Часть 6

      В комнате, ставшей Сакуре убежищем, не было окон и было сложно определить время, но, проснувшись, она предположила, что сейчас около полвосьмого: внутренние часы шиноби были точнее, чем у гражданских.       Она слышала ровное сопение справа и сверху от себя – соседки всё ещё крепко спали. Неудивительно, учитывая, что они наверняка танцевали до поздней ночи.       Сакура перевернулась и тихо вспомнила события вчерашнего вечера, понимая, что скоро ей предстоит делать то же самое. Её новоиспечённые коллеги легко и грациозно танцевали перед толпой, попутно раздеваясь, и если она хотела с ними поравняться, нужно было найти, где поупражняться. Сейчас, пока все спали, было идеальное время. К тому же, не придётся беспокоиться о том, что за ней будет наблюдать Даджаку.       Куноичи бесшумно вылезла из кровати и натянула потрёпанные спортивные штаны, которые она одолжила у Мисаки. Наверняка они подойдут для тренировки, не говоря уже о том, что в комнате было просто нечеловечески холодно. Сакура задумалась, насколько нужно быть скрягой, чтобы не отапливать жилые помещения собственных работников.       Она босиком прошла в ванную и привела себя в порядок, и когда вышла, то не увидела ни души. Общая комната пустовала, как и гримёрка внизу, и, когда девушка вошла в тёмное пространство зала, она увидела, что он тоже пуст.       Тут всё ещё пахло смесью дыма, пота и алкоголя, но все признаки вчерашней гулянки были уничтожены: пролитые напитки вытерты, сигаретный пепел убран. Теперь всё было таким, каким вчера – пустым и тихим, с одиноким источником света над главной сценой, рассеивавшим тени на метр от себя.       Сакура неуверенно ступила на приподнятую платформу, не издав ни звука босыми ногами, и коснулась кончиками пальцев прохладного металла главного шеста. С высоты сцены клуб казался ещё меньше, но это было обманчиво: когда она взглянет на море небритых лиц, жадно наблюдающих за каждым движением, это пространство покажется огромным.       Куноичи медленно обошла шест, крепко сжав его одной рукой, и немного отклонилась, плавно перебрасывая вес тела из стороны в сторону, привыкая к высокой сцене. Она вспомнила, как девушки накануне взбирались на шест, грациозно обвив его телами, а затем спиралью спускались на пол. Выглядело просто, но Сакура решила, что не помешает попробовать, пока у неё нет зрителей.       Повернувшись лицом к шесту и схватив его обеими руками, Сакура без усилий начала карабкаться, пока не оказалась почти у потолка, метрах в трёх от земли. Сжав бёдра вокруг шеста, она отпустила руки и прогнулась, как она надеялась, в сексуальной и грациозной позе, как те, что она видела прошлой ночью. Хотя девушка не представляла, как выглядит, она обнаружила, что её мышцы почти не напрягались, пройдя жёсткие изнурительные тренировки шиноби.       Она прогнулась сильней, и руки снова упёрлись в шест. Немного освоившись, Сакура смогла схватить его таким образом, чтобы полностью перенести вес на руки и освободить ноги. Пролетев свободно вниз, они снова обернулись вокруг шеста, и куноичи легко соскользнула обратно на пол.       Что ж, если это всё, что требовалось, то переживать не стоило. Вся эта тема с танцами на шесте довольно быстро дастся ей благодаря хорошо развитому мышечному контролю и силе.       Уверенность Сакуры возросла, и она попробовала снова, немного разбежавшись, чтобы набрать инерции, и прыгнула. Одновременно она подтянулась руками, придав себе неожиданно сильное вращение, которым девушку чуть не сорвало с шеста от центробежной силы. Она отчаянно вцепилась в металл и остановилась.       «Нужно лучше контролировать силу», — подумала куноичи. — «Хорошо ещё, что шест не помяла».       Она попробовала снова, на этот раз с меньшей силой, и смогла выполнить один оборот вокруг шеста. Ноги снова коснулись пола, и девушка лишь на мгновение замешкалась между приземлением и следующим шагом – для новичка неплохо, но переход был не идеальным, как у других девушек.       Сакура решила попробовать ещё кое-что. Подняв колено и обвив им шест, она наклонилась лицом вниз, одновременно поднимая свободную ногу к потолку и выпрямляя опорную. Возможно, это был подозрительно сложный трюк для первой тренировки, когда она должна была быть просто дочерью фермеров, но ей было любопытно проверить свои пределы. Девушка обнаружила, что манипулировать телом вокруг металлического шеста оказалось довольно легко, и ей стало интересно, какие ещё трюки она сможет выполнить.       Куноичи тряхнула головой, чтобы отбросить упавшие на глаза розовые пряди, и вспомнила, что многие танцовщицы использовали для спуска на пол грациозную спираль – как вверх ногами, так и в нормальном положении.       Осторожно она согнула ноги, чтобы шест удобно лег под колени, и слегка ослабила хватку бёдер, чтобы можно было скользить, но внезапно обнаружила, что стремительно летит к полу, поскольку спортивные штаны свели всё трение о шест к нулю. С паническим выбросом чакры Сакуре удалось восстановить хватку ногами, когда её лицо было уже в считанных сантиметрах от пола, и она с облегчением выдохнула. Не хватало перед выступлением нос разбить о сцену.       — Впечатляющий трюк, милая, — раздался голос из-за кулис слева, и Сакура чуть не свалилась с шеста от неожиданности. Кто-то сумел проскользнуть в комнату без её ведома.       Она выставила руку перед собой, чтобы смягчить падение, приземлившись безболезненно, хоть и не очень грациозно. Девушка подняла глаза и увидела Тору, стоявшую с заинтересованной усмешкой на губах. Короткие тёмные волосы растрепались и торчали в стороны, словно она только что выползла из постели. Оверсайз футболка, свисавшая до колен, лишь подтверждала эту догадку.       — Д-доброе утро, — заикнулась Сакура. — Я просто…       — Просто отрабатывала свой сегодняшний сет? — спросила Тора, сверкнув усмешкой в тёмно-синих глазах. — Должна сказать, милая, выглядит впечатляюще, но надо бы знать, что не стоит тренироваться в штанах. Рискуешь соскользнуть с шеста и пораниться.       — Ну, вообще-то, — виновато призналась куноичи, поднимаясь с пола, — это будет мой первый сет на шесте. Я даже никогда раньше не видела таких штук.       Сакура слегка постучала костяшками по металлической поверхности, чтобы подчеркнуть свою мысль, и Тора приподняла тонкую чёрную бровь. Она склонила голову набок и задумчиво посмотрела на неё.       — Хана, верно?       Сакура кивнула.       — Ты никогда не танцевала на шесте? Ты казалась уверенной, стоя в карандаше. Обычно на это уходят недели обучения, — сделала комплимент Тора.       Высокая женщина вышла из-за кулис на сцену, и Сакура начала немного паниковать, но не подавала вида. Как долго та наблюдала? Она допустила ошибку и использовала чакру, чтобы избежать травмы, и скорее всего, обычный человек не заметит трюка, но что, если Тора не была гражданской? Сакура не имела ни малейшего понятия о её прошлом и не могла позволить себе никаких рисков на этой миссии.       — Полагаю, у меня к этому есть некая предрасположенность, — нервно хихикнула Сакура и взъерошила затылок. — Кстати, как долго ты за мной наблюдала?       — Достаточно, чтобы увидеть, как ты чуть не разбила лицо об пол, — ответила Тора с кривой ухмылкой. — По тебе видно, что ты никогда раньше не танцевала на шесте. Сила и баланс, может, и великолепны, но техника полностью неверная. Нужно быть чуть более грациозной, если хочешь получать приличные чаевые.       Сакура удручённо вздохнула. Следовало ожидать, что не так просто освоить стиль совершенно незнакомого танца.       — Эй, не вешай нос, — доброжелательно улыбнулась Тора. — Надо просто немного попрактиковаться. Выглядит уже довольно неплохо, но несколько советов не помешают.       Сакура наблюдала, как Тора подошла к соседнему шесту и легко взобралась на него, очевидно, не заботясь о том, что футболка задралась, открыв вид на сине-белые трусики в полоску.       — Не важно, насколько сложны элементы, которые ты делаешь, — сказала Тора, крепко обхватив шест обеими руками, и начала спускаться медленной, элегантной спиралью, которую пару минут назад пыталась повторить Сакура. Одна нога была согнута, а другая выпрямлена, что сильно напоминало какой-то грациозный прыжок из балета. — Если твои движения не безупречны, у зрителей будет впечатление, что ты дилетантка. Между сложным и чистым элементом всегда выбирай последнее.       Сакура задумчиво кивнула, и ноги Торы мягко коснулись пола. Она без запинки совершила следующий шаг.       — Хотя, — продолжила она с сухим смешком, — с такими толпами, какие у нас бывают, ты могла бы висеть вниз головой, как обезьяна, и они всё равно швырялись бы деньгами, только чтоб ты им показала писюху.       Куноичи покраснела от воспоминания, как дива с лиловыми локонами извивалась на сцене с отодвинутыми в сторону тоненькими стрингами, обнажая себя для любого желающего посмотреть.       — Цуренай часто использует эту технику, да? — спросила Сакура, с ужасом отмечая, что ей придётся делать то же самое.       — Эта девушка бесстыдница, милая, — фыркнула Тора, покачав головой. — У меня такое ощущение, что единственная причина, по которой она это делает, – отвлечь всё внимание на себя, пока она на сцене. Она знает, что никто из нас не готов на подобное шоу.       Значит, не было необходимости показывать всем в зале свои гениталии. Сакура облегчённо вздохнула, а Тора спустилась по ступенькам и начала пробираться между столов к бару.       — Я немного волновалась, что придётся танцевать, как она, — призналась Сакура. — Не думаю, что так смогу.       Тора легко махнула рукой, пройдя за стойку и достав чистый стакан из одного из шкафчиков под раковиной.       — Она единственная из нас, кто раздевается догола, — сказала она, разглядывая многочисленные бутылки перед собой. — Полагаю, это договорённость, которую она заключила с Даджаку, когда он начал рекламировать её как звезду. Остальные из нас топлес, но она единственная, кто готов раздвинуть ноги для парня вне приватной комнаты. Конечно, я сделаю это во время лэп-дэнса. Можешь не сомневаться: мужчины платят за это хорошие деньги.       Сакура содрогнулась при мысли о том, что можно показывать себя незнакомцу. Не важно, как хорошо он платил – Сакура не думала, что когда-либо привыкнет к этой идее. Однако, если это будет единственным способ получить информацию, ей придётся забыть про собственную скромность. Или про то, что от неё осталось.       Перезвон стекла вернул куноичи в реальность, и она заметила, что Тора выбрала бутылку и уже наливала в бокал добротную порцию янтарного содержимого.       — Не слишком ли рано для выпивки? — спросила Сакура, когда танцовщица начала закручивать крышку.       Тора холодно усмехнулась и пожала плечами.       — В нашей работе не бывает слишком рано, милая. Я с радостью выпью в любое время, если это хоть немного затуманит мозги. Легче смотреть на себя в зеркало, если не очень хорошо понимаешь, кто ты.       При всей загадочности слов девушки, Сакура понимала, что она имела в виду. В этом месте большинство людей считали её объектом. Даджаку смотрел на неё как на инструмент для заработка, а мужчины в клубе бросали в неё купюры лишь в надежде на удовольствие. Пока Тора была здесь, её свобода была ограничена. Она не могла сказать «нет» и не могла уйти, потому что, как и остальным танцовщицам, ей больше некуда было идти.       — Как ты попала сюда? — искренне поинтересовалась Сакура, в то время как Тора одним глотком запрокинула в себя содержимое стакана, поморщившись от жжения.       — Череда событий, можно сказать, — ответила она, подняв бутылку в немом предложении Сакуре. Куноичи покачала головой, и танцовщица налила себе ещё одну порцию. Она вышла из-за стойки, усевшись за ближайший к сцене стол, и пояснила: — Я на самом деле была дочерью богатого феодала в Стране Земли. Но мы жили на окраине, так что можно представить, что это было не самое безопасное место.       Сакура кивнула, зная, что конфликты на территориях Травы и Дождя могли перекидываться на соседние области, и даже Суна время от времени испытывала проблемы из-за вышедших из-под контроля конфликтов соседей. Недвижимость на границе территории беглых была несомненно дешевле, но Сакура не думала, что это стоило подстерегавших там рисков и опасностей.       — Всё было хорошо, пока отец не нанял определённого человека для ведения своих дел. Честно говоря, я даже никогда не знала его имени, но с самого начала я чувствовала, что с ним что-то не так. Он спланировал восстание с другими людьми, работавшими на моего отца, и напал на нас посреди ночи. Отец умер первым, за ним мать, после того как все повстанцы неоднократно её изнасиловали. Мне тогда было тринадцать, но, видимо, это их не слишком смутило, потому что следующей была я. Я тогда даже не знала, что такое секс, но уяснила довольно быстро, это уж точно.       Сакура могла лишь слушать в немом ужасе, пока Тора говорила, буравя взглядом янтарную жидкость, колыхавшуюся в гранёном стакане.       — Не знаю, почему меня отпустили. До сих пор не имею ни малейшего понятия, — продолжила она после ещё одного глотка. — Я даже не уверена, благодарна ли за это. После того, как я оказалась без дома, стало только трудней. Когда я оказалась на грани голода, я нашла бордель, где проработала некоторое время, и дела шли неплохо. Я была там самой молоденькой, и от больных извращенцев, готовых заплатить за ночь со мной, не было отбоя.       Сакура содрогнулась при мысли о том, что кто-то должен был позволить незнакомому мужчине, и не одному, прикасаться к себе, просто чтобы не оказаться на улице. Жизнь куноичи ставила её во много опасных ситуаций, в том числе с мужчинами, которые с удовольствием лишили бы её невинности, если бы могли одолеть. К счастью для Сакуры, ей ещё не встречался громила, который смог бы сравниться с её нечеловеческой силой, с такими намерениями.       — Я работала в борделе так долго, сколько могла выдержать, — сказала Тора, проведя рукой по коротким торчащим прядям. — Но через пару лет пришло ощущение, что даже голод на улицах лучше, чем отвратительные ночи с отвратительными мужчинами. Они часто были грубы и жестоки, не задумываясь ни о чем, кроме собственного удовольствия, и случалось, что к утру я была просто фаршем. Поскольку у меня не было долгов перед хозяевами борделя, не было и обязательств, так что я ушла и снова начала скитаться. Именно в баре неподалёку отсюда я впервые встретила Цуренай. Она рассказала мне об этом месте и предложила пройти кастинг.       — Правда? Цуренай помогла тебе сюда устроиться?       Женщина, которая, казалось, так ненавидела конкуренцию, приглашала потенциальных танцовщиц в клуб? Тора кивнула, опрокидывая последнее обжигающее содержимое своего стакана.       — Ну, она не может поддерживать работу клуба в одиночку, милая. Если она набирает других девушек, это лучше для бизнеса и для Даджаку, и чем более незаменима она для него, тем лучше он будет к ней относиться. Кроме того, сомневаюсь, что она тогда видела во мне какую-либо конкуренцию. Я была голодной и немытой, когда она меня нашла. Это всё добавилось только после того, как я начала танцевать и регулярно питаться, — сказала она, жестом указав на щедрый изгиб груди, заметный даже под мешковатой футболкой.       Сакура посмотрела на свою собственную грудь, которая никого не впечатлила бы даже в полностью обнажённом виде. Она всю жизнь хорошо питалась, и всё же её женские достоинства выросли не больше, чем жменьками.       — Но хватит обо мне, — вздохнула Тора, отмахнувшись. — Суть в том, что этим вечером тебе нужно танцевать на сцене, и перед этим нужно потренироваться. Под этим что-то есть, милая? — спросила она, указав на потрёпанные спортивные штаны куноичи.       Она кивнула, однако всё, что на ней было, – чёрные трусики бикини, и ей не очень хотелось обнажаться. Кроме того, что комната была ледяная, ещё мог войти Даджаку и увидеть её. Однако разум взял верх, и Сакура вспомнила, что будет выступать в ещё более откровенном наряде, так что показать немного кожи едва ли должно было быть трудно.       С глубоким вдохом она стащила штаны с бёдер и отшвырнула их в сторону.       — Йо-оу… — присвистнула Тора, окинув взглядом голые ноги Сакуры. — Чем ты вообще занималась до того, как попала сюда, милая? Никогда не видела таких рельефных и мускулистых ног.       «Чёрт!» — пронеслось в голове Сакуры. Нужно было догадаться, что её физическая форма вызовет подозрения. Она была слишком хороша для простой фермерской девушки, как утверждала куноичи.       — Ну, в деревне, где я жила, я занималась вместе с родителями землеобработкой, но там была додзё, куда местные дети ходили на уроки. Я начала с раннего возраста и не бросала с тех пор, — солгала Сакура, надеясь, что это прокатит.       — Что ж, запиши и меня, милая, — рассмеялась Тора. — Я бы убила за такие ноги!       Что ж, по крайней мере, сейчас она отделалась, но почему-то слова, которыми отреагировала Тора, вызвали лёгкое чувство тревоги.       — Ладно, — сказала танцовщица и поднялась со стула, направляясь к сцене. Она была совершенно трезва, несмотря на крепкий алкоголь, который только что выпила. — Показать тебе пару трюков в танце на шесте?

XXXXX

      Следующий час Сакура провела под руководством более опытной танцовщицы и быстро уловила суть её советов. За время тренировки её движения изменились, став грациозней и уверенней. Они стали лучше сочетаться друг с другом и теперь плавней перетекали из одной позы в другую.       Тора, по-видимому, была впечатлена прогрессом куноичи, но ничего не заподозрила. Она хвалила и подбадривала девушку тёплой улыбкой, и, если бы у Сакуры была старшая сестра, наверное, их отношения могли бы выглядеть вот так.       После практического занятия Тора показала ей зал, объяснив схему перемещения с платформы на платформу во время шоу и местоположение лестниц к каждой из них. К тому времени над девушками послышался звук льющейся воды, и Сакура предположила, что другие обитатели клуба, в том числе владелец, уже проснулись и принимают душ.       — Хм, надо бы замести следы, пока он снова меня не поймал, — обронила Тора, кивнув в сторону своего пустого стакана.       Она подобрала его по пути к бару, вымыла и поставила обратно в шкафчик.       Когда Сакура стала натягивать обратно спортивные штаны, а Тора возвращалась на сцену, они услышали, как щёлкнула входная дверь вверху, а затем на лестнице застучали тяжёлые шаги. Через мгновение из-за кулис появился Даджаку в безупречной рубашке в синие огурцы с длинными рукавами. Его волосы были аккуратно зачёсаны, как вчера, но это мало помогало скрыть разраставшуюся лысину. Сакура лично считала, что ему следует просто принять алопецию, может, даже побрить голову. Быть намеренно лысым казалось гораздо более достойным, чем сражаться в неравной битве с отступавшей с возрастом линией волос.       — Доброе утро, — сказал он, кивнув двум дамам. Повернувшись к Торе, он добавил: — Ты сегодня рано.       — Не могла уснуть, — ответила она и потянулась с зевком.       Сакура заметила, что несмотря на отсутствие штанов, Тора совсем не стеснялась в присутствии Даджаку. Куноичи заметила, как его глаза скользнули к обнажённым ногам танцовщицы и рассматривали их немного дольше приличного, прежде чем вернуться к её лицу.       — Ты ведь не пила мой алкоголь снова? Ты же знаешь, он только для платящих клиентов.       Тора закатила глаза, соврав так же искусно, как приземлялась на пол после спирали на шесте.       — Не волнуйся, Даджаку. Не трогала я твоё драгоценное бухло.       Владелец клуба нахмурился на её легкомысленный ответ.       — Алкоголь и правда дорогой, Тора. Узнаю, что ты его пила – куплю следующую бутылку на твои чаевые.       Темноволосая девушка вздохнула, казалось, вовсе не беспокоясь об угрозе работодателя:       — Да, да. Как скажешь, милый, — Тора пошла обратно в гримёрку без лишних пререканий, но крикнула через плечо: — Увидимся наверху, Хана.       Сакура уже собиралась последовать за ней, как владелец клуба остановил её.       — Зайди ко мне на минутку.       Сакура кивнула, теряясь в догадках, что уже могло пойти не так, и молча последовала за ним в дальний угол зала.       Даджаку щёлкнул выключателем и прошёл за свой стол, пока Сакура терпеливо стояла, вспоминая с лёгкой улыбкой, как Какаши вчера поставил его на место.       — У тебя, наверное, нет на сегодня подходящей одежды, — сказал Даджаку.       Подходящей? Тот вид нарядов, что девушки носили прошлой ночью, едва ли подходил для публичных выступлений. Вместо того чтобы высказать это вслух, куноичи прикусила язык и просто покачала головой.       — Понимаю, — сказал он и открыл один из ящиков стола, достав из него нечто настолько маленькое, что предмет мог поместиться в его кулаке.       — Можешь пока надеть это. В следующий раз, когда девочки пойдут за покупками, обязательно сходи с ними и возьми ещё несколько комплектов.       Сакура нерешительно протянула руку, и в неё опустилась пара лоскутков ткани. Мало того, что это была её так называемая рабочая форма – и верх, и низ, – так ещё и цвет... Только потому, что она родилась с розовыми волосами, не означало, что она любит носить одежду в этом тоне.       — К сожалению, у меня сейчас нет обуви для тебя. Однако подозреваю, что у кого-то здесь может быть твой размер. Можешь одолжить у них пару.       — Потрясающе, — ответила Сакура, выдав тоном полное отсутствие энтузиазма.       — Вообще-то, — продолжил он, — если займёшься этим сейчас, то сможешь показать мне некоторые движения, что планируешь на сегодня, и я смогу дать тебе несколько советов.       Даджаку улыбнулся ей, очевидно, пытаясь казаться дружелюбным, но было слишком похоже, что он снова решил раньше остальных увидеть её в подобранном им наряде.       — Нет, — холодно сказала Сакура, резко развернувшись и направившись к двери.       Очевидно, это был не тот ответ, которого ожидал владелец «Влажных фантазий», потому что он нахмурился и сказал ей в спину:       — Ну, если я не могу провести кастинг, то хотя бы дай взглянуть на твой танец. Хотя этот клуб и не в топе известнейших, у меня есть репутация. Если бы ты просто позволила мне…       Сакура за два чеканных шага снова оказалась у стола и наклонилась, поравнявшись взглядом с удивлённым бизнесменом, который лишь отшатнулся от такого открытого проявления ярости.       — Я понимаю, что эксплуатация – необходимая часть этой миссии, но я буду делать лишь то, что требуется для поиска виновного. Это не включает в себя предоставление тебе бесплатного шоу, а если есть какие-то возражения, я с удовольствием верну это и сейчас же отправлюсь в Коноху.       Девушка подняла руку со свисавшим нарядом прямо перед лицом Даджаку. Он смотрел на неё широко раскрытыми серебристо-серыми глазами, всё ещё в шоке от её темперамента. К счастью, мужчина был достаточно умён, чтобы понять, что в этой битве победа ему не светит.       — Ладно, ладно, — огрызнулся он, нервно пригладив свой зачёс.       — Рада, что мы достигли взаимного понимания, — сказала Сакура ледяным тоном, развернувшись обратно к двери. Даджаку стал устало массировать виски, но настороженно на неё посмотрел, когда она произнесла: — О, и ещё кое-что. Есть ли кто-то конкретный, за кем нужно сегодня понаблюдать? Может, какой-то постоянник, или кто-то, кто уже привлекал твоё внимание подозрительностью?       Даджаку на мгновение задумался.       — Нет. Большинство посетителей клуба сами по себе довольно подозрительны, — в конце концов он пожал плечами и покачал головой. И, когда Сакура вздохнула и снова приготовилась уйти, бизнесмен протянул ей клочок бумаги: — Держи. Твой напарник оставил это в клубе прошлой ночью, но, наверное, ты уже легла спать.       Сакура развернула листок бумаги, аккуратно сложенный вчетверо, и обнаружила на нём адрес, нацарапанный неразборчивым почерком Какаши. Под ним было столь же неразборчивое сообщение:

Загляни перед выступлением. Нужно кое-что обсудить.

      Смысл записки был довольно расплывчатый. Она даже не была подписана, и, если бы Сакура не узнала корявый почерк своего бывшего сенсея, она даже и не поняла бы, кто автор.       Куноичи сложила бумагу и сунула её в карман спортивных штанов. Подняв глаза, она обнаружила, что Даджаку за ней наблюдает. На его лице не было и следа любопытства, и Сакура предположила, что он наверняка уже прочитал сообщение, предназначалось оно ему или нет. Именно поэтому Какаши был так невнятен: у них не было возможности знать, кто просмотрит записку, так что он сообщил в ней лишь общую информацию.       С коротким кивком Сакура покинула офис, и она вовсе не планировала ринуться искать каблуки своего размера, как предлагал Даджаку.

XXXXX

      Сакура вернулась наверх, чтобы отнести на кровать свой вечерний наряд. К её удивлению, ни Мисаки, ни Мияби в комнате не оказалось, но в коридоре, из последней комнаты справа, послышался голос, похожий на Мисаки.       В коридоре было всего шесть дверей: по две с каждой стороны – спальни, а между ними по одной маленькой ванной. Куноичи предполагала, что все спальни выглядели как её. Однако, постучав и увидев, как дверь открывает Кицуне, она обнаружила, что последнюю комнату переоборудовали в кухню.       — Доброе утро, Хана, — улыбнулась рыжеволосая и жестом пригласила её войти. — Проголодалась?       Куноичи не замечала своего голода раньше, но аппетитный аромат, витавший в комнате, тут же напомнил, что она ничего не ела с самого прибытия сюда.       — Хана-чан! — воскликнул знакомый энергичный голос, и Сакура обернулась, увидев Мисаки, которая похлопывала по пустому месту рядом с собой на скамейке. — Садись ко мне!       Девушка согласилась и заняла место за столом, скорее напоминавшим пикниковый, грубая поверхность которого была затёрта и блестела от постоянного использования. Поношенные подушки на скамье определённо добавляли удобства, хоть и давно растеряли свою набивку. Даджаку словно скупился даже на базовую обстановку общежития, и Сакура пожалела, что не треснула его, когда он во второй раз обманом хотел заставить её показать ему тело. Обычно бить клиента считалось моветоном, но Сакура была уверена, что в данных обстоятельствах её командир не слишком сильно бы журил.       Она огляделась и увидела, что Тора готовила яичницу на плитке, а Джицу разливала по стаканам апельсиновый сок. У стены стоял стол, служивший заменой столешнице, хотя его высота немного не подходила для комфортной готовки, а рядом расположилась небольшая раковина. Старый платяной шкаф переоборудовали под кладовку, и Мияби вытащила из него несколько коробок с хлопьями. Ещё один шаткий стол у соседней стены был завален кастрюлями, сковородками и чистой посудой. На нём также стояла банка, набитая различными кухонными принадлежностями. Сакура предположила, что, поскольку девушки обходились без функциональной кухни, здесь хранилась вся утварь. Честно говоря, много места эта конструкция не занимала, потому что тарелок на глаз было ровно сколько танцовщиц.       — Так ты хорошо спала? — с энтузиазмом спросила белокурая девушка, когда Сакура села.       — Мисаки, дорогая, правильный способ спросить – «как спалось?», — поправила Кицуне, сев напротив Сакуры.       — Ну, всё равно, — отмахнулась она, не сводя глаз с куноичи.       — Хорошо, спасибо, — улыбнулась Сакура.       — Рада это слышать, — тихо сказала Мияби, поставив на стол коробки с хлопьями и шесть мисок, все в разном стиле. — Иногда Мисаки довольно громко храпит, так что я рада, что она тебя не потревожила.       — Эй! Я не храплю! — запротестовала блондинка, и остальные девушки, включая Сакуру, легко рассмеялись.       — Яичница готова, — объявила Тора, и Джицу стала раздавать тарелки. Куноичи отметила, что в сковородку вбили внушительно много яиц, но после того, как еду разделили на порции, ничего не осталось. Кормить шестерых девушек наверняка вылетало в копеечку, и Сакура задумалась, были ли они в этом вопросе предоставлены сами себе или подпадали под покровительство Даджаку.       Еда не претендовала на роскошь, но малое разнообразие и некоторая постность компенсировались тёплой атмосферой. Хотя девушка даже суток здесь не провела, она уже чувствовала себя частью этой семьи, просто ещё одной девушкой, присоединившейся к другим обездоленным. С таким количеством людей за одним столом, счастливо болтающих, она словно оказалась на праздничном собрании, но, похоже, этот утренний ритуал проходил здесь каждый день.       Тем острей и ужасней ощущалась пропажа других танцовщиц клуба, наверняка тоже влившихся в дружескую компанию.       Сакура обнаружила, что с удовольствием принимает участие в шумной болтовне за столом. Большинство вопросов было направлено на куноичи, поскольку она всё-таки была новейшим членом компании и другие танцовщицы хотели узнать о ней больше. Когда её спросили, как ей удаётся оставаться такой подтянутой и рельефной, она повторила историю о занятиях в деревенском додзё. Похоже, все приняли это так же легко, как Тора, и Сакура ещё раз отметила, что та выглядела совершенно трезвой, несмотря на употреблённое утром большое количество алкоголя. Если она часто так пила, её устойчивость могла сравниться со способностью ирьёнин переносить спиртное.       Темы для разговора легко сменяли одна одну, и беседа оказалась настолько затягивающей, что танцовщицы продолжили болтать даже после того, как закончили есть. Однако понемногу беседа начала затихать, и Сакура заметила, что на девушек опускается неловкая тишина. Кто-то смотрел вниз, уперев взгляд в колени или в пустые тарелки, а кто-то украдкой перемигивался. Напряжение в воздухе всё сгущалось, и становилось очевидно, что что-то не так.       — Хана-чан, — тихо сказала Мисаки, нервно переплетя пальцы. — Нам нужно тебе кое-что сказать.       Остальные девушки почти синхронно кивнули, и блондинка взглянула на Кицуне в немой просьбе произнести то, что она сама не хотела говорить.       Фиолетовые глаза без капли усмешки уставились на Сакуру.       — Вот что она хочет сказать: это место ещё опаснее, чем кажется, Хана. Было три отдельных случая, когда здешние работницы внезапно исчезали без следа.       Сакура не знала, как следует отреагировать. Притвориться удивлённой или вести себя спокойно? Если она не сможет отыграть это убедительно, то может себя выдать, так что куноичи решила выдать часть правды.       — Да, я знаю, — тихо сказала она, спрятав взгляд под стол, на сложенные на коленях руки. — Даджаку вчера меня посвятил в это. Он сказал быть осторожной, даже работая в клубе, и никогда не выходить в город одной.       — Правда? Он реально тебе сказал? — спросила Тора с нескрываемым удивлением. — Мне казалось, он попытается это скрыть. Ему будет трудно найти новых работниц, если он будет говорить им, что есть риск быть похищенными.       — Ну, не то чтобы я могла отказаться, — Сакура надеялась, что сказала это удручённо. — Думаю, он сказал мне лишь после того, как удостоверился, что я не собираюсь сбегать.       — Звучит как типичный Даджаку, — сказала Кицуне, закатив глаза. — Он мастер извлекать из любой ситуации наибольшую выгоду.       Сакура кивнула. Меркантильность и предприимчивость их работодателя не была секретом для танцовщиц, учитывая, насколько было очевидно, что он скряга.       — Разве ты не испугалась, когда он тебе сказал? — спросила Мисаки, дёрнув Сакуру за рукав футболки. — Этот город опасен и без орудующего в нём похитителя, но теперь я боюсь даже выходить из клуба!       — Ну, не могу сказать, что я спокойно к этому отношусь, — призналась куноичи. — Но это просто значит, что мы должны присматривать друг за другом, верно? Если мы куда-то идём, мы должны идти все вместе. Хотя я уверена, что вы и так это делали, да?       — Всегда, — подтвердила Тора, и остальные девушки кивнули в унисон.       — Значит, делать больше нечего. Мы просто должны быть начеку при каждом подозрительном типе. Никто из нас не хочет стать четвёртой жертвой, так что будьте бдительны.       Её слова не очень-то обнадёживали, но что она могла сказать? Что она куноичи, нанятая поймать виновного и распотрошить его на месте? Сакура не могла нарушать прикрытие, так что придётся притвориться, что она такая же хрупкая, как и остальные. Однако её скрытая сила заставляла её чувствовать ещё большую ответственность за безопасность девушек, очевидно более уязвимых, чем сама куноичи.       — Я рада, что ты решила остаться, даже если это не самое безопасное место, — подала голос Джицу, немного удивив Сакуру, ведь она почти не говорила за столом.       Куноичи улыбнулась русой девушке и сказала:       — Да, я тоже.

XXXXX

      Сакура помогла Мияби с мытьём посуды, и они вдвоём вернулись в комнату, обнаружив Мисаки уже там, лежавшей на своей верхней полке с книгой в руках. В отличие от черноволосой танцовщицы, читавшей книги с мелким шрифтом и без картинок, Мисаки предпочитала сентиментальные любовные романы с иллюстрациями. Судя по обложке, она не была настолько откровенной, как Ича Ича. Эта мысль заставила куноичи задуматься, чем сейчас занимается её напарник, и она решила, что выполнит его просьбу навестить его, как только сможет ускользнуть.       Услышав, как дверь закрылась, блондинка оторвалась от книги и одарила их солнечной улыбкой. Сакура улыбнулась в ответ, но когда взгляд упал на её розовый наряд, валявшийся на кровати, то её лицо поникло.       — Эй, что случилось, Хана-чан? — с искренней заботой спросила Мисаки.       Мияби проследила за взглядом куноичи и подошла к её кровати, подняв сомнительное бельё.       — Даджаку? — просто спросила она, и Сакура несчастно кивнула.       — Ой, такое милое! Цвет для тебя просто идеален! — сказала блондинка, выглянув через край. — Сегодня вечером ты будешь иметь большой успех.       — Не уверена, — со вздохом сказала Сакура, сев на свою кровать и упав локтями на колени.       — Почему? Что не так? — мягко спросила более темноволосая танцовщица, отложив бельё в сторону и присев рядом.       Мисаки, понимая, что происходит что-то серьёзное, отложила книгу и спустилась по шаткой деревянной лестнице, чтобы тоже принять участие в разговоре. Сакура посмотрела в их искренние глаза и сглотнула. Насколько откровенной она могла быть, не выдав, что она самозванка?       — Ну, просто я никогда раньше не носила ничего подобного, — сказала она, указав на стринги и крошечный треугольный топ. — И я никогда не танцевала для мужчин, и уж точно никогда не танцевала для них топлес. Я просто очень нервничаю и боюсь, что всё испорчу.       Мияби мягко улыбнулась и положила руку на плечо Сакуры в утешающем жесте.       — Ты ничего не испортишь, Хана. Ты же прошла кастинг у Даджаку, не так ли?       Куноичи чуть не дёрнулась от её слов. Все думали, что её уже одобрил босс, но в реальности всё было немного иначе. Однако она не могла сказать правду, не вызвав подозрений.       — Да, но танцевать только для одного человека или для огромной толпы – это разные вещи, — надулась Сакура.       — Да, думаю, это так, — задумчиво протянула Мияби. — Но, честно говоря, если у тебя достаточно уверенности, ты сможешь через это пройти.       — Этого я и боюсь, — пробормотала куноичи. Дело не в том, что она считала себя некрасивой: она будет слишком открыта и уязвима, и каждый изъян будет как на ладони. Вдобавок к этому на плечи давил груз ответственности за выполнение миссии.       Мисаки быстро уловила напряжение Сакуры и внимательно её осмотрела.       — Так что тебя беспокоит больше: что на тебя будут смотреть мужчины, или что надо публично выступать?       — Ох… всё! — застонала она, упав лицом в ладони.       Танцовщицы переглянулись, и блондинка мягко схватила Сакуру за запястье, заставляя встать на ноги.       — Хана, ты считаешь себя красивой? — спросила она, и куноичи озадаченно на неё взглянула.       — Эм… да, наверное.       — Неверный ответ, — ответила Мисаки, увлекая её за собой к зеркалу во весь рост.       Сакура уставилась на собственное отражение.       — Когда ты танцуешь, ты должна верить, что ты самая красивая девушка на свете, — сказала Мисаки из-за спины. — Ты должна думать, что ты великолепна и сексуальна, и это проявится в том, как ты держишься.       Что ж, звучало знакомо. Девушки лишь подтверждали слова Какаши. Однако это не значило, что теперь это было хоть сколько-нибудь легче воплотить в жизнь.       Мияби увидела промелькнувшее в отражении Сакуры сомнение. Было трудно сходу принять эту философию, особенно если человек наделён природной застенчивостью, но если не обрести уверенность, то дольше одной ночи на сцене не продержаться.       — И ещё нужно выглядеть так, словно тебе нравится то, что ты делаешь. Можно притворяться, но, если тебе на самом деле нравится танцевать, это ещё лучше, — сказала она.       — Да, иногда довольно легко просто потеряться в музыке, — добавила Мисаки. — Может, будет легче, если ты сначала сосредоточишься на чём-то кроме мужчин, наблюдающих за тобой.       К сожалению, весь смысл пребывания Сакуры здесь как раз заключался в том, чтобы наблюдать за мужчинами в клубе, но сейчас она была готова попробовать любое средство, чтобы успокоить нервы, так что кивнула.       — Прежде чем мы даже гипотетически вообразим себе аудиторию, тебе должно быть комфортно с собой, — сказала Мияби и положила руку на плечо Сакуры, мягко отвернув её от зеркала. — Просто танцуй и не думай, как это выглядит или что о тебе думают.       Куноичи перевела пустой непонимающий взгляд с брюнетки на блондинку и обратно.       — Что… сейчас?       — Почему нет? — ухмыльнулась Мисаки, и её лицо стало ещё более кукольным, когда на нём появились ямочки. — Давай, мы потанцуем с тобой.       Танцовщицы начали грациозно покачиваться, но менее вызывающе, чем вчера на сцене. Кажется, их совершенно не заботило отсутствие музыки, но Сакуре войти в ритм было тяжело. Она чувствовала себя неловкой и неуклюжей, прямо как на той тренировке. До того волшебного момента, когда Какаши заставил её извиваться против него, словно он был её шестом, а она – опытной стриптизёршей.       Мияби быстро уловила тревогу Сакуры и поняла, что ей нужна ритмическая подложка. Брюнетка начала тихо и мелодично петь, не переставая двигаться.       Куноичи никогда раньше не слышала эту песню, но без проблем влилась в ритм, и понемногу её движения стали плавней и грациозней.       Мисаки присоединилась к пению. Её голос был не таким плавным, как у Мияби, но всё равно по-своему красивым. Движения девушек стали более смелыми и текучими, они время от времени стали взмахивать волосами. Их раскрепощённость словно заражала: вскоре Сакура забыла о зеркале за спиной и перестала беспокоиться о том, как выглядит со стороны, больше прислушиваясь к тому, как они ощущаются. Хотя её музыкой было всего два скромных голоса, в неё можно было погрузиться с головой. Не было гудящего гипнотического баса из усилителей, но оказалось, можно обойтись без него, сосредоточившись на приятном покачивании телом среди таких же танцующих девушек.       Никто никого не осуждал, и это вызывало странный восторг. Ощущение было немного похоже на то, когда Сакура совершала пробежки вокруг тренировочных площадок Конохи до восхода солнца. Она не встречала ни души, природа тоже словно ещё спала, и лишь ветер свистел в ушах и наполнял лёгкие. Тогда девушка чувствовала себя в гармонии с миром, частью огромной сети жизни, словно настроившись на одну волну с природой. Сейчас танец давал ей странную свободу, не изведанную до этого. Хотя она отнюдь не была профессионалом, танец всё равно доставлял радость, пока Сакура покачивала бёдрами и отгораживалась с его помощью от всех проблем, мучивших её с самого прибытия в клуб.       Зелёные глаза встретились с кристально-голубыми глазами Мисаки, и девушки улыбнулись друг другу. Здесь и сейчас Сакура чувствовала себя в полном комфорте с собой и своим телом, и она действительно наслаждалась танцем. Блондинка приблизилась и повернулась к ней лицом, положив предплечья на плечи куноичи, и их вращающиеся бёдра задвигались в унисон.       — Если ты будешь танцевать так сегодня вечером, всё будет отлично, — прошептала она, ненадолго оставив пение. — Тебе не нужно намеренно вести себя сексуально, чтобы быть сексуальной. Думаю, мужчинам ты понравишься такая, какая есть.       У Сакуры подавила порыв оглянуться в зеркало и понять, что же видит Мисаки, не желая испортить момент или снова зажаться. Вместо этого она продолжила танцевать, пока голос Мияби не затих и они не остались в тишине, которую разрезало лишь восстанавливаемое дыхание.       Это не было похоже на сумасшедший экспресс-курс Какаши по эротизму, но Сакура чувствовала, что этот опыт настолько же ценный. Это была другая сторона мира, в который она собиралась войти. Сторона сугубо танца – двигаться просто ради блаженства, а не для того, чтобы привлекать похотливые взгляды мужчин. Хотя к вечеру придётся разобраться, как сбалансировать оба компонента.       — Ну что, тебе лучше? — радостно спросила Мисаки, отстранившись от куноичи.       — Да, и вправду помогло, — ответила Сакура немного удивлённо, поскольку не могла поверить, что нечто столь простое придало ей столько смелости. — Спасибо вам.       Блондинка хихикнула, а Мияби благородно склонила голову.       — Если понадобится что-то ещё, обращайся. Мы должны помогать друг другу, иначе не выживем.       — Что ж, — задумчиво протянула Сакура, переминаясь с пятки на носок. — Есть кое-что ещё. Какой у вас размер ноги?

XXXXX

      Даже в разгар дня на унылых улицах всё ещё было пасмурно и серо, и морось в воздухе грозила безвозвратно взъерошить волосы, укрытые капюшоном. Добраться до мотеля Какаши можно было бы быстрее, если бы Сакура прыгала по крышам, но прикрытие было раскрывать нельзя, так что она семенила пешком в надежде, что никакой злоумышленник по пути не устроит ей проблем.       Даджаку скептически отнёсся к уходу Сакуры, но она не могла взять с собой ни одну из танцовщиц и уж точно не могла позволить пронырливому бизнесмену подслушивать. Однако уход девушки из клуба в одиночку вызвал бы переполох, особенно в свете последних событий. Если бы другие танцовщицы узнали, что куноичи вышла в город одна, они, наверное, больше не сводили бы с неё глаз.       В итоге Сакура договорилась с Даджаку, что тот отправится по делам одновременно с ней и просто скажет девушкам, что Сакура захотела посмотреть город. Владелец клуба заверил её, что подозрений такая легенда не вызовет, и просто попросил вернуться вовремя, чтобы успеть подготовиться к шоу.       Записка Какаши всё ещё была в кармане спортивных штанов, но куноичи уже запомнила адрес. Она даже не задумалась переодеться, потому что переодеваться было попросту не во что. В следующий раз, когда она окажется в городе, нужно будет купить комплект повседневной одежды вдобавок к концертным нарядам.       Квартира была совсем недалеко, и спустя пару минут Сакура оказалась перед четырёхэтажным зданием с облупившейся штукатуркой и потускневшей краской. Ржавая кованая железная дверь с решёткой на стекле закрывала вход, отваживая от этого места всякого зеваку. Всего через пару мгновений её напарник появился по другую сторону в толстом шарфе, закрывавшем нижнюю половину лица. Сакура даже не потрудилась спросить, как Какаши узнал о её прибытии. Она работала с ним достаточно, чтобы знать, что его интуиция была до страшного точна. Оставалось лишь надеяться, что, когда она достигнет его возраста, у неё тоже будет такая ловкость и чутьё.       — Йо, — сказал он и открыл дверь, отступив и подняв руку в перчатке. Сакура прошла в общий коридор за Какаши и свернула к его жилью.       — Фешенебельное у тебя здесь местечко, — пробормотала куноичи, поднимаясь по узкой лестнице.       Здание выглядело изнутри так же плохо, как и снаружи. Серовато-коричневая краска расползалась паутинкой тонких линий и даже отслаивалась в некоторых местах.       — Ну, учитывая бюджет, который госпожа Хокаге выделила нам на эту миссию, не то чтобы я мог позволить себе что-то повыше классом, — бросил Какаши через плечо, когда они вошли на третий этаж. — Тем не менее, это место считается лучшим в этой части города.       Сакура не была удивлена. Хотя в Фудзен Мачи совершались многие последние технологические прорывы, казалось, что «Влажные фантазии» расположены в районе, который можно было описать лишь как обветшавший. На здешних предприятиях всё ещё мигали огни, но каждое здание в радиусе нескольких кварталов видало лучшие деньки.       Пройдя по тёмному и грязному коридору, Какаши подошёл к двери. На ней потускневшими металлическими цифрами было выложено «3 4», но, взглянув на дверь напротив, Сакура поняла, что здесь должно было быть «304». Ноль давно исчез.       Копирующий Ниндзя быстро сложил несколько печатей и положил ладонь на дверь, рассеивая какое-то наложенное им дзюцу. В замке провернулся ключ, и дверь распахнулась, открыв вид на неожиданно большое пространство. Его ни в коем случае нельзя было назвать роскошным, но Сакуру удивило, что оно не походило размерами на чулан.       Как и в некоторых других гостиницах, где ей доводилось останавливаться, в комнате была кровать, стул, небольшой письменный стол и тумбочка с лампой. Остальная часть комнаты пустовала, и свалявшийся грязный ворсистый ковёр в том углу добавлял мало уюта. Наверное, когда-то он мог быть приятного синего оттенка, но сейчас он сливался с серовато-коричневым тоном стен у нижнего плинтуса.       Отметив усеянный пятнами пол, Сакура подошла к окну, пока Какаши снимал шарф, обнажая под ним привычную маску. Куноичи выглянула за грязную занавеску на улицу. Ещё не было шести, но неоновые вывески уже гудели, оживая, и иногда мелко мигали от неисправности.       Девушка чуть не расхохоталась, когда её взгляд упал на магазин прямо через дорогу. Зелёная вывеска помигивала: «XXX Книги для взрослых». Более подходящего места для Какаши во всём городе бы не нашлось.       — Что ж, тебе хотя бы не придётся далеко ходить за Ича Ича, — усмехнулась Сакура, бросив понимающий взгляд на бывшего сенсея.       — У них всё равно нет ничего, что я бы ещё не читал, — пожал плечами Какаши, и Сакура едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Стоило ожидать, что он уже досконально прошерстил его ассортимент.       — А кроме изучения порнолавок, чем ты занимался? — спросила Сакура и уселась в единственное кресло.       Какаши приподнял серебристую бровь и достал из рюкзака, спрятанного под кроватью, папку.       — Вообще-то, я «изучал» весь город. Сделал карту. Вот, ознакомься.       Она раздражённо фыркнула на его дотошность в подходе к выполнению задания и нехотя выхватила карту, заработав этим усмешку мужчины.       — Кроме того, — продолжил он, озорно прищурившись. — Я собираюсь проводить большинство ночей в стриптиз-клубе. Не думаю, что буду читать хоть примерно столько же, сколько в Конохе, учитывая виды, что откроются перед глазами.       Сакура почувствовала, как щёки заливаются румянцем, но не сводила с Какаши глаз. Может, эта ситуация до сих пор казалась ему забавной, но ей определённо нет. Несмотря на тренировки с Торой и соседками, девушка всё ещё нервничала насчёт выступления. Какаши наверняка тоже это знал, но это не мешало ему над ней подшучивать.       С раздражением Сакура отметила, что карта была составлена практически в идеальном масштабе и чётко подписана. Прошлой ночью она крепко спала, а её напарник вошёл в контакт с ночным городом, и, судя по некоторым отметкам, даже посетил точки подпольных торговых операций, задавая вопросы.       Куноичи также заметила несколько отметок магазинов женской одежды, и запомнила их расположение. Она никогда не призналась бы в этом Какаши, но она с нетерпением ждала небольшого шоппинга. Жизнь куноичи часто лишала её женских радостей, так что было приятно заняться истинно девчачьим занятием для разнообразия.       Пока она просматривала бумагу, Какаши стал рыться в рюкзаке. Он достал что-то маленькое и чёрное и жестом показал Сакуре протянуть руку.       — Держи, — сказал он. В ладонь легло маленькое электронное устройство, и, присмотревшись, девушка поняла, что это сотовый телефон. — Нам нужен способ связаться в чрезвычайной ситуации, поскольку в твоей комнате нет окон и слишком много людей могут увидеть, как я пытаюсь проникнуть из зала.       Значит, он уже в деталях осмотрел и клуб. Продуктивный.       — У меня тоже есть, — сказал он, подняв такое же устройство. — Если понадобится с тобой связаться, я позвоню или просто отправлю текстовое сообщение. Я поставил его на вибросигнал, и, наверное, лучше в нём его и оставить, чтобы было меньше шансов, что его случайно найдут твои соседки. Мой номер уже поставлен на быстрый набор.       Сакура пользовалась беспроводными гарнитурами раньше, но сотовый телефон был у неё на миссии в первый раз – в Конохе они были не очень распространены. Как бы ни были портативны эти маленькие устройства, девушка задумалась, действительно ли они необходимы. Будет трудновато объясниться, если её застукают с одним из них в руках.       — И ты говоришь, что не можешь позволить себе нормальное жильё, а затем покупаешь нам сотовые телефоны? — недоверчиво спросила куноичи.       — Они дешёвые, а связь и обслуживание бесплатные, — отмахнулся Какаши. — Кроме того, чем больше мы будем контактировать лично, тем больше подозрений это вызовет. А может, мы вообще не будем ими пользоваться, но перестраховка не повредит.       — Бесплатное обслуживание? — смутилась Сакура. — Как тебе удалось?       Если бы она могла видеть его выражение лица, то, скорей всего, на нём была бы самодовольная кривая ухмылка.       — Нужно уметь торговаться.       Сакура чуть не фыркнула. Означало ли «торговаться» договор не отрывать руку гражданскому, если Какаши получит, что хотел? Или Копирующий Ниндзя действительно был искусен в тонком рыночном деле? Куноичи не была уверена, что хочет знать ответ.

XXXXX

      Следующие пару часов они потратили на обсуждение обстановки, разведанной Сакурой за время пребывания в клубе. Она кратко описала девушек, их повадки и тесные отношения, которые казались больше похожими на семейные, чем на дружеские или коллегиальные. Девушка добавила, что Даджаку и вправду оказался странноватым бизнесменом, но он был не так уж плох и искренне заботился о танцовщицах, хотя бы чтобы его клуб продолжал процветать. Она также упомянула Цуренай и её холодную отстранённую манеру поведения, но, поскольку дивы не было за завтраком, у Сакуры не было шанса узнать о ней больше.       Какаши тоже поделился своими находками, хотя признался, что не нашёл очевидных ниточек к пропавшим танцовщицам. Он также предложил придумать незаметные сигналы как способ общаться, пока Сакура танцует, а он наблюдает, будь то согнутый палец или наклон головы.       — Когда захочешь привлечь моё внимание, сделай шимми бёдрами, — сказал Какаши, и девушка чуть не уронила челюсть на пол. Однако прежде, чем она успела смутиться, она заметила веселый блеск в глазах джонина и поняла, что он шутит.       — Это вряд ли, — надулась куноичи, чувствуя себя немного неловко после комментария напарника.       Образ, как она горячо трётся о своего бывшего сенсея перед зеркалом, всё ещё был ярко впечатан в её память. Это была просто тренировка, чтобы познакомить Сакуру с чувством вожделения, но она не могла не покраснеть от этого воспоминания. Какаши заставил её чувствовать то, чего ни один учитель не должен был заставлять чувствовать ученика, и девушке всё ещё было немного стыдно за то, как легко оказалось её возбудить.       Теперь мужчина будет наблюдать, как она танцует, в одном белье, которое она в привычной ситуации не надела бы даже под угрозой смерти… А затем он будет смотреть, как она снимает топ.       — Кстати, Какаши, — сказала она, скрестив руки на груди и уставившись на него пронизывающим взглядом. — Ты не говорил, что этот клуб топлес.       — Я думал, это и так понятно, — просто сказал Какаши, сев на край кровати, на вид слишком расслабленный для разговора, который они вели. — Кроме того, не имеет значения, знала ты или нет. Цунаде отправила бы тебя в любом случае.       Нога Сакуры застучала по полу в раздражении. Наверное, он был прав. К тому же, это незнание, длившееся до прошлой ночи, спасло её от огромного беспокойства во время их пути. Но всё же, уже через несколько часов он увидит её… её…!       — Я знаю, — огрызнулась она. — Просто ты был моим учителем, когда мне было двенадцать, и теперь ты увидишь меня почти голой. Тебе не кажется это странным?       Какаши продолжал ровно смотреть на девушку, скрывая под маской любые эмоции.       — Сакура, это просто грудь.       Куноичи не знала, хочет ли она подыграть, вздохнув с облегчением, или ударить его по голове. Просто грудь. Просто грудь? Ну, по крайней мере, он не будет рассматривать её как секс-объект, в отличие от всех остальных мужчин в комнате. В то же время Сакура была разочарована, что её мизерные объёмы нисколько не интриговали её напарника. Естественно, мужчина с таким опытом, как у него, едва ли моргнул бы глазом, увидев её обнажённую фигуру. Он видел женщин гораздо более пышных и красивых – как в книгах, так и в собственной постели.       — Ну, даже если это просто грудь, не то чтобы я привыкла выставлять её напоказ, — язвительно парировала Сакура, ещё сильней нахохлившись в кресле.       Какаши вздохнул, откинув голову назад, и уставился на водяные разводы на потолке.       — Ну, будем надеяться, что мы быстро найдём похитителя. Чем скорее мы с ним разберёмся, тем скорее вернёмся в Коноху.       А с этим утверждением Сакура определённо могла согласиться.

XXXXX

      Девушка заверила Копирующего Ниндзя, что ей не нужно, чтобы её провожали обратно по лестнице. Чем меньше их видят вместе, тем лучше, да и нужно было торопиться, чтобы успеть подготовиться к выступлению.       Какаши смотрел, как она натягивает на карамельно-розовые пряди влажный плащ и уходит, слабо махнув на прощание.       — Увидимся вечером, — тихо произнесла Сакура и скрылась за дверью, поглощённая плотной осенней моросью. Из своего окна Какаши видел, как её невысокая фигура слилась с густеющей толпой людей и быстро исчезла из виду в угасающем свете. Похоже, этот город расцветал ночью. В конце концов, тёмные дела удобнее вести под покровом тьмы.       Лишь когда ниндзя окончательно потерял Сакуру из виду, он отошёл от окна, издав вздох, больше похожий на стон, и опустился в кресло, где до этого сидела она. Потертая ткань всё ещё хранила тепло её тела. Мужчина мягко потер глаза, пытаясь распутать клубок мыслей, бессвязно роившихся в голове.       Было очевидно, что Сакура всё ещё нервничала из-за сегодняшнего выступления, и он всего лишь пытался разрядить обстановку глупыми замечаниями. Однако он никак не ожидал, что из его собственных уст вырвется фраза о шимми. Мало того, что в воображении тут же возник её образ, делающей именно это, так ещё и Сакуру это ни капли не развеселило.       Видимо, «урок», который он ей преподал в гостинице, оставил более глубокий след, чем он рассчитывал, потому что с тех пор в его сознание то и дело закрадывались нежеланные воспоминания о том, как она выглядела и как ощущалось скольжение её тела против него. Какаши изо всех сил старался отогнать эти мысли, списывая их на естественные последствия довольно долгого отсутствия личной жизни. Однако это всё равно не оправдывало того факта, что в ту же ночь, пытаясь снять напряжение в тесной душевой кабинке, он держал в фантазии именно Сакуру – именно её губы обхватывали его член, а горячая вода на коже представлялась жаром её рта.       Честно говоря, куноичи проникла в мысли джонина совершенно неожиданно. Он, конечно, замечал, что Сакура повзрослела и расцвела, но никогда не обращал внимания на изменения в её теле, кроме очевидного роста силы и мастерства.       Теперь Сакура стала настоящей женщиной – этот факт стал ясен, когда она страстно двигалась против него, сладостно постанывая под прикосновением его рук, разжигавших её желание.       Какаши тряхнул головой, стараясь отогнать мысль, пока она не успела укорениться и развиться. Такие мысли были недопустимы. Он не мог начать думать о Сакуре таким образом. Она ясно дала понять, что ей некомфортно в такой роли на этом задании, и было несправедливо с его стороны предаваться фантазиям, пользуясь неловким положением, в которое её поставили. Он слишком сильно её уважал, чтобы позволить разуму блуждать в мыслях о том, как бы ещё обучить её тонкостям секса.       Но если так, почему её розоволосый образ то и дело всплывал в сознании?       Какаши закрыл глаза и ещё раз вздохнул. Ситуация уже была плачевной, но после сегодняшнего вечера всё станет только хуже. Он знал, что, увидев её обнажённое тело, навсегда запечатлеет этот образ в памяти. И отвлечься на других женщин джонин не мог, потому что им с Сакурой предстояло работать в тесном контакте, выискивая подозреваемых для её «допроса», так что волей-неволей ему придётся насмотреться вдоволь.       Сегодня ему нужна была ясная голова, и он не мог позволить себе витать в облаках. Однако, как бы он ни хотел отбросить свои потребности и превратиться лишь в инструмент Конохи на этом задании, естественные желания, присущие мужчине, никак не хотели уходить.       Устало поднявшись с кресла, он начал готовиться к предстоящей ночи.       Возможно, если у него останется немного времени, он заглянет в местный бар: судя по всему, любое заведение здесь торговало выпивкой. Наверняка найдётся хоть одна женщина, которая захочет проявить к нему интерес. Маска обычно будоражила любопытство, а отточенный навык соблазнения довершал дело. Как бы он ни презирал идею знакомиться с кем-то во время миссии, он надеялся, что если наконец прервёт свою сухую полосу и выбросит из организма всё напряжение, то нечистые мысли о бывшей ученице исчезнут.       Но одно было точно: он так же сильно тревожился из-за предстоящего вечера, как и Сакура. За все годы жизни шиноби ему ещё ни разу не доводилось смотреть на ученицу, пусть даже бывшую, обнажённой.