Часть 5

      Ясная погода, или то, что можно было считать ясной погодой на территории Страны Дождя, продержалась почти всё утро. Хотя облака над головой были серыми и грозными, дождь не начинался почти до полудня, и к тому времени два шиноби уже достигли окраины Фудзен Мачи.       Сакура испытывала всё большее изумление, ведь с каждой пройденной милей здания становились выше, а огни – ярче. Технологии, которыми пользовались в этой части света, заставляли её родную деревню казаться скромной и неуклюжей. Какаши, должно быть, уловил её чувства, потому что тихо усмехнулся и заметил, что, хотя в Фудзен Мачи и окружающих городах был доступ к новейшим технологиям, некоторые вещи было лучше оставить в простом, первозданном виде. Сакура оглянулась вокруг и поняла, что согласна: хотя эти люди и жили в современном мире неоновых огней и стали, никто из них не выглядел особенно счастливым. В Конохе же счастливые лица встречались повсюду.       Комментарий ниндзя заставил девушку почувствовать себя лучше, хотя подавленность не ушла полностью. Зато Какаши был как рыба в воде среди этих грязных, узких улиц. Она была благодарна, что он был ей напарником, ведь мысль о том, чтобы в одиночку бросить вызов такому странному новому миру, была непривлекательной и довольно пугающей. Было трудно поверить, что такой цивилизованный и развитый мир существовал всего в пяти днях пути от Скрытого Листа.       Теперь, когда они были в городе, разговоры практически сошли на нет, поскольку шиноби приходилось говорить гораздо громче, и риск подслушивания увеличивался в разы.       Несмотря на череду событий прошлой ночи, Какаши вообще не вёл себя странно и даже проснулся рядом с ней на следующее утро, и Сакура была благодарна за это. Казалось, он остался верен своему обещанию, и благодаря его расслабленной манере было легче запрятать вчерашние активности на дальнюю полку сознания и притвориться, что ничего такого между ними не происходило.       Только вот такое произошло, и, похоже, разум Сакуры оказался менее мобильным в попытке вести себя как обычно. Возможно, потому, что с идущим рядом с ней ниндзя произошёл её первый опыт, касающийся вожделения и страсти, и ему удалось заставить девушку почувствовать себя сексуальной. Как бы то ни было, теперь её разрывало между желанием ещё разок ощутить себя женщиной и рациональным решением держать дистанцию. Они учитель и ученица, и испытывать нечто подобное к Какаши было совершенно неправильно.       Когда они углубились в город, яркие огни и огромные здания смогли её отвлечь. Шиноби пробирались к указанному адресу и нашли нужную улицу, как раз когда начали падать первые капли дождя, словно подгонявшие и поторапливавшие.       Заведение их заказчика представляло собой невзрачное двухэтажное здание, втиснутое в задний переулок. Большая неоновая вывеска нависала над дверью, и, хотя сейчас она не горела, Сакура могла разглядеть, что она будет мигать словом «девушки» ярко-розовым цветом, как только стемнеет. Ещё выше располагалась похожая вывеска зелёного цвета с названием клуба – надписью «Влажные фантазии».       — Стильненько, — саркастично бросила Сакура, накинув пончо на взъерошенные розовые волосы, чтобы уберечь их от дождя, и направилась к крепкой, но, похоже, никогда не крашенной двери.       — Ты готова? — спросил Какаши, не спеша входить и просто дотронувшись до облупленного материала.       — Даже если нет, уже слишком поздно поворачивать назад, — со вздохом сказала девушка.       Это был не совсем тот ответ, на который ниндзя надеялся, но он коротко кивнул и толкнул дверь.       Хотя клуб не должен был открыться до наступления ночи, дверь поддалась под нажимом руки Какаши и распахнулась внутрь, приглашая странников в сухость.       Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к темноте. Горела только одна лампа в глубине помещения, давая достаточно света, чтобы Сакура могла разглядеть небольшую барную стойку у стены и столы со стульями, расставленных по всему остальному пространству. Но что действительно привлекало внимание, так это приподнятые платформы, разбросанные по комнате, и в центре каждой из них – узкие серебристые шесты, доходившие до самого потолка.       Сакура представила, каково было бы танцевать на одной из этих сцен в зале, полном людей. По сути, она будет куском мяса на витрине. От этой мысли куноичи пробрала дрожь, которую она с трудом уняла.       Здание казалось совершенно пустым, и шаги шиноби отдавались негромким эхом, пока они продвигались дальше внутрь.       — Э-эй, есть тут кто? — позвала Сакура, оглядываясь в поисках признаков жизни. Не получив ответа, она с недоумением посмотрела на Какаши и спросила: — В описании миссии есть что-нибудь о месте встречи с клиентом?       Мужчина покачал головой, не сверяясь со свитком. Он запомнил его содержимое ещё до того, как покинул Коноху.       — Нет, там просто сказано прийти в клуб, и я уверен, что мы там где надо.       Как раз в этот момент слева открылась дверь, и в тёмный зал заструился свет.       — Кто здесь? — раздался мужской голос, и из-за угла высунулась голова, чтобы осмотреть нарушителей.       — Даджаку-сан? — спросил Какаши, и глаза мужчины мгновенно сузились.       — Кто спрашивает?       — Мы ниндзя из Конохи, которых вы запрашивали, сэр, — вежливо сказала Сакура, несмотря на менее чем тёплый приём. — Я Сакура Харуно, а это мой напарник, Какаши Хатаке.       Этот комментарий наконец выманил мужчину на открытое пространство, и он подошёл к паре, критически их разглядывая.       Первое, что Сакура заметила в этом мужчине, – его рост. Он был всего на пару сантиметров выше её самой, и высокая фигура Какаши его попросту затмевала. На нём была простая рубашка и тёмные штаны – современная одежда, совпадающая со стилем остального города.       Он остановился в метре от них, перебегая взглядом глаз-бусинок с Какаши на Сакуру.       — Я запрашивал только куноичи. Что ты здесь делаешь? — спросил он, указав подбородком в сторону Копирующего Ниндзя.       Сакура была немного шокирована откровенной грубостью этого мужчины. Это же он запросил помощь Конохи! Какаши, с другой стороны, казался невозмутимым.       — Наш начальник счёл, что мы не сможем в краткие сроки выполнить миссию с одним шиноби на задании. Мы будем работать в команде: она – в роли танцовщицы, я – под прикрытием в качестве посетителя клуба.       Его голос был спокоен и рационален, но между строк легко читалось: «Если тебя что-то не устраивает, мы соберёмся и уйдём».       Даджаку изучал шиноби ещё мгновение, глядя на них с подозрением, но в итоге повернулся и знаком велел им следовать за ним в освещённую комнату, из которой он появился.       Сакура заметила движение краем глаза и напряглась, но, повернув голову, обнаружила, что это лишь её отражение. Одна из стен была занята большим зеркалом, и такое расположение для него казалось странным.       Угол зала был диагонально отгорожен стеной, и когда девушка зашла внутрь, то поняла, что здесь оборудовали нечто вроде офиса. Одна из стен была большим окном, позволявшим Даджаку видеть весь клуб, но она не припоминала, чтобы могла видеть офис снаружи. Панель, должно быть, была сделана из одностороннего стекла.       Внутренняя часть комнаты была увешана картинами и постерами, в основном рекламой собственно клуба и фотографиями самого Даджаку с разными скудно одетыми, а иногда и голыми женщинами. На некоторых снимках девушки были в различных стадиях раздевания во время выступлений на сцене, и Сакура сглотнула, зная, что очень скоро ей придётся делать то же самое. Однако она была рада видеть, что не все женщины на фотографиях обладали пышной грудью. Некоторые казались даже более плоскими, чем она, и всё равно умудрялись выглядеть невероятно. На одном из более свежих постеров была изображена идеально сложенная девушка с длинными струящимися лавандовыми волосами. Она посылала воздушный поцелуй камере, одновременно прикрывая свободной рукой обнажённую грудь, удерживая в тонких пальцах грань между похабством и эротикой. Девушка была великолепна настолько, что аж дух захватывало, и Сакура задумалась, сможет ли она когда-нибудь быть такой смелой, красивой и сексуальной.       — Итак, — сказал Даджаку, усаживаясь в плюшевое кресло и возвращая Сакуру из размышлений обратно в офис. — Давайте к делу.       В комнате не было других стульев, так что оба шиноби были вынуждены стоять в тесном пространстве, но никто из них не возражал. При свете им открылся лучший вид на заказчика, и его глаза, казавшиеся бусинками в темноте, на самом деле были странного серебристо-серого оттенка. Тёмные волосы мужчины редели, но он пытался скрыть это замысловатым зачёсом – Сакура всегда находила это забавным. Судя по его лицу, он был не слишком старым, лет сорока с небольшим, и куноичи предположила, что в молодости он был довольно красивым. За исключением нелепого зачёса, он и сейчас был не так уж плох.       Даджаку аккуратно сложил руки на гладкой деревянной поверхности стола, и девушка отметила безвкусные золотые кольца, некоторые с крупными камнями, надетые почти на все пальцы. Каждое из украшений наверняка стоило как весь гонорар Сакуры за эту миссию, и она не могла не задуматься, откуда у него взялись деньги на такие безделушки. Клуб ведь не мог приносить столько прибыли?       — Как ты знаешь, в моём клубе произошла серия исчезновений, — серьёзно сказал Даджаку, уставившись на Сакуру и совершенно игнорируя её напарника. — Первое случилось шесть месяцев назад, и я подумал: возможно, это просто случайность. В конце концов, здесь не самый лучший район города.       Сакура кивнула, как будто разбиралась, но втайне подумала, что не уверена, есть ли в Фудзен Мачи хоть один хороший район. Даджаку продолжил:       — Однако два месяца назад пропала ещё одна, и я начал думать, что это не просто совпадение. И когда две недели назад пропала Айя, то я понял, что должен что-то предпринять. Ну и отправил запрос в Коноху.       Он делился информацией достаточно ровным тоном, но его стресс и беспокойство выдавали побелевшие костяшки переплетённых пальцев.       — Но зачем обращаться в Коноху? — спросил Какаши, засунув руки в карманы и привычно ссутулившись. — Суна гораздо ближе, и вы могли бы получить помощь гораздо быстрее.       Даджаку посмотрел на Какаши с лёгким отвращением, явно раздражённый тем, что его перебили и подвергли сомнению, но всё же ответил на вопрос:       — Мой коллега некоторое время назад проезжал через Коноху по пути к восточному побережью и упомянул в одном из писем, насколько красивы куноичи этой деревни. Я подумал, что если уж платить за помощь женщины, то стоит получить отдачу по полной. Я слышал, что в клане Хьюга есть просто неземные красотки, но и ты мне нравишься. Розоволосой танцовщицы у меня ещё не было.       Сакура постаралась не обижаться, зная, что внешность была на одном пьедестале по важности с навыками в сфере стриптиза. Однако она не смогла избавиться от укола лёгкого раздражения на шовинистические взгляды Даджаку. Если бы он действительно действовал в интересах своих танцовщиц, он бы обратился в Суну, и куноичи могла лишь гадать, была ли причина, по которой он вообще кого-то вызвал, в том, что постоянные исчезновения девушек плохо отражались на его выручке.       При упоминании имени Хьюга девушка представила застенчивую Хинату, вынужденную танцевать для Какаши. Бедняга была бы уже мертва от собственного смущения.       Ниндзя неопределённо хмыкнул, но Сакура поняла, что он тоже не в восторге от ответа их клиента.       — Так как именно исчезали девушки? — спросил он, пристально уставившись на Даджаку не прикрытым повязкой глазом.       Тот бросил на него ещё один раздражённый взгляд, чтобы стало очевидно, насколько ему не нравится присутствие джонина в офисе.       — Они работали ночью как обычно: сначала у шеста, потом в приватных комнатах, и только когда клуб закрывался, мы понимали, что одной девушки не хватает, — он устало откинулся на спинку кресла и схватил со стола фотографию в рамке. — Бедная Айя, она была такой милашкой. От клиентов отбоя не было.       — Это последняя девушка, которую похитили? — спросила Сакура, и Даджаку кивнул, передавая фотографию.       — Где мы только их не искали, — продолжил владелец клуба. — Но их всех и след простыл. Все вещи остались в комнатах, так что они точно ни с кем не сбежали. Потребовалось много усилий, чтобы просто не дать остальным девушкам впасть в панику.       Сакура смотрела на девушку на фотографии. Та была молодой, даже младше её самой. На ней было кружевное зелёное боди и стринги в тон, которые хорошо сочетались с её песочными белокурыми волосами. Больше всего бросалось в глаза её выражение лица. Оно было не томное и соблазнительное: его озаряла искренняя улыбка, способная принести тепло любому.       Какаши наклонился, чтобы тоже рассмотреть фотографию, прежде чем куноичи вернула её Даджаку. Забирая обратно рамку, он внимательно посмотрел на неё, словно оценивая.       — Сакура, верно? — спросил он, и она кивнула. — Какое милое имя. Очень тебе подходит.       — Благодарю, Даджаку-сан, но я думаю, что для этой миссии лучше использовать кодовое имя, чтобы сохранять прикрытие. В конце концов, в ваш клуб приходят и шиноби.       — Жаль, — пожал он плечами. — Оно мне очень нравилось. Как же мне тогда тебя называть?       Сакура смущённо взглянула на Какаши. По правде говоря, она не успела задуматься об этом.       — Может, Хана? — предложил Даджаку, увидев, что у неё нет своих идей. — Мне кажется, оно тоже тебе подходит.       Девушка кивнула в знак согласия. Звучало и вправду неплохо.       — Итак, твою роль я знаю, — сказал владелец клуба Сакуре. — Ты, очевидно, будешь танцевать и выуживать из посетителей информацию, но что намерен делать ты? — он повернулся к Какаши.       Покровительственный тон не ускользнул от джонина, и он чуть выпрямился, удивившись, как в таком положении Даджаку может быть таким наглым, разговаривая с элитным шиноби.       — Я буду действовать как обычный посетитель этого клуба, — спокойно сказал он, уставившись на невысокого мужчину своим одноглазым взглядом. — Я буду сливаться с толпой в те ночи, когда танцует Сакура, и помогать ей искать подозреваемых, а также прорабатывать любые зацепки, которые мы сможем получить.       — Я понял, — сказал Даджаку и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд был грубее стали, когда он произнёс: — И сколько же мне будет стоить твоя дополнительная помощь?       Сакура могла стерпеть некоторую грубость, по крайней мере, пока она была направлена на неё, но вид клиента, который специально запросил помощь шиноби и говорил с Какаши с такой враждебностью, быстро подействовал на нервы.       — Послушайте, если вы передумали насчёт наших услуг, мы можем вернуться в Коноху, — процедила куноичи, делая шаг вперёд и кладя обе ладони на его стол. Она убедилась, что он смотрит ей в глаза, и строго произнесла: — Если вы всё ещё хотите нанять шиноби Листа, вам придётся нанять нас обоих, а это значит платить за услуги двоих. Всё или ничего.       Даджаку, казалось, был немного ошарашен заявлением куноичи, и даже Какаши удивлённо молчал. Он знал, что Сакура переняла часть вспыльчивости и резкости Цунаде во время своего обучения, но даже так, видеть девушку в этом образе было немного необычно. Наверное, следовало бы отчитать её за грубость с клиентом, но он не мог себя заставить, поскольку внутри всё торжествовало.       Лысеющий мужчина переводил взгляд с Сакуры на Какаши и обратно, словно взвешивая, стоит ли присланная куноичи двойной цены.       — Ладно, — капитулировал он со вздохом и пожал плечами, словно вся эта затея была пустяком, а не миссией по расследованию таинственных исчезновений работниц-самородков. — Однако я могу предоставить жильё и питание только куноичи. Вы… Тахаке-сан?       — Хатаке, — коротко поправил Какаши.       — Да, да, — сказал он, отмахнувшись. — Боюсь, вам придётся подыскать другое жильё. У меня нет свободной комнаты для мужчины.       Какаши кивнул. Он предполагал такое развитие событий, хотя его немного раздражало, что платить за это придётся из своего кармана. Конечно, Цунаде не учла это в выделенных командировочных.       Сакура, с другой стороны, совсем не была в восторге от этой идеи и уже собиралась что-то возразить, когда джонин положил руку ей на плечо и мягко оттянул её от стола, безмолвно давая понять, что тема закрыта.       Девушка неохотно уступила, и Даджаку немного расслабился, избавившись от сверлящего взгляда своенравной куноичи.       — Есть ли что-то, что мы должны знать, прежде чем начнём осваиваться? — спросил Какаши, уже желая поскорей покинуть офис клиента, действовавшего на нервы.       Даджаку на мгновение задумался.       — Я бы хотел, чтобы ваше присутствие здесь сохранялось в полной тайне. По правде говоря, о пропаже девушек знаю только я и танцовщицы. Я запрещаю предпринимать действия, которые могли бы нарушить работу клуба, особенно в часы открытия. Моему бизнесу и без того худо.       Сакура отметила, что поведение мужчины потихоньку сменилось. Он стал менее подозрительным, его взгляд следил за ними менее пристально. Вероятно, мало-помалу он принимал факт, что шиноби пришли помочь, а не навредить.       — Мы намерены работать максимально незаметно, — заверил Какаши.       — Да, и я бы предпочла, чтобы даже другие танцовщицы не знали, кто я на самом деле, — добавила Сакура. — Если они действительно поверят, что я одна из них, возможно, я смогу добыть дополнительную информацию.       Даджаку кивнул и сказал, что обо всём позаботится.       — Кстати, — вставил Какаши. — Есть ли у вас друзья, владеющие похожими клубами, или вы знаете кого-то, кто мог бы желать вам зла? — спросил Какаши.       Мужчина в кресле усмехнулся и покачал головой.       — Я знаю нескольких других владельцев клубов в городе, но их заведения немного выше рангом в сравнении с этим местом. У нас здесь всё в порядке, но мы отнюдь не лучшие в этом бизнесе. Не могу представить, чтобы меня кто-то считал конкурентом.       — Ну, может, кто-то не из этой сферы? У кого с вами личные счёты. Или, может быть, вы кому-то должны денег?       Даджаку покачал головой.       — Нет, я чист.       Несмотря на его уверения, Сакура задавалась вопросом, не лежит ли в основе этой загадки что-то, связанное с деньгами. Мужчина слишком любил прибыль.       — Хорошо, наверное, на этом пока всё, — сказал Какаши. — Остальные вопросы зададим по мере их появления.       Даджаку кивнул, встал и даже вежливо поклонился двум шиноби, прежде чем одарить их улыбкой, к слову, очень привлекательной. Похоже, он смирился с идеей платить за двух шиноби и мгновенно сгладил шероховатости своего характера.       — Приношу извинения за своё поведение ранее, — сказал он, и его жёсткое и критичное лицо приобрело гораздо более дружелюбное выражение. — Это суровые края, и никогда не знаешь, кто станет тебя искать, и когда появляются два шиноби, в то время как я запрашивал только одного, ну, что я должен был думать?       Сакура подумала, что он мог бы перестать быть грубым занудой и попытаться вести себя прилично, но прикусила язык.       — Ну, теперь, когда организационные вопросы позади, давайте перейдём к кастингу.       Куноичи даже не осознала, что Даджаку говорит о её кастинге, пока Какаши не положил сильную руку ей на плечо.       — Ей оно не нужно, — напряжённо сказал он, и тон его голоса звучал непререкаемо.       Даджаку, тем не менее, принял вызов.       — Если она собирается танцевать в моём клубе, я хочу убедиться, что её навыки соответствуют моим стандартам. Я не могу выставить на сцену кого попало, — сказал он, поднявшись с кресла, но всё равно был ниже уровня глаз Копирующего Ниндзя.       — А если она не подойдёт? — продолжил Какаши, слегка сжав плечо девушки. — Отправите её домой в надежде на замену? Вы изложили свои требования в письме, и Хокаге назначила подходящую куноичи. Её навыков достаточно.       Какаши не был уверен, почему он так против прослушивания Сакуры. В конце концов, скоро она выйдет на сцену, на всеобщее обозрение, обнажённая или не совсем, и небольшая тренировка не помешала бы. Однако джонин был вполне уверен, что дело не в оценке её навыков. Хозяин клуба просто хотел получить удовольствие от созерцания самой свежей добычи, и Какаши не собирался этого допустить. Даджаку увидит её дебют вместе с остальными зрителями.       Его грубая выходка оставила неприятное послевкусие, и Какаши обнаружил, что всё ещё настороженно относится к этому меркантильному мужчине. Его страхи наверняка были беспочвенны, но мысль о том, что он будет глазеть на бесплатное представление Сакуры под предлогом кастинга, очень его бесила.       Даджаку посмотрел на Какаши, а затем на женщину за его спиной, словно взвешивая на противоположных чашах привлекательность её тела и гнев шиноби. По-видимому, он решил, что может подождать.       — Ладно, если ты так ручаешься за неё, так тому и быть, — сказал он, с ноткой разочарования в голосе.       И только тут Сакура осознала, что всё это время задерживала дыхание, и наконец позволила себе выдохнуть. Она тоже не хотела давать показательный индивидуальный танец и была благодарна, что Какаши её от этого уберёг.       — Полагаю, обсуждать нам больше нечего, так что, если хочешь, я могу познакомить тебя с другими танцовщицами.       Сакура кивнула, и они направились к двери – Даджаку впереди, а Какаши в хвосте.       Когда они вышли в темноту главного зала клуба, Даджаку упомянул, что если Какаши хочет сохранить свою связь с Сакурой в тайне, то ему следует покинуть клуб не замеченным другими танцовщицами.       Шиноби кивнул и плотнее замотал шарф вокруг лица, готовясь выйти в дождь.       — Будешь выступать сегодня? — спросил он и положил руку на большую металлическую дверь.       Сакура посмотрела на Даджаку.       — Если хочешь, можешь сегодня вечером просто понаблюдать за другими танцовщицами из-за кулис, чтобы посмотреть, как здесь всё устроено. Тогда дебютируешь завтра.       Какаши ещё раз кивнул и выскользнул за дверь в мерно усиливающийся дождь.       Сакура почувствовала необъяснимый лёгкий укол разочарования от того, что её напарник даже не попрощался. Они увидятся уже завтра вечером, но она надеялась услышать от него хотя бы пару ободряющих слов на прощание. Но это был Какаши, и подобные вещи не были в его стиле. Из мыслей девушку вырвал Даджаку:       — Как ты с ним справляешься? Все шиноби мужского пола такие?       Сакура едва удержалась, чтобы не фыркнуть.       — Нет. Какаши… особенный.       Если бы каждый ниндзя был как Какаши, она бы давно сошла с ума.       — Слава богу, — усмехнулся Даджаку, жестом приглашая её следовать за ним.       — Все жилые помещения наверху. Сейчас девушки там. Ты будешь жить с кем-то из них, одной или двумя. После недавних исчезновений освободились кровати.       Сакура последовала за ним, ловко лавируя между столами даже в почти полной темноте. Сбоку от зала, напротив бара, она заметила длинную узкую платформу, которая выглядела как три мини-сцены, сдвинутые вместе. Тёмно-бордовые занавески создавали идеальный фон для экзотических танцев, и девушка поняла, что это кулисы. Она последовала за невысоким мужчиной за них и оказалась в гримёрке. Почти полностью скрытая за зеркалами для макияжа, на второй этаж поднималась узкая винтовая лестница.       — Я очень рад, что ты здесь. Я девчонкам вроде отца, так что беспокоился за их безопасность. У нас взаимовыгодное сотрудничество: я им даю заботу, а они поддерживают приток клиентов «Влажных фантазий». Мне страшно не хочется терять больше ни одну из них.       Как, чёрт возьми, он мог произносить название клуба с таким невозмутимым лицом? Какой отец стал бы поощрять своих так называемых дочерей танцевать голыми для толп извращённых мужчин? Эти вопросы вертелись на языке, но Сакура прикусила щёку и заставила себя промолчать. Хотелось бы верить, что Даджаку искренне беспокоится о своих танцовщицах, но на подкорке свербела мысль, что его больше волновали деньги, которые он рискует потерять, если остальные девушки взбунтуются и уйдут после очередного похищения.       — Как вы думаете, может ли что-то в прошлом любой из девушек быть связано со злоумышленником? — спросила Сакура, когда они начали подниматься по лестнице.       — Сомневаюсь, — бросил Даджаку через плечо. — Все танцовщицы здесь – сироты по той или иной причине. Какую бы жизнь они ни вели раньше, для меня это не имеет значения, и я забочусь о них, потому что им больше некуда идти.       Да, это звучало довольно великодушно, но закрадывалось подозрение, что он брал только тех девушек, которые хорошо выглядели в стрингах и могли щедро отсыпать ему наличных после смены.       Наверху лестницы была добротная дверь, и Даджаку достал бронзовый ключ из одного из карманов.       — Вы их запираете? — с недоверием спросила Сакура, пока он поворачивал ключ в замке.       — Нет-нет. У некоторых девушек есть свои ключи, и они могут открыть себя с другой стороны, но в последнее время мы делаем это в качестве меры предосторожности. Не хочется, чтобы кто-то нежеланный пробрался сюда, особенно в свете последних событий.       Он толкнул дверь, и Сакура тут же почувствовала приятное тепло, пробирающее её даже сквозь мокрую одежду.       Комната была не очень большой, но теплее и светлее, чем любое другое помещение клуба, насколько она могла судить. Было очевидно, что это нечто вроде общей комнаты, уставленной несколькими потрёпанными, но удобными на вид креслами, а также столом и книжным шкафом, полным различных книг. Но едва ли на это всё было интересно глядеть, поскольку в данный момент к Сакуре были прикованы с пять пар выразительных глаз.       Две девушки облепили небольшой столик, как будто играли в какую-то карточную игру, а ещё одна, с длинными чёрными волосами, лежала на спине на одном из диванов с книгой в руках. На полу короткостриженая темноволосая танцовщица заплетала коричневые пряди девушки перед ней. Очевидно, эти занятия были гораздо менее интересными, чем разглядывание новенькой.       — Девушки, это Хана, — сказал Даджаку, войдя в комнату с Сакурой и сделав шаг в сторону, чтобы все могли её лучше рассмотреть. — Она пополнение в нашей семье, так что, пожалуйста, помогите ей почувствовать себя как дома.       Повисло молчание. Танцовщицы просто продолжали тихо пялиться, и Сакура начала чувствовать себя неловко. Может, здесь не рады новичкам.       Однако одна из девушек за столом наконец нарушила тишину.       — Вау, ты такая красивая!       Остальные девушки согласно зашептались, в то время как говорившая подпрыгнула со стула и подбежала. Она была ниже Сакуры, и её вьющиеся белокурые волосы с каждым движением подпрыгивали вокруг её кукольного лица. Её большие голубые глаза ассоциировались лишь с невинностью, и Сакуре было трудно представить её танцующей на одном из шестов.       — Я Мисаки, — сказала она, протянув руку для рукопожатия. — Если будут какие-то проблемы, я буду рада помочь!       — Спасибо, — ответила Сакура, немного удивлённая таким тёплым приёмом.       — Что привело тебя сюда? — спросила вторая девушка из-за стола, перекинув огненно-рыжие волосы через плечо и уставившись сногсшибательно фиолетовыми глазами на неё поверх карт в руке.       — Ну, честно говоря, я не планировала оказаться в таком месте, — честно ответила Сакура. — Но у меня не было особого выбора.       — Милая, это можно сказать обо всех нас, — подала голос короткостриженая девушка на полу, заканчивая заплетать волосы. — Никто из нас не думал, что мы будем делать то, что делаем, но вот мы здесь, и вне зависимости от причины теперь мы вместе.       Все девушки кивнули в унисон, и куноичи могла им лишь посочувствовать. Судьба привела их сюда, и раздевание теперь было их реальностью и ключом к существованию, а не просто ролью, которую они играли для миссии. Когда всё это закончится, Сакура сможет вернуться домой, а эти девушки – нет, и в сердце защемило от грусти.       — Ну, не заставляйте её стоять в дверях, — тихо сказала женщина на диване, приподнимаясь, чтобы освободить место.       — Да, да! Присаживайся! — с энтузиазмом сказала Мисаки, схватив Сакуру за руку. Она внезапно оказалась на диване между блондинкой и читавшей женщиной. Та тихо и мягко спросила:       — Хана, верно?       — Да, — кивнула Сакура.       — Меня зовут Мияби. Приятно познакомиться.       — Я Тора, — сказала заплетавшая волосы.       — Я Джицу, — сказала русая девушка, которую заплетали, с неуверенным взмахом руки.       — А я Кицуне, — подала голос рыжеволосая.       Сакура визуально запоминала каждую из них, записывая на подкорку имена. Они были уникальными и захватывающе красивыми, каждая по-своему, даже будучи одетыми преимущественно в спортивную свободную одежду, и девушка задумалась, почему все эти танцовщицы смирились с такой жизнью. Любая из них могла бы без проблем стать моделью.       — Никогда раньше не видела розовых волос, — размышляла Мисаки, разглядывая её влажные пряди. — Они такие классные!       — И зелёные глаза, — добавила Тора. — Милая, ты великолепна! Ты идеально впишешься.       Компания хихикнула и согласилась, и Сакура начала думать, что эта миссия обещает быть не слишком плохой, если она проведёт её в окружении этих славных добрых девушек.       Как раз в этот момент дверь в глубине комнаты открылась, и вышла ещё одна. Если Сакура считала других девушек красивыми, то эта была просто потрясающая, и в ней тут же узналась та фиолетоволосая девушка, что была на постере в офисе Даджаку. Она была одета лучше остальных, предпочитая комфорту моду, в свитере с глубоким вырезом и облегающих брюках, которые подчёркивали её тонкую талию и пышные изгибы. Её фиолетовые пряди были собраны в длинный высокий хвост, струившийся по спине.       Несмотря на её неоспоримую красоту, Сакура увидела, как её глаза остановились на ней и слегка сузились, прежде чем на лице появилась слегка напряжённая улыбка.       — М-м, кто у нас тут? — сказала она и прошла к двери, через которую вошла Сакура.       — Это Хана, — с улыбкой сообщила Мисаки. — Она будет жить с нами.       — Понятно, — сказала женщина, окинув критическим взглядом Сакуру. — Супер.       Несмотря на её улыбку, в голосе не было тепла, а аквамариновый взгляд оставался холодным и расчётливым. Девушка достала ключ и отперла дверь, шагнув в лестничный пролёт. Сакура услышала лязг замка и эхо отдалявшихся шагов.       — Не обращай внимания на Цуренай, — сказала Кицуне, поднявшись со стула и облокотившись на спинку дивана. — Она оттает, когда поймёт, что ты здесь не для того, чтобы украсть её софит.       — Ч-чего? — переспросила Сакура, не будучи хорошо знакома с жаргоном шоу-бизнеса.       — Она дива и самая звёздная танцовщица клуба. Вот почему у неё своя комната.       — И она гораздо лучше одевается, потому что получает гораздо больше чаевых, — со вздохом вставила Мисаки.       — Так что, если она будет смотреть на тебя свысока, не беспокойся, милая. В этом вся Цуренай, — добавила Тора с пола, кивнув в сторону двери.       Голова Сакуры шла кругом в попытке уследить за множеством комментариев. Это было хуже, чем когда Седьмая и Десятая Команды ужинали вместе. Там все тоже говорили одновременно… Ну, кроме Шикамару и Саске, которые считали это слишком большой морокой. В основном болтали Наруто и Ино, словно сражаясь за внимание. Обычно они кричали на Чоджи, чтобы он прекратил поглощать всё в пределах досягаемости.       — Но мы на самом деле не против, — сказала Кицуне со своего места за диваном. — В основном мужчины приходят в клуб из-за неё, а если они там, это даёт возможности для всех остальных танцовщиц. Цуренай – причина, по которой такой маленький клуб, как этот, процветает.       Было очевидно, что никто особо не общался с примой, и наличие собственной комнаты означало, что она проводила много времени в одиночестве. Сакура удивилась, как с таким лицом и фигурой её ещё не похитили. Она решила, что будет хорошей идеей не спускать с Цуренай глаз, поскольку она была самой вероятной мишенью для будущих нападений. Пусть дива наверняка её за это возненавидит.       — Так, Хана, — снова подала голос Мисаки. — Ты же будешь жить в одной комнате со мной и Мияби, да? Я даже позволю тебе спать на верхней полке! Давай, будет весело!       Куноичи не могла не улыбнуться. Все девушки были её сверстницами, но солнечная блондинка, казалось, относилась к прибытию Сакуры так, словно та была подругой, припоздавшей на подростковую ночёвку.       — Хорошо, Мисаки, — рассмеялась она. — Но верхнюю полку можешь оставить себе.

ХХХХХ

      Жилое помещение без окон было, мягко говоря, тесновато. Две двухъярусные кровати занимали длинные стены прямоугольной комнаты, оставляя проход метра в полтора, который вёл к высокому узкому комоду, заполнявшему пространство между кроватями у дальней стены. Перед кроватями было немного места, и в одном углу стояло зеркало в полный рост. Противоположный угол был занят грубым книжным шкафом, на котором стояло несколько пар обуви, разные безделушки и обрамлённая фотография всех девушек, с которыми Сакура только что познакомилась. Фиолетовые волосы Цуренай не бросились в глаза, и она предположила, что той нет на снимке.       Единственным источником света в комнате была приземистая лампа на книжном шкафу, и, хотя дальние углы оставались в тени, его было достаточно.       — Ну вот, — весело сказала Мисаки, мягко подталкивая Сакуру в комнату. — Добро пожаловать в твой новый дом.       — Ничего особенного, но лучше, чем на улице, — добавила Мияби.       Сакура сбросила на пол отсыревший рюкзак, который таскала всё это время. В нём всё равно не было ничего, что могло бы выдать её прикрытие, так что необходимости его прятать не было.       — Спасибо, что так добры ко мне, — искренне сказала Сакура. И без того трудная миссия, на которую её отправили, рисковала бы стать невыполнимой, не окажись девушка в такой прелестной компании.       — Не за что, — сказала блондинка, плюхнувшись на одну из нижних полок, где уже грациозно сидела Мияби. — Я просто рада, что ты благополучно добралась. Город опасен для таких, как мы.       Сакура кивнула, хотя и знала, что она ничуть не похожа на этих девушек и могла бы с лёгкостью постоять за себя в таком тёмном и суровом городе, как Фудзен Мачи.       — Как давно вы тут? — спросила Сакура, желая узнать больше о новоиспечённых соседках.       — Ну, я пришла сюда около восьми месяцев назад, так что я не совсем корифей, — призналась Мисаки, пока Сакура располагалась на кровати напротив них. — Вообще-то, я была новенькой, пока ты не пришла. Получается, теперь я уже не малышка!       — Мисаки, ты всегда будешь малышкой, — сказала Мияби с мягкой улыбкой, и куноичи улыбнулась. Блондинка никогда не сможет избежать этого звания, с таким-то округлым лицом и живым характером.       — Ай, ты такая злая, Мия! — надулась она, и Сакура не смогла сдержать лёгкий смех от её очаровательной выходки. Они так походили на двух сестёр своим взаимодействием, даже если внешне совершенно различались.       — А как насчёт тебя, Мияби? — спросила Сакура, кивнув в сторону высокой женщины.       — Я здесь с шестнадцати лет, — тихо призналась та, сложив руки на коленях и опустив глаза в пол. — Я была одной из первых, кого Даджаку нанял, когда открывал клуб.       «Шестнадцать?» — кричал разум Сакуры. Она не могла представить, как можно заниматься таким в шестнадцать. Хотя она и знала в этом возрасте, что такое секс, она определённо не доросла до концепции сексуальности и возбуждения. До недавней тренировки с Какаши в гостинице она даже не постигла истинного чувства откровенного сексуального желания. Быть настолько осведомлённой о таких вещах в таком юном возрасте, чтобы уметь использовать эти знания… Выставлять своё тело напоказ, чтобы заработать на жизнь… Это была ужасная мысль.       — Оу, — было всё, что она смогла сказать вслух.       — Да, Мияби на танцах не одну собаку съела, — улыбнулась Мисаки. — Я думаю, она среди нас лучшая танцовщица! Она даже лучше Цуренай, и все это знают. Вот почему она так ненавидит Мию.       — Да? — спросила Сакура, приподняв розовую бровь. Дива с аквамариновыми глазами казалась совершенно холодной и бесстрастной, и куноичи была удивлена, что Цуренай может быть такой мелочной при такой прочной позиции примы.       — Цу не любит никого, кто лучше неё, — пожала плечами Мисаки. — Обычно она игнорирует нас, но, если попадёшь в её немилость, берегись! Эта женщина страшная стерва! К слову, если к тебе не стекаются толпой мужчины и ты не прочь взять тех, кому она отказывает, она оставит тебя в покое.       Похоже, даже в тёмном мире экзотических танцовщиц существовала иерархия, которую нужно было соблюдать, и поскольку Сакура была новенькой, она автоматически оказывалась на дне. Куноичи не особо возражала, учитывая, что она бы предпочла вообще здесь не находиться. А девушки заставили её чувствовать себя так уютно и уместно, что она вовсе не ощущала себя на нижней ступеньке фигурального пьедестала. Однако, если девушка хотела раскрыть загадку с исчезновениями и помочь этим танцовщицам, ей нужно было иметь возможность допрашивать любого, кого она захочет, а это означало, что она не могла оставаться на дне вечно. Учитывая, насколько девушки были красивыми и опытными, сам собой вставал вопрос, реально ли было хотя бы приблизиться к их уровню на ступеньку или две.       — Ну, хватит о ней, — тихо сказала Мияби, поднимая тёмный взгляд с пола. — Уверена, ты услышишь о ней более чем достаточно в самое ближайшее время.       — Ага, — подхватила Мисаки, жестом приглашая Сакуру присесть к ним на кровать. — А что насчёт тебя, Хана? Как ты оказалась здесь?       Сакура ожидала, что к её прошлому будут испытывать интерес, и заготовила историю, но соседки были с ней настолько открытыми и честными, что ей стало немного неловко лгать.       — Ну, всё это было чередой случайностей, я здесь не планировала оказаться, — протянула она.       — Поверь мне, — посочувствовала блондинка. — Стриптиз – это не то, о чём мы мечтали в жизни, но нам больше некуда идти.       — Да, — понимающе согласилась Сакура, встав со своего места и усевшись между двумя танцовщицами. — Полагаю, если бы я не нашла это место, я бы до сих пор бродила под дождём… или чего похуже.       — Что случилось? — спросила Мисаки, широко раскрыв голубые глаза, а Мияби продолжила тихо сидеть.       — Ну, я родилась в очень маленькой деревне на северной окраине территории Страны Дождя, — начала рассказ Сакура. — Мы жили мирно, несмотря на постоянные войны, поскольку были удалены от любого другого поселения. Я была единственным ребёнком, живущим в полной семье, и, хотя мы жили скромной фермерской жизнью, мы все были очень счастливы.       Её слушательницы обе замерли в ожидании продолжения. Яркие глаза Мисаки выдавали её нетерпение, в то время как Мияби оставалась такой же спокойной и собранной, как и была.       — Войны конфликтующих политических групп всегда оставались далеко, но один режим стал набирать силу, простираясь всё дальше и дальше и завоёвывал всех, кто противостоял их взглядам, — сказала Сакура, черпая свою историю из знаний о свежей истории политически нестабильной страны. — Мы знали об этом, но это никогда нас не касалось, так что, когда группа уставших и голодных мужчин постучалась к нам в поисках убежища, мы с радостью их приняли. Только когда за ними пожаловали их преследователи, мы поняли, что они на самом деле были неугодными предводителями одной из оппозиционных партий, бежавшими после неудачного переворота. За ними пришли, чтобы уничтожить последние ростки противостояния.       — О нет! — ахнула Мисаки, зная, что последует дальше.       — Они даже не стали задавать вопросы, — грустно сказала Сакура. Эта история вполне могла быть правдой для многих людей, действительно живущих в этой стране беглых. — Они просто сожгли всё: дома, фермы, фабрики. Они убили всех, кого видели, в том числе невиновных, и ушли так же быстро, как и пришли. Единственная причина, по которой я выжила, была в том, что я ушла в лес собирать ягоды для пирога, который собиралась испечь моя мать. Я услышала крики и увидела дым над лесом, но, когда я вернулась, от дома ничего не осталось.       Вымышленная или нет, история Сакуры была ужасающей, и куноичи обнаружила, что ей даже не пришлось притворяться взволнованной. Мысль о такой ужасной судьбе, постигшей деревню в ходе дурацкой политической игры, заставляла её сжимать кулаки от гнева.       — Кто-нибудь ещё выжил? — спросила Мияби громким дрожащим шёпотом.       — Во всяком случае, я никого не нашла, — сказала Сакура. — Я бродила в оцепенении, пока не оказалась здесь, загнанная бандитами и простыми мужчинами, которые думали, что я могу их развлечь. Когда Даджаку нашёл меня в переулке, укрывающуюся от дождя, он предложил мне дом здесь. Наверное, было глупо вообще забредать в этот опасный город, но мне повезло, что меня нашёл Даджаку, а не кто-то другой.       Мисаки взяла руку Сакуры в свою и нежно сжала в выражении сострадания и заботы, и куноичи снова почувствовала себя гадко за то, что обманывала девушек.       — Иронично, что твоя внешность, которая доставила тебе неприятности, теперь спасёт тебя и будет кормить, да? — сказала Мисаки с лёгкой улыбкой.       — Ага, — сказала Сакура, и горечь в её голосе была искренней. — На лучшее в этом городе, думаю, надеяться не стоит.       — Не зря же его называют Городом Грехов, — согласилась блондинка.       — Мы все надеемся когда-нибудь уехать, — тихо сказала Мияби и провела пальцами по своим длинным волосам. Сакура заметила, что они были на самом деле великолепного иссиня-чёрного цвета, как воронье крыло. — Даджаку достаточно хорошо с нами обращается, и эта работа даёт возможность зарабатывать больше денег, чем где бы то ни было ещё в этом городе. Как только достаточно накоплю, я уеду так далеко на восток, как смогу. Слышала, там красиво.       Сакура хотела кивнуть и уверить девушек, что это действительно прекрасное место, что Коноха примет любую из них без вопросов и что им не нужно жить так, как сейчас. Но, конечно, она не могла.       Вместо этого куноичи спросила:       — А как вы здесь оказались?       Мисаки пожала плечами, и её кудряшки подпрыгнули.       — Родители умерли, когда я была маленькая. Я их даже не помню. Всю жизнь я жила в приюте, но как только мне исполнилось восемнадцать, меня вышвырнули, чтобы я сама устроилась в жизни. Без гроша и без цели, я оказалась здесь. Можно сказать, мне тоже повезло.       Несмотря на все невзгоды, Мисаки не теряла оптимизма и закончила историю с улыбкой, и Сакура поняла, что миниатюрная миловидная блондинка была сильней, чем казалась на вид. Теперь была очередь куноичи утешительно сжать её руку в своей.       — Меня продали, — просто сказала Мияби, словно это всё объясняло, но, когда Сакура посмотрела на неё вопросительно, она продолжила: — Я жила с отцом и двумя старшими братьями. Мать умерла при родах, так что я никогда её не знала. Наверное, мои старшие братья всегда меня за это ненавидели. Отец был торговцем, постоянно путешествовал и присылал нам деньги. Однажды вместо денег пришло извещение о том, что он был убит бандитами, и огромный долг, который он нажил, теперь лёг на наши плечи.       — Так… твои братья… — ахнула Сакура в ужасе.       — Да, — сказала Мияби, и, несмотря на боль в глазах, её черты оставались невозмутимыми. — Они продали меня первому проезжему дворянину, несмотря на мои протесты. Прежде чем я опомнилась, меня упекли в замок посреди Страны Земли.       Сакура не могла поверить в жестокость собственной родни Мияби. Невозможно было даже представить, насколько преданной можно ощущать себя, если родные воспринимают тебя просто как разменную монету.       — Я могла бы, кстати, быть счастлива, но жена дворянина возненавидела меня, как только я появилась в замке, и попыталась подставить меня за кражу одной из её драгоценностей. Она собиралась казнить меня, так что я сбежала. Так я очутилась в городе и встретила Даджаку.       Сакура покачала головой от изумления, с трудом осознавая, через что прошли эти девушки. Она столько жаловалась на тренировки и долгие изнуряющие миссии, но эти испытания были просто пустым звуком по сравнению с историями её новых соседок. Ей хорошо жилось в Конохе, и её трудный путь был продиктован собственным выбором, а не необходимостью. Как жизнь могла быть настолько несправедлива, чтобы отнять у этих красавиц всё, что им было дорого, и зашвырнуть их сюда, в это дрянное подобие клуба? И даже это убежище больше не давало полной защиты, учитывая недавние исчезновения танцовщиц. Эта мысль заставляла кровь Сакуры кипеть, и она молча поклялась себе, что найдёт виновного и заставит его заплатить.       — Полагаю, у судьбы на всех нас имеются свои планы, раз она собрала нас здесь, — тихо произнесла куноичи и немного улыбнулась, отпустив руку Мисаки.       — Да, — твёрдо сказала блондинка. — Теперь ты тоже здесь и часть нашей семьи. Мы за тобой присмотрим, Хана, не волнуйся!       — Кроме нас самих, за нами больше никто присматривать не будет, — добавила Мияби, и даже когда она говорила о чём-то столь серьёзном, её голос был низким и мелодичным.       Сакура полагалась на эту фразу и прикрывала спину сокомандников так же, как и они её, но здесь, в этом богом забытом месте, эти слова будто обрели новую силу. Она прибыла сюда, чтобы помочь танцовщицам и защитить их, но она была полным профаном в сфере стриптиза и обольщения. Если она собиралась вернуться с этой миссии победительницей, ей тоже понадобится их помощь.

ХХХХХ

      Сакура в итоге проговорила со своими новыми соседками по комнате дольше, чем планировала, но за это время узнала очень много.       Хотя девушки признавали, что Даджаку скуп, они считали, что им позволено зарабатывать достаточно денег на комфортную, хотя и не роскошную жизнь. В обмен на жильё хозяин клуба требовал большой процент от их чаевых, что не беспокоило бы Сакуру, если бы Мисаки не носила протёртую спортивную одежду, в то время как Даджаку щеголял в высококлассном тряпье со всеми этими кольцами напоказ. Владелец бизнеса оберегал их от жизни на улице, но определённо не стремился баловать, за исключением Цуренай. Сакура ещё не узнала её достаточно, чтобы сделать какие-то основательные выводы, кроме того, что дива была неуверенной в себе и необоснованно враждебной.       После разговора Мисаки и Мияби разошлись, чтобы принять душ и приготовиться к вечернему шоу. Жилые условия напоминали Сакуре общежитие: двери спален выходили в главный коридор, где по каждую сторону располагалось по одной ванной комнате с одним душем, и куноичи невольно задумалась, как, чёрт возьми, шесть девушек, для которых внешний вид играл самую главную роль, могут жить в условиях с двумя ванными и одним котлом. Нужно было настроить себя на холодный душ, и не один, это точно.       Сакура осталась в комнате и разложила свои скудные пожитки, обустраиваясь в новом жилье, мысленно прокручивая события дня. Никто из танцовщиц не упомянул об исчезновении их подруг, но, возможно, лишь потому что Сакуру не хотели отпугнуть. Её соседки по комнате были так поглощены разговорами о своём прошлом, что, возможно, просто до этого не дошли. Куноичи решила пока не строить слишком много догадок. Единственным подозрительным человеком в компании казалась Цуренай, и она была просто холодной и стервозной, а не маньячкой, так что, кажется, она была чиста.       Сакура жалела, что Какаши здесь не было и он не мог высказать своё мнение о ситуации. Тем не менее, у неё было чувство, что он бы с ней согласился: это наверняка злой умысел кого-то извне, и танцовщицы исчезают просто из-за того, что похитителю нравятся красивые женщины.       Какаши… Чем он сейчас занимался?       Она плюхнулась на узкую кровать и на мгновение закрыла глаза, представив его прикрытое лицо. Хотя он с самого начала миссии втягивал её в неловкие ситуации, он был, по крайней мере, знакомой фигурой во всём этом. Сейчас, когда его не было рядом, Сакура чувствовала себя совершенно изолированной и немного одинокой, несмотря на тёплый приём, который оказали ей танцовщицы. Куноичи не хватало его постоянного присутствия, даже если он просто молчал рядом, уткнувшись носом в одну из книг, и она жалела, что он не сообщил, где будет и как с ним связаться. Зная Какаши, в экстренной ситуации он найдёт способ добраться до неё, а если необходимости не будет, от него не останется и следа. Если только Сакура не привяжет книгу в оранжевой обложке на верёвочку и не поволочёт её за собой по закоулкам Фудзен Мачи.       Её мысли вернулись к прошлой ночи: к его прикосновениям и эротичному виду в пошарпанном зеркале их комнаты. Куноичи не знала точно, когда перестала ощущать себя дурой и начала чувствовать себя довольно сексуально, как не знала, что Какаши с ней сделал в процессе, чтобы заставить её двигаться так, как она двигалась. Сакура никогда не думала, что будет испытывать желание к своему сенсею, но она не могла отрицать, что его прикосновения заставляли её внутренности внизу плавиться и покалывать во всех нужных местах… Во всех неподходящих местах.       Когда она была маленькой, она была убеждена, что никогда не сможет полюбить никого, кроме Саске, и, по мере взросления и погружения в природу интимных действий, она всегда мечтала, что все эти вещи произойдут между ней и Саске. То, что её первая встреча с похотью случилась, когда она тёрлась о своего учителя четырнадцатью годами старше, совершенно подорвало все планы, и теперь Сакура не знала, что и думать. На самом деле, ей, наверное, вообще не следовало об этом думать. Нужно было просто отпустить.       Но она не могла. К ней раз за разом возвращалась картинка с их отражением, ощущение его рук на её почти обнажённом теле. В ней плавилось воспоминание, как горяча была её кожа и как хорошо Какаши делал её телу. Девушка пыталась представить, как делает то же самое с Саске, но просто не могла вообразить его трущимся тазом о её задницу, словно он хотел войти в неё прямо в одежде. Но Какаши… если бы на нём не было тех штанов, а на ней – трусиков, она была готова поспорить, что существовали бесконечные возможности для пересечения черты, и все они заканчивались тем, что Сакура чувствовала себя хорошо… Чертовски хорошо.       Куноичи тряхнула головой и резко села, чуть не стукнувшись головой о верхнюю полку. Какого чёрта она вообще думала о Какаши в таком ключе? Ну, познакомил он её с желанием. И что? Всё это было ради миссии. И то, что она хотела его тогда, не значило, что она хочет его сейчас, в трезвом уме. Она знала, как человеческие гормоны влияют на поведение. Тот момент был лишь пробуждением эволюционной потребности к размножению, рядом с мужчиной, который, казалось, знал всё о местоположении всех нужных кнопок. Что ж, обо всём этом уже можно было забыть, потому что Какаши больше никогда не придётся на них нажимать.       Хотя окон не было, Сакура догадалась, что время позднее и шоу скоро начнётся, и поэтому вышла в зловеще тихий коридор. Кажется, все девушки были внизу.       Она прошла через общую комнату и открыла дверь, ведущую в гримёрку. Тут же её обоняние атаковал запах лака для волос и внизу послышалось женское хихиканье. Там было гораздо теплее из-за обилия светившихся лампочек на зеркалах и сгрудившихся на небольшой площади танцовщиц. Спускаясь, Сакура выхватывала взглядом вспышки обнажённой кожи в суете девушек.       — Хана! — раздался знакомый голос, и маленькая фигурка в лифчике и стрингах с серебристыми пайетками дружелюбно подпрыгнула. Единственной причиной, по которой Сакура смогла опознать Мисаки, были светлые кудри, ибо с тёмным макияжем глаз и красной помадой она выглядела совершенно преобразившейся. Танцовщица улыбнулась во все зубы: — Как я рада, что ты пришла! Мы уже собирались за тобой, потому что подумали, что ты заснула или ещё чего. Можешь смотреть шоу из-за кулис. Пойдём покажу!       Куноичи даже не успела рта открыть, как её потащили через хаос сверкающих костюмов к двери в клуб.       — Ты можешь смотреть отсюда, из-за кулисы, — сказала Мисаки. — Весь зал не виден, но хотя бы три шеста впереди, и мы все равно чередуемся.       Сакура кивнула, когда дверь распахнулась и в проём высунулась голова Даджаку, не обращавшего внимания на то, что это женская гримёрка.       — Две минуты, леди, — сказал он и исчез.       До слуха Сакуры доносился низкий гул мужских голосов и лязг стаканов и тарелок. Клуб не пустовал, в отличие от утра, когда она прибыла с Какаши. Конечно, теперь зал полнился пускающими слюни мужиками, которые не могли дождаться, чтобы увидеть, как для них раздеваются женщины.       — Готова увидеть шоу, милая? — спросила Тора, мельком приобнимая куноичи.       Сакура смутилась: всегда ли эта коротковолосая брюнетка была такой высокой? Затем она заметила, что на той была пара ярко-красных туфель на каблуках не менее десяти сантиметров в высоту. Обувь была в тон одежде… ну, тому, что можно было назвать одеждой, поскольку крошечный треугольный топ и стринги едва ли полностью могли прикрыть пышную грудь и округлые бёдра Торы.       — Да, — ответила Сакура. — Я немного новичок, так что хочу посмотреть, как это делается.       — Не волнуйся, ты быстро освоишься, — ответила Кицуне, томно и экзотично стрельнув фиолетовыми глазами из-под длинных накладных ресниц.       Из-за вновь открывшейся двери показалась лысеющая голова Даджаку.       — Девчонки, ваш выход!       Все пять танцовщиц выстроились в одну колонну и прошли сквозь кулисы на площадку. Они шли грациозно, несмотря на невероятно высокие каблуки, и их появление на сцене было встречено шквалом возгласов и улюлюканья из зала, напоминавших животные, но никто из танцовщиц, казалось, не был смущён.       На самом деле, они словно подпитывались этой энергией, бросая томные улыбки или надувая губки в сторону своих поклонников. Танцовщицы разошлись к своим позициям, и в поле зрения Сакуры осталась лишь Мияби и та тихая девушка с длинными русыми волосами. Как её звали? Джицу? Все они были неузнаваемы в сценических образах, и русая танцовщица особенно. Она вовсе не казалась той серой мышью, какой её можно было назвать во время знакомства наверху. На ней было что-то вроде бандо с молнией посередине, но главная деталь была в том, что топ был не больше десяти сантиметров в длину и едва прикрывал то, что нужно. Также на Джицу были стринги с завязками по бокам, и если она за что-то зацепится или дёрнет, то трусы соскользнут в мгновение ока. Вероятно, так и было задумано.       Сакура отметила, что грудь Джицу была не больше её собственной, и это придало уверенности. Значит, всё же можно быть сексуальной без пышной фигуры! Как бы то ни было, девушка сомневалась, что сможет повторить захватывающую дух походку танцовщицы даже со всей выдержкой и ловкостью куноичи.       Девушки уверенно заняли свои шесты, покачивая бёдрами в такт громкой музыке, изящно ступая на высоких каблуках, которые невероятно удлиняли их ноги. Мияби, которая и так была высокой, выглядела как темноволосая богиня, сошедшая в грешный мир, и прикрывавшая глаза длинная чёлка цвета вороньего крыла делала её ещё загадочней и сексуальней.       Сакура была моментально очарована её движениями. Мияби словно струилась. Она была как вода, плавно опадая на пол сладострастно извиваясь, а затем с той же лёгкостью и грацией поднималась обратно. Когда танцовщица забралась на шест, Сакура задержала дыхание в восхищении: она взбиралась на тысячи деревьев, даже без использования чакры, но не могла представить, как можно это делать в таких непрактичных туфлях.       И Джицу, и Мияби держались очень уверенно, размахивая волосами и бессовестно извиваясь у блестящих шестов. Они выглядели так сексуально, так грациозно и собранно, и всё же невероятно соблазнительно, и Сакура начала переживать, что никогда не освоит на себе этот образ.       — Не выступаешь сегодня? — раздался голос за спиной, и куноичи подпрыгнула от неожиданности, мысленно отругав себя за потерю бдительности.       Она обернулась и увидела Цуренай в совершенно потрясающем образе. Длинные волосы цвета глицинии ниспадали свободными локонами по спине, светло-бирюзовые глаза были подведены тёмной подводкой, отчего сверкающие зрачки выделялись ещё больше, а чёрный бикини-топ и расшитые рюшами узкие шорты идеально подчёркивали её обнажённые изгибы.       — Нет, — ответила Сакура, повернувшись обратно к кулисам. — Я подумала, что сегодня понаблюдаю и посмотрю, как всё это делается. Никогда раньше не танцевала.       — А, — ответила Цуренай, наклоняясь, чтобы поправить ремешок на своих невероятно высоких туфлях на каблуках. — Ищешь подсказки, значит?       — Можно и так сказать.       Цуренай выпрямилась, и Сакура поймала её взгляд, устремлённый на Мияби на сцене, которая висела вниз головой на шесте и медленно соскальзывала на пол без помощи рук, выглядя настолько же уверенной и грациозной, как если бы стояла на двух ногах. Сакура могла видеть, как дымчатые глаза дивы сужаются, и на мгновение нечто похожее на ревность или гнев промелькнуло в её чарующих чертах.       — Ну, вот тебе подсказка, Зефирка, — сказала она, когда музыка закончилась и зал взорвался овациями. Цуренай прошла мимо неё, бросив взгляд через обнажённое плечо. — Не вздумай загораживать мне свет.       Её улыбка, как и взгляд, пробрали внутренности Сакуры холодом. Взмахнув волосами, Цуренай вышла на сцену, и её встретили оглушительные крики и возгласы. Мияби и Джицу покинули свои шесты, оставив всю центральную площадку Цуренай, которая словно расцветала от грубых предложений отдельных зрителей в свой адрес. Когда началась следующая песня, она начала покачивать бёдрами в такт медленному приглушённому ритму.       Движения были весьма вызывающими – Цуренай очевидно имитировала кое-какие другие действия, – но ей не хватало выдержки и грации Мияби, и Сакура могла понять, почему Мисаки считала их соседку по комнате лучшей танцовщицей в заведении. Увидев теперь обеих женщин в деле, с блондинкой можно было согласиться.       Первая песня закончилась, за ней началась следующая, в более быстром темпе, и Цуренай затрясла бёдрами энергичней и мотнула головой, так что фиолетовые локоны взмыли вверх и хлёстко легли на спину. Продолжая вращать бёдрами, она поддела большими пальцами поясок маленьких чёрных шортиков и немного стянула их, обнажив ещё больше тела, всё время бросая на мужчин в первом ряду соблазнительные взгляды.       Одержимые похотью громилы тут же начали кричать, чтобы девушка их сняла, и после довольно продолжительного поддразнивания она так и сделала. Ткань соскользнула по её ногам и с помощью эффектного толчка отправилась в направлении кулис и Сакуры. Теперь на Цуренай были лишь стринги – лоскут чёрного кружева, – едва прикрывавшие её причинные места и грозившие соскользнуть в сторону и обнажить её в любую секунду. Но диву, судя по всему, это не заботило, и вместо этого она с головой погружалась в хор мужских выкриков, сопровождавших её весь стриптиз.       Она ухватилась за шест обеими руками и сделала вращение, опустившись на пол, откуда девушка поползла на четвереньках к передней части сцены. Девушка села на колени и раздвинула ноги, открывая первому ряду отличный вид на собственную едва прикрытую промежность.       Когда Цуренай стала поднимать и опускать бёдра, притираясь к полу, словно собиралась заняться с ним любовью, Сакура потеряла дар речи. Без малейшего зазрения совести танцовщица скользила руками по животу и вверх, хватаясь за волосы в отчаянно-сексуальной манере.       Это то, чего Даджаку ожидал от Сакуры? Да она бы ни за что на свете не сделала это одна в комнате, не говоря уже о том, чтобы танцевать так перед толпой мужиков. А Цуренай чувствовала себя как дома и озарила сексуальной улыбкой молодого человека в первом ряду, глядевшего на неё совершенно очарованными и опьяневшими глазами.       Рука дивы потянулась к промежности, и, хотя Сакура не видела подробностей со спины, она могла бы поклясться, что та отодвинула ткань трусиков в сторону. Это длилось всего мгновение – возможность взглянуть на её самое интимное место, выставленное напоказ меж разведённых бёдер. Судя по выражению лица парня, Цуренай и вправду это сделала. Глаза Сакуры расширились, когда он полез в карман и вытащил пригоршню купюр.       Цуренай закусила губу и поползла к краю сцены. Она вытянула длинную бледно-кремовую ногу с подвязкой, и мужчина заткнул за неё деньги.       Сакура стояла слишком далеко, чтобы видеть чётко, но если ей не показалось, то она смогла бы оплатить аренду квартиры в Конохе одним этим гонораром танцовщицы.       Другие мужчины в зале размахивали купюрами, желая увидеть такое же шоу, что только что досталось мужчине из первого ряда. Цуренай поползла вдоль края, как тигрица, давая возможность мужчинам, которые могли до неё дотянуться, засунуть деньги в лифчик, поясок стрингов, – куда угодно, куда они могли дотянуться. Она встала и утрамбовала деньги у груди, а затем вернулась к шесту. Несмотря на гигантский каблук, Цуренай легко зацепилась длинной ногой за шест и взобралась наверх.       Бёдрами она обхватила серебристый стержень, держась без помощи рук. На кульминации песни, под оглушительные аплодисменты, звезда дёрнула за завязки лифчика, он упал на пол, а её грудь полностью обнажилась.       Челюсть Сакуры отвисла. Никто не говорил, что этот клуб – топлес, хотя на каком-то подсознательном уровне вероятность куноичи всё же допускала. Но лицезреть это собственными глазами и знать, что уже меньше чем через сутки ей придётся сделать то же самое, заставило тело забиться крупной дрожью. Как, чёрт возьми, она могла раздеться перед кучкой незнакомцев и сделать это так, словно она хочет, чтобы на неё набросились в любую секунду?       Даже после такого действия Цуренай сохраняла соблазнительный взгляд и медленно спускалась по спирали. Как только её ступни непринуждённо коснулись пола, она возобновила движения бёдер, на этот раз без верха.       Песня закончилась, и танцовщица вышла в зал. Кулаки с зажатыми купюрами стали размахивать ещё неистовей, когда она пробралась в толпу. Цуренай охотно обирала мужчин, совавших ей буквально в лицо деньги и надеявшихся хоть украдкой взглянуть под её трусики.       Музыка началась снова, и с другой стороны клуба послышались возгласы. Сакура предположила, что другие девушки уже вышли на сцену и собирались снимать топы. Это подтвердилось: Кицуне и Тора оказались на передней сцене и начали вращать бёдрами у шестов, и их лифчики присоединились к лифчику Цуренай на полу.       Рыжеволосая повернулась как раз в тот момент, когда Сакура взметнулась и убежала обратно в глубины гримёрки. Шоу только началось, так что танцовщица не могла представить, почему их новенькая покинула пост наблюдателя. Может, она устала после путешествия за целый день? Наверняка путь сюда был насыщен не самыми приятными событиями.       Кицуне не придала большого значения исчезновению Сакуры и обратила внимание на мужчин в зале. Все они смотрели на неё голодными глазами и трясли в воздухе кулаками, сжимая в них смятые бумажные купюры. Описав бёдрами крупную окружность, Кицуне развернулась и наклонилась, чтобы продемонстрировать свою упругую и подтянутую задницу воинствующим наблюдателям. Когда она прогнулась и выпрямилась, она заметила мужчину, который жадно следил за её каждым движением. Он выглядел не так уж плохо в сравнении со средним здешним контингентом. Девушка кокетливо стрельнула глазами через плечо и повернулась, снова вращая бёдрами в более широкой стойке. Скорее всего, он запросит у неё лэп-дэнс после этого сета, и если так, то она без проблем будет удовлетворять каждую его фантазию, пока у него будут деньги на её услуги.

ХХХХХ

      Даже натянув одеяло на голову, Сакура слышала монотонный ритмичный гул из клуба внизу, вибрировавший в груди. Она пыталась насмотреться и перенять информацию у более опытных девушек о том, как правильно танцевать, но паника от того, что ей придётся обнажаться перед незнакомцами, накрыла девушку с головой, и она сбежала. Она не позволяла себе так делать даже перед лицом смертельной битвы уже много лет.       Куноичи думала, что была готова. Она думала, что те неловкие ситуации, в которые Какаши её ставил, смягчат шок от того, что ей предстояло делать. Но запах сигаретного дыма и пота, звон бокалов и гул голосов, вид реальных женщин, выступавших на сцене, – всё это ясно дало понять, что Сакуре будет очень сложно найти в себе на это силы.       Какаши говорил во время их тренировок, что у неё хорошо получалось, но лишь потому, что его руки касались её, направляли, показывали неопытному телу, что делать. Завтра девушка будет сама по себе, и её сковывал страх за то, что рядом с другими танцовщицами станет очевидно, что она не имеет ни малейшего понятия, что делает.       Действительно ли поэтому было страшно? Она боялась выставить себя дурой? Был ли это страх обнажиться перед незнакомыми мужчинами? Возможно, но больше всего Сакура боялась, что провалит эту миссию и вернётся домой неудачницей, как ожидал от неё Саске. Он не сказал этого вслух, но его недоверчивый взгляд, когда она рассказывала о задании, был красноречивее любых слов. Если она провалится, это даст ему ещё одну причину презирать её и игнорировать, и куноичи знала, что Цунаде тоже будет разочарована, не говоря уже о том, что это бросит тень и на репутацию Какаши. На Сакуру давила такая тяжёлая глыба ответственности, что ей казалось, будто она вот-вот рухнет под её тяжестью, даже лёжа на кровати.       Ситуацию усугубляло то, что все девушки, к которым она была послана для спасения, оказались замечательными людьми, вынужденными заниматься этой непорядочной работой из-за неудачного поворота судьбы. Она не могла допустить, чтобы с ними случилось хоть что-то ещё, даже со стервозной Цуренай, после всего, что пережила каждая из них. Куноичи нужно было найти в себе силы, чтобы справиться. Она просто должна была успешно завершить миссию, хотя ещё не была уверена, как именно.       Сакура перевернулась на другой бок, чуть не впечатавшись носом в стену, и поймала себя на мысли, что скучает по гостиничным кроватям, где они останавливались с Какаши на пути сюда. Там не всегда было чисто, но по крайней мере они были достаточно большими, чтобы можно было комфортно лежать с Какаши рядом. Его мерное дыхание убаюкивало, а тепло тела просачивалось на её сторону простыни, согревая до костей. Теперь же лежать в одиночестве было практически больно, хотя девушка всю жизнь спала одна.       По какой-то странной причине ей сейчас хотелось, чтобы он был здесь и сказал ей, что она прекрасно со всем справится, что она умелая куноичи и из неё выйдет сносная танцовщица. Но с сегодняшней ночи в этой кровати никто, кроме неё самой, спать не будет.       Куноичи закрыла глаза и силой воли заставила себя уснуть, чтобы отгородиться от носившегося в голове вихря мыслей – они оглушали криком и уверяли, что она не создана для этой миссии и обязательно её провалит. Ухающие басы продолжали вибрировать, хотя было уже за полночь, и Сакура смогла провалиться в сон, лишь когда представила, что это стук сердца Какаши.