Часть 7

      Сакура бывала в толпе и хаосе и раньше. Иногда ей даже удавалось превозмочь суету и оживление людных мест, но она никогда не оказывалась в подобной ситуации и, честно говоря, не совсем понимала, как к этому относиться.       Вместе с остальными танцовщицами она втиснулись в гримерку внизу, которая и раньше казалась тесной, а теперь, заполненная шестью мельтешащими телами, стала и вовсе микроскопической. В комнате было жарко и слегка влажно из-за зажженных зеркал с лампочками и витавшего в воздухе густого запаха лака для волос. Девушки беззаботно болтали, пока наряжались и прихорашиваясь, совершенно не смущаясь, что лишь несколько шнурков да пара лоскутков ткани размером с повязку Какаши сохраняют их вид в рамках приличного.       Сакура в очередной раз взглянула на свое обнаженное тело и чуть не застонала. Розовая ткань красиво контрастировала с ее бледной кожей, но наряд был чертовски крошечный! Треугольники лифа почти не поддерживали грудь, прикрывая в основном центр ее скромных изгибов, оставляя округлую плоть открытой по бокам. Трусики спереди прикрывали лишь самое необходимое. Она последовала совету Кицуне и побрилась в душе перед выступлением, поскольку трусики сидели так низко, что розовый пушок непременно выглядывал бы над ними. Что касается задней части наряда… Сакура не хотела об этом думать. Лоскут ткани в области промежности сужался до ниточки, и она уже чувствовала, как узкая полоска между ягодицами неприятно врезается. Как эти девушки выносят медленное, болезненное располовинивание?       По пути из квартиры Какаши она встретилась с Даджаку в условленном месте, чтобы вернуться вместе и подкрепить их легенду о том, что они действительно ходили по делам. Лысеющий мужчина выглядел немного обеспокоеным, что она так задержалась, но ничего не сказал по дороге в клуб. Перед входом Сакура передала идею Какаши: вести ежевечерний учет всех мужчин, которых девушки приглашали на приватный танец. Все три пропавших девушки исчезли во время или вскоре после выступлений, и ниндзя считал, что будет полезно записывать, кто именно с ними контактировал. Даджаку неохотно согласился, сказав, что это будет сложно, учитывая, что большинство клиентов наверняка предпочтут остаться анонимными. Тем не менее, бизнесмен пообещал сделать всё возможное и передать информацию охраннику и остальным девушкам в ближайшее время.       Сакура надеялась, что в их число входила и Цуренай. Если подумать, её не было видно весь день. Кицуне за завтраком упомянула, что та никогда не ела с ними, предпочитая, по-видимому, оставаться в своей комнате, а не общаться с остальным сбродом. Сакура не понимала, как можно постоянно смотреть на всех свысока. Ей же должно быть одиноко в редкой компании жадного до денег босса да среди отбросов мужского общества, которые только и жаждут её утешить единственным им известным способом. Куноичи решила, что эта фиолетоволосая женщина почти наверняка что-то скрывает, так что нужно попытаться разгадать загадку этой дивы, нравится ей это или нет.       Через полчаса после возвращения в клуб она была чистой и одетой – если можно было так выразиться, – и сидела на стуле с влажными волосами и без макияжа, наблюдая, как другие девушки преображаются прямо на глазах. Они и раньше были хорошенькими, но с помощью пары потрепанных кисточек для макияжа быстро превращались в прекрасных созданий, которых можно было с трудом узнать.       И куноичи понятия не имела, как преобразиться так же.       Сакура никогда не сидела перед зеркалом часами, даже после того, как отрастила волосы. Пока они были короткими, всё было невероятно просто, и даже теперь, когда они отросли, она редко занималась чем-то кроме расчесывания или заплетания тугой косы, чтобы волосы не мешались. Что касается макияжа, немного пигментированного блеска для губ время от времени – вот её максимум.       Однако было чувство, что для этого выступления потребуется что-то посерьёзней блеска для губ.       — Эй, Хана, что случилось? — спросила Мисаки. Голубые глаза были окружены мерцающими коричневыми тенями и чёрной подводкой и теперь казались ещё ярче. — Уже пора готовиться, а то не успеешь до начала шоу.       Видимо, Сакура просидела на стуле в неловкой позе так долго, что привлекла к себе внимание, и она почувствовала, как щёки заливаются жаром. Её ежедневный уход за собой редко включал карандаш для губ или щипцы для завивки ресниц, и она очень стеснялась об этом сказать.       — Да, ну… у меня, в общем… есть проблемка, — неловко закончила куноичи, болезненно осознав, что оживлённый гул голосов стих и все взгляды обратились к ней.       — В чём дело? — спросила Джицу, тряхнув уложенными шикарными локонами. — Если у тебя нет косметики, мы с радостью поделимся.       — Ну, дело в том, — сказала Сакура, стараясь не ерзать и не поправлять лиф, потому что как бы она ни тянула ткань, она не прикрывала больше кожи, — что я никогда не делала вечернего макияжа и не особо укладывала волосы.       На секунду все замолчали, и Сакура почувствовала, как её румянец стал из розового пунцовым. Это было похоже на тот самый сон, в котором ты оказываешься в школе голым и вынужден терпеть унижение, пока не проснешься. Коноха была деревней шиноби, и многие куноичи обходились без косметики, считая её излишеством. Когда Сакура серьёзно занялась тренировками, она перестала так заботиться о внешности, но в городе вроде Фудзен Мачи она, вероятно, была важнейшей деталью. Девушка была уверена, что все вот-вот разразятся хохотом.       — Значит, ты… не очень умеешь? — мягко спросила Мисаки, и Сакура покачала головой, уставившись в пол, чтобы не видеть их взглядов.       — Дорогая, да почему же ты сразу не сказала! — воскликнула Тора, взмахнув длинным металлическим стержнем, который, как Сакура предполагала, был щипцами для волос. — Мы мигом тебя принарядим!       — Чур, я делаю макияж! — с энтузиазмом воскликнула Мисаки и умчалась прочь, прежде чем Сакура успела возразить. Через десять секунд Тора уже расчесывала её волосы, а блондинка наносила на её лицо тональный крем губкой-спонжем.       — Ух ты, у тебя кожа такая чистая! Тут понадобится совсем немного тоналки, — восхищенно заметила Мисаки. Тем временем Тора стала накручивать розовые пряди на горячий стержень щипцов и щедро сбрызгивать их лаком. — И у меня есть тени, которые могут подчеркнуть твои зелёные глаза!       Сакура была шокирована, но не собиралась спорить. Ино всегда пыталась сделать ей макияж, но это её никогда не интересовало. Она не могла себе позволить вернуться в прошлое и снова стать той поверхностной девочкой. Однако сейчас куноичи жалела, что не проявила хотя бы немного интереса к советам по макияжу.       — Значит… вы не думаете, что это странно – ничего в этом не понимать? — робко спросила Сакура, прежде чем Мисаки жестом попросила её закрыть глаза.       — Ну, рассуди сама, — рассмеялась Мисаки, набирая на кисть тёмные фиолетовые тени. — Ты деревенская девушка, которая много времени проводила в местном додзё. Чему тут удивляться? Очевидно же, ты пацанка!       — Но сегодня всё изменится, дорогая, — сказала Тора сзади, выпуская прядь, накрученную на стержень, и создавая роскошный локон цвета сахарной ваты. — Оставь этот образ в прошлом. Сейчас мы сделаем так, что ты будешь сражать наповал!       Мисаки попросила Сакуру посмотреть вверх, чтобы та могла подвести нижнее веко, и куноичи ненароком задумалась: как же Какаши отреагирует на её новый образ? После шоу он либо рассмеётся и похабно отшутится, либо вовсе об этом промолчит. Даже внезапно найдя себе стилиста по волосам и визажиста, девушка сомневалась, что сможет сравниться с вымышленными женщинами из его книг или реальными женщинами из его постели, и по неизвестной причине её это немного огорчало. Сакура не знала почему, но ей хотелось одобрения Какаши. Чтобы он сказал ей доброе слово, как делал после тренировок – в том числе более интимных. Возможно, ей просто хотелось услышать в свой адрес слова утешения и подбадривания от единственного знакомого человека в океане незнакомцев на этом задании. Какой бы ни была причина, у Сакуры не было времени разобраться в своих чувствах глубже, потому что Даджаку неожиданно высунул голову в дверной проём.       — Десять минут, дамы.       Пульс Сакуры подскочил от резко нахлынувшей паники.       — Вы успеете закончить? — спросила она танцовщиц, усердно работавших над её внешним видом.       Тора тихо рассмеялась и похлопала её по плечу в ободряющем жесте.       — Всё будет в порядке, милая. Просто доверься нам.

ХХХХХ

      Восемь минут спустя девушки объявили, что закончили, и Сакуру подхватили с кресла и повели к кулисам сцены, шатающуюся на серебристых шпильках, которые одолжила ей Мияби.       — Ками, как вы вообще ходите в этих штуках? — пробормотала она.       — Привыкнешь, — уверила её Кицуне, легко ступая на собственных каблуках, которые были как минимум на три сантиметра выше, чем у куноичи.       Чем ближе было выступление, тем сильней колотилось в груди сердце. Сакура уже согласилась танцевать второй сет песен с Джицу и Торой, оттянув собственный дебют на пятнадцать минут, чтобы понаблюдать за движениями танцовщиц из-за кулис и морально подготовиться к своему выходу. С первой минуты миссии разум девушки был поглощён переживаниями о первом выходе на сцену, но лучше подготовиться возможности уже не было. Хотелось просто выйти уже и покончить с этим.       Свет потускнел, заиграла музыка, и первые три девушки вышли на сцену, вызвав у зрителей одобрительные возгласы и свист. Взгляд Сакуры сразу же устремился к Мияби, чьи осанка и грация не знали равных, кружилась ли она у шеста или извивалась на полу. Вероятно, мужчины думали так же, потому что, как только та приближалась к краю сцены, в её сторону тут же тянулись грязные руки с не менее грязными купюрами. То ли эти мужчины знали толк в хорошем, то ли просто ценили бесконечные ноги и гибкое тело Мияби, прикрытые лишь горсткой пайеток мерцающего кобальтово-синего наряда.       Сакура мельком бросила взгляд через плечо на Джицу, которая наносила дезодорант в последнюю минуту. Краем глаза в зеркале для макияжа она увидела собственное лицо и тихо ахнула от того, что увидела. Пришлось даже поднять правую руку и помахать себе, чтобы убедиться, что отражённая девушка делает то же самое. Хоть у неё и были розовые волосы и зелёные глаза, это был не знакомый ей человек.       Тора превратила волосы куноичи в дикие пышные локоны, струившиеся по спине, а нефритовые глаза казались ещё зеленее на фоне фиолетовых теней. Она словно трансформировалась в сладострастное и чувственное создание. На губах Сакуры мерцала розовая помада в тон покрывавшим щёки манящему румянцу. Если бы она не знала наверняка, что женщина, на которую она смотрела, – она сама, она никогда бы не поверила.       Она была прекрасна!       — Ты выглядишь потрясающе, дорогая! — воскликнула Тора, словно прочитав её мысли. — Только не дай этой красоте пропасть зря сегодня. Убедись, что выйдешь туда и найдёшь самого богато выглядящего мужчину в толпе, и не отпустишь его, пока он не опустошит свой кошелёк.       Сет закончился, и исполнительницы сошли со сцены, чтобы пройти сквозь толпу, собирая деньги, которые разгорячённые мужчины с готовностью засовывали им в подвязки и стринги. Тора ободряюще положила руку на плечо Сакуры, направляя её к сцене.       — Давай, милая, сделаем это!

ХХХХХ

      Какаши занял свою позицию в глубине зала, одетый в невзрачную одежду, не привлекавшую внимания и не выдававшую в нём ниндзя. За исключением повязки на глазу и шарфа, прикрывавшего нижнюю часть лица, он выглядел совершенно повседневно и легко сливался с грубоватой толпой, потягивая дешёвое пиво и бегло сканируя взглядом помещение в поисках тех, кого Сакуре стоило бы допросить подробнее. К сожалению, любой из мужчин, толпящихся в баре, выглядел так, словно мог быть преступником какого бы то ни было калибра. Учитывая особенности города, в котором они находились, большинство из них, вероятно, таковыми и являлись. Какаши решил, что лучше всего внимательно наблюдать за тем, как они взаимодействуют с танцовщицами, и надеяться, что злоумышленник как-то себя выдаст.       Когда свет в зале погас, Копирующий Ниндзя невольно выпрямился на стуле, обратив всё внимание к сцене, но, когда первая песня закончилась, а Сакура так и не появилась, он немного расслабился. Видимо, она ждала второго сета, и Какаши почувствовал, как в нём борются противоречивые эмоции, пока его взгляд скользил по танцующим девушкам. Он с нетерпением ждал, когда Сакура выйдет из-за кулис и применит на практике всё, чему он её успел научить. Наверное, даже со слишком большим нетерпением, и именно поэтому ему одновременно было крайне, крайне не по себе.       Джонин отказывался считать своё растущее любопытство к Сакуре чем-то более серьёзным, чем кратковременное увлечение, вызванное тем, что для него она всегда была лишь ученицей, а позднее – коллегой-шиноби. И вот теперь благодаря этой миссии он увидел в ней женщину, и к тому же весьма красивую. Было вполне естественно, что ему нравилось на неё смотреть… И чувствовать её рядом, когда она робко двигалась у его бедра, пока он учил её лэп-дэнсу. Какаши задавался вопросом: если ему всё же удастся найти кого-то достаточно подозрительного для допроса, окажется ли Сакура достаточно искусной соблазнительницей, чтобы выудить нужную информацию?       Размышления были прерваны овациями в конце очередной песни. Танцовщицы сошли со сцены по лестнице в зал, перемещаясь к другим мини-сценам и собирая по пути чаевые. Это означало, что в любой момент могла появиться Сакура.       Из-за кулис вышла хорошенькая миниатюрная брюнетка, за ней – огненно-рыжая, довольно эффектная, но в тот миг, когда в зале появилась третья девушка, все остальные словно исчезли.       Это была Сакура, выглядевшая настолько изумительно, что Какаши чуть не поперхнулся пивом от неожиданности. Если бы не розовые волосы и спортивное телосложение, её было бы не узнать. А её тело... Вау.       Его напарница никогда не одевалась вызывающе; на самом деле, мужчина видел разве что её ноги и руки, да иногда мелькающий оголённый живот во время тренировок, и даже в их более телесных тренировках она была в свободной футболке. Но сейчас фигура куноичи была выставлена напоказ, и стоило признать, что сложена она была очень даже хорошо, а ноги в этих сексуальных серебристых туфлях на каблуке казались невероятно длинными.       Кстати, о каблуках. Когда это она успела на них научиться ходить?       Каблук Сакуры подкосился, словно Какаши сглазил его своими размышлениями, и её резко понесло вперёд. Она бы, наверное, впечаталась лицом в пол, если бы не оказалась достаточно близко к шесту, чтобы ухватиться и удержать равновесие. Оплошность не катастрофическая, но грубый хохоток сидевших рядом мужчин дал понять, что не он один её заметил.       «Соберись, Сакура, я знаю, ты сможешь», — мысленно подбодрил он её с места в глубине зала.       Нерешительно выпрямившись, Сакура начала обходить шест в такт зазвучавшей музыке, всё ещё немного неуверенно ступая, но держась уже увереннее, когда в руках был шест для опоры.       Ниндзя сидел слишком далеко, чтобы чётко видеть её лицо, но было заметно, что кто-то нанёс Сакуре макияж и уложил волосы. Она выглядела потрясающе и была гораздо женственней, чем он мог себе представить. На его вкус, макияж глаз был чересчур ярким и глубоким, но даже со своего места Какаши видел, как блестели её глянцевые губы, и обнаружил, что такой мерцающий акцент ему определённо нравится.       Куноичи безусловно выглядела, как стриптизёрша. Оставалось только действовать согласно своей роли.

ХХХХХ

      Жизни Сакуры угрожало столько опасных ситуаций, через сколько не прошли все остальные танцовщицы вместе взятые, и всё же, выходя на сцену, она не помнила, когда в последний раз была так напугана.       Куноичи мгновенно почувствовала на себе бесчисленные взгляды, и было совершенно ясно, насколько мысли этих людей далеки от невинных. По тёмным лицам в зале она видела, как её оценивают с головы до ног и мысленно раздевают. Сакуру словно каждый второй в зале насиловал взглядом, и на мгновение её сердце заколотилось так сильно, что она подумала, будто оно вот-вот разорвётся.       Девушка была так отвлечена обстановкой, что забыла о непривычной обуви, не сосредоточившись как следует на движениях ног. Одна из серебристых шпилек опасно качнулась, и Сакура потеряла равновесие. Она не слишком изящно ухватилась за шест, который, к счастью, оказался на расстоянии вытянутой руки, и попыталась заставить себя успокоиться. Какаши был где-то в толпе, и он, без сомнения, наблюдал. Нельзя было всё испортить сейчас, когда он на неё рассчитывал.       Зазвучала песня с ритмичным пульсирующим битом, и бас в колонках был так усилен, что отдавался вибрацией в костях. Куноичи заставила себя отпустить шест и найти опору под ногами. Кицуне и Джицу начали танцевать на той же большой платформе, что и она, а остальные трое начали сольные выступления на меньших сценах в зале. Сейчас или никогда.       «Я богиня секса. Меня все хотят, и мне это нравится», — подумала Сакура, стараясь не захохотать в истерике от собственных нелепых мыслей. Однако эта безмолвная мантра слегка успокоила нервы и придала столь необходимую уверенность.       Девушка попыталась вспомнить всё, чему её учили о танце и соблазнении, и начала двигаться в такт завораживающему ритму музыки. Параллельно она вглядывалась в толпу, выискивая среди бесконечных лиц одно, прикрытое маской.

ХХХХХ

      Какаши внимательно наблюдал за своей бывшей ученицей, которая оправилась после спотыкания и начала танцевать. Даже со своего места вдалеке он видел напряжение и скованность в её теле, но этого и следовало ожидать. Сакура, должно быть, чертовски нервничала, появляясь на сцене впервые в таком образе. И всё же он солгал бы, сказав, что не очарован её движениями. Её округлые бёдра вращались в такт пульсирующему басу, пока она обходила шест на стройных мускулистых ногах.       — Та, видать, новенькая, — сказал крупный мужчина справа от Какаши своему пошарпанному собутыльнику.       — Да, похоже, она ещё не поняла, как работать с шестом, — произнёс мужчина между большими глотками алкоголя.       Какаши скользнул взглядом в их сторону и увидел, как они похотливо разглядывают танцовщиц тёмными и голодными глазами. И ему это совсем не понравилось.       — Ну, я б показал парочку приёмов, как надо работать с моим шестом, — омерзительно оскалился первый. — Одна ночь – и она будет кататься на нём, как профессионалка.       Рука Копирующего Ниндзя сжала стакан, и ему пришлось заставить себя расслабиться, чтобы стекло не треснуло в его хватке. Подобные комментарии были обычным делом. Он уже слышал множество непристойных высказываний о девушках прошлой ночью, но ни одно из них по-настоящему не задевало его – по крайней мере, не так, как это. Да, Сакуре на этом задании предстояло работать стриптизёршей, но она всё равно была человеком, а не куском мяса на рынке. Какаши хотелось бросить парочке пару угрожающих взглядов, но он удержался. Если он привлечёт лишнее внимание, то поставит под угрозу миссию.       Вместо этого джонин снова осмотрел зрителей, но было трудно выявить злоумышленника, когда каждый в зале выглядел подозрительно. Следовало знать, что просто не будет: тут не получится присмотреться и сразу кого-то вычислить.       Он откинулся на спинку стула и поправил тёмную кепку, прикрывавшую серебристые волосы. Ниндзя попытался мысленно впечатать в памяти лица собравшихся мужчин, не слишком навязчиво и вызывающе. Возможно, он смог бы понять, кто завсегдатай, и выявить закономерности в поведении отдельных подозреваемых.       Однако, вопреки выдержке и концентрации, взгляд снова и снова возвращался к розоволосой танцовщице на сцене. Теперь она карабкалась по шесту, легко вращаясь на нём благодаря сильным рукам. Несмотря на то, что она словно всё ещё стеснялась широко разводить ноги в шпагате, как это делали некоторые другие девушки, получалось у неё вполне неплохо. Какаши заметил, что Сакура проводила больше времени на шесте, чем на ногах или на четвереньках на полу. Естественно, ведь при танце на шесте не нужно было стараться быть сексуальной. Мужчина воочию видел, насколько неловко куноичи вращала бёдрами и запускала волну через всё тело, а движения на полу требовали от неё как раз этого. Тем не менее, судя по группам людей, чьи головы были повёрнуты в её сторону, она заинтересовала многих в клубе. Многие шептались друг с другом и кивали в её сторону, другие похотливо ухмылялись, вероятно, размышляя о том, что скрывается под лоскутами розовой ткани, которые носила Сакура.       Какаши изо всех сил старался не раздражаться из-за этого. Чёрт возьми, хорошо же, что она вызывает интерес. Когда придёт время лэп-дэнсов, она сможет выбирать из толпы, а именно это и было необходимо для миссии.       Но почему же тогда, наблюдая, как другие мужчины смотрят на неё, он чувствовал странное ощущение, словно грызущее изнутри? Возможно, это была просто потребность защищать её, как он делал, став её учителем много лет назад. Привычки, особенно старые, умирают с трудом. И всё же, глядя, как его бывшая ученица спиралью спускается по шесту и снова поднимается, он понимал, что Сакура уже далеко не та хрупкая девочка, которой была раньше, и она больше не нуждается в его защите. Она стала женщиной – сильной, упрямой и на удивление сексуальной женщиной, которая прямо сейчас перевернулась вверх ногами и вызывающе обвилась вокруг шеста.       Какаши сглотнул комок, невесть откуда взявшийся в горле. Он никогда не поймёт, когда он успел пропустить такую трансформацию.

ХХХХХ

      Сакура никогда раньше не испытывала ничего подобного. По выражениям мужчин, которые смотрели на неё с голодным желанием, было ясно: её хотят, жаждут, и для молодой куноичи это было одновременно и лестно, и ужасающе.       Никто в Конохе никогда не смотрел на неё так, будто хотел сожрать заживо. Мысль о том, что эти люди утолили бы свою похоть при первой возможности, пугала, однако знание, что её собственное женское тело могло стать новым оружием в арсенале, вдохновляло. Сакура чувствовала себя мартышкой, которой дали гранату. Ею можно было пригрозить, замахнувшись, но как правильно пользоваться этим оружием, она не знала. Отточить навыки времени не было, прежде чем выйти на поле боя, и опытная куноичи оказалась агнцем среди волков.       К счастью, она была не так беспомощна, как обычная женщина.       Песня закончилась, и Сакура спустилась со сцены, пробираясь сквозь толпу к следующей позиции. Многие мужчины отпускали похабные комментарии и свистели, протягивая купюры или засовывая под резинки её стрингов.       Она робко улыбалась им и пыталась сдержать порыв сломать прикасавшиеся к ней руки, потому что казалось, что они задерживались не её коже чуть дольше необходимого. Девушка могла поклясться, что одна ладонь скользнула по её груди, а несколько других – по заднице, когда она была в самой гуще толпы.       Вот с чем этим танцовщицам приходилось мириться каждый день: их лапали незнакомцы, просто чтобы те могли заработать на пропитание. Стриптиз определённо не был таким весёлым и гламурным делом, каким его можно было представить. Но Сакура не сбежит. За ней присматривает Какаши.       К моменту, когда она добралась до боковой платформы, её розовые стринги были полны купюр. Без новых проблем с обувью девушке удалось подняться по лестнице. Когда началась новая песня, она начала медленно и лениво вращать бёдрами, как тогда показывал Какаши, и заметила, что пара мужчин поблизости следит за каждым её движением.       Она надеялась, что бросила им соблазнительный взгляд, скользнув глазами по их лицам, и попыталась внимательнее рассмотреть мужчин, не выпадая при этом из ритма танца. Пока что единственное подозрительное в них было то, что они оба казались извращенцами, но это мало выделяло их из общей массы присутствующих.       Затем Сакура зацепила ногу за шест и подтянулась наверх, зафиксировавшись без рук. Мужчины всё ещё пристально на неё смотрели, и она послала одному из них воздушный поцелуй, прежде чем ухватиться руками и спуститься по спирали на пол. Жест был довольно ребяческий, но она не знала, что ещё сделать. Куноичи не была экспертом во флирте, и даже если бы была, этот опыт было бы нелегко применить в стрип-баре.       Она снова забралась на шест, на этот раз выше, и обнаружила, что с этой платформы лучше видны задние ряды зала. Просканировав толпу, она заметила мужчину, сидевшего в одиночестве сзади, в головном уборе и длинном пальто. Но что действительно привлекло её внимание – это шарф и повязка на глазу, скрывавшие всё лицо за исключением одного глаза.       Какаши.       Сакура посмотрела на него, и хотя он был достаточно далеко, она знала, что он смотрит на неё, и всё время смотрел. Её наряд прикрывал тело хуже, чем даже нижнее бельё, но мысль о том, что он рядом, странным образом успокаивала, и она с облегчением выдохнула. Девушка перевернулась вверх ногами и съехала по шесту по прямой, упершись руками в пол, и она на мгновение удержала себя в такой вертикальной стойке. Затем одна нога описала плавную дугу и опустилась на пол, что дало клиентам первый за вечер взгляд на её прикрытую трусиками промежность. Хотя движение было ненамеренным, это определённо привлекло внимание, потому что, когда Сакура выпрямилась, она обнаружила у сцены несколько протянутых рук с купюрами. Она осторожно позволила вложить их в бельё вместе с остальными деньгами.       Она была неопытна, но, похоже, здешним посетителям было всё равно. Они предпочитали платить за вид на грудь и задницу, а не за качественное мастерство.       Как раз тогда последняя песня закончилась, и все головы, как по команде, повернулись к главной сцене.       Из-за занавеса показалась длинная нога в ажурных чулках, на ней – лаймовая туфля на каблуках высотой не менее двенадцати сантиметров. Затем появилась элегантная и стройная рука, изящно вращавшая запястьем, и приковала к себе всё внимание аудитории. Наконец появилась вся фигура – стройная и ослепительная, в лаймовом корсете и чёрных трусиках с лаймовой оторочкой. Ажурные чулки до середины бедра держались на подвязках, а фиолетовые волосы были распущены и выпрямлены. В тот момент Сакура была уверена, что Цуренай хотел каждый мужчина в зале, и почему-то чувствовала странные уколы ревности: дива могла не стараясь захватить всеобщее внимание.       Под заигравшую музыку звезда подошла к своему шесту с большей грацией, чем куноичи на своих шпильках, зацепила ногу за шест и начала вызывающе тереться о него бёдрами в такт биту. Она соблазнительно посмотрела из-под густо накрашенных ресниц и откинула голову назад, будто шест был источником невероятного наслаждения. Толпа взорвалась, когда Цуренай взобралась на шест и развела ноги в поперечном шпагате, спиралью спускаясь вниз, чтобы каждый мог хорошенько рассмотреть её едва прикрытую промежность.       Сакура была заворожена вместе с остальной аудиторией, настолько, что чуть не прекратила танцевать. Диве все движения давались с максимальной лёгкостью, и было очевидно, что она абсолютно обожает внимание, в отличие от остальных танцовщиц, которые делали это по необходимости. Цуренай расцветала от того, что является сексуальной фантазией стольких мужчин, и с удовольствием принимала, что ей за это платят. Возможно, она не была лучшей танцовщицей в клубе, но она определённо знала, как выступать: это доказывало то, как она облизала губы, глядя на мужчину в первом ряду. Сакура задумалась, не могла бы она почерпнуть кое-что для себя, наблюдая за работой главной звезды «Влажных фантазий».       Слишком быстро первая песня перетекла в следующую, и Цуренай начала дразнить толпу ещё больше, расстёгивая один за другим крючки, идущие по переду её корсета. Она прошлась по краю сцены, подставив верх чулка, чтобы мужчины засовывали туда купюры, и в мгновение ока у неё набралась внушительная сумма. Обойдя всю платформу, дива вернулась в центр, вне досягаемости, и прислонилась спиной к шесту. Она соскользнула в присед, широко раздвинув ноги, расстегнула последнюю застёжку верха и раскрыла его, обнажив круглые груди. Цуренай закрыла глаза и откинула голову, словно освобождение от одежды могло принести такой экстаз. Если раньше аплодисменты были громкими, то теперь они стали оглушительными, и новая волна рук взметнулась в воздух, сжимая потные пачки денег. Сакура задумалась, сколько же денег носят с собой мужчины, приходящие сюда, и какая их часть остаётся в кармане фиолетоволосой девушки.       Та провела пальцами руки по животу до того места, где её кожа встречалась с чёрной тканью стрингов, и на мгновение куноичи подумала, что она действительно собирается обнажиться дальше. Однако Цуренай резко сомкнула ноги и снова встала, прижавшись к шесту спиной и ритмично покачивая бёдрами. Она не только отлично выступала, но и дразнила.       К концу следующей песни каждый мужчина в зале был словно у неё на крючке, и когда пришло время спуститься в зал, Цуренай с трудом пробивалась сквозь толпы мужчин, которые совали ей деньги в лицо, и все до единого хотели купить её тело хоть на пару минут. Крупный, угрожающего вида мужчина, которого Сакура предположительно приняла за вышибалу, появился, чтобы сопроводить диву в заднюю часть зала, где она могла выбрать, кому подарить танец на коленях.       С исчезновением Цуренай музыка возобновилась, и теперь настала очередь остальных танцовщиц снять топы. На середине песни куноичи взглянула в сторону и увидела, как Мисаки снимала верх бикини, оставаясь удивительно милой и невинной, даже когда демонстрировала свою небольшую грудь.       Затем Кицуне скромно сняла свой топ и прикрылась руками, не давая мужчинам хорошенько рассмотреть себя, но затем она легла на пол на спину и грациозно выгнулась, выпятив свою пышную грудь.       Одна за другой они обнажались, пока не осталась одна Сакура. Она знала, что этот момент настанет, но боялась его, и сейчас ей совершенно не хотелось обнажаться. Один из мужчин, который вначале осыпал её деньгами, сказал достаточно громко:       — Давай, Зефирка, покажи-ка их нам!       В любой другой обстановке куноичи бы избила его до потери сознания, предварительно сообщив, что её не зовут Зефирка и она и так достаточно обнажена. Однако нужно было играть роль обычной гражданской, и раздевание теперь было её работой. Сакуру снова поразило, насколько храбрыми были эти девушки, сталкиваясь с подобным изо дня в день, и стало немного понятней, почему Тора так налегала на бутылку по утрам.       — Немного терпения, — сказала она, пытаясь быть игривой, но её голос прозвучал более напряжённо, чем хотелось. — Вы же ещё не нагуляли аппетит, правда?       — Если заставишь меня ждать слишком долго, мне придётся найти кого-нибудь, кому этого захочется больше, — сказал мужчина, хрустнув перед ней купюрой, и Сакура поняла, что при таком количестве обнажённой плоти в зале ей придётся действовать быстро, чтобы удержать внимание своих поклонников.       Некоторые мужчины смотрели на неё с ожиданием, но несколько других потеряли интерес и отправились к бару или предложили деньги другим танцовщицам, которые не колебались показать им желаемое. Если она не будет действовать быстро, то не сможет заинтересовать мужчин, нужных для допроса.       Сделав глубокий вдох, девушка повернулась к шесту, крепко ухватившись за него одной рукой, в то время как вторая зашла за спину и потянула за розовые шнурки, завязанные простым бантом.

ХХХХХ

      Какаши бесстрастно наблюдал за танцем Цуренай со своего места в глубине зала. Да, она была красивой, и да, у неё были неплохие движения, но не то чтобы этого никогда нельзя было увидеть в других клубах. Кроме той детали, что дива была бесстыдней большинства, и характер её танцев граничил с непристойным, а не просто пикантным и экзотическим.       Мужчина проследил за её повадками и заметил, что её словно тянуло к мужчинам с побогаче, и это было типично для стриптизёрш. Цуренай отправилась в заднюю часть зала, к приватным комнатам, и мужчины, которых она уводила на лэп-дэнс, выглядели опрятно и богато; но к тому же они были приятной внешности. Похоже, когда достигаешь статуса первой звезды клуба, можно позволить себе и такую разборчивость.       Когда аплодисменты взорвались с новой силой, джонин снова взглянул на основную часть зала и заметил, что бойкая маленькая блондинка только что обнажила свою бойкую маленькую грудь. Она очень мило выглядела, но было немного тревожно, что некоторые мужчины возбуждались от её танца. Даже с оголённой сформированной грудью она выглядела слишком юной, чтобы танцевать в таком месте. Какаши был далёк от консерватизма, когда дело касалось секса, но он не думал, что несовершеннолетние девушки или те, кто походил на них внешне, когда-либо действительно могли его заинтересовать.       Несмотря на то, что вокруг него то и дело взрывались шквалом аплодисменты, его глаз снова и снова останавливался на Сакуре. Он вынужден был заставлять себя оставаться неподвижным, хотя чувствовал необъяснимое беспокойство, пока его напарница кружилась и вращалась на шесте. Это был момент истины – момент, когда он увидит больше тела Сакуры, чем когда-либо прежде. Сердце Какаши колотилось, во рту пересохло, и он отчаянно хотел сделать глоток пива, но рисковал раскрыть своё лицо. Его ладони в перчатках без пальцев стали влажными, и он отчётливо понял, что даже во время большинства своих высокоранговых миссий он не испытывал подобного беспокойства.       Какаши нервничал, чрезвычайно нервничал, и, возможно… немного возбудился?       Нет, такого быть не могло. Он не мог ждать с нетерпением, когда увидит грудь Сакуры, потому что подобные мысли были совершенно неприемлемы. Если бы не эта миссия, Сакура оставалась бы прилично одетой, как всегда, и пользоваться ситуацией, чтобы глазеть на бедную девушку, было совершенно неподобающим поведением.       И всё же, возможно, именно это делало ситуацию такой притягательной. Сакура была запретным плодом, на который он никогда даже не должен был смотреть с сексуальной точки зрения. И именно поэтому то, что он вот-вот увидит, было практически священным. По крайней мере, так было бы, если бы свидетелем этого священного не становился целый зал похотливых зрителей.       Сакура повернулась спиной к залу, вцепившись в шест одной рукой так крепко, что костяшки побелели, а пальцы другой потянулись назад, чтобы развязать бант на затылке, а затем и тот, что на спине.       Розовый лифчик упал на пол, и все мгновенно о нём забыли, когда куноичи повернулась, застенчиво скрестив руки на груди и продолжая покачивать бёдрами в такт музыке. Медленно, почти сладострастно, Сакура подняла руки над головой, давая толпе хороший вид на своё тело.       Пока одни мужчины улюлюкали и кричали, один мужчина в конце зала обнаружил, что забыл, как дышать.       Какаши знал, что Сакура обзавелась соблазнительными изгибами с тех пор, как её впервые назначили его ученицей, но видя их обнажёнными во всей красе, он убедился, что они более сочные, чем он ожидал. Дело было не в том, что они были большими – хотя он прикинул, что они вполне удобно поместятся в его ладонях, – но они были просто восхитительной формы. Они были идеально круглыми и упругими и слегка подрагивали при движениях, а ареолы вокруг сосков были того же нежного розового оттенка, что и щёки Сакуры, когда она краснела.       Какаши никогда в жизни не видел ничего прекраснее.       — Эй, смотрите, у Зефирки, оказывается, и сиськи сладенькие, — усмехнулся один из мужчин своему другу рядом.       Это были те же двое, которых Какаши подслушал ранее, и он уже собрался обернуться и бросить на них гневный взгляд своим единственным глазом, пока не осознал, что сам только что восхищался достоинствами Сакуры.       — Ну, нормальные они, — сбивчивым от выпивки языком проборомотал другой мужчина. — Но я предпочитаю порцию побольше, если ты понимаешь, о чём я.       — Я слышал, что маленькие сиськи чувствительнее, — ответил первый, не отводя глаз от груди Сакуры. — Бьюсь об заклад, я мог бы столько с ними сделать, чтобы заставить её громко и сладко стонать.       — Так купи лэп и узнай. Если заплатишь больше, сможешь потрогать.       Мужчина так ухмыльнулся, что Какаши это не понравилось.       — Может, так и сделаю.       Джонин не предупредил Сакуру о возможности, что мужчины, которым она будет танцевать, смогут трогать её грудь за дополнительную плату. Некоторые клубы это разрешали, и он задавался вопросом, сообщили ли ей об этом девушки. Мысль о том, что этот мужчина будет лапать куноичи, заставила Какаши напрячься от гнева. Да, она неизбежно столкнётся с ситуацией, когда ей захотят заплатить за дополнительные услуги во время танца. Но это будет только потому, что этот мужчина окажется возможным подозреваемым, нуждающимся в допросе. Насколько Какаши мог судить, эти двое были просто парой пьяных похотливых идиотов, и не было никакого смысла Сакуре эксплуатировать себя ради таких, как они.       Его внимание наконец переключилось с тела напарницы на что-то другое. Какаши встал, прихватив с собой бокал с пивом, и сделал вид, будто направляется в туалет, проложив путь как раз мимо парочки. Он мастерски пробирался к ним двоим, а затем кто-то неожиданно отодвинул свой стул прямо на пути Какаши, и он незамедлительно воспользовался представившейся возможностью. Он, конечно, мог легко избежать столкновения, но притворился, что споткнулся, едва не растянувшись на полу, но щедро расплескав пиво по мужчине, который положил глаз на Сакуру.       — Какого чёрта?! — крикнул мужчина зло и сощурился на отодвинувшего стул. А Какаши уже растворился в толпе, продолжив путь к туалету и прочь от назревающей ссоры. Даже на таком расстоянии он мог различить над шумом музыки гневный возглас: — Ты хочешь выйти, а? Давай выйдем!       Затем голоса утонули в шуме клуба, и Какаши удовлетворённо усмехнулся в шарф. Даже если этот козёл выиграет драку, он теперь будет не в том виде, чтобы просить танец на коленях: весь в пиве и, вероятно, слегка потрёпанный после стычки с парнем, который был примерно того же размера. Джонин знал, что не сможет уберечь Сакуру от каждого мерзавца, что захочет отхватить себе её лакомый кусочек, но, по крайней мере, он избавил её от одного бесполезного лэп-дэнса.       Какаши подождал у туалетов, заметив, что мужская уборная была больше, с несколькими писсуарами и кабинками, в то время как женская представляла собой крошечную комнатку с одним унитазом. Похоже, администрация клуба рассчитывала, что женщин будет гораздо меньше, чем мужчин. Для Какаши это было идеально, потому как полностью соответствовало его цели.

ХХХХХ

      После двух танцев Сакура закончила свой сет и ушла со сцены на перерыв. Она бросила взгляд туда, где сидел Какаши, но его там не было, и она задумалась, куда он мог деться, пока отступала за кулисы, чтобы снова завязать топ.       — Он тебе не понадобится, если через несколько минут пойдёшь в приватки, — заметила Кицуне, протянув девушке невесть откуда взявшуюся бутылку воды.       Сакура осушила почти половину за один глоток и ответила, что не уверена, готова ли к этому в свою первую ночь.       Рыжая пожала плечами, тоже отпив из бутылки.       — Как хочешь. Но чаевые гораздо лучше, если ходишь по залу с голой грудью. Они словно не могут дождаться, чтобы швырнуть в тебя деньги. Кстати об этом: стоит достать всё нажитое за сет, прежде чем снова выйти. Похоже, в твои стринги больше не влезет.       Сакура посмотрела вниз и увидела, что её розовые трусики действительно забиты купюрами, и осторожно начала их вытаскивать.       — Используй резинку для волос, чтобы всё собрать, и просто положи в один из ящиков для косметики. Можешь положить свою долю к моей, если хочешь. Но сначала пересчитай, чтоб точно знать, сколько там.       Сакура сделала, как ей сказали, и была удивлена довольно внушительной суммой, которую она накопила. Кицуне собрала гораздо больше, но этого и следовало ожидать. Куноичи подумала: если она продолжит зарабатывать так много, хватит ли этого, чтобы снять Какаши жильё получше на время их миссии?       — Ты отлично справилась, Хана, — сказала рыжая с искренней улыбкой, сложив две отдельные пачки в свою косметичку и задвинув её в глубину ящика. — Я очень тобой горжусь.       — Спасибо, — скромно ответила девушка. — Но это было довольно страшно. На меня никогда не смотрело столько глаз.       — Привыкнешь, — уверила она, нанося дезодорант, хотя, насколько Сакура могла судить, та не так уж и вспотела. — Мне лично даже нравится, когда столько людей пускают слюни по мне. Чувствуешь могущество и власть, смекаешь?       Сакура могла это понять. Некоторые парни в зале выглядели так, будто готовы были на всё ради одного прикосновения к её стройному телу.       — Ладно, мне пора в кабинки, — сказала Кицуне, нанося на губы немного блеска. Сакура заметила, что та оставила свой топ на столе и, казалось, совершенно не беспокоилась о том, что её пышная грудь выставлена напоказ.       — Я серьёзно, без верха чаевые будут гораздо лучше! — крикнула она, прежде чем выйти из-за кулис и спуститься по лестнице.       Всё это было хорошо, но Сакура была здесь не для того, чтобы зарабатывать деньги, и не была уверена, хочет ли она пытаться противостоять блуждающим рукам, которые хотели пощупать выставленный на обозрение товар.       Однако были и действительно важные дела. Ей нужно было в туалет, и поскольку дверь на верхний этаж была заперта, а ключа у куноичи не было, придётся воспользоваться уборной внизу. Оставалось надеяться, что она сможет добраться туда, не столкнувшись с приставаниями, домогательствами или предложениями. Даже пробираясь обратно в толпу, тщательно концентрируясь на спуске по лестнице на каблуках, она понимала, что шансы на это невелики.

ХХХХХ

      Как и надеялся Какаши, Сакура направилась в туалет, изо всех сил стараясь в милой манере, но решительно отбиваться от мужчин, которые шептали ей грязные слова, засовывая деньги под тонкие резиночки стрингов. Он сразу заметил, что она не сняла верх, в отличие от других девушек. Видимо, она всё ещё слишком стеснялась, чтобы делать то же, что и они.       Он огляделся, чтобы убедиться, что другие женщины не направляются в уборную, и отметил, что в здании, кажется, не было других женщин, кроме танцовщиц и нескольких официанток, одетых куда скромнее, чем те, что на сцене.       Какаши безразлично подошёл к женскому туалету и открыл дверь.       — Эй, приятель, тебе не сюда, — заметил мужчина по пути в мужской туалет.       Какаши отметил, что хотя тот был высоким, он не был особо массивным, имея скорее жилистое худосочное телосложение, как у него самого. Судя по мышцам, проступавшим под одеждой, этот мужчина тоже был шиноби.       — Здесь никого нет, так что не вижу проблемы, — ровно сказал Какаши, взглянув мужчине прямо в глаза. Они были необычного зелёного оттенка, больше похожего на жёлтый, в отличие от глубокого нефрита глаз Сакуры.       — Справедливо, — пожал плечами мужчина и исчез в мужском туалете, а Какаши – в женском. Однако вместо того, чтобы запереть дверь, он прислонился к кафельной стене и стал ждать. Через мгновение его напарница вошла внутрь.       Тщательно маскируя свою чакру, как и во время наблюдения за её танцем, он дождался, пока она закроет дверь на замок и включит свет – единственную мигающую лампочку, слабо освещавшую помещение.       — Так и знала, что ты здесь будешь, — сказала Сакура с хитрой улыбкой, повернувшись к ниндзя и скрестив руки на едва прикрытой груди. — Часто тусуешься в женском туалете?       — Кроме как просить лэп, это была единственная возможность поговорить с тобой наедине, — парировал Какаши, с удовлетворением отметив, что её улыбка мгновенно исчезла при упоминании танца на коленях.       — Очень смешно, — ответила она, отставив бедро и стрельнув холодным взглядом.       Даже пытаясь сосредоточиться строго на деле, Какаши не мог не заметить, какими длинными казались её ноги на этих каблуках.       Теперь, когда они встретились лицом к лицу, стало заметно, что макияж, который выглядел скромно и сексуально на сцене, вблизи казался немного тяжеловатым. Без сомнения, тёмная подводка и фиолетовые тени подчёркивали черты куноичи, делая её сексуальной и экзотичной, но Какаши полагал, что ему так же нравилась её естественная красота, как и сильно накрашенное лицо. Зато волосы выглядели просто изумительно, и он почувствовал искушение протянуть руку и коснуться роскошных розовых локонов.       — Это ты сделала? — спросил он, позволив руке скользнуть по розовым прядям. Волны были мягкими, хотя от девушки и пахло лаком для волос.       — Нет, две танцовщицы принарядили меня на сегодняшний вечер, — ответила Сакура и улыбнулась, пока Какаши взвешивал в ладони один из локонов. — И я рада, что они помогли. Я бы сама не имела понятия, как такое с собой сделать.       Почему-то тело пробрала дрожь – нельзя было назвать её дрожью омерзения – пока ниндзя играл с её волосами, но куноичи её подавила.       Какаши тихо усмехнулся, представив свою ученицу, смущённо уставившуюся на косметичку.       — Ну, ты выглядишь прекрасно, — сказал он искренне, выпуская её волосы из пальцев. — Приятная перемена после крови и грязи, в которых я обычно тебя вижу.       Сакура была застигнута врасплох комплиментом джонина и замешкалась, не зная, что сказать. Даже если это был просто Какаши, почему-то даже малейшее слово одобрения в последнее время заставляло её чувствовать лёгкое головокружение. С другой стороны, в последнее время девушка была немного не в себе после событий последних нескольких дней.       — Спасибо, — тихо сказала она, нервно поправив купюру под резинкой стрингов, и постаралась сменить тему. — Так что ты хотел сказать? Нашёл возможного подозреваемого?       — Нет, — сказал Какаши, переведя взгляд с её трусиков обратно на лицо. — К сожалению, каждый человек в зале выглядит немного подозрительно. Думаю, наше лучшее решение – отслеживать, кто здесь часто бывает и кто больше всего контактирует с танцовщицами.       Сакура сделала глубокий вдох, сопротивляясь желанию поправить ниточку, разделявшую её ягодицы.       — Звучит как долгий процесс, — простонала она. — Разве нет способа как-то это ускорить? Я не хочу застрять в таких нарядах на месяцы, — сказала она и оттянула резинку, щёлкнув ей по тазовой кости.       Какаши уже собирался сказать, что на его взгляд, девушка выглядит довольно хорошо в новой униформе, но прикусил язык, прежде чем заработать болезненный удар.       — Ну, если увидишь кого-то, кого стоит допросить, непременно зови его на лэп-дэнс, — сказал Какаши и пересёк маленькую комнату, чтобы повернуть кран и помыть руки. — Но, кроме этого, боюсь, нам придётся некоторое время наблюдать за клубом, пока мы не поймём, кто здесь завсегдатаи.       Он поднял глаза, встретив взгляд Сакуры в поцарапанном зеркале над раковиной, и увидел, что она нервничает. Было ясно, что идея использовать своё тело таким образом на протяжении долгого времени всё ещё ей не нравилась.       — Эй, — сказал мужчина немного мягче, повернувшись к ней и промокнув руки о штаны в отсутствие каких бы то ни было средств для сушки. — Держись. Ты отлично справилась, Сакура. Я был впечатлён.       Куноичи закатила глаза, сделав вид, что раздражена, но на самом деле она была слегка польщена словами ниндзя. Даже если он говорил это, просто чтобы подбодрить, слова всё равно смогли её утешить.       — Было страшно, — призналась она. — Я чувствовала себя такой… обнажённой.       Она опустила руки и снова вздохнула, и, хотя Какаши пытался смотреть ей в лицо, он остро осознавал, как при этом поднималась и опускалась её грудь.       — Ну, ты танцуешь в стрип-клубе, Сакура. Быть обнажённой – часть работы, и ты справилась довольно хорошо. Хотя, должен сказать, ты заставила меня поволноваться, когда споткнулась на каблуках. Я думал, ты упадёшь.       Сакура простонала и в смущении уткнулась лицом в ладони.       — Ты это видел? Мне было так стыдно! Надо мной будто смеялся весь клуб.       Какаши усмехнулся и покачал головой.       — Нет, Сакура, я уверен, многие люди даже не заметили оплошности. Они были слишком заняты, разглядывая другие твои части тела.       Девушка отняла руки от лица, и от его комментария её щёки порозовели. Какаши сразу заметил это и по привычке сощурил глаз в улыбке.       — Чего ты ожидала, Сакура? Они довольно милые.       Как только эти слова слетели с его губ, Копирующий Ниндзя пожалел, что просто не заткнулся. Глаза куноичи расширились, а румянец стал багровым, и она снова сложила руки на груди, прикрываясь. Какаши не хотел смущать её снова, когда она только начала чувствовать себя комфортно.       — Не могу поверить, что ты видел меня топлес, — почти простонала она, отводя глаза к полу.       Какаши нервно почесал затылок.       — Ну, этого было не избежать, Сакура, но если ты не будешь делать из этого трагедии, то и я не буду. Мы же профессионалы, в конце концов.       Куноичи мрачно кивнула и опустила руки. Розовые пряди волос упали ей на глаза, и мужчина тут же против воли заметил состояние её частей тела, которые в данный момент обсуждались. Кажется, Сакуре стало довольно холодно в туалете, судя по тому, как затвердевшие бугорки её напряжённых сосков натягивали ткань лифчика. Они были отчётливо видны даже при слабом свете, и Какаши вынужден был заставить себя отвести взгляд.       Какого чёрта он так заворожён парой сосков? Он видел их достаточное количество за свою жизнь, и пару минут назад видел их без розовой ткани, так почему же он был так пленён ими сейчас? Мужчина всё равно не мог прикоснуться к ним, почувствовать их твёрдость в сочетании с несомненно мягкой и шелковистой кожей её груди, выглядевшей так восхитительно на сцене. Если бы только можно было…       Как только он осознал, куда забрели мысли, он яростно отогнал их прочь.       «Она моя ученица», — яростно напомнил он себе. — «Такие мысли неприемлемы».       Определённо пора было расходиться. Они уже слишком долго были здесь вместе, и люди могли что-то заподозрить.       — Ну, тебе пора возвращаться, — резко сказал Какаши, проходя мимо Сакуры к двери, сопротивляясь желанию оглянуться и хорошенько рассмотреть её обнажённую задницу. Положив руку на ручку, он добавил: — Если найду кого-нибудь стоящего, я дам знать. Возможно, придётся уйти до окончания твоей смены сегодня. У тебя с собой мобильный?       — Он в моей комнате, — ответила она и немного поправила лифчик, пытаясь прикрыться лучше, что явно было невозможной задачей.       — Хорошо, увидимся позже, — сказал он и спокойно вышел из туалета, закрыв за собой дверь.       Сакура снова заперлась, чтобы сделать первоначальное дело. Бёдра напряглись, поскольку пришлось нависнуть над не очень чистым сиденьем унитаза.       Пока девушка подбирала купюры и распихивала их обратно в стринги, она отметила, что пот, образовавшийся во время танца, сделал её наряд влажным и липким, и теперь, вдали от толпы и света прожекторов, она почувствовала лёгкий озноб. Почему-то этого чувства не было, пока Какаши был в комнате, словно он согревал её не только исходящим от него теплом, но и самим присутствием.       Джонин был её тихой гаванью в этом бушующем шторме, её учителем и наставником, и куноичи всё ещё не решила, насколько плохо, что он видел её тело почти целиком. Вероятно, теперь это не имело значения, потому что отныне ниндзя будет видеть её обнажённую грудь довольно часто.       Она вымыла руки и стряхнула лишнюю воду как могла, сделав мысленную заметку поговорить с Даджаку о том, чтобы оборудовать бумажными полотенцами и банальным стульчаком этот негигиеничный маленький туалет.       Выйдя, Сакура заметила, что первая группа девушек, начавших вечер, уже снова была на сцене и начинала новый сет танцев. А это означало, что через несколько минут настанет и её очередь вернуться на второй раунд.       Все танцующие уже были без лифчиков, и более того: они их и не надевали, если всё это время давали танцы на коленях.       Избегая мужчин, которые смотрели на неё как голодные животные, она направилась к дверям между сценой и туалетом, за которыми, вероятно, были приватные комнаты. Предположения Сакуры подтвердились, когда мгновение спустя из одной из них вышла Цуренай, а за ней последовал очень довольный на вид мужчина. Дива сразу же обратила внимание на следующего в очереди, размахивавшего пачкой денег, и наклонилась, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Что бы она ни сказала, это заставило его энергично закивать, и они исчезли за дверью комнаты, примыкающей к туалетам.       — Эй, куколка, сколько за танец? — спросил её мужчина. Его речь была немного невнятной от выпитого алкоголя, а вдоль челюсти залёг длинный шрам. Он был крупным и высоким, но большая часть его массы была жиром, а не мышцами. Если бы Сакура должна была описать его одним словом, то она назвала бы его уродливым.       Как бы ни хотелось выбить ему те зубы, что ещё не почернели от кариеса, она удержалась и дала вежливый, но резкий ответ.       — Извините, сегодня я не оказываю эту услугу.       Прежде чем мужчина успел начать возражать, она увидела, как в зал выходит Тора. Та заметила куноичи и тут же подошла, уводя её от пьяницы к сцене.       — Готова ко второму раунду? — спросила высокая женщина, положив руку Сакуре на плечи.       Куноичи старалась не смущаться, что обнажённая пышная грудь Торы к ней прижималась. В конце концов, это просто кожа, и уж к чему, а к сиськам – их виду и ощущению – придётся привыкнуть.       — Да, — сказала она с улыбкой, когда закончилась песня, сигнализируя, что настала их очередь выходить на сцену. Сакура с удивлением поняла, что на этот раз действительно хочет танцевать.

ХХХХХ

      Какаши тихо наблюдал из глубины зала до самого конца ночи. Как и ожидалось, ничего примечательного не произошло, и не появилось никаких внезапных поздних посетителей, которых ниндзя мгновенно счёл бы подозрительными, но лучше было перестраховаться, чем потом жалеть. Кроме того, он находился в стрип-клубе – доводилось бывать и на куда более неприятных миссиях, это уж точно.       Сакура продолжала танцевать топлес до конца вечера, с лёгкостью обвивая своим гибким телом шест. Хотя Какаши тщательно изучал толпу и запечатлевал в памяти всё новые лица, значительную часть ночи он провёл, наблюдая за каждым её движением.       Было завораживающе наблюдать, как его ученица, которая была скорее застенчивой, чем раскованной, а позже больше интересовалась книгами по медицине, чем мальчиками, вдруг превратилась в такую... кошечку. Это была настоящая трансформация, и Какаши должен был признать, что у Сакуры получалось вполне неплохо. Не то чтобы он наблюдал за ней по какой-то иной причине, кроме как для безопасности. Нет, конечно же, нет.       Один раз за ночь он заметил, как Даджаку оживлённо болтает с посетителем. Глаза владельца скользили по обнажённому телу Сакуры даже чаще, чем его собственные. Копирующий Ниндзя не мог быть уверен, о чём тот думал: то ли сколько денег принесёт это тело, то ли что можно было бы с ним сделать. В любом случае, Какаши это категорически не нравилось, и он почувствовал, что испытывает к этому человеку ещё большее отвращение, чем раньше. Как бы ему ни хотелось высказать лысеющему мужчине всё, что было на уме, он воздержался от какого-либо нарушения порядка. Вскоре Даджаку растворился в толпе, вероятно, удалившись в свой офис, откуда он мог наблюдать за танцовщицами в уединении.       За пятнадцать минут до закрытия Какаши покинул здание, пока толпа ещё не поредела настолько, чтобы его уход стал заметным. Бросив взгляд через плечо, мужчина увидел Сакуру вниз головой, стройными ногами сжимавшую металлический шест. Скорее всего, она не видела, как он встал и ушёл, и это было нормально. Всегда можно было позвонить ей и назначить время и место встречи, чтобы обсудить дальнейшие действия, но сейчас ниндзя был необходим холодный душ. Даже если тело ещё не отреагировало, ему нужно было что-то, чтобы вымыть из головы засевшие мысли о девушке на сцене. Как он ни старался, были вещи, которые никакая тренировка самоконтроля не могла по-настоящему победить.

XXXXX

      Последний танец закончился, и некоторые девушки снова спустились в зал, чтобы успеть втиснуть ещё один лэп-дэнс в смену и немного заработать у мужчин, которые были слишком застенчивы или слишком трезвы, чтобы сделать им такое предложение ранее. Сакура решила удалиться за кулисы и заметила, что Джицу уже там, и на её худенькой фигурке болталась просторная футболка.       — Ты не пойдёшь с остальными? — спросила Сакура, вытаскивая деньги, с энтузиазмом запиханные в её одежду.       — Я не даю лэпов, — тихо ответила та. — Никогда не давала и никогда не буду. Мне всё равно, сколько денег я теряю.       Девушка на вид казалась очень застенчивой, и Сакуру удивила твёрдость в её голосе. Видимо, она всей душой была против этого концепта. Сакура уже собиралась спросить почему, как кто-то сзади взвизгнул ее позывной, и через секунду Мисаки прицепилась к куноичи, как пиявка… топлес пиявка.       — Хана! Хана, я видела, как ты танцуешь! У тебя так здорово получилось, ты была такая красивая! На тебя смотрела целая куча мужчин! У тебя талант! А то, что ты делала на шесте!.. Вау!        Сакура пыталась утихомирить буйную блондинку без особого успеха, когда к ним присоединилась Тора.       — Да, твоя работа на шесте была довольно впечатляющей, — сказала она, втихую подмигнув Сакуре. Они никому не сказали о ранней утренней тренировке и выпивке. Это останется только между ними.       — Ты справилась довольно хорошо, Хана, можешь гордиться собой, — добавила Кицуне, похлопав Сакуру по плечу там, где не висела Мисаки.       — Спасибо, девчонки, — пропыхтела Сакура, пытаясь осторожно высвободиться из объятий блондинки. — Ваша поддержка действительно помогла. Без вас было бы намного труднее.       — Для этого мы здесь, — с улыбкой сказала Мияби, грациозно вплывая в комнату и собирая волосы в небрежный пучок, ведь больше не нужно было сверкать внешностью для платящих клиентов. — Теперь мы семья, Хана.       — Очень исковерканная, но всё же семья, — добавила Тора с усмешкой, и Сакура должна была признать, что это правда. В данный момент они все стояли в гримёрке в стрингах и на высоких каблуках, обсуждая первую ночь Ханы в качестве стриптизёрши. Что за семья, чёрт возьми, станет так делать?       — Как это мило, — раздался новый голос, и все головы повернулись к вошедшей в гримёрку Цуренай. На ней всё ещё были лаймовые туфли и ажурные чулки до бедра, но её топ так и не появился с тех пор, как она сняла его на сцене. Купюры из её микроскопических стрингов чуть ли не вываливались, и Сакуре стало интересно, не заработала ли дива сегодня больше, чем все остальные танцовщицы вместе взятые.       — Привет, Цуренай, — ровно сказала Сакура, стараясь не звучать холодно, хотя всё нутро ощерилось.       Мисаки наконец отцепилась от тела Сакуры и тоже повернулась лицом к звезде.       — Я почти не видела тебя сегодня. Интересно, куда ты пропала, — спросила Сакура, задав, на первый взгляд, невинный вопрос.       — У меня были, знаешь, разные интересные занятия.       Формулировка звучала так, будто все остальные в клубе занимались полной скукотой, и это не ускользнуло от внимания Сакуры.       — Я немного посмотрела, как ты сегодня танцевала, — продолжила Цуренай, меняя тему, как если бы предыдущая была неважной. — Заметила твой маленький косяк. Хорошо, что ты успела ухватиться, иначе могла бы здорово шлёпнуться.       Её голос был приторней сиропа, что злило Сакуру ещё больше. Она не была дурочкой. Конечно, Цуренай с удовольствием наблюдала бы, как она разбивает от падения лицо или колени.       — Я с нетерпением буду ждать, чтобы посмотреть, как ты прогрессируешь, — сказала дива, легко пройдя мимо на каблуках, которые были намного выше, чем у куноичи. Она поднялась по лестнице и достала ключ, чтобы открыть дверь в комнаты наверху.       — Просто забей на неё, — фыркнула Кицуне. — Она явно видит в тебе угрозу и пытается принизить тебя и запугать этим ужасным способом.       — Но в каком-то смысле это хорошо, — весело вставила Мисаки. — Значит, ты достаточно хороша, чтобы когда-нибудь стать даже лучше её, и, возможно, она это видит. У тебя есть талант!        Сакура не совсем понимала, стоит ли от этой новости радоваться. Конечно, было хорошо, что стриптиз будет даваться легче, учитывая, что это будет её занятием как минимум на несколько недель. Но в то же время, если она хотела получить ответы от Цуренай, с ней нельзя было быть в плохих отношениях.       — Фух, вот это я вымоталась, — объявила Тора, сменяя наконец тему с фиолетоволосой зазнайки. — Пойдём спать?        Куноичи не могла не согласиться. После всего, что произошло сегодня, надо было бы выспаться и всё осмыслить, прежде чем придётся вставать и давать выступление снова.