он лишь пытается помочь.       Девушка обвила розовую прядь вокруг пальца и нервно закусила губу, сведя ноги вместе и двигая бёдрами с маленькой амплитудой по кругу. Хотя эти жесты были просто нервными привычками, они значительно повышали сексуальную привлекательность Сакуры.       — Намного лучше, — сказал он, поднимая подбородок с рук. — Теперь укрупняй движения. Помни: ты будешь на сцене, в зале будет много людей. Ты должна танцевать так, чтобы даже люди с задних рядов могли разглядеть, что ты делаешь.       Сакура безмолвно подчинилась, двигая бёдрами более широко, в то время как её торс двигался волнообразно, как на тренировке прошлой ночью. Движения заставляли каждую видимую мышцу её тела напрягаться и перекатываться, и от размышления, как же выглядят мышцы, скрытые под её одеждой, во рту у Какаши внезапно немного пересохло.       — Когда лучше начать… снимать одежду? — тихо спросила куноичи, расставляя ноги пошире и виляя бёдрами из стороны в сторону, пока её руки опускались к краям футболки.       — В любой момент хорошо, — сказал Какаши, немного поёрзав на стуле.       Сакура кивнула и скрестила руки на груди, ухватившись за подол, готовясь стянуть футболку, но Какаши остановил её.       — Не своди стриптиз к простому раздеванию. Сделай это процессом движения из точки А в точку Б. Результат не так важен. Не торопись и дразни аудиторию, корми их намёками. Не показывай все карты.       Куноичи с трудом подавила стон, желая, чтобы это всё поскорее закончилось, но отпустила футболку и вернулась к круговым движениям бёдрами, прежде чем обвести пальцами нижний шов и медленно приподнять его по животу, обнажая подтянутый пресс.       Общий эффект был бы весьма внушительным, если бы Сакура снова не уставилась в пол.       — Не забывай про лицо, — предупредил Какаши, надеясь, что хриплый оттенок голоса – лишь игра воображения. — Большая часть соблазнения – эмоции на лице, а не только движения тела.       Сакура остановилась, обдумывая его слова.       — Тогда… как я должна выглядеть? — невинно спросила она.       — Так, будто хочешь меня.       Румянец Сакуры вспыхнул от его слов. Хотя его команда и смущала её, она мало помогала понять концепцию задания. Девушку сложно было назвать похотливой или кокетливой, даже когда дело касалось Саске, и она не совсем понимала, что от неё требовалось.       — Какаши, я…       И вот опять: она смотрит в пол, не только чрезвычайно смущённая, но ещё и без понятия, что делать. Возможно, сидеть на стуле и бросаться советами и приказами – не самый эффективный способ обучения.       — Сакура, повернись.       Она сделала, как он просил, и оказалась лицом к тому зеркалу на обратной стороне двери ванной. В нём отражалось, как её инструктор поднялся с места и встал позади неё – спиной куноичи чувствовала исходящее от него тепло. Что он задумал?       Честно говоря, Какаши и сам не был уверен. Он просто знал, что потребуется что-то посерьёзней вербальных указаний, чтобы её направить, хотя оказалось, что у Сакуры была природная предрасположенность к такого рода вещам.       — Итак, — сказал мужчина, наклоняясь, чтобы встретиться с её взглядом в зеркале на одном уровне. — Я помогу тебе прочувствовать, как исполнять стриптиз, немного прикасаясь к тебе. Продолжай танцевать, как подсказывает интуиция, но постарайся не стесняться и начать имитировать некоторые вещи, которые я заставлю тебя делать, самостоятельно.       — Х-хорошо… — пролепетала Сакура, снова прикусывая полную нижнюю губу.       — Это наверняка выйдет далеко за границы твоей зоны комфорта, но придётся потерпеть, — сказал он, обдав теплом дыхания шею, и Сакура усилием воли поборола ответную дрожь.       Руки Какаши вновь легли на её бёдра и нежно побудили их раскачиваться в уже привычном ритме. Девушка позволила телу поддаться его прикосновениям, а он тем временем перешёл к её грудной клетке и направил её в противоход с тазом. Его глаза были прикованы к её в зеркале, и Сакура ощутила укол тревоги под его пронизывающим красным и чёрным взглядом.       — Теперь прикасайся к себе так, как делала это прошлой ночью, — прошептал он у её уха внезапно севшим и низким голосом, более грубым, чем когда он просто сидел и наблюдал.       Руки Сакуры поднялись, задвигались вдоль тела и зарылись в длинных розовых волосах. Какаши тихонько одобряюще кивнул.       — Хорошо, и не забывай менять движения время от времени, чтобы стриптиз не становился монотонным. Всегда держи свою аудиторию в неведении, каким будет твой новый шаг.       Недоумённый взгляд Сакуры ясно говорил, что она не имела понятия, как ещё двигаться, так что Какаши подтолкнул её ноги в более широкую стойку и прижался грудью к её спине, заставив ученицу тихо вздохнуть от неожиданности.       — Ты могла бы двигаться вот так время от времени, — сказал он, обвивая рукой её живот и прижимая к себе. Он заставил её тело извиваться, как вчера, только в гораздо более утрированной амплитуде, двигаясь параллельно с нею.       Сакура не совсем понимала, как реагировать на прижатое к её спине рельефное тело Какаши. То, как он двигался за ней, будоражило что-то глубокое и первобытное внутри, и то, как его бёдра терлись о её зад, направляло мысли девушки в другое русло занятий, которые потребовали бы от мужчины ровно таких движений.       Куноичи подавила мысль, прежде чем та могла разрастись до ярких образов. Лицо тут же запылало румянцем, когда она осознала, что именно вообразила, но прежде, чем она успела это обдумать, Какаши зашептал ей:       — Продолжай двигаться самостоятельно.       Сакуре стало комфортней, когда он немного отступил и убрал руку с её живота, давая ей пространство для манёвра, чтобы она могла интегрировать другие движения в свои волнообразные. Танец всё ещё ощущался странным и новым, но, пусть с помощью Какаши, по крайней мере он больше не был таким уж неуклюжим.       Девушка не знала, что джонин был так же рад создать некоторую дистанцию между ними, как и она. Подтянутые ягодицы, упиравшиеся в него, были упругими и в то же время приятно податливыми, и их медленное движение рисковало пробудить нечто, что он предпочёл бы оставить спящим на тренировках. Какаши сомневался в адекватности своего плана и задавался вопросом, не обернётся ли это катастрофой для них обоих. Но Сакура уже спустя пару указаний выглядела значительно более уверенной в своих танцах, так что мужчина решил продолжить его придерживаться.       Его большие руки легли поверх её маленьких и нежно переместили их к подолу её футболки.       — Теперь подразни меня, — сказал он, словно немного запыхавшись.       Он не хотел, чтобы это прозвучало так… неправильно. Но так вышло. В любом случае, если Сакура и уловила всю многозначность, скрытую в его предложении, она не отреагировала. Вместо этого она продолжила сексуально раскачиваться, приоткрывая на мгновение фрагменты её упругого живота. Её пальцы нерешительно поднимали подол футболки и снова опускали, с каждым разом забираясь всё выше.       Какаши видел её торс несколько раз, но никогда он не выглядел так хорошо, как сейчас: весь подтянутый и плоский, лишённый большинства шрамов, которыми обычно были щедро награждены куноичи, благодаря потрясающим навыкам ирьёнин. Ниндзя старался свести прикосновения к минимуму, лишь направляя её движения, пока девушка не взяла представление полностью в свои руки.       — Превосходно, — прохрипел он у её уха. — Теперь снимай.       Мужчина наблюдал, как она подняла футболку и сбросила её с себя взмахом запястья, встряхнув головой, чтобы расправить волосы, взъерошенные в процессе. Как только глаза куноичи сфокусировались на отражении в зеркале, она снова напряглась, внезапно застеснявшись, что её верхняя половина тела не прикрыта ничем, кроме лифчика.       Скромное белое бельё вообще ни на что не претендовало, особенно в сравнении с тем, что повидал Какаши в своё время. Оно всё закрывало, даже больше, чем большинство купальников, по его мнению, и лифчику не хватало каких-либо украшений вроде кружева или рюшей. Как бы то ни было, мысль о том, что в нём девушка выглядит чертовски хорошо, всё равно пробежала. Изгибы, которые Какаши чувствовал под её футболкой, теперь были перед ним во всей красе – почти, – и они явно доказывали, что у Сакуры больше не было тела двенадцатилетней девочки, попавшей к нему после выпуска из Академии.       Она была отлично сложенной женщиной.       Руки куноичи поднялись, чтобы скреститься на груди в защитном жесте и скрыть себя, но Какаши остановил её, снова взяв каждое запястье в свою нежную хватку.       — Ничего подобного, — пожурил он у её уха. — Ты должна быть сексуальной тигрицей, помнишь?       Сакура безмолвно кивнула, хотя её лицо было того же цвета, что и её волосы. Но разноцветные глаза были прикованы к её собственным в зеркале, а не к груди, и девушке удалось немного расслабиться.       — Теперь продолжай заставлять меня верить, что прикасаться к тебе – самое чудесное чувство в мире, — прохрипел он, направляя её руками к животу и побуждая проводить ими по гладкой, упругой коже.       Сакура наблюдала, как их руки синхронно движутся и как пресс напрягается под её собственными пальцами. Она прикасалась к коже тысячи раз: моясь в душе, одеваясь, залечивая раны, – но никогда это не ощущалось так. Хотя Какаши, по сути, не дотрагивался до неё, странный жар начинал разгораться в глубине её живота, пока он показывал ей, как нужно трогать собственное тело.       Джонин провёл их руки вверх по её рёбрам и мельком задел ключицы, прежде чем спуститься вниз, на этот раз к груди.       — К-Какаши? — мягко и неуверенно спросила куноичи, напрягая руки, чтобы сопротивляться его движениям.       — Ш-ш, просто доверься. Многим мужчинам очень понравится этот приём, — сказал он, располагая её руки над грудью, заставляя ладонями мягко обхватить одетые округлости.       Сакура издала ещё один вздох, и Какаши знал, что на этот раз не от удивления. Он пытался заткнуть звеневшую на подсознании мыслишку, что, возможно, этот последний приём был скорее для его собственной пользы, чем для её. Вид рук куноичи на её же груди послал волну приятного тепла прямо в низ живота мужчины, и, судя по звуку, который она только что издала, не он один чувствовал себя хорошо.       Дело могло приобрести опасный оборот крайне быстро, и Какаши решил, что надо двигаться дальше и поскорей заканчивать тренировку.       — Хорошо, теперь давай поработаем над шортами, — сказал он более хрипло, чем хотелось бы. — Попробуй подразнить меня с нижней частью так же, как с верхней.       Хотя Сакуре всё ещё было немного некомфортно от этой ситуации, в неё также прокралось любопытство. Жар внутри разгорался с каждой минутой, и это было новое ощущение, немного пугавшее, но ей хотелось продолжать исследовать свою чувственность рядом с мужчиной, которому доверяла.       Без особых указаний со стороны Какаши девушка позволила большим пальцам погрузиться в резинку шорт и приспустила их, открывая верхушки тазовых костей и ещё больше кремово-бледной кожи.       — Хорошо, теперь сними их как можно более грациозно.       Сакура в зеркале наблюдала за собственными руками, тянущими плотную чёрную ткань, словно они были чужими, пока шорты не скользнули по бёдрам чёрной кляксой на пол. Она отступила и швырнула их в сторону, окинув полуобнажённую себя взглядом в отражении вместе с Какаши за её плечом.       Куноичи захотелось прикрыться, но она знала, что он не позволит, так что она попыталась унять свой кричащий румянец и привыкнуть к ощущению, что кто-то кроме неё самой видит её настолько беззащитной.       — Ты хорошо справилась, — кивнул Какаши, пытаясь унять пульс. Белые хлопковые трусики были под стать лифчику и созданы сугубо для удобства, а не для внешнего вида. Но в них, сидящих на стройной фигуре, было что-то настолько же манящее, как и в кружевных стрингах, хоть и по-своему. Словно Сакура была привлекательной, даже не стараясь, и это делало её ещё сексуальней. Однако сейчас было не время размышлять о таких вещах, учитывая, что Какаши вообще не должен был разглядывать её трусики. Это же всё строго ради миссии, чёрт возьми! Он не хотел сидеть здесь и глазеть на её красивое тело весь остаток дня… Нет, совсем нет.       Не озвучивая ничего из своих мыслей, джонин усилием воли поднял глаза обратно к лицу девушки и заметил, что она снова трепала нижнюю губу между зубами.       — Тебе всё ещё не комфортно так раздеваться на людях, так что давай поработаем над этим, — сказал он и провёл руками вверх-вниз по её плечам в успокаивающем, как он надеялся, жесте. — Просто продолжай танцевать, старайся сохранять уверенность.       Сакура кивнула и продолжила чувственно покачиваться, позволяя рукам двигаться инстинктивно. Должно быть, что-то получалось, потому что она чувствовала дыхание Какаши на затылке, пока он сквозь маску произносил короткие слова похвалы и ободрения.       Она вдруг остро ощутила тепло тела сенсея позади неё, его дыхание и лёгкие прикосновения его одежды к её обнажённой коже. Словно тело девушки стало гиперчувствительным за время урока, и то, как разноглазый взгляд наблюдал за движениями её танца, лишь распаляло текучий жар в самом низу её живота.       Сакура закрыла глаза, чтобы не видеть мужчину, и вместо этого попыталась раствориться в собственном слегка затруднённом дыхании, позволяя ему быть музыкой, под которую она танцевала. Она знала, насколько всё это было неправильно, но по какой-то невероятной причине она наконец перестала чувствовать дискомфорт от мысли, что нужно обнажать себя для визуального удовлетворения мужчин. Какаши наслаждался, наблюдая за ней, это было бесспорно, и Сакура не могла не поддаться странному опьяняющему чувству превосходства от того факта, что он считает её привлекательной. Мысль была неловкой и странной и, вероятно, должна была заставить её остановиться. Девушка испытывала огромное уважение к Копирующему Ниндзя и восхищалась им, и она никогда не думала о нём больше, чем о сенсее. Даже называть его другом было трудно. Так почему же ощущение его загрубевших пальцев, внезапно заскользивших вверх и вниз вдоль бёдер, было таким… естественным?       Какаши следовало остановиться в ту же секунду, как Сакура закрыла глаза и откинула голову назад на его грудь, продолжая выписывать восьмёрки бёдрами, одновременно скользя руками по телу. Однако этим вечером следовало достигнуть ещё одной цели, прежде чем завершить тренировку. Это касалось вопроса о том, как использовать выражения лица в качестве инструмента соблазнения. Учитывая её реакцию на его команду вести себя так, словно она хочет его, он был вполне уверен, что Сакура никогда не испытывала затмевающей все остальные чувства похоти, а посему не могла в полной мере постичь концепцию. Джонин одновременно был в ужасе от задумки и по-странному взволнован, что пугало его ещё сильней, а испугать его было не так-то легко.       Восприятие Какаши Сакуры как девочки уже было вдребезги разбито, и то, что он собирался сделать, скорее всего, размоет границы ещё сильней, но он искренне верил, что это для её же блага.       Он позволил пальцам очертить её выступающие тазовые кости и проскользить вниз по шелковистой коже бёдер и почувствовал, как мышцы напрягаются и подрагивают. Мужчина отметил, что глаза девушки открылись при его первом касании и следили за каждым движением в зеркале. Даже если она и выглядела немного сбитой с толку, она ничего не предприняла, чтобы остановить его.       Его руки заскользили по её животу и вверх, к белой ткани лифчика, и хотя он не обхватывал её грудь руками, как побуждал сделать её, джонин провёл одним пальцем от её ключицы до пупка, прямо через впадинку между мягкими округлостями. Это движение заставило Сакуру довольно резко вдохнуть, однако она не оттолкнула мужчину, а просто ещё плотней прильнула к нему спиной. Упругая задница девушки стала снова и снова тереться о Какаши в танцевальных движениях.       Ощущение её мягкой кожи под пальцами вновь взяло верх над его самообладанием. Ниндзя чувствовал, как его член, подрагивавший в попытках напрячься уже некоторое время, наконец окончательно затвердел в штанах, создавая бугор, который невозможно было скрыть или как-то адекватно объяснить, но если Сакура и была этим смущена, она не подавала вида и продолжала танцевать без стеснения.       Куноичи в обычной ситуации насторожилась бы от этого странно интимного поведения и, вероятно, отправила бы обидчика кулаком в стену, будь на его месте кто-то другой. Но ей нравилась эта новая обретённая уверенность, и то, как Какаши на неё смотрел и прикасался. Сакура не припоминала, чтобы с ней кто-то обращался так, как сейчас это делал джонин. Она впервые в жизни чувствовала себя сексуальной, и это было чертовски приятно, не говоря уже о том, что скольжение его рук по её коже лишь распаляло внутри неё восхитительный жар.       У Какаши было достаточно партнёрш, чтобы знать, что у каждой есть особые места, более чувствительные, чем другие, но в случае с Сакурой казалось, будто всё её тело было сплошной эрогенной зоной. Каждое прикосновение словно заводило её всё сильнее, и в какой-то момент оказалось, что он поддерживает большую часть её веса, а она лихорадочно жарко трётся о него.       И именно тогда он уловил этот запах.       Это был тонкий, пряный аромат женского возбуждения, и это было свидетельством, что его задача выполнена, хотя по затуманенному взгляду изумрудных глаз Какаши догадался, что девушка была возбуждена уже некоторое время. Похоже, ему просто не хотелось останавливаться.       — Сакура, взгляни на себя, — проинструктировал он, схватив руками её бёдра, чтобы прекратить эти сводящие с ума движения. — Посмотри на своё выражение лица и зафиксируй его в памяти.       Куноичи была настолько поглощена его руками, своими руками и восхитительным трением их тел, что ей потребовалось мгновение, чтобы сфокусироваться. То, что она увидела, шокировало её, и она с трудом узнала женщину в зеркале. Сакура в отражении раскраснелась, но на этот раз не от смущения.       Её длинные волосы рассыпались по плечам и груди, слегка растрепавшись, но это не выглядело неухоженно и некрасиво. Зелёные глаза стали темнее и помутнели, и на лице застыло идеальное манящее выражение, которое она так отчаянно пыталась освоить прошлой ночью.       Глаза куноичи расширились от осознания, развеяв образ соблазнительницы, но он остался прочно и надолго врезан в её память.       — То, что ты только что испытала, было чистым желанием, хотя только ты сама можешь сказать, насколько оно было сильным, — прошептал Какаши ей на ухо. — Каждый раз, когда ты танцуешь, вспоминай этот момент и то, что ты чувствовала, потому что если ты сможешь танцевать на сцене так, как сейчас, то ты без единого сомнения будешь самой сексуальной девушкой в клубе. Ты убедила меня, Сакура. Поздравляю.       Поначалу она не знала, что сказать. Разум всё ещё был слегка затуманен дымкой жара, которой Какаши умело окружил её, не говоря уже о приятном свербящем ощущении в некоторых интимных местах. Но постепенно накрыло осознание, что сенсею удалось растормошить её и привести в состояние сексуального возбуждения, и девушку погрузило в пучину противоречивых эмоций. Она повернулась к джонину лицом, прикрыв рукой рот.       С одной стороны, то, что он с ней делал, было приятно, невероятно приятно. То, как их тела двигались вместе, заставляло её чувствовать себя сексуальной, женственной, чего она не ощущала ни работая в больнице, ни на миссиях ранее. Однако он был её учителем, Мадара его раздери! Даже если этот опыт был нужен, чтобы помочь ей с миссией, как Сакура могла оправдать то, что ей понравилось тереться о своего учителя, мужчину на четырнадцать лет старше, танцуя полуголой?       Конечно, она знала, к чему он её побуждает во время танцев, но она не слишком задумывалась об этом. Теперь, когда Какаши был не так близко и не делал никаких крышесносных прикосновений, куноичи могла взглянуть на вещи с более ясной головой и не совсем понимала, что думать о ситуации.       Мужчина видел шок в её глазах и понимал, что она на грани серьёзной истерики, наконец осознав, что именно она чувствовала и обо что именно тёрлась. Вместо того чтобы позволить ей впасть в панику, он опустился перед ней на одно колено как раз в тот момент, когда она наконец обрела дар речи.       — Какаши… Я… Ты…       — Всё в порядке, Сакура. То, что ты испытала, было совершенно естественно. Твоё тело отреагировало, и моё тоже.       — Н-но… ты мой сенсей, — с ноткой истерики сказала она и ткнула его в грудь пальцем. — Как ты вообще мог такое сделать?       — Послушай, не то чтобы я этого хотел, — сказал Какаши, хватая за запястье руку, оставлявшую с каждым тычком синяки на груди. — Но тебе не хватало этого конкретного жизненного опыта, и я считаю, что это пойдёт на пользу миссии, если ты его обретёшь.       — Да, но… — пробурчала Сакура, отводя глаза и расслабляя руку в крепкой хватке ниндзя. — Тебе не обязательно было получать от этого такое удовольствие.       Какаши отдавал себе отчёт, что у него всё ещё стоит колом, но в данный момент он мало что мог с этим поделать.       — Сакура, ты медик. Ты должна знать, как работает эта конкретная часть анатомии. Иногда у неё собственный разум.       — Ты всё говоришь, что я должна знать то и это, но уже ведь довольно очевидно, что я не так уж хорошо знакома с… ну ты понял, — Сакура замолчала и отвернулась от него с намерением схватить свою одежду и спрятаться от него в ванной, пока стыд и унижение не рассеются.       Вместо того чтобы отпустить её руку, Какаши дёрнул её обратно к нему, сильно, но безболезненно.       — Сакура, — сказал он, и его тёмный глаз лучился ясностью и искренностью. — Мы договорились, что не позволим странности взять над нами верх. Сейчас лучше встретить проблему лицом к лицу, а не убегать, потому что от этого не станет лучше.       Куноичи тяжело вздохнула. Он слишком хорошо её знал. Что было довольно несправедливо, учитывая, как мало она на самом деле знала о нём.       — Я понимаю, прости. Просто… я никогда не ожидала, что буду такой… с тобой.       — Знаю, — сказал Какаши, ровно встречая её изумрудный взгляд. — И мне жаль, что первый раз, когда ты это испытала, пришёлся на меня. Ты заслуживаешь, чтобы это что-то значило, но, надеюсь, ты понимаешь, что мне пришлось действовать сугубо на благо миссии.       — Знаю, — тихо сказала Сакура. — Я тебя не виню.       — Хорошо, — сказал Какаши, выпрямившись в полный рост и взъерошив розовую чёлку, как делал, когда Сакура была младше. Этот жест был странно утешительным, словно означал, что, несмотря на случившееся, между ними ничего не изменилось, и девушке пришлось сдержаться, чтобы не обвить сенсея руками в благодарном объятии.       Момент утешения был кратким, и, когда мужчина отошёл, Сакура отвела взгляд, заметив, что его штаны всё ещё были натянуты заметной выпуклостью.       — Ну, я бы предложила нам, эм… лечь спать, но, возможно… тебе стоит…       Какаши взглянул вниз и смущённо почесал затылок.       — Возможно, мне стоит снова лечь на пол, — предложил он.       — Нет, всё в порядке, — быстро сказала Сакура, не желая, чтобы он обрекал себя на очередную ночёвку на жёстком, холодном и, вероятно, негигиеничном ковре. — Просто сделай, что тебе нужно. Я оставлю место.       Какаши кивнул и сказал:       — Я тогда просто приму быстрый душ.       Пока девушка подбирала одежду и одевалась, он проскользнул мимо неё.       Оказавшись в крошечной ванной, всё ещё слегка запотевшей после предыдущего душа Сакуры, Какаши упёрся лбом в закрытую дверь, задаваясь вопросом, сколько ещё он сможет это выносить. С одной стороны, у него были веские причины для собственных действий, но с другой – внутренний голос твердил, что у него не было права отнимать эту невинность у своей бывшей ученицы. Вожделение было эмоцией, с которой ей предстояло сталкиваться на постоянной основе, и она не смогла бы действовать соответственно, не испытав его на себе. Однако часть сознания джонина сочла неоспоримо приятным то, что они делали, даже излишне приятным, и доказательство этому было здесь, твёрдое и пульсирующее в его штанах.       Устало Какаши сбросил с себя одежду, почувствовав облегчение, когда член избавился от тисков ткани и слегка отпружинил к животу. Мужчина протянул руку и замер над вентилем с холодной водой, но спустя мгновение пальцы сами собой повернули соседний кран. Он шагнул под струи.       Как бы ни было неправильно и неуместно, ниндзя не мог вынести ещё одну ночь воздержания наедине с вихрящимися мыслями о сегодняшней тренировке. Воспоминание о женской коже под кончиками пальцев было как нельзя свежо в его памяти, и это лишь заставляло эрекцию пульсировать ещё болезненней.       Вероятно, Какаши попадёт за это в ад, хотя он уже и без того нажил полную грехов жизнь. Однако совесть всё ещё кричала и сопротивлялась, даже когда он схватил орган и начал накачивать свою длину долгими, сильными движениями под горячими струями душа.       Джонин пытался вытеснить образ куноичи из своего разума, приближаясь к кульминации, пытался сосредоточиться на любовницах из прошлого или просто на безымянных женщинах, творивших с ним восхитительные вещи. Он почувствовал, как мышцы внизу живота напрягаются и каменеют, как по всему телу прокатываются блаженные ощущения, и начал двигать рукой быстрее.       Из-за паузы в сексуальной жизни и свежего корма для воображения, щедро предоставленного женщиной в соседней комнате, невероятная и интенсивная волна разрядки Какаши поджималась в животе. Он упёрся свободной рукой в обжигающе холодную кафельную стену для опоры, чтобы его не подвели подкашивающиеся колени. Расплавленное удовольствие заполняло жилы и заставляло, стиснув зубы, накачивать распухший ствол, пока образы женщин, которые, как Какаши уверял сам себя, определённо были не Сакурой, сменяли друг друга в его воображении.       Когда горячее, бьющее тягучими струями семя уже уносилось в слив вслед за скопившимся за последние дни напряжением, мужчина осознал, что у безликой безымянной женщины из его мыслей были длинные красивые розовые волосы.