Часть 8

      Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы заставить себя подняться с постели этим утром. У Сакуры не было ничего срочного до самого вечера, и окажись она в уюте собственной квартиры в Конохе, это был бы один из тех редких дней, когда можно было валяться в кровати до вечера.              Вместо этого она достала из-под подушки мобильный телефон, который дал ей Какаши, и взглянула на время. На экране высветились цифры 10:47, и девушка чуть не застонала. Неужели уже так поздно? Одна рабочая ночь – и режим сна уже сбился. Придётся привыкать, особенно после ранних утренних смен в больнице.              Она выскользнула из постели и услышала ровное дыхание Мисаки на верхней полке – та, очевидно, ещё спала. Кровать Мияби была аккуратно застелена, а её самой нигде не было видно.              Куноичи быстро приняла душ и надела потрёпанные джинсы и немного тесную рубашку с длинным рукавом. Вещи принадлежали Джицу, которая была ближе всех к ней по размеру. Хотя она вроде бы ходила вчера с Даджаку по делам, вернулась она без новой одежды. Джицу не слишком удивилась, когда услышала, что Сакуре всё ещё нечего носить. Похоже, это было совершенно в характере их менеджера – отказываться потратиться на один-два наряда для собственных работниц. От куноичи ожидали, что она купит себе одежду на деньги, которые заработает, а на тот момент у неё не было ни гроша, так что она была очень благодарна, что у застенчивой девушки имелась лишняя одежда.              Собрав длинные влажные волосы в пучок, она вышла в общую комнату и обнаружила там свою темноволосую соседку, свернувшуюся калачиком на диване, всё ещё в пижаме, и уткнувшуюся в книгу.              — Доброе утро, — дружелюбно сказала Сакура, плюхнувшись на потертую подушку рядом. — Все ещё спят?              — Не знаю, больше никого не видела, — коротко ответила Мияби, отрываясь от книги. — Но Мисаки всегда спит дольше всех, так что не жди, что она скоро проснётся.              Сакура улыбнулась от мысли, что энергичная девушка скорее сова, чем жаворонок. Казалось, она всегда полна солнечного света, но, видимо, и у неё мог закончиться заряд бодрости.              — Ты не знаешь, где Даджаку? — спросила Сакура, которая уже хотела взглянуть на список имён и переслать некоторые из них Какаши. Сделать это было лучше, пока на неё не было направлено слишком много внимания бодрствующих танцовщиц.              — Если он проснулся, то, вероятно, внизу, в офисе, — ответила та, заправив за ухо длинную чёрную прядь.              Сакура поблагодарила её и повернулась, чтобы уйти.              — Ах да, завтрак будет примерно через час, но, если проголодаешься раньше, не стесняйся, — добавила Мияби и вернулась к книге, сразу же утонув в сюжете.              Сакура усмехнулась и покачала головой, спускаясь по лестнице. Эта девушка была хуже её самой с её любовью к медицинской литературе.              Она вошла в клуб и увидела, что дверь офиса приоткрыта и в нём горит свет, а подойдя ближе, услышала голоса. Один, очевидно, принадлежал Даджаку, а второй был похож на голос Цуренай. Куноичи очень хотелось бы знать, о чём они шептались, но, к сожалению, офис был скрыт за односторонним стеклом, так что подкрасться к беседовавшим незаметно было невозможно. Сакура просто спокойно подошла к двери, и голоса резко оборвались.              Она мягко постучала в дверь, притворившись, что не подозревает о разговоре, который они вели, и подождала, пока владелец клуба разрешит войти.              — Доброе утро, Хана, — сказал он с улыбкой во весь рот. Его зубы казались почти неестественно белыми под холодным офисным освещением, и Сакура предположила, что он, вероятно, их отбеливал.              — Доброе утро, Даджаку, Цуренай, — сказала она, кивнув в сторону каждого из них. Дива ничего не сказала и лишь натянуто улыбнулась. Она выглядела как всегда ослепительно, одетая в бледно-розовый свитер, облегавший все нужные места, и обтягивающие дизайнерские джинсы. Где она нашла магазин, продающий такое в этом городе, Сакура понятия не имела.              — Мияби сказала, что завтрак будет через час, если вы заинтересованы, — сказала куноичи с надеждой, сделав вид, что ищет одобрения танцовщицы, а не пытается выяснить о ней малейшие подробности.              — Извини, я как раз ухожу, — сказала Цуренай каким угодно, но только не извиняющимся тоном и энергично покинула офис, щёлкая шпильками.              Сакура проводила её взглядом сквозь стекло, с недоумением покачав головой. Казалось, она отказывалась сближаться с кем-либо, особенно с ней.              — Что с ней такое?              — И к лучшему, что она ушла, — устало сказал Даджаку. — Уже надоела мне со своими жалобами.              Судя по тону их разговора, Цуренай вовсе не жаловаться приходила, но Сакура оставила это замечание при себе.              — Полагаю, ты пришла за этим? — сказал лысеющий мужчина, достав из ящика стола список имён.              Сакура кивнула и потянулась за листком. Её глаза пробежали по именам, и она даже удивилась, обнаружив несколько знакомых – в основном низкоранговых беглецов из других деревень, чьи имена фигурировали в нескольких Книгах Бинго. Однако награды за их головы были слишком малы, чтобы их убийство того стоило.              — Спасибо, — сказала она. —Немедленно передам это напарнику.              — Ты отлично справилась прошлой ночью, — сказал Даджаку, с одобрением скользнув взглядом сверху вниз по телу девушки. — Я и не знал, что куноичи искусны в… других областях, помимо убийства.              Сакура возмутилась от комментария, но сдержала язык. Она была хороша во множестве вещей. Фактически, убивать в своей профессии она любила меньше всего, но, конечно, поверхностный человек вроде владельца стрип-клубом не мог этого понять. С другой стороны, идея хирургическим путём извлечь его глазные яблоки из головы уже не сильно претила девушке. Ей уже хватило того, как он на неё смотрел, словно пытаясь вспомнить вид её обнажённой груди прошлой ночью.              — Спасибо, — просто процедила она и уже была готова выйти за дверь без лишних слов, но Даджаку снова сменил тему, сплетя пальцы на столе в образце идеального самообладания.              — Мне ещё кое-что нужно с вами обсудить, Хурано-сан, и это касается заработка за прошлую ночь.              Сакура сузила глаза на неправильно произнесённую фамилию, да ещё и с вежливым обращением, что почти наверняка означало, что мужчина что-то затеял. Как только он упомянул деньги, она практически ощутила, как из него сочится жадность.              — Поскольку ты на самом деле нанятая куноичи, а не настоящая танцовщица, я не вижу необходимости оставлять тебе обычный процент от заработка, — сверкнул он серебристыми глазами, словно монетами. — Поэтому я считаю уместным, если ты будешь отдавать восемьдесят процентов прибыли вместо жалких шестидесяти и оставлять себе базовый прожиточный минимум.              Сакура не могла поверить, как у этого человека хватало наглости на такое предложение. Это были её деньги, заработанные путём выставления себя напоказ; их зарабатывал не Даджаку, и было без того ужасно, что он забирал больше половины. Но забирать почти всё, исходя из предположения, что куноичи нужно не так уж много, чтобы прожить, было просто возмутительно.              — Нет, боюсь, я не могу этого сделать, — холодно сказала она, неотрывно сфокусировав зелёные глаза на мужчине, который внезапно заёрзал в кресле. — Видите ли, мы не планировали, что проживание здесь окажется таким дорогим, и поскольку вы не хотите заплатить нам ни йены, пока мы не выполним миссию, мне понадобятся эти деньги, чтобы оплачивать не только комнату моего напарника, но и еду для нас обоих, а также одежду и любые дополнительные ресурсы, которые могут понадобиться для успешного выполнения этой миссии.              — Но вы же знаете, что… — начал Даджаку, без сомнения, собираясь извернуться, чтобы отыграть упущенное преимущество, но Сакура перебила его.              — Я здесь под прикрытием в качестве одной из ваших танцовщиц, следовательно, мне нужно делать всё возможное, чтобы не выбиваться из коллектива. Я здесь не для того, чтобы работать на вас. Если так посмотреть, фактически, это вы платите мне, и вам повезло, что я не решила оставлять весь свой заработок в качестве компенсации за то, что вы, Даджаку, заставляете меня раздеваться каждую ночь.              Её тон был строгим, и в нём звенела опасная нотка, и куноичи с удовольствием заметила, как бизнесмен достал шёлковый платок и нервно промокнул им вспотевшую лысину.              — Но…              — Если вы будете спорить со мной по этому поводу, я оставлю все деньги – каждый последний рё, – и если вы с чем-то не согласны, то придётся у меня их отбирать силой.              Даджаку не был идиотом. Он прекрасно знал, что не сможет и пальцем к ней прикоснуться.              Сакура видела, что он расстроился, но больше не сказал ни слова по этому вопросу. Ей хотелось пригрозить, что она всё равно оставит себе весь доход и распределит его между остальными танцовщицами, просто чтобы они могли купить себе приличную одежду. Было так несправедливо, что они одевались в лохмотья, в то время как их хозяин носил шёлковые рубашки и безвкусные дорогие кольца на каждом пальце. Тем не менее, было неразумно так кардинально тут всё менять так скоро после прибытия Сакуры. Она решила, что заставит Даджаку изменить свою политику до того, как вернётся домой, но сейчас нужно было сконцентрироваться на другом: как можно скорее передать список имён Какаши.              Девушка вернулась в свою комнату, не встретив даже Мияби на общем диване. Мисаки всё ещё тихо посапывала на своей полке, и Сакура воспользовалась моментом, чтобы взять мобильный телефон и спрятаться с ним в одной из свободных ванных комнат.              Помявшись с кнопками минуту, она разобралась, как отправлять сообщения, и написала:              

Есть список. Отпр тебе?

             Спустя пару минут телефон куноичи зажужжал, сигнализируя об ответе Какаши. Его сообщение было значительно длиннее, но он отправил его намного быстрее, чем она своё. Похоже, он лучше Сакуры разбирался во всех этих технологиях.              

Не.Пакет и в мусор.В баках за клубом до 4вечера.

             Какаши, казалось, всегда на всё имел план. Ну, по крайней мере, ей не пришлось отправлять ему длинный список. Это заняло бы вечность, и девушка сомневалась, что смогла бы так долго прятаться в ванной, не вызвав подозрений.              Сложив раскладушку, Сакура спустила воду и помыла руки на случай, если кто-то был в коридоре или подслушивал. Ей удалось незаметно вернуться в свою комнату, спрятать телефон обратно под подушку и пройти через общую гостиную к двери на первый этаж. Листок со списком надёжно лежал в кармане, и оставалось только найти время, чтобы вынести его в бак на заднем дворе клуба.              Куноичи открыла дверь на лестницу и чуть не столкнулась с Кицуне.              — Хана, а я как раз тебя искала, — сказала рыжеволосая с улыбкой. — Пойдём, хочу тебя кое с кем познакомить.              Сакура уже собиралась возразить, но обнаружила, что длинноногая красотка потащила её за собой, с лёгкостью шагая через одну ступеньку. Хотя ноги Сакуры были подтянутыми и стройными, она всё же была ростом пониже и вынуждена была удлинять шаги, чтобы поспевать за более высокой танцовщицей.              Девушки оказались перед дверями, ведущими в приватные комнаты, и все они были открыты. У входа в одну из комнат лежала швабра и стояло ведро с мыльной водой. Куноичи задумалась, как часто тут происходила уборка: чистотой, как и страшной антисанитарией, клуб не блистал.              Она почувствовала чьё-то движение в дальней комнате и слегка вытянула шею, пытаясь заглянуть. Сакура удивилась, обнаружив, что две кабинки в конце были значительно больше и внутри них стояли кровати… что, очевидно, означало, что в них можно было заниматься не только лэп-дэнсом. Неужели здесь действительно делали подобные вещи? Даджаку ничего не упомянул о том, что с кем-либо нужно будет переспать. Но, с другой стороны, стоило ли от такого как он, вообще ожидать предупреждения? Подлый ублюдок.              — Дзю! Э-эй, Дзю, — позвала Кицуне. — Я привела новенькую познакомиться.              Из комнаты вышел крупный мужчина с охапкой простыней и одарил Сакуру широкой улыбкой. Его кожа была смуглой и грубой, словно он провёл много времени на солнце, но Сакура не понимала, как в краях, где постоянно лил дождь, это было возможно. Всё в этом Дзю было огромным: от широких плеч до гигантской руки, протянутой для рукопожатия, отчего рука Сакуры казалась просто кукольной.              — Привет, — хрипло и грубовато сказал он, но его глаза лучились добротой. — Кицуне была права, когда сказала, что новенькая – красотка. Ты отлично выглядела прошлой ночью, но вблизи ты ещё красивее.              Куноичи мгновенно насторожилась, пытаясь оценить, пристаёт ли этот мужчина к ней или нет, но его слова казались искренним комплиментом. Кроме того, она не думала, что Кицуне представила бы её, будь он мудаком.              — Хана, это Дзю, — сказала Кицуне. — Днём он наш уборщик, но ночью – охранник, выделенный специально для этих комнат. Если вдруг клиент начнёт доставлять тебе неприятности, просто позови его, и он со всем разберётся.              А, вот почему он видел её танец прошлой ночью. Вполне в духе Даджаку пытаться сэкономить, заставляя одного человека выполнять две работы, и Сакура сомневалась, что ему платили соответственно. Он казался сильным и удивительно приятным, но с первого взгляда было ясно, что мышление не было его сильной стороной. Это делало Дзю идеальной находкой для босса, который не хотел тратить ни йены на что-то, кроме себя любимого.              — Именно так, — согласился Дзю, и вокруг его глаз собрались доброжелательные морщинки. — Просто крикни, и я проучу любую сволочь.              — Что ж, спасибо, — сказала Сакура с искренней улыбкой. — Это очень мило.              Хотя он был крупным и имел несколько некрасивых шрамов, подтверждавших его участие в потасовках, его чакра была довольно слабой, почти как у гражданского, и куноичи сомневалась, что он был хотя бы генином. Услуги любого шиноби стоили больше, чем у нанятых головорезов, и было естественно, что Даджаку выбрал самый дешёвый вариант. Дзю казался довольно приятным, но нельзя было полностью на него положиться: миссия требовала от Сакуры быть настороже со всеми. Внешность может быть обманчива. Вряд ли этот вышибала настолько искусен в актёрстве, что притворяется глупым и сильным, но она не собиралась пока расслабляться.              — Не завидую твоей работе, — сказала Сакура, указав взглядом на охапку простыней, предназначенных для прачечной. На мгновение девушке показалось, что она увидела грязно-белое пятно на сизой ткани, но решила, что не хочет знать наверняка.              Дзю проследил за её взглядом и немного замялся с ответом. Похоже, он был немного медлительнее большинства.              — Ну, не так уж плохо, если привыкнуть, — сказал бугай с глуповатой улыбкой. — Но я не отказался бы получить плату в виде ночи с одной из танцовщиц, а не зарплатой.              Тёплая улыбка Сакуры дрогнула. Неужели он действительно только что…              — Ну, у нас есть дела. Нам пора идти, Дзю. Увидимся позже! — резко вмешалась Кицуне, схватила Сакуру за руку и потащила её обратно к гримёрным, оставив широко и глупо улыбавшегося уборщика махать им в спины.              — Он хороший парень, — сказала Кицуне, поднимаясь по лестнице. — Немного извращенец и тот ещё тугодум, но хороший. Тебе нужно было познакомиться с ним, прежде чем начнёшь давать танцы на коленях. Чтобы знать, кого звать, если возникнут проблемы.              Желудок Сакуры сжался под напором сотни мелких бабочек при упоминании лэп-дэнсов.              — Спасибо, очень предусмотрительно с твоей стороны, — искренне поблагодарила она. Однако нужно было отвлечься как можно скорее, чтобы не думать о её занятиях этим вечером.              — Просто отвергай его подкаты. Он достаточно безобиден, — посоветовала Кицуне. — Конечно, если ты не захочешь…              — Нет, — слишком быстро перебила Сакура. — Думаю, это пустяки.              Кицуне рассмеялась, направляясь к последней комнате справа.              — Да, мы все так говорим. Бедный Дзю. Может, однажды какая-нибудь девушка действительно хорошо проведёт с ним время. Не удивлюсь, если он девственник.              Сакура сдержала порыв поморщиться. Рыжая произнесла это слово так, будто оно значило что-то плохое. Возможно, в этой профессии так оно и было. Куноичи столько лет ждала Саске, что отвергала любые серьёзные сексуальные связи почти десятилетие.              Кстати о Саске. Она задумалась, как бы он смотрел на неё прошлой ночью, если бы он был её напарником. Мрачно ли, страстно, как многие другие мужчины? Захотел бы он пересмотреть своё мнение о ней как о надоедливой девчонке? Может быть… наконец-то он стал бы считать её женщиной и захотел бы поцеловать её? Прикоснуться к ней? Наконец-то избавить её от невинности, которая была лишь обузой на этой миссии? Эта мысль заставила щёки порозоветь – мысли были довольно приятными. Сакура представила, как в тёмных холодных глазах разгорается огонь после одного взгляда на её чувственный танец у шеста.              Однако, зная Саске, куноичи могла быть полностью обнажённой и сидеть у него на коленях, а он всё равно смотрел бы на неё с тем же холодным выражением тихого презрения.              — Эй, ты слушаешь? — с раздражённым вздохом спросила Кицуне, выдергивая Сакуру из мыслей о последнем Учиха.              — А? Я… В смысле… — виновато забормотала она, выдав, что её мысли были далеко и она не слышала ни слова из сказанного рыжеволосой.              — Я спросила, не хочешь ли ты позавтракать. Судя по тому, как ты витаешь в облаках, я бы сказала, тебе не помешает подкрепиться.              — Э-э, да, завтрак был бы кстати, — смутилась Сакура, проследовав за танцовщицей в импровизированную кухню. Мияби уже сидела на скамье. Перед ней стояла миска с хлопьями, но всё её внимание было направлено на раскрытую книгу. Казалось, она была так поглощена чтением, что лишь периодически вспоминала о том, что надо жевать.              — Овсяные хлопья подойдут? — спросила Кицуне, подходя к превращённому в кладовую гардеробу.              Сакура согласилась и села напротив Мияби, подперев подбородок руками. Вероятно, ещё даже не было полудня, а день уже был насыщенным. Куноичи хватало беспокойства о том, чтобы тереться о незнакомого мужчину, сидя у того на коленях, но к этому добавилась мысль о том, что, возможно, ей придётся заниматься чем-то гораздо более интимным. Неужели эти девушки серьёзно мирятся с тем, чтобы делать такое каждую ночь?              — Так… эти кровати внизу, — неловко начала она, не зная, как сформулировать вопрос. — Они ведь не для сна, да?              — Нет, — ответила Мияби, хотя Сакура спрашивала Кицуне, сновавшую на кухне.              — Так я и думала… — уныло протянула она, прежде чем добавить: — Я никогда… не спала с мужчиной за деньги.              Она умолчала о том, что вообще никогда не спала с мужчиной.              — Удивительно было бы, если б ты это делала, — вмешалась Кицуне. — Не то чтобы нам это нравилось, да и не все из нас здесь предлагают такую услугу. Но деньги платят очень хорошие, и если решишь попробовать, могу дать несколько советов.              — Э-э, спасибо… Может, позже, — пробормотала Сакура, мысленно решив, что ни за что не станет использовать эти кабинки без крайней необходимости.              Рыжая поставила перед ней миску с горячей овсянкой и села рядом. Хотя еда была простой, она пахла восхитительно – а может, любая еда кажется стократ вкуснее на голодный желудок.              — Итак, — сказала Кицуне в перерыве между остужением овсянки с ложкой у губ. — Ты говоришь, что не спала ни с кем за деньги, но хоть с кем-то ведь ты спала, да?              Её фиолетовые глаза так сверкали и горели нетерпением, словно она с нетерпением ждала сногсшибательных секс-историй. Сакура подумала, что Кицуне была поразительно похожа на её лучшую подругу, и предположила, что Ино и рыжеволосая отлично бы поладили.              Куноичи почувствовала, как ей стало теплее, и дело было не в горячей еде. Но если рыжая хотела обменяться похабными историями в странном сеансе женской дружбы, то её ждало горькое разочарование.              

ХХХХХ

             Какаши непринуждённо прислонился к кирпичной стене в заднем переулке за «Влажными фантазиями», убивая время за Ича Ича. Он надеялся, что серые грозовые тучи над головой продолжат просто зловеще нависать, потому что если начнётся дождь, то чтению придёт конец.              Джонин выглядел достаточно расслабленным, но он хорошо скрывался в закоулке. Благодаря куртке, штанам, кепке и перчаткам – всё было чёрного цвета – в сочетании с традиционной маской и повязкой на глазу, его никто бы не заметил, если бы он сам того не захотел. А если бы мимо прошёл высокоуровневый шиноби, это даже устроило бы Какаши, потому что у него бы наконец появился кто-то для допроса. Всё лучше, чем просто ждать.              Он планировал проверить каждое имя в списке, как только его передаст Сакура, но на самом деле все они могли привести в тупик. Мужчина знал, что нереалистично ожидать, что виновник так скоро будет найден, а работать над делом без единой зацепки немного демотивировало. Что ж, хотя бы за время миссии он начитается вдоволь.              Какаши чуть не хохотнул вслух от этой мысли, прекрасно зная, что чтение идёт в последнее время медленней обычного, потому что мысли постоянно возвращались к определённой девушке, которой не было ни в одной из его книг. Джонин был действительно впечатлён выступлением Сакуры прошлой ночью. Было очевидно, что она ещё не профессионал, но в ней была какая-то особая грация и плавность, что делало её привлекательной. Фактически, даже когда она проявляла свою неуверенность и неопытность, это лишь усиливало её очарование. Такому Какаши не смог бы научить, даже если бы у них был целый год на подготовку. Некоторые вещи просто давались свыше, так что ему повезло с от природы милой напарницей.              Однако миловидность, вероятно, не поможет им вытянуть нужные ответы из неразговорчивых мужчин. Оставалось лишь надеяться, что навыки Сакуры в роли горячей соблазнительницы улучшатся со временем. По крайней мере, сейчас она привлекала внимание мужчин, а не оставалась незамеченной, хотя что-то мешало Какаши полностью признать, что это хорошо.              Его потребность защищать свою ученицу граничила с иррациональной. Как, чёрт возьми, они выполнят эту миссию, если ему взбредёт в голову ограждать её от каждого нечистого взгляда? Какаши снова пожалел, что с ним не отправили никого другого, но ничего уже нельзя было изменить.              И кроме того, как бы он ни отрицал этого, ему понравился вид Сакуры, танцевавшей на шесте.              Отсутствие на ней топа понравилось ему ещё больше.              И вот он снова вернулся к теме, которую так усердно пытался избегать всё утро, но даже любимые книги не могли отвлечь от тех упругих маленьких полусфер, так соблазнительно подрагивавших при каждом движении Сакуры. Они были вдвое меньше, чем у некоторых в клубе, но было в них что-то такое, что заставляло Какаши желать их исследовать – сантиметр за сантиметром.              Какаши захлопнул книгу и раздражённо потер виски. Гормоны, просто гормоны. Было ожидаемо, что он возбудится после того, как какое-то время не был с женщиной. В этом городе было столько борделей и баров, что было легко найти себе подстилку и утолить свою похоть, невзирая на довольно высокий шанс подхватить венерическое. Сейчас мужчина просто должен был сделать всё возможное, чтобы вытащить свой грязный разум из сточной канавы и начать воспринимать эту миссию с долей здравой критики. Да, он увидит ещё грудь Сакуры, и не раз, прежде чем вернётся в Коноху. Да, она была хороша, даже превосходна, но нет, он не будет похабно думать о своей ученице. Ну, может быть, от мыслей он не отделается, но уж точно не станет действовать в соответствии с ними. В конце концов, это была Сакура – яркая, умная, до странного невинная Сакура, которая лишь притворялась распутной ради миссии. Честно говоря, она не узнала бы распутство, даже если бы оно ударило её по лицу, и Какаши искренне надеялся, что на этой миссии это обойдёт их стороной.              Как раз тогда он услышал приближавшиеся звуки разговора и тяжёлых шагов. Один из голосов определённо принадлежал Сакуре, и ниндзя усмехнулся про себя, незаметно взглянув на время на телефоне. Он сказал напарнице, чтобы список был здесь к четырём, но, зная её слегка одержимый характер, предположил, что она сделает это как можно скорее. Похоже, он был прав.              Из-за угла показались розовые волосы, резко контрастировавшие со всем остальным городом в дневное время – обилием оттенков серого. Девушка держала мешок с мусором, а через мгновение за ней появился загорелый грузный мужчина с ещё большей ношей: его мешок был набит так, что казалось, будто он вот-вот порвётся.              Сакура легко швырнула свой мешок в открытый мусорный контейнер и отошла в сторону, чтобы её спутник мог сделать то же самое. Какаши помнил, что видел этого громилу в клубе прошлой ночью, и предположил, что он был охранником или вышибалой, наказывавшим всех мужчин, которые не соблюдали правила во время лэп-дэнсов. Он сразу понял, что тот не был шиноби, но всё же отступил глубже в тень.              — Спасибо, Дзю, — сказала Сакура, отряхнув руки, — но я могла бы и сама вынести мусор.              — Но это не твоя работа, а моя, — ответил крупный мужчина, поправив испачканную и выцветшую футболку. Вероятно, когда-то она была чёрной, а теперь стала невзрачного серого оттенка, как и всё вокруг.              — Я знаю, но я просто хотела выйти отсюда и подышать свежим воздухом. Мне было немного душно.              Дзю огляделся с выражением искреннего недоумения, словно искал, где же этот свежий воздух находится. Сакура пожалела о своём выборе слов. Несмотря на постоянный дождь, казалось, что воздух здесь никогда не бывает по-настоящему чистым. Он был словно насквозь пропитан дымом и химикатами – естественными спутниками промышленного города.              — Не важно, — вздохнула Сакура, понимая, что пытаться объяснять бесполезно. — Думаю, я останусь здесь на минутку, так что можешь вернуться внутрь.              — Уверена? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось здесь, — сказал Дзю, и через его широкий лоб пролегла морщина беспокойства.              — Я буду в порядке, обещаю. Возвращайся внутрь, — сказала Сакура, отмахнувшись, чтобы он ушёл.              Неохотно бугай побрёл обратно за угол, и через мгновение куноичи услышала закрывшуюся дверь. Она тяжело выдохнула, а затем повернула голову и заглянула в тёмный угол за мусорным контейнером.              — И как долго ты планировал торчать в этом переулке, Какаши-сенсей?              Копирующий Ниндзя появился из темноты с усмешкой, зная, что она легко его обнаружит.              — Я знал, что ты скоро появишься, так что не планировал задерживаться здесь надолго, — сказал он, изогнув губы под маской в улыбке, пока ученица скептически его разглядывала.              — Ты сказал, чтобы список был здесь к четырём, а до этого ещё несколько часов. Что, если бы я принесла его только к тому времени?              — Но ты принесла его раньше, — сказал Какаши, явно подшучивая.              Сакура же была слегка раздражена.              — Да, но что если…              — Сакура, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы думать, что ты будешь ждать до последней минуты. Я прикинул время, когда ты появишься, и мои расчёты оказались верны.              Куноичи скрестила руки на груди, явно не впечатлённая.              — Меня могли задержать по не зависящим от меня обстоятельствам.              — Но не задержали.              Девушка закатила глаза на раздражающе удобные ответы своего напарника. Никакие «а что, если», казалось, не имели для Какаши значения, так что проще было закончить с делами и вернуться внутрь, прежде чем её волосы начнут пушиться от влажности.              — Список в маленьком пакете, — сообщила она ему. — Он в отдельном зип-локе, так что тебе не придётся копаться в мусоре.              Она уже собиралась уходить, как вдруг вспомнила, что хотела ему кое-что отдать.              — Вот, — сказала она, залезая в карман и доставая пачку купюр. — Даже если ты не сможешь найти место получше, это хотя бы позволит тебе питаться прилично. Если в этом городе вообще такое возможно.              Какаши не понадобилось даже смотреть на скомканные купюры, чтобы понять, что они заработаны на прошлом вечернем выступлении.              Было мило со стороны куноичи предлагать разделить тяготы быта на миссии, но джонин был не из тех, кому была нужна благотворительность. Он иногда сбегал, оставляя друзей наедине со счётом, но это было другое дело. Сакура заработала эти деньги, и судя по её наряду сейчас, ей они были нужны больше, чем ему.              — Я не могу это принять, — мягко сказал он, не шелохнувшись в сторону купюр. — Это твои деньги, которые ты заработала.              — Они не только мои. Это финансирование миссии, — возразила она. — Просто возьми.              — Сакура, я не должен…              Куноичи явно начала раздражаться.              — Послушай, мы же партнёры, верно? Эти деньги принадлежат нам обоим. Возьми. Быстро, — Какаши всё ещё выглядел неуверенно, поэтому она добавила более мягким голосом: — Пожалуйста. Я хочу, чтобы они были у тебя.              Мужчина вздохнул и взял деньги, словно затея приносила больше хлопот, чем того стоила.              Сакура улыбнулась – отчасти потому, что выиграла этот спор.              — Ну, я пойду. Дай знать, если со списком что-то получится.              Какаши кивнул, но не сделал движения к мусорному контейнеру. Вместо этого он задумчиво разглядывал её, отчего она внезапно почувствовала себя неловко. На девушке были те потрёпанные джинсы Джицу, и она задумалась, почему её должно волновать мнение Какаши о её наряде. Тем не менее, она волновалась.              — Что? — наконец вырвалось у Сакуры, когда интенсивность взгляда ниндзя стала невыносимой, и она неловко переступила с ноги на ногу.              Ленивая улыбка появилась на его губах под маской, когда его единственный чёрный глаз встретился с её зелёными.              — Просто вспомнил, как хорошо ты выглядишь в розовом.              Губы Сакуры приоткрылись от изумления, когда она поняла, о каком именно розовом наряде говорит Какаши, а щёки покраснели от смущения, пока она боролась с собой, чтобы не ударить его. Он бы всё равно увернулся.              — Если ты в Конохе проронишь хоть слово о моих выступлениях, ты страшно пожалеешь, — прошипела она, сжав кулаки вдоль тела.              — Мне бы и в голову не пришло, — сказал Какаши, и хотя его ответ звучал шутливо, но во взгляде читалась искренность, и куноичи немного расслабилась. Не стоит так остро реагировать на его подначивания. Просто Какаши со знанием мастера умел нажимать на все нужные кнопки Сакуры, и она полагала, что он, выводя её из себя, получал какое-то удовольствие. Если бы она не распалялась после двух слов, её напарник, вероятно, просто заскучал бы и бросил это дело.              — Ну да, надеюсь, этим вечером я смогу надеть что-нибудь другое, — проворчала куноичи. — Тебе, может, и нравится розовый, но я его ненавижу.              Она резко развернулась, чтобы уйти, но Какаши тихо окликнул её, прежде чем даже успел обдумать свои слова.              — Сакура, — сказал он, и она замедлила шаг и обернулась. — Ты хорошо справилась прошлой ночью. Я был впечатлён твоим выступлением, так что продолжай в том же духе.              Возможно, эти слова не значили бы так много, если бы их произнёс любой другой сенсей, щедрый на комплименты. Но их произнёс Какаши, обычно крайне скупой на слова поддержки, и Сакура почувствовала, как её сердце наполняется чем-то тёплым – наверное, гордостью.              — Правда? — рискнула спросить она, и на её губах заиграла яркая и полная надежды улыбка. Джонин обнаружил, что улыбается в ответ, хотя она вряд ли могла это разглядеть под маской.              — Правда. Хотя должен сказать, ты меня немного напугала сразу после выхода.              Сакура застонала, в драматичном жесте прикрыв лицо ладонью.              — Чтобы ты знал, высокие каблуки создал сам Мадара, — сказала она, опустив руку и бросив на мужчину выразительный взгляд. — В Академии должны учить ходить на этих штуках. Мне кажется, овладеть этим сложнее, чем некоторыми базовыми дзюцу.              Какаши усмехнулся, но ничего не сказал. Между напарниками повисла тишина, и с каждым прошедшим мгновением она становилось всё более неловкой.              — Ну, — первая не выдержала Сакура. — Увидимся сегодня вечером?              Копирующий ниндзя кивнул.       — Увидимся.              Но вместо того чтобы уйти, девушка замешкалась, словно хотела сказать что-то ещё, и Какаши чуть не приказал ей высказаться. Однако она наконец повернулась и исчезла за углом здания.              Мужчина всего секунду смотрел куноичи вслед, а затем вернулся к поставленной задаче. С помощью куная он легко разрезал пакет и с минимальными усилиями нашёл среди пустых пакетиков с овсянкой быстрого приготовления и старой кофейной гущи зип-лок со списком. Предусмотрительно.              Он отряхнул его как мог и сунул в карман. Покинув переулок, Какаши неспешно направился обратно в свой гостиничный номер, и по пути он не мог не задуматься: что заставило его говорить Сакуре такое? Те вещи звучали либо лестно, либо раздражающе, но главное – в них был намёк. Их отношения медленно развивались в сторону дружбы с тех пор, как Команда номер Семь воссоединилась после возвращения Саске. Но теперь, когда их было всего двое, он постоянно ловил себя на том, что говорит то, чего обычно не говорил бы. То, что, вероятно, не совсем уместно. Но если Сакуре и было неприятно, она не подавала никаких знаков, кроме молчаливого румянца, что лично Какаши находил милым. Она была хороша, когда концентрировалась в бою, но видеть её смущённой тоже было интригующе. Наверное, джонин немного переходил границы, но, чёрт возьми, как только им поручили миссию, согласно которой он должен был наблюдать за своей полуобнажённой ученицей, всякие адекватные границы были пересечены. Возможно, поэтому разум всё подкидывал образы её скудно одетого тела. Границы, которые обычно отделяли должностное от личного, сейчас размылись сильнее, чем когда-либо на любой другой миссии с Сакурой. Если это так, придётся быть осторожным. Быть её другом – нормально, находить напарницу привлекательной – тоже. Но каждый раз сталкиваться с желанием спрятать её от чужих глаз и оставить её обнажённое тело только себе – совершенно неподобающее поведение для шиноби на задании.              Мужчина удивился сам себе, когда отвлёкся в середине их разговора на мысли о том, как красиво Сакура выглядела сегодня: без вчерашнего вечернего макияжа и одетая во что-то на грани превращения в лохмотья. Когда она стала его ученицей в двенадцать, он заметил её милое лицо и экзотические черты, но теперь Какаши понимал, что она выросла в довольно эффектную женщину без помощи лака для волос или туши. Скорее всего, это просто ещё один побочный эффект восприятия её женщиной, а не девочкой.              Впрочем, те штаны в облипку смотрелись действительно неплохо. В конце концов, на левом бедре куноичи красовалась дыра диаметром сантиметров в пять, довольно красиво обнажавшая бледную линию её ягодицы.              Какаши раздражённо покачал головой. Сакуре нужно было найти одежду, которая подходила бы по размеру и не разваливалась от малейшего движения. Ради них обоих. Возможно, стоит заглянуть в некоторые магазины одежды из низкого ценового сегмента, если у него останется время после проверки имён в списке. Судя по всему, танцовщицы Даджаку носили свои лучшие наряды, только когда предполагалось шоу с избавлением от них, и в этом было что-то неправильное. Ниндзя не спросил, сколько чаевых Сакура придержала у себя, но оставалось лишь надеяться, что их хватит, чтобы купить что-нибудь приличное. Если нет, возможно, Какаши сам мог бы подыскать кое-что на те деньги, которые дала ему девушка – что угодно, лишь бы без дырок.              В противовес этому на ум пришла мысль, что и дырки на ней смотрелись отлично.              У Какаши были проблемы.              

ХХХХХ

             Сакура поднялась по лестнице обратно в свою комнату, спокойным видом не выдавая бушевавшую внутри странную смесь раздражения и восторга. Слова похвалы от Какаши действовали практически опьяняюще, ведь во время большинства тренировок Команды номер Семь всё внимание доставалось Наруто и Саске, оставляя Сакуру плетущейся позади. Однако лидер команды был не идеален и тоже умел доставать, и особенно часто это стало происходить с начала их миссии. Вероятно, потому что вокруг больше не было никого, кого можно было бы дразнить, и куноичи была основным объектом приставаний джонина. И всё же она не могла избавиться от ощущения, что их отношения изменились, и требовалось заново осторожно нащупывать границы, словно они не были сокомандниками около семи лет. Хотя такая перемена в отношениях девушке даже нравилась: в этом странном городе было приятно получать внимание знакомого мужчины, у которого на уме не было мысли лихорадочно оттяпать кусок её тела, но он ведь был её учителем, верно? Не покидало чувство, что учитель и ученик не должны взаимодействовать подобным образом.              Её мысли прервали тихие всхлипывания из комнаты напротив.              Обеспокоенная, Сакура тихо постучала в дверь, и после секундной заминки дрожащий голос пригласил её войти.              Куноичи вошла и увидела Джицу. Она сидела на кровати по-турецки и прижимала к груди подушку, уже слегка промокшую от слёз. Её глаза покраснели, но на лице не было припухлости, всегда появлявшейся у Сакуры, когда она плакала. Даже в слезах Джицу оставалась красивой, в то время как куноичи подумала, что сама выглядела поразительно похожей на тролля. Жизнь иногда была несправедлива.              — Джицу, что случилось? — мягко спросила она, тут же присев рядом и обняв танцовщицу за плечи. Она почувствовала, как девушка напряглась от прикосновения, но постепенно начала расслабляться под успокаивающими поглаживаниями по спине. Это могло дать достаточно времени, чтобы собраться с мыслями, если она вообще захочет открыться.              Осмотревшись, Сакура поняла, что Джицу жила в этой комнате одна. Здесь были двухъярусные кровати, как и в её комнате, но кровать Джицу на вид была единственная, на которой спали. Вещей здесь, честно говоря, было многовато для одной девушки, по крайней мере, по сравнению со скудным имуществом остальных. Однако фотография на единственной полке в комнате – скорее грубой деревянной доске, приколоченной к стене, – изображала двух улыбающихся девушек, в полной готовности к танцевальному сету. Одна из девушек была Джицу. Сакура не знала вторую, но она показалась ей странно знакомой: она видела эту яркую улыбку где-то раньше.              — Я-я прошу прощения, — наконец выдавила сквозь слёзы русая девушка. — Не хотела тебе помешать.              — Пустяки, — сказала Сакура, которую ничего, кроме благополучия танцовщицы, сейчас не волновало. — Всё в порядке?              Один взгляд на бедную девушку ясно давал понять, что ничего в порядке не было, но Сакура не собиралась принуждать её выворачивать душу.              — П-просто я… я… — Джицу вытерла нос тыльной стороной руки. — Хана, мне так страшно!              Сакура не была готова к тому, что хныкающая девушка бросится на неё, обвив руками, словно она цеплялась за жизнь. Слёзы полились с новой силой, и куноичи почувствовала, как намокает ткань рубашки. Это всё было не важно, тем более что одежда была не её.              Сакура мягко ответила на объятия, стараясь хоть чем-то облегчить боль девушки.              — Почему тебе страшно? — ласково спросила она, перебирая пальцами распущенные русые пряди.              — П-потому что кто-то ещё исчезнет. Я точно знаю! — зарыдала Джицу, сильнее всхлипывая в уже промокшую грудь Сакуры.              Она попыталась успокоить танцовщицу, хотя и предполагала, что та права.              — Джицу, ты ведь не можешь знать наверня…              — Его так и не поймали, он ушёл безнаказанным… — безутешно всхлипнула она. — Но Даджаку ничего не сделал, чтобы найти его. Пройдёт немного времени – и он вернётся на злачное место.              Сакура отчаянно хотела сказать дрожавшей девушке, что её босс сделал больше, чем она могла представить, и её собственное присутствие в клубе было тому доказательством. Но, конечно, она была вынуждена скрывать это и пыталась придумать другие утешительные фразы, когда Джицу сквозь слёзы продолжила:              — Они забрали Айю! Они похитили её, хотя я говорила, что не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Она была моей лучшей подругой, а я даже не смогла её защитить.              Айя… Почему это имя звучало так знакомо? Сакура подняла взгляд и снова посмотрела на фотографию. Девушка, улыбающаяся рядом с Джицу, была той самой танцовщицей, чьё фото она видела на столе Даджаку по прибытии. Пазл сложился мгновенно. Эта комната была завалена вещами, потому что половина из них принадлежала Айе. Девушки были соседками по комнате и, очевидно, были очень близки, и Джицу всё ещё не оправилась от потери. Сакура не могла винить её, ведь она тоже знала, каково это – когда важный человек исчезает из твоей жизни. Её сердце болело месяцами при одной мысли о Саске, оставившем её без сознания на улице после жалких попыток остановить его. Чего скрывать, болело оно вплоть до дня его возвращения в Коноху, и сжималось теперь, когда он был дома, но по другим причинам. Каждый обращённый к нему взгляд Сакуры был полон тепла и нежности, но в ответ Учиха всегда смотрел холодно. Видимо, разлука не всегда заставляет сердце сильнее ждать встречи.              Но всё это мало относилось к девушке, рыдавшей у куноичи на руках.              — Ещё не поздно поймать похитителя, — мягко заверила она. — И, возможно, мы найдём всех похищенных девушек, включая Айю, и сможем вернуть их, и…              Девушка резко затихла и замерла, и Сакура уже понадеялась, что её слова подбодрили её, но танцовщица подняла голову, и куноичи с удивлением обнаружила в её карих глазах гнев.              — Хана, тебе не нужно плести чепуху, я не маленький ребёнок, — яростно прошептала она, и Сакура вспомнила ту же твёрдость, с которой та заявляла, что категорически отказывается танцевать на коленях для клиентов «Влажных фантазий». — Я знаю, что Айя не вернётся, и я уже смирилась, хотя это было больно. Просто побудь жилеткой, в которую можно поплакать, вместо того чтобы кормить меня ложными надеждами.              Куноичи была ошеломлена. Слова Джицу, несмотря на её уязвимое, заплаканное лицо, были заряжены огромной силой. Танцовщица всегда казалась тихой и слегка инфантильной, но, похоже, в их профессии никому не позволялось оставаться невинным: и у шиноби, и у стриптизёрш это качество отнимали, как только их глазам открывалась истинная жестокость мира.              — Джицу, прости, — искренне прошептала Сакура. — Не следовало делать вид, что всё в порядке, когда очевидно, что это не так.              Русая вздохнула, высвободившись из объятий куноичи, и села на край кровати. Она выглядела хрупкой и слабой, но Сакура теперь знала, что в ней скрывался несгибаемый стержень воли.              — Ничего, — вздохнула она. — Ты не знала ситуации. Но я уже вижу, как устроен мир. Со мной случилось слишком много плохого, чтобы я могла до сих пор верить в сказки.              Сакуре пришлось сглотнуть комок в горле. Слова резанули сильней, чем хотелось бы. Её сказкой был Саске, и даже сейчас она не была уверена, отказалась ли от него, а эту девушку уже успели раздавить и сломать, хотя она была в том возрасте, когда жизнь должна быть полна надежд и мечтаний.              — Много плохого… — неосознанно протянула Сакура.              — Да, — сказала танцовщица, ошибочно приняв её реплику за просьбу пояснить. — Я как будто в рубашке родилась. Мать умерла при родах, так что с самого начала было ясно, что легко не будет.              — О, Джицу, мне так жаль.              Она снова пожала плечами, тихо сложив руки на коленях. Она продолжила говорить, не отрывая взгляда от пола.              — Мой отец был поглощён азартными играми, сколько я себя помню. Проблема в том, что ему никогда не везло.              Сакура тоже знала таких людей. Было удивительно, как её пышногрудая шишо могла так долго избегать коллекторов.              — Мы всю жизнь были в долгах и много из-за этого переезжали, — продолжила Джицу. — Я была его единственным ребёнком, и думаю, он любил меня в какой-то степени. Просто он был не из тех, кто показывает свои чувства, — девушка на мгновение замолчала, словно собираясь с силами, и продолжила: — Папа накапливал долги везде, где бывал, хотя знал, что не может выплатить уже имеющиеся. Было лишь вопросом времени, когда кто-то, кому он проиграл, его найдёт. Мне было шесть лет, когда его убили. После этого у меня не осталось ничего.              Сакура не могла найти слов. У всех этих девушек было такое трагичное прошлое. Она задавалась вопросом, где они вообще находили силы вставать каждое утро.              — На него напали группой. И взяли меня в качестве компенсации. Они… развлекались со мной и заставляли меня развлекаться с ними. Мне было шесть… шесть! Что за чудовище захочет сделать такое с ребёнком? – она снова задрожала, её глаза заблестели и наполнились слезами, а кулаки сжались от гнева. — Ненавижу мужчин. Ненавижу всех, даже Даджаку иногда, но я всегда вспоминаю, что должна быть благодарна за крышу над головой. Сейчас всё иначе. Я сама выбираю, кто может прикасаться ко мне, и имею право отшить любого, кто распускает руки. Когда-нибудь, когда у меня будут деньги, я уеду отсюда, и мне всё равно, сколько времени уйдёт на подготовку переезда. Я не буду танцевать на коленях этих свиней… этих…              Голос Джицу проняла такая дрожь, что она не смогла закончить, и она просто закрыла глаза, позволив слезам течь по щекам. Сакура была совершенно растеряна. Что вообще можно было сказать в ответ на такое? Что не все мужчины плохие? В воображении возникли образы улыбающихся друзей – Наруто, Сая, Саске… Какаши, лениво поднимавшего руку в приветствии; Какаши, прислонившегося к дереву с книгой в руках; Какаши, сражавшегося изо всех сил, чтобы защитить её, когда она была куда менее опытным бойцом… Какаши, выходившего из душа, с влажными серебристыми прядями и обнажённым торсом, усыпанным шрамами...              Сакура моргнула от удивления, резко отогнав мысли, совершенно неуместные в такое время – да и было ли таким мыслям вообще какое-то подходящее время? Суть в том, что не все мужчины были плохими, и ей было приятно, что в её кругу общения было немало тому примеров, но что можно было сказать девушке, которая никогда не сталкивалась с мужчиной, глядевшим на неё с дружеской улыбкой?              Переполненная тяжёлыми мыслями, Сакура наклонилась и крепко обняла Джицу, вызвав тихий вздох удивления у неподготовленной девушки.              — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — уверенно и твёрдо сказала Сакура. — Ни с тобой, ни с кем-либо. Обещаю.              И хотя Джицу, вероятно, думала, что это пустое обещание новой знакомой, данное просто для поддержки, она и представить не могла, насколько искренне Сакура вкладывала смысл в каждое слово.              

ХХХХХ

             Как и накануне вечером, клуб был переполнен, а воздух гудел от выкрученных на максимум басов в колонках, пока Сакура чувственно прижималась спиной к холодному металлу шеста.              Сегодняшний наряд был не таким ужасным, учитывая, что её крошечный топ-бандо и стринги были чисто чёрного цвета. Топ казался более прикрывающим, хотя всё равно был меньше десяти сантиметров в ширину и состоял из перекрещивающихся эластичных лент на спине и между грудями. Не имело особого значения, насколько была прикрыта грудь куноичи, учитывая, что она полностью её обнажит через пару песен, однако её скромность пока не отошла на второй план, чтобы та могла чувствовать себя комфортно в такой откровенной одежде.              Разговор с Джицу закончился, и всё вернулось на круги своя. Девушка вновь спряталась за своей застенчивой улыбкой, делая вид, что ничего не случилось. Однако, украдкой наблюдая за русой танцовщицей – той, что сейчас отдавалась танцу, будто он был смыслом её жизни, – Сакура вспомнила её слова. Джицу ненавидела раздеваться и танцевать для мужчин каждую ночь. Вероятно, все здешние девушки чувствовали себя в такой же ловушке, и разве что Цуренай и Кицуне можно было назвать исключением. Печально, но если Джицу надеялась скопить денег и вырваться отсюда, то ей нужно было продолжать танцевать. А она играла свою роль блестяще: каждый парень в зале был уверен, что за пару банкнот эта русая девушка готова на всё.              Сакура зацепила каблук за шест и подтянулась, рискнув широко развести ноги в шпагате, ведь знала, что шест прикроет самое важное. Этот трюк принёс ей много одобрительных взглядов даже от тех, кто был увлечён другими танцовщицами, и ещё больше, когда она крепко обхватила ногами шест и отпустила руки, зависнув на мгновение. Затем руки Сакуры коснулись пола, и она оказалась в грациозной стойке на руках.              Это была всего лишь вторая смена, и её навыки уже заметно улучшились, хотя она всё ещё стеснялась сильней других девушек. Но мужчины, смотревшие на куноичи с голодным желанием, будто находили её кокетливые улыбки и робость не менее соблазнительными, потому что этим вечером деньги забивались в форму быстрее, чем вчера.              Сакура стала вращать бёдрами, постепенно набирая амплитуду, не зная, радоваться или испытывать отвращение к тому, как тёмные глаза зрителей следят за движениями. Она запустила пальцы в распущенные розовые пряди, сегодня выпрямленные благодаря Кицуне и её утюжку для волос, и заметила, что бородатый крупный мужчина в первом ряду, выглядевший так, будто ел целых кур на завтрак, провокационно облизал губы.              Смущённая, Сакура отвернулась и грациозно опустилась на колени. Она поползла вдоль противоположного края платформы, чтобы некоторые мужчины могли засунуть деньги ей в стринги, если дотянутся. Она окинула взглядом сидевших перед ней мужчин, чтобы понять, есть ли среди них знакомые с прошлой ночи, а затем её глаза остановились на мужчине, что щёлкал перед ней хрустящей купюрой. У него на голове была кепка, а лицо прикрывал шарф.              Какаши.              Это был первый раз, когда она заметила его сегодня вечером, и он явно пытался привлечь её внимание, оставаясь при этом незаметным. То, как он теребил купюру, привлекло её внимание к бумаге. Куноичи увидела, что на ней что-то написано его неряшливым почерком, но не могла разобрать что именно.              Собравшись с духом, Сакура поползла к нему и села на колени у самого края сцены, встретив его взгляд соблазнительной, как она надеялась, улыбкой. Она хотела сделать вид, будто просто немного флиртует в качестве оплаты за крупную сумму денег, которую он предлагал, но на самом деле нужно было прочитать, что написано на купюре, хотя с такого расстояния почерк был слишком неразборчив.              С не характерной для неё смелостью, куноичи положила ладони на грудь и прижала её к центру, углубив ложбинку. Так она наклонилась вперёд, чтобы ясно дать понять, куда нужно положить купюру.              Какаши потянулся к ней и стал медленно просовывать её, развернув так, чтобы можно было легко прочитать, а затем купюра почти полностью скрылась в топе.              

Третий слева от тебя, серый пиджак.

             Взгляд Сакуры тут же устремился к толпе, и она легко нашла мужчину, которого имел в виду Какаши. С первого взгляда стало ясно, что он шиноби, хотя менее осведомлённый человек, ничего не знавший об этой профессии, не смог бы назвать его примечательным. Подозреваемый был худощавым, но сложен рельефно, а холщовая сумка на боку, вероятно, была забита кунаями или сюрикенами, а может, парой свитков. В данный момент он смотрел на Мисаки, словно тигр, выслеживающий добычу, но до этого бродил по залу, разглядывая каждую девушку по очереди, словно товар на рынке. Сакуре сразу не понравился его вид, и она поняла, почему Какаши его выделил. Похоже, требовался допрос.              Она бросила джонину игривый взгляд и продолжила ползти вдоль края. Несколько мужчин хотели такого же внимания, какое она уделила Какаши, но горько разочаровались, когда куноичи поднялась с пола и вернулась к своему шесту, не устроив хранилища для купюр из своей ложбинки ни для кого другого.              Она забралась высоко на шест, притворившись, что выставляет себя напоказ, но на самом деле с высокой точки было легче следить за целью – теперь он разглядывал грациозное тело Мияби, словно это был первоклассный кусок мяса. Когда сет песен закончился, все взгляды обратились к главной платформе в предвкушении сольного выступления Цуренай. Сакура пробралась сквозь толпу к подозреваемому и обнаружила, что он, как и все остальные, в ожидании смотрит на сцену.              Собравшись, она глубоко вдохнула и приблизилась к нему, отчётливо осознавая, что если он примет её предложение, то ей придётся исполнить свой первый лэп – ну, если не считать те тренировки на её учителе.              Все настолько сосредоточили внимание на появившейся под музыку Цуренай, что лишь несколько блуждающих рук прошлись по телу Сакуры, но она была слишком сфокусирована, чтобы беспокоиться об этом.              — Привет, — сказала она, сверкнув соблазнительной улыбкой, и немного потёрлась о шиноби. — Давай потанцую?              Мужчина взглянул на девушку, раздражённый тем, что его отвлекают от наблюдения за фиолетоволосой дивой, но быстро опомнился и посмотрел ещё раз, обнаружив, что она сама танцовщица.              — Мы могли бы пойти и уединиться где-нибудь, что скажешь? — практически прошептала Сакура ему на ухо в надежде, что тон её голоса был похож на тот томный и соблазнительный, который заметил в ней Какаши.              — Ну… я… — запнулся мужчина, снова взглянув на сцену, явно разрываясь между тем, какую девушку выбрать.              — Если будешь ждать её, можешь простоять здесь всю ночь, — сказала Сакура, пытаясь перекричать музыку. — Но я… я прямо здесь…              Нерешительно она провела рукой по низу его живота, заставив мышцы напрячься под её прикосновением. Они были твёрдыми, как камень, и рельефными, без сомнения, вследствие тренировок шиноби.              После такого поощрения он наконец сдался, сверкнув кривой улыбкой, граничившей с хищной, и последовал за Сакурой, когда она поманила его к приватным комнатам.              Дзю был на посту и стоял перед дверьми, скрестив руки на груди. Он выглядел довольно устрашающе, но бросил на Сакуру доброжелательный взгляд.              — Сегодня рано начинаешь, — заметил он, учитывая, что другие девушки всё ещё танцевали.              Сакура пожала плечами и кокетливо улыбнулась своей жертве.              — Не могла устоять.              

ХХХХХ

             Какаши наблюдал, как розоволосая танцовщица уводит их потенциального подозреваемого за собой в комнаты в глубине зала, и пытался побороть чувство, что ему следует как-то вмешаться и защитить её. Сакуру именно для этого и назначили на эту миссию, и было бы глупо замедлять их прогресс в поиске злоумышленника.              И всё же в груди кололо сожаление. Было ли оно о том, что его ученице приходится подвергаться подобному?              Херня. Ты сожалеешь, что там не ты.              Мысль пронеслась в голове, прежде чем джонин успел её остановить, и она была настолько безумной, что заставила его на мгновение замереть.              Он завидовал мужчине, который получит приватный танец от Сакуры? Почему он так думал? Это было совершенно непрофессиональное поведение.              И всё же он отчётливо осознавал, как много непрофессиональных мыслей возникало с самого начала этой миссии.              Он не мог забыть, каким удивительно соблазнительным было тело Сакуры, когда он приказывал ей прижиматься к нему и тереться о его бёдра. Как ощущались эти упругие груди, скользившие по его щеке, отделённые лишь тканью его маски и её футболки. Сакура выглядела потрясающе в том крошечном бандо, и Какаши представлял, что без него она будет выглядеть ещё лучше. Собиралась ли она сделать то же самое с тем мужчиной там внутри, что делала с ним? Будет ли она тереться о него разрумянившейся грудью, только на этот раз безо всякого барьера в виде ткани?              Конечно, будет. Какаши научил свою подчинённую слишком хорошо, чтобы она делала что-то иначе. Ей нужны были ответы от этого человека, и ей дали чёткое указание идти на всё, чтобы их получить, включая прижимание лица подозреваемого к её обнажённой груди.              Возможно, она даже позволит ему прикасаться в ответ, ласкать эти восхитительные изгибы так, как Какаши никогда не осмеливался…              Копирующий Ниндзя попытался отогнать эту мысль. То, что она там делала, на самом деле было не его собачьим делом, покуда это приносило результаты. А он тратил время и энергию попусту, когда мог бы обыскивать клуб в поисках следующего потенциального виновника, особенно учитывая, что весь день, потраченный на изучение списка, не принёс ничего, кроме тупиков и ложных следов.              Какаши устроился на стуле у бара, заказав просто пиво, поскольку хотел сохранить остроту чувств. Он должен был изучать лица мужчин вокруг, однако взгляд снова и снова возвращался к двери, в которую вошла Сакура.              Чёрт возьми, она так мешала ему сосредоточиться, даже не находясь в зале! И где, чёрт возьми, она научилась такому движению, как то, что она продемонстрировала на сцене, наклонившись к нему с приподнятой грудью? Джонин прекрасно понимал, что танцовщицы, несомненно, были лучшими учителями в соблазнении мужчин, чем он, учитывая их опыт. Но он и представить не мог, что Сакура осмелеет ко второй смене настолько, чтобы позаимствовать такой приём. Это заставило мужчину задуматься, на что ещё она могла быть готова.              Какаши покачал головой над собственным безрассудством и сделал глоток пива. Когда он стал таким старым глупцом?              

ХХХХХ

             Дзю сделал шаг в сторону, открыв проход в первую комнату слева. Сакура заперла за собой дверь и жестом предложила мужчине сесть на единственный стул. Куноичи пыталась замедлить бешено колотившееся сердце и унять танцевавших в животе бабочек. После её разговора с Джицу она нашла время пообщаться с Мисаки в их комнате, и блондинка дала ей несколько полезных советов относительно техники лэп-дэнса, а также кратко объяснила основные обязательные процедуры. Оказалось, было много деталей, которые Какаши не охватил, и Сакура была благодарна, что у неё появились такие дружелюбные соседки, готовые прийти на помощь в любой ситуации.              — Сначала главное, — сказала она, сохраняя низкий и соблазнительный тон. — Как ты будешь мне платить?              Мужчина порылся в кармане и достал толстую пачку денег, в которой, судя на глаз, была сумма, превышавшая оплату её последней миссии ранга А. Он отсчитал несколько купюр крупного номинала и помахал ими.              — Полагаю, этого хватит?              Что ж, чем бы он ни занимался, это определённо хорошо оплачивалось.              Сакура взяла деньги и сунула их под тонкую лямку стрингов вместе с остальными чаевыми, пытаясь вспомнить, о каких ещё деталях ей говорили Какаши и Мисаки, как с точки зрения миссии, так и с деловой.              — Что ж, правила такие. Можно смотреть, трогать за интимные места нельзя. Если нужно что-то… особенное, ты можешь попросить за дополнительную плату, но я имею право отказать. Если твои руки окажутся там, где не следует, я вызову охрану, и тебя вышвырнут. Но если будешь вести себя хорошо, мы поладим.              — Справедливо, — с пониманием кивнул мужчина.              Что ж, теперь, когда предварительные формальности были улажены, Сакуре оставалось лишь начать, и она искренне надеялась, что не напортачит.              Она встала перед мужчиной, слегка расставив ноги, и начала водить руками по своему телу, выгибаясь под своими прикосновениями, как будто это было лучшее ощущение, которое она когда-либо испытывала. Девушка синхронизировала свой ритм с музыкой, игравшей в зале, поскольку её всё равно было слышно в кабинке, хотя и не так оглушительно.              — Ну… Часто сюда заходишь? — начала она, поддерживая разговор непринуждённым, как советовала её соседка на случай, если она занервничает.              Подозреваемый откинулся на спинку стула, явно устраиваясь поудобнее, и бесстыдно наблюдал, как она себя трогает. Когда руки куноичи скользнули по выпуклостям бёдер, он снова облизнул губы, а его взгляд приковался к лоскутку чёрной ткани, скрывавшему место между её бёдер.              — Я заглядываю, когда бываю в городе, — низким и хриплым голосом ответил он.              — Правда? — спросила она, лаская собственными руками свои бёдра, пытаясь сдержать румянец, норовивший залить все щёки, ведь интенсивность мужского взгляда заставляла её чувствовать себя очень неловко. — Что привело тебя сюда на этот раз?              — Работа, — коротко сказал он и слегка заёрзал, поскольку его штаны, без сомнения, стали немного теснее.              Получить прямой ответ от него будет не так-то просто.              Сакура разглядывала мужчину, пока тот разглядывал её. У него были тёмные глаза и волосы, черты лица резкие и угловатые. Он определённо не был красавцем, но и уродом его назвать было нельзя. Его зубы были слегка желтоватыми, а одежда – повседневной и неброской. Он был из тех, на кого можно смотреть прямо, но не запомнить – отличное качество, если совершаешь преступления.              Нерешительно куноичи провела руками по телу, прикрыв грудь и слегка сжав её, и склонила голову набок в трепетном вздохе удовольствия, хотя от нервов она почти ничего не чувствовала.              Мужчина снова поёрзал на стуле, издав глубокий рык одобрения.              — М-м, чёрт.              Сакура в ответ закружила бёдрами, пытаясь мысленно рассчитать подходящий момент для следующего вопроса, чтобы это не выглядело как допрос. Она приподняла грудь, создав ложбинку, видимую сквозь перекрещивающиеся шнурки её топа, и уже собиралась открыть рот, когда он опередил её.              — Избавься от топа.              Следовало знать, что это будет первым его желанием.              Зная, что он будет временно отвлечён, Сакура воспользовалась шансом и сделала ход.              — Итак, что за работа приносит такую толстую пачку денег? Может, я бы тоже могла туда попасть, — прошептала она и стала медленно стягивать топ, дразня мужчину. Его глаза не отрывались от её груди, наблюдая, как чёрная ткань движется, движется и... зависает в миллиметре от розовых сосков. Когда стало очевидно, что девушка не продолжит, пока не получит ответ, он процедил:              — Миссии шиноби.              Бинго.              — Понятно, — сказала Сакура, сделав вид, что лишь слегка заинтересована, и стянула топ полностью, позволив ему собраться волнами у пупка. Округлая грудь обнажилась, и девушка была почти уверена, что подозреваемый не отвёл бы взгляда от её слегка затвердевших сосков, даже если бы сейчас она отрастила ещё одну голову.              — Так ты из какой-то деревни ниндзя? — прошептала она, приблизившись к нему, только когда его разум уже затуманился.              — Нет, я вольный наёмник, — прошептал он. Сакура наклонилась и свела его колени вместе, а затем развернулась и оседлала его, прижавшись обнажённой спиной к его груди. Она чувствовала, как твёрдый выступ в его штанах упирается в её чувствительную промежность, и на этот раз не смогла остановить приток жгучего жара к лицу, особенно когда мужчина качнул бёдрами, потёршись о неё.              — Вольный наёмник? — сказала она, пытаясь удержать соблазнительный тон голоса, чтоб тот не стал писком. Горячий бугорок скользил взад-вперёд по лобку куноичи, а она не могла особо пошевелиться, потому что её зад был очень уязвим. Её скромность там сохраняла лишь ниточка, поэтому она пыталась сохранять спокойствие и начала медленно и широко вращать бёдрами.              — Ох, детка, как приятно, — простонал он и положил руки на её бёдра, не делая попыток коснуться её где-либо ещё.              Сакура издала собственный прерывистый выдох, хотя он был полностью наигранным.              — Держу пари, вольный наёмник выполняет всякие интересные задания, — прошептала она и упёрлась руками в его колени, чтобы было удобней тереться чуть быстрее.              — Да, — процедил он, словно запыхавшись, и руками направил бёдра Сакуры, чтобы та работала ими ещё интенсивней.              Она подчинилась, но, видимо, начала двигаться слишком резко, потому что услышала кряхтение, наполненное скорее болью, чем удовольствием. Куноичи быстро сменила амплитуду на более мягкую и мысленно велела взять себя в руки.              — Прости, я увлеклась, — прошептала она, надеясь, что не испортила ситуацию.              Но, похоже, шиноби всё ещё был весьма заинтересован, потому что усмехнулся ей на ухо:              — Детка, ты можешь увлекаться сколько угодно.              Вместо того чтобы задуматься, что именно это означало, Сакура изо всех сил пыталась придумать, как ещё выудить необходимую информацию.              Мужское дыхание на её плече было тёплым и спёртым, с лёгким запахом алкоголя, и, несмотря на трение о такую чувствительную часть тела, девушка заметила, что совершенно не возбуждена, хотя Мисаки предупреждала, что такое может случиться. Она вспомнила, как чувствовала себя с Какаши – её всю словно омывало жаром и сладко покалывало в нужных местах, – хотя была совершенно смущена, и задумалась, была ли это просто случайность.              — Какая у тебя сейчас миссия? — спросила куноичи прямо в надежде, что он слишком занят, чтобы осознать, что она излишне любопытна.              — Это совершенно секретно, — горячо простонал он, лишь сильнее прижав её к своей эрекции.              Что ж, если он собирался так играть, то пора было сменить тактику.              Сакура поднялась и повернулась, поставив одно колено на край стула между раздвинутыми бёдрами шиноби, а руками упёршись в его плечи. Её грудь, так заинтересовавшая его ранее, теперь соблазнительно покачивалась перед его лицом.              — Все шиноби такие загадочные? — прошептала она, словно это было невероятно привлекательной изюминкой, а не раздражающей помехой. Она прикусила губу и посмотрела на него из-под накрашенных ресниц, как наставлял Какаши, хотя было ясно, что смотрит он не на её лицо.              — Наверное, — глупо ответил подозреваемый, теперь тяжело дыша. Его руки легли на бёдра прямо под топом, всё ещё болтавшимся у неё на талии, но Сакура решила закрыть на это глаза, учитывая, что хотела максимально ослабить его бдительность.              Теперь она чувствовала его неровное дыхание на своей груди, резко контрастировавшее с прохладным воздухом комнаты, но даже так нервозность и сосредоточенность на задаче не давали девушке почувствовать хоть какое-то удовольствие. Возможно, это было из-за того, что он дышал как собака в жаркий день.              — Ты ведёшь себя так, будто тебе есть что скрывать. Это вызывает у девушки любопытство, понимаешь?              Её тон был игривым, словно она не понимала последствий раскрытия деталей совершенно секретной миссии, но на самом деле куноичи прекрасно знала, что делала.              Одной грудью она скользнула по щетинистой щеке шиноби, как делала с Какаши, и попыталась сосредоточиться на задаче, чтобы отогнать от себя мысли, что она использует своё тело таким образом. Прямо сейчас Сакура не могла позволить себе чувствовать стыд и отвращение, поэтому выкинула из головы всё, кроме задачи развязать язык подозреваемому.              Когда она наклонилась вперёд, чтобы плотнее прижаться грудью к его лицу, её колено скользнуло вверх, случайно задев его пах, но, судя по тому, как он выгнулся на сиденье, это вызвало приятную реакцию. Куноичи быстро использовала это новое знание в своих интересах и начала ритмично тереться коленом о шиноби, одновременно скользя шелковистой грудью по его коже, которая начинала покрываться испариной.              — Чёрт, ты хороша, — простонал он Сакуре в грудь, усилив хватку на её бёдрах, и начал двигать тазом в такт её колену.              Всё шло так гладко, что Сакура не могла в это поверить. Мужчина в её руках словно плавился, и это было совершенно незнакомое ощущение, но девушка старалась использовать свою новую власть как можно лучше.              — Тебе хотелось бы украсть меня? — прошептала она, внимательно наблюдая за реакцией на её явно провокационный вопрос. — Держу пари, тебе бы хотелось целую коллекцию девушек вроде меня.              — Не-а, одной достаточно, — прорычал он в её грудь. — И незачем воровать, когда я могу получить тебя прямо здесь.              Сакура вздрогнула от неожиданности, почувствовав что-то горячее и влажное рядом с одним из её сосков. Ублюдок осмелился начать сосать её грудь! Ощущение послало вспышку удовольствия в живот, что одновременно и возбудило, и встревожило её, потому что это нарушало баланс сил. Девушка должна была полностью контролировать ситуацию.              Она резко отстранилась, её грудь с влажным звуком выскользнула из его губ, и куноичи пришлось подавить мгновенное желание заехать ему по лицу кулаком, заряженным чакрой. С трудом восстановив самообладание и удержавшись от того, чтобы развеять своё прикрытие, она ровно посмотрела на него.              — Я сказала: не трогать, — произнесла Сакура ледяным тоном, едва скрывая гнев. — Хочешь, чтобы я тебя вышвырнула?              Мужчина выглядел слегка ошарашенным. Его тёмные глаза расширились, и он виновато забормотал, что не хочет. Баланс сил был восстановлен, у неё снова была власть, и возможно, она могла использовать это в своих интересах.              — Знаешь, что? — сказала она, положив предплечья на плечи шиноби. — Я позволю тебе остаться ещё на одну песню и не буду устраивать скандал, но взамен ты расскажешь мне о миссии. Ты страшно меня заинтриговал, когда сказал, что она секретная.              Как только слова слетели с губ девушки, она испугалась, что была слишком прямолинейна. Мужчина смотрел настороженно, словно раздумывая уйти. В отчаянной попытке удержать его на месте Сакура снова надавила коленом вперёд, провокационно ощупывая им выпуклость в штанах, которая ничуть не уменьшилась, несмотря на её угрозу.              Как раз когда она подумала, что он откажет, его губы растянулись в усмешке, обнажив два ряда пожелтевших зубов.              —Грязно играешь, — усмехнулся он, снова положив руки ей на бёдра. — Мне это нравится. Из тебя вышел бы чертовски хороший шпион.              Сакура с гордостью отметила, что не напряглась от его слов, учитывая, что в них было гораздо больше правды, чем подозреваемый осознавал.              — Ну… я ведь грязная девчонка, — сказала она спустя всего мгновение заминки. Концепция разговоров в спальне ей была совершенно чужда, и куноичи почувствовала себя глупо.              — Я в городе, чтобы устранить шиноби, обманувшего своего клиента. Похоже, он разозлил не тех людей, — с трудом выговорил мужчина между кряхтением и стонами, пока Сакура работала коленом между его ног.              — Правда? Как захватывающе, — улыбнулась она, как будто это было увлекательно, хотя сердце сжималось. Она довольно искусно читала людей, и этот шиноби, судя по всем признакам, говорил правду.              — Могло быть и хуже, наверное, — пропыхтел мужчина, выгнувшись под её прикосновением. — Болван низкоуровневый шиноби, так что, как только я найду его, с ним будет легко разделаться.              — Правда? — просила Сакура наигранно заинтересованным тоном. — Кого он обманул?              — Какого-то большую шишку в Стране Камня, — крякнул он. — Думаю, он взял деньги, выделенные на миссию, и сбежал с ними. Приличная сумма, как я слышал. Парню так и надо, чтобы… Ох, чёрт, как хорошо.              Сакура сильно надавила на него коленом, совершая крошечные круговые движения, и, по-видимому, он это оценил. Однако она больше не была заинтересована в том, что говорил её клиент. Он явно не имел отношения к похищениям.              Как по сигналу, песня закончилась, и Сакура отстранилась, быстро поправив свой топ.              — Ну… увидимся, — неловко сказала она, не совсем понимая, что делать теперь, когда лэп-дэнс закончился.              — Можешь быть уверена, если я вернусь в город, я тебя найду. Ты одна из лучших, кто у меня был за долгое время, Зефирка.              Сакура развернулась и вышла, прежде чем порыв ударить его за такое ужасное и банальное прозвище возьмёт над ней верх. Следует к этому привыкнуть, потому что он, несомненно, был лишь первым в длинной череде неудачников, которых ей придётся допрашивать. Впрочем, несмотря на мелочи, её первый танец на коленях прошёл довольно хорошо. Чёрт, могло бы быть гораздо хуже.              Девушка вышла в главный зал клуба, оставив первого невиновного подозреваемого приводить себя в порядок самостоятельно, и оказалась посреди толпы мужчин, соперничавших за внимание Цуренай. Фиолетоволосая звезда явно упивалась этим, не торопясь выбирать следующего партнёра для танца, который, вероятно, был готов заплатить целое состояние за пару минут её времени.              Наконец она выбрала стройного мужчину с белокурыми волосами, или со светло-русыми – под мигающим светом было трудно разобрать. Остальные мужчины вокруг издали вздох разочарования, осознав, что их снова отвергли, а выбранный победитель проследовал за Цуренай, бросая самодовольные взгляды на остальных посетителей клуба. Он промчался мимо Сакуры, и она с удивлением заметила, что он взглянул на неё через плечо, оценивающе окинув взглядом неестественных жёлто-зелёных глаз.              Сакура видела, как они оба исчезли за дверью, и молча задумалась, пробираясь обратно на сцену, сколько же денег отсыпал этот мужчина, чтобы оказаться избранником звездной танцовщицы клуба. Куноичи готова была поспорить, что этой суммы хватило бы на оплату аренды её квартиры на целый год.              

ХХХХХ

             Какаши наблюдал, как Сакура выходит из будки одна – её розовые волосы выделяли её среди небольшой толпы, собравшейся в глубине зала после сета Цуренай. Её длинные пряди выглядели не такими ухоженными, как когда она входила, и мужчина не мог не задуматься, не запускал ли подозреваемый во время танца пальцы в волосы Сакуры, хотя было трудно представить, что она позволила бы нечто подобное.              Он заметил, что топ на ней слегка перекосился, и челюсти невольно сжались при мысли о том, что она тёрлась напряжёнными сосками о его щёку так же, как о щёку Какаши когда-то. Было несправедливо, что ей приходилось делать подобное ради миссии, но, с другой стороны, выбрать жизнь шиноби и значило выбрать жизнь, полную несправедливости.              Тёмные глаза Какаши следили за её фигурой, продиравшейся сквозь толпу обратно к сцене на очередной сет, и он сделал большой глоток второго пива, хотя и обещал себе остановиться после одного. На данный момент больше никого не нашлось, чтобы отправить с Сакурой на допрос, но ночь только начиналась. Какой-нибудь мерзавец обязательно появится и начнёт разглядывать девушек слишком пристально даже для стрип-клуба, и тогда Какаши придётся отправить его подопечную в приватную комнату, наедине с ним. В этой ситуации словно не существовало ни одного выигрышного пункта.              Какаши сделал ещё один глоток. Ночь обещала быть очень долгой.