Часть 10

      Следующие две ночи в клубе прошли без происшествий. Несколько лэпов от Сакуры оказались неинформативны, списки не давали результатов, и не было никаких следов неуловимого человека со странным цветом глаз. Хватало того, что время шло без какого-либо прогресса в миссии, но факт, что всё тихонько шло своим чередом после происшествия с Какаши, сводил куноичи с ума.       Она почти не разговаривала с джонином с тех пор, учитывая, что получала от него только СМС с инструкциями, где оставить список. Она мельком видела его в клубе, но он никогда не шёл с ней на контакт и оставался в глубине зала. После того страстного и совершенно неожиданного столкновения между ними её разум метался в панике в течение большей части этих двух прошедших суток.       Что, чёрт возьми, на неё нашло тогда? Сакура никогда так не возбуждалась, танцуя другому мужчине. Она знала, что миссия была их первостепенной задачей, но вместо этого решила сосредоточиться на собственном удовольствии. Она вспоминала, какими тёплыми и грубыми были руки Какаши, скользившие по её коже, и как в его голос закралась ощутимая хрипотца, когда он прямо ей на ухо шептал о том, какая она мокрая. Ками, одно только воспоминание об этом заставляло желудок девушки переворачиваться, и она знала, что теперь никогда не посмотрит на своего бывшего сенсея в прежнем свете. Он стал для неё не просто учителем и уже никогда не станет отцовской фигурой. Он был мужчиной, притом сексуальным и соблазнительным, и для неё это сигнализировало об очень большой опасности, поскольку после того эксперимента Сакура обнаружила, что мысли о нём её интригуют. Одно мимолётное скольжение его большого пальца по её чувствительному клитору заставило её застонать и содрогнуться. Что мог бы сделать опытный мужчина вроде него, если бы действительно задался целью доставить ей удовольствие? Куноичи не сомневалась, что это был бы самый блаженный опыт в её жизни.       И в этом заключалась проблема. Она думала о том, каким был бы секс с Какаши, а это было просто недопустимо.       Конечно, ей было любопытно, каков секс вообще, и это любопытство только росло с каждым проведённым в клубе днём. Иногда она слышала из-за стен страстные стоны, доносившиеся из комнат с кроватями, и задавалась вопросом, каково это – чтобы мужчина взял её.       Конечно, у Сакуры не было планов отдать своё тело абсолютному незнакомцу, но звуки чужого вожделения только усиливали её любопытство. Каким был бы секс с Какаши? Хотел бы он вообще заняться с ней сексом? Она ведь была моложе его более чем на десять лет, и он мог считать её глупой и незрелой.       Но то, как он вёл себя с куноичи наедине, говорило о том, что он определённо считал её привлекательной. Да и он сам сказал, что стал думать о ней как о женщине. Значило ли это, что он находил её сексуальной? Желанной? Или его заставила так себя вести простая комбинация гормонов и эротизма ситуации? Может быть, Сакура превзошла саму себя в соблазнении мужчин, и именно её фрикции довели джонина до безумия? Поверить в это было трудно.       У Сакуры было подозрение, что потребовалось бы нечто большее, чтобы сломать железную волю и каменный самоконтроль её напарника. Если это так, то что же Какаши на самом деле думал о ней? Этот вопрос не переставая крутился в голове, и девушка жаждала узнать правду, сделать это было тяжело, поскольку напарники не обменялись ни словом с того инцидента. Она уже даже задумалась, не стал ли Какаши её избегать: в конце концов, неловкости не будет, если они не будут разговаривать. Куноичи раз шесть поднимала телефон, чтобы написать ему, что им определённо нужно поговорить, но потом понимала, что не знает, с чего начать, и обречённо опускала телефон. В конце концов им придётся об этом поговорить. Они ведь не могли продолжать делать вид, будто ничего не произошло… правда?

ХХХХХ

      На третье утро Сакура проснулась от резкой вибрации телефона под подушкой. Мгновенно придя в себя, она с нетерпением прочитала новое сообщение и обнаружила, что должна сложить список в бумажный самолётик и запустить его в окно в конце коридора между половиной четвёртого и четырьмя часами. Какаши действовал всё изобретательнее, и девушка напряглась. Ну и что он о ней думает? Как ей это сделать, чтобы другие девушки не заметили и не насторожились?       По какой-то причине сердце сжалось от того, что, согласно плану, Сакура даже мельком не увидит Какаши при обмене списком, и она отогнала меланхоличную мысль, удивляясь, почему её это вообще волновало.       Судя по часам на телефоне, было уже за полдень. Этот новый образ жизни определённо не способствовал ранним подъёмам. С другой стороны, прошлой ночью она пролежала в постели почти час, всё возвращаясь к стычке с Какаши, прежде чем наконец заснула.       Куноичи прислушалась к дыханию соседок по комнате, но ничего не услышала. Похоже, даже сова Мисаки встала раньше неё, что очень огорчало, и всё же девушка не чувствовала мотивации вставать с постели. До назначенного времени на передачу самолётика оставалось ещё несколько часов, а постель так и манила теплом и уютом. Всё равно ей больше нечем было заняться.       Как только девушка поудобнее устроилась на подушках, разум тут же стал воспроизводить сцену двухдневной давности: тёплые руки на бёдрах и мускулистая грудь, прижатая к её спине. Что бы произошло, если бы Дзю не постучал в дверь? Пальцам Какаши оставались считанные сантиметры – и они скользнули бы под ткань трусиков. Что, если бы он коснулся её там, стал ласкать её влажную плоть голыми пальцами?       Сакура тут же отогнала неуместную мысль. Фантазировать о нём было просто неправильно. Даже если его руки творили с ней настоящие чудеса, это не оправдывало фантазий о её бывшем учителе. Она делала нечто, более характерное для её белокурой лучшей подруги, не раз поднимавшей тему, каким был бы секс с сенсеем Асумой, и страшно себя за это ругала. Тогда Сакура находила размышления Ино отвратительными, но теперь она не могла удержаться от того, чтобы не задуматься о том же самом. Что, если бы Какаши снова коснулся её? Что бы он с ней сделал? Она не сомневалась, что он знал бесчисленное количество способов доставить ей удовольствие, большинство из которых Сакуре даже не снились. Всё-таки она была довольно невинна, но ей хотелось узнать больше о том, что мужчина и женщина могут делать вместе.       Книга, которую она случайно открыла в книжном магазине, немного пугала своей откровенностью. Те люди на картинках были изогнуты и скручены в практически невозможные позы, но это пробудило интерес девушки, даже если она не хотела в этом признаться.       Ещё раз прислушавшись, чтобы убедиться, что никто не идёт по коридору к её комнате, она наклонилась и порылась под кроватью в поисках одного из эротических романов, которые одолжила ей Кицуне.       Обложка была тёмно-синей и довольно невзрачной. Она выглядела немного потрёпанной, очевидно, потому что книгу читали много раз. Неужели она действительно хочет предаться этому? Возможно, это только усугубит её проблему с фантазиями. Куноичи подумала, что стоило спрятать её обратно под кровать и забыть о ней, но любопытство взяло верх, и она открыла книгу на первой странице истории.       Оказалось, что называть это историей было щедрым преувеличением. Сюжет – или, скорее, его проблески, – был клишированным и безыскусным, но было совершенно очевидно, что любой, кто утруждал себя чтением этой книги, делал это не ради продуманного мира или захватывающих приключений. Сакура быстро увлеклась книгой, потому что одна из первых глав была невероятно откровенной, хотя и удивительно скромной сценой секса девушки, лишающейся девственности с таинственным незнакомцем. Мужчина был высоким, смуглым и восхитительно соблазнительным – полная противоположность девушке, которая была светлой и настолько невинной, что не понимала, как ему удаётся доставлять ей такое удовольствие на прохладных винно-красных простынях и не спеша делать с ней всё, что вздумается.       Сначала Сакура чуть не фыркнула вслух от банальных диалогов и того, как легко героиня поддалась соблазну. Для девушки, которая должна была быть такой невинной, ей определённо потребовалось маловато уговоров от незнакомца, чтобы завлечь её в постель. Тем не менее, читая дальше, куноичи нашла очарование в мужском персонаже и его манере обращения со своей новой возлюбленной. Его прикосновения были нежными и ласковыми, но в равной степени сильными и властными, и давали понять, что всё, что ей нужно было делать, – это расслабиться и отдаться потоку страсти.       Описание её бледной кожи и удивительно отзывчивого тела вскоре заставили дыхание Сакуры потяжелеть. Читая подробно прописанный эпизод, как он сосал её упругие розовые соски, пока они не распухли и не покраснели, она почувствовала знакомое тепло, начавшее собираться в животе. Это ни в коем случае не было бушующим пожаром, который она испытала с Какаши, но ощущение всё равно было приятным, и ей хотелось, чтобы его было больше. Куноичи продолжила читать, как их языки страстно боролись друг с другом и как героиня нежно ахнула, когда мужчина прикусил её покрасневшую губу.       Бессознательно свободная от книги рука Сакуры стала чертить случайные узоры на плоском животе под простынёй в поиске стимуляции, чтобы усилить растущее внутри тепло.       Оба персонажа были теперь обнажены, и девушка с восхищением разглядывала напряжённые мышцы и внушительную пульсирующую эрекцию, от которой её бёдра нервно сжались.       Она призналась, что боится, что он не поместится, и мужчина зашептал успокаивающие слова о том, что существует множество способов, которыми можно подготовиться и убедиться, что всё пойдёт как надо. Глаза Сакуры расширились, когда она перевернула страницу и обнаружила, что он прокладывает горячую дорожку из поцелуев вниз по её обнажённому животу и поднимает дрожащее бедро себе на плечо, чтобы было удобнее лизать её там, в наиболее чувствительном месте.       Куноичи вспомнила, как Ино говорила что-то о чудесах оральной стимуляции, но вычеркнула это из головы тогда, отмахнувшись как от слишком откровенной информации от своей сексуально озабоченной подруги. Она не могла представить, чтобы действительно могла позволить кому-то сделать с собой такое. Должно быть, это была одна из самых интимных, даже слегка отвратительных вещей, о которых она слышала, особенно если парню не понравится то, что он увидит. Но пока Сакура читала, как таинственный мужчина упивается дрожащей плотью женских складок, она сама стала сжимать бёдра в потребности, когда внутренний жар в теле начал опускаться ниже, в самое её естество.       Блондинка дрожала и тряслась, забыв о своей нерешительности и бессвязно стоная, пока горячие мужские губы обхватывали её набухший клитор и ритмично сосали, а рука крепко прижимала её брыкающиеся бёдра к кровати. Хрупкие пальцы героини отчаянно впивались в шёлковые простыни, пока её тело откликалось на неспешные ласки мускулистого языка, в то время как мужчина между полизываниями и посасываниями хрипло говорил, как она восхитительна на вкус, как хорошо пахнет и какая мягкая на ощупь.       Внезапно Сакура уже представляла на алых простынях не смуглого мужчину и бледную женщину, а себя и Какаши, возвышавшегося над ней. Она знала, что неправильно проецировать действия персонажей на собственного напарника и себя, но в данный момент её это не волновало. Картина в голове куноичи, где Какаши нежно лижет её, небрежно закинув её ноги себе на плечи, заставила жар внутри вспыхнуть почти до невыносимого состояния, и в её собственных женских складках начала разрастаться тупая, мучительная пульсация.       Девушка хотела вновь испытать то божественное чувство полного поглощения страстью, и до сих пор пробудить его удавалось только Какаши. Его лицо в её воображении распаляло чувствительный жар в теле, и вскоре она уже не могла этого выносить и нерешительно засунула руку под резинку штанов. Пальцы скользнули по голой коже, и Сакура поняла, что прошлой ночью забыла надеть нижнее бельё. Оказалось, это было довольно удобно, потому что мешковатые спортивные штаны предоставляли достаточно места для манёвра.       Куноичи не баловала себя мастурбацией. Она пробовала пару раз, но тело просто не откликалось на её собственные прикосновения, и попытки заканчивались тем, что она чувствовала себя глупо из-за того, что понадеялась, что сжимание собственной груди или неуверенное трение своего интимного места могло принести удовольствие.       Но сейчас это было на совершенно другом уровне. Её тело пробудилось и было готово, ожидая любой стимуляции, которая могла бы унять растущее между ног давление.       Рука Сакуры скользнула по гладко выбритому лобку, и она почувствовала перед пальцами интенсивный жар собственной промежности. Она затаила дыхание, одним пальцем коснувшись набухших губ, влажных от желания, и содрогнулась от удовольствия. Она вспомнила, как палец Какаши скользил по тому же самому месту сквозь ткань её трусиков, и подумала: коснулся бы он её там сейчас, будь у него шанс? Мышцы где-то глубоко внутри сжались, когда Сакура вообразила, что её напарник просунул руку под красную ткань и стал прикасаться к ней так же, как она сейчас прикасалась к себе. Книга выпала из её пальцев, забытая, а веки с трепетом закрылись. Девушка начала представлять, что это рука Какаши ласкает её наружные губы. Дыхание стало прерывистым и неровным, а тело задрожало от предвкушения, когда один из пальцев раздвинул удивительно скользкие складки и стал водить вверх и вниз у самого входа. Сакура издала тихий стон и выгнулась навстречу собственному прикосновению, и её женские мускулы мгновенно задрожали от ощущения. Удовольствие было тёплым и чудесным, то нарастая, то отступая с ласками пальца, пульсируя в ней, заставляя пальцы ног покалывать, а соски твердеть. Бёдра куноичи раздвинулись шире, чтобы руке было удобнее исследовать бархатные складки, и она ахнула вслух от новых ощущений. Свободная рука присоединилась к ласкам под слоями простыней и одежды и раздвинула половые губы, чтобы палец добрался до каждой намокшей и разбухшей складки.       В её мыслях это Какаши заставлял её чувствовать себя так прекрасно. Он был сейчас здесь, с ней, в этой комнате, и она могла представить, каково было бы чувствовать его вес на себе, чувствовать, как его длинные огрубевшие пальцы исследуют её самые интимные части. Он смотрел бы на неё своим единственным открытым глазом и соблазнительно шептал, что чувствует, какая она мокрая, и как ему это нравится.       Дыхание Сакуры застряло в горле при мысли о том, как Копирующий Ниндзя хриплым от страсти голосом произносит её имя. Если бы он прикоснулся к ней так, она не сомневалась, что он бы взял инициативу на себя или даже доминировал бы над ней, пуская в ход весь свой опыт и мастерство.       Её палец нерешительно переместился к распухшему шарику ткани чуть выше входа. Она провела пальцем по скользкой жемчужине, и её обожгло яркой вспышкой удовольствия через весь позвоночник, отчего дыхание сбилось ещё сильней. Сакура повторила действие: все её нервные окончания вспыхнули от простого прикосновения, и она не смогла сдержать тихий стон. Её клитор был горячим и распухшим под подушечками пальцев, и каждое прикосновение вызывало восхитительные ощущения по всему телу.       Девушка стала кружить у чувствительной жемчужины, выгибая бёдра навстречу собственной руке, представляя Какаши, наблюдавшего за ней и шептавшего хриплые слова одобрения – получать удовольствие и расслабиться.       Хотя куноичи никогда раньше не испытывала оргазма, она чётко осознавала, что быстро к нему приближалась. Палец ускорил и усилил трение, унося в те ощущения, где она никогда не была, но очень хотела. Сакура представляла, что это Какаши толкает её к краю неведомой и сладкой бездны, и эти мысли лишь заставляли её промежность пульсировать горячее.       Голоса по другую сторону двери заставили руку девушки замереть прямо внутри штанов, и она услышала, как поворачивается дверная ручка. Быстро, как только могла, она схватила эротический роман и спрятала его под простыню, перекатившись на бок и притворившись спящей как раз в тот момент, когда дверь открылась.       — Хана, ты проснулась? — тихо позвала Мияби.       — М-м? — ответила куноичи, стараясь сделать свой ответ сонным и вялым.       — Мы собираемся позавтракать, присоединяйся, если хочешь. Всё в порядке? Не в твоём духе спать так долго, — сказала она, и было слышно, что в её обычно гладкий и спокойный голос закрались нотки беспокойства.       — Всё в порядке, — солгала Сакура. — Просто я плохо спала прошлой ночью. Я выйду через минуту.       Как только куноичи услышала, как дверь закрылась, она с облегчением выдохнула. Она боялась, что Мияби подсядет к ней на кровать и начнёт болтать, как иногда делала, и вблизи будет легко понять, чем она занималась.       Сакура села и достала руку из спортивных штанов, обнаружив, что её указательный палец блестит от собственных соков. Стыд залил и без того пылавшие щёки, и она быстро вытерла руку о штаны. Она мастурбировала, думая о Какаши – мужчине, который был её учителем и наставником. Было бы не так страшно, имей она привычку самоудовлетворяться, но ничто, даже мысли о Саске, не возбуждали её так, как фантазии о командире этой миссии. Куноичи обещала себе, что забудет об их ситуации несколько ночей назад, но как, чёрт возьми, это было возможно теперь, когда она почти испытала свой первый оргазм, просто воображая, как он её трогает?       Охваченная сложностью ситуации, Сакура снова со стоном откинулась на матрас. Несколько дней назад она с нетерпением ждала встречи с Какаши, но теперь мысль о том, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, наполняла её живот тяжестью предчувствия. Она знала, что ей будет слишком стыдно смотреть ему в глаза после того, как она трогала себя под мысли о нём, и эти эмоции лишь примешивались к адскому коктейлю из воспоминаний о том, что произошло между ними два вечера назад.       Может ли она пропустить завтрак? И, если уж на то пошло, складывание бумажного самолётика? Сакуре просто хотелось остаться в постели на весь день.

ХХХХХ

      Завтрак прошёл без происшествий.       Если кто и посчитал лежание Сакуры в постели всё утро подозрительным, то не подал виду, хотя вряд ли кто-то вообще об этом задумался. Судя по Торе, бессонные ночи были обычным делом, учитывая, что текущая работа танцовщиц и их личные принципы постоянно вступали в конфликт.       Беседа была лёгкой и приятной, в основном потому, что Мисаки восторженно щебетала о необычно тёплой погоде и просветах голубого неба, видных сквозь привычную взвесь серых облаков. Они решили, что сегодня отличный день для прогулки. Многие клиенты девушек прошлой ночью были щедры на чаевые, так что теперь у них появилась возможность сходить на рынок за продуктами. Сакура была благодарна, поскольку уже несколько дней не пробовала овощей или фруктов, питаясь вместо этого хлопьями, овсянкой и рисом.       К тому времени, как она приняла душ, оделась и забрала список мужчин у Даджаку, было уже почти три часа. Визит к её нанимателю в офис занял больше времени, чем ожидалось, поскольку именно сегодня ему потребовалось узнать, как продвигается расследование. Было неловко заявить, что спустя столько времени у них по-прежнему не было реальных зацепок и они не приблизились к разгадке тайны сильней, чем когда прибыли. По крайней мере с тех пор, как они с Какаши появились в Фудзен Мачи, больше не было исчезновений, но критично разглядывавшего её бизнесмена это мало устраивало. Он отпустил куноичи, не допрашивая слишком сильно, но она не могла избавиться от ощущения, что его вера в них ослабевает. Возможно, Даджаку немного смягчился бы, если бы Сакура стала отдавать ему требуемый процент со своих заработков. Она набирала популярность среди посетителей клуба, но её босс сомневался в целесообразности выплат большой суммы шиноби, учитывая, что они работали над миссией больше месяца без видимых результатов.       Сакура удалилась на второй этаж, чувствуя себя немного подавленной и сильно замотивированной найти похитителя как можно скорее, но без улик и зацепок было очевидно, что на одних лишь решимости и упорстве далеко не уедешь. Им нужен был прорыв, и быстро, прежде чем Даджаку полностью откажется от них и с отвращением отошлёт прочь без гроша.       Куноичи вошла в гостиную и обнаружила, что все девушки приоделись, словно для выхода в город. Похоже, они прислушались к предложению Мисаки насчёт прогулки на свежем воздухе.       — Доброе утро, милая. Мы собираемся за продуктами и, может, где-нибудь в городе пообедаем. Если хочешь, присоединяйся, — с улыбкой предложила Тора, поправив подол потрёпанной юбки до колен.       Сакуру прельщало её предложение и возможность насладиться лучами солнца, пробивающимися сквозь облака, но она знала, что если она собирается доставить список всрок, то лучшего момента, чем когда никого нет рядом, будет не найти.       — Спасибо, — ответила она, — но думаю, я останусь здесь. Мне всё ещё нехорошо после вчерашней ночи. Я думаю ещё вздремнуть.       — Ой, ну пойдём с нами, Хана-чан! — взмолилась Мисаки, напоминая маленькую девочку сильней, чем когда-либо.       — Да, пожалуйста, пойдём, — тихо сказала Джитсу, выглядевшая прекрасно в тёмно-зелёной рубашке, настолько старой и поношенной, что она практически потеряла форму.       — Простите, может, в следующий раз, хорошо? — сказала она, стараясь отмахнуться от укола вины, поскольку увидела, как голубые глаза, смотревшие на неё с надеждой, внезапно наполнились разочарованием.       — Как хочешь, — пожала плечами Кицуне, поправив ремешок на своих туфлях на высоком каблуке, определённо меньше похожих на обувь порнозвезды, чем те, что она носила по вечерам в клубе. — Но когда мы вернёмся и будем рассказывать, как здорово провели время, то я не хочу слушать твои жалобы на то, что тебя оставили.       Сакура улыбнулась.       — Спасибо вам за предложение, но думаю, сегодня мне лучше просто отдохнуть. Повеселитесь хорошенько за меня, — ответила она, искренне сожалея, что не может пойти. Однако её наняли не для того, чтобы развлекаться и ходить по магазинам. У неё была работа.       Куноичи удалилась в свою комнату, притворившись, что отдыхает, пока не услышала, как открылась дверь на лестницу и за ней затихли женские голоса. Она подождала ещё десять минут, чтобы убедиться, что танцовщицы ушли, прежде чем вынуть список Даджаку из кармана и сложить его в бумажный самолётик, как было указано.       Тихо открыв дверь, девушка выглянула наружу и обнаружила, что коридор пуст. Она бесшумно дошла до конца коридора, где находилось единственное на втором этаже окно – по крайней мере, единственное, которое она видела. Комнаты Цуренай и Даджаку она осмотреть не могла, так что они до сих пор оставались загадкой.       На окне были решётки, но прутья были расположены достаточно широко, чтобы самолётик мог легко проскользнуть. Сакура открыла окно, поморщившись от скрипа петель. Очевидно, его открывали нечасто, учитывая вечно мрачную погоду на улице.       Она посмотрела на город, который сегодня был немного менее серым благодаря солнцу, выглядывавшему из-за облаков. Из окна открывался вид на переулок, но обзор перекрывали более высокие здания. Куноичи в нос ударил запах копоти, и она затосковала по свежим тёплым ветрам Конохи и жару солнца. Она словно вечность не видела солнечного света.       Сакура осмотрела крыши в поисках Какаши, но это было бессмысленно. Он не позволил бы себя увидеть, если бы не захотел, и, вероятно, принял решение скрываться, пока она не сбросит ему список.       Тщательно прицелившись, девушка бросила самолётик сквозь решётки по изящной дуге и наблюдала, как он планирует на воздушных потоках над переулком и приземляется на следующей крыше, превратившись в небольшую точку вдали. Она не сводила оттуда глаз, ожидая, когда появится Какаши и поднимет самолётик, как вдруг услышала позади себя голос.       — Интересное времяпрепровождение.       Сакура обернулась и увидела Цуренай, которая непринуждённо прислонилась к стене и критически её разглядывала. Как и всегда, она была одета просто убийственно – в тёмно-синюю блузку с глубоким вырезом и стильные чёрные брюки. На ней были даже туфли на семисантиметровых каблуках, и Сакура удивилась, как ей удалось подкрасться в такой обуви. Её навыки куноичи определённо притуплялись.       Фиолетоволосая женщина видела, как она бросила самолётик, так что отрицать это было бесполезно, и девушка отругала себя за то, что потеряла бдительность в такой критический момент.       — Ах, это? — нервно рассмеялась Сакура, на ходу шевеля мозгами, чтобы придумать любую правдоподобную историю, которая объяснила бы её поведение. — Я просто вспомнила, что мы с папой так делали, когда я была маленькой. У нас были соревнования, кто дальше бросит бумажный самолётик.       — Понятно, — ответила та с непроницаемым выражением лица, элегантно приподняв одну лавандовую бровь. — И ты предпочла остаться здесь и заняться этим, чем пойти со всеми остальными?       — Могу задать тебе тот же вопрос, — ответила куноичи, осознав, что у неё появился шанс поговорить с дивой один на один и, возможно, наконец выудить из неё какую-то информацию. — Ты почти не разговариваешь ни с кем из девушек. Почему?       Безрадостная улыбка появилась на глянцевых губах дивы, и она в обороняющемся жесте скрестила руки на пышной груди.       — У меня с ними нет ничего общего. Они меня не понимают и уже имеют устоявшееся мнение обо мне. Я считаю, что конфликтов будет меньше, если я буду держаться особняком.       — Но они такие чуткие и понимающие, — возразила Сакура, — уверена, они были бы рады узнать тебя. Мы все удивляемся, как ты можешь всё время быть одна. Жить здесь достаточно тяжело и с друзьями, но одной – как-то совсем больно и невыносимо.       — Мне не нужна ни поддержка, ни жалость других людей, — холодно ответила Цуренай, оттолкнувшись от стены. — Я прекрасно справляюсь сама, и мне не нужны висящие на мне балластом люди. Тебе же лучше, если ты не будешь мне мешать.       Её тон придал последним словам угрожающее звучание, и Сакура сузила нефритовые глаза, встречаясь с аквамариновым взглядом Цуренай.       — А не то что? Я исчезну или что-то вроде того, как и остальные?       Цуренай искренне рассмеялась, хотя в её смехе было больше насмешки, чем веселья.       — Так ты теперь пытаешься повесить это на меня? — сказала она, встряхнув длинными фиолетовыми прядями. — Ты ещё более заносчива, чем я думала.       Главная танцовщица клуба подошла к Сакуре и наклонилась, будто собираясь поведать секрет, хотя куноичи знала, что сейчас последует что-то другое. Даже обладая силой, способной швырять людьми в стены, она всё равно чувствовала от этой женщины лёгкий испуг. Цуренай выглядела уверенной в себе и элегантной, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что она вполне могла скрыто и подло отомстить. Даже не будучи шиноби, эта женщина была опасна.       — Я не знаю, куда делись те девушки, и, честно говоря, мне всё равно. Всё, что меня заботит, – как дать самое яркое шоу и заработать этим деньги. Если бы я знала, что Даджаку превратит это место в приют для неудачников и отбросов, я бы тут не работала. К сожалению, одной танцовщицы недостаточно, чтобы поддерживать клуб на плаву. Не лезь ко мне, и я не буду лезть к тебе, и перестань думать, что твой жалкий альтруизм волшебным образом изменит образ жизни, который мы ведём. Мы стриптизёрши, некоторые ещё и проститутки, и тебе стоит привыкнуть к этой мысли, потому что ты такая же, как и все остальные.       Рука Сакуры дрогнула, и ей пришлось сдержать желание смазать кулаком идеальный макияж Цуренай. Она выпрямилась во весь рост, и её лицо оказалось в паре сантиметров от лица дивы.       — Кажется, кто-то слишком высокого о себе мнения, — зло прошипела куноичи. — Что, если следующая исчезнешь ты?       Её губы искривились в усмешку, а яркие глаза превратились в узкие бирюзовые щёлочки.       — Со мной этого не случится, — сказала она с такой уверенностью, что Сакура поверила её словам. С этими словами Цуренай резко развернулась и ушла.       Куноичи вздохнула и устало облокотилась на решётку окна. Так себе попытка выудить информацию. Скорее, она только что превратила их отношения из напряжённых в откровенно враждебные, уничтожив любую возможность допросить диву в будущем.       Какаши будет недоволен, когда услышит об этом.       При мысли о сенсее Сакура обернулась, и её взгляд сразу устремился туда, где был бумажный самолётик.       Она увидела лишь грязные бетонные крыши, и любые следы списка или мужчины в маске, который его забрал, исчезли.

ХХХХХ

      Тяжёлые басы низко и первобытно пульсировали, резонируя в клубе и соревнуясь с биением сердца Какаши. Он наблюдал, как тело Сакуры переливается из позы в позу в такт музыке, словно это стало для неё совершенно естественным, и чувствовал, как его пульс потихоньку ускоряется. Теперь она была полностью в своей тарелке, её нерешительность и застенчивость в проявлении сексуальности исчезли, и, находясь на сцене, она практически сочилась сексом. Девушка не казалась такой загадочной или опасной, как некоторые другие танцовщицы, но вместо этого обладала необъяснимой, но не меньшей притягательностью. Джонин видел, что другие мужчины тоже это чувствовали, поскольку их тянуло к ней, как мотыльков к огню, и они голодными глазами следили за каждым её движением.       Было тяжело смотреть на Сакуру, зная, каким невинным созданием она была до отъезда из Конохи, но Какаши не мог оторвать от неё глаз. Её длинные розовые волосы сегодня были собраны в хвост, и даже с места в глубине зала он видел, что её взгляд казался затуманенным и тёмным благодаря вечернему макияжу. Её наряд – крошечный топ, зашнурованный спереди и сзади, как корсет, и короткие шортики, зашнурованные по бокам, – выглядел так, будто был сделан из кожи, но мужчина сомневался, что Сакура могла себе такое позволить. Она отдавала ему большую часть заработка, чтобы покрыть расходы на проживание, и он всячески отпирался, но всегда уходил с деньгами благодаря упрямству куноичи. Какаши ценил это, хоть и считал несправедливым. Девушка занималась тяжелейшей работой, выставляя себя напоказ, только чтобы отдать часть денег Даджаку, а ещё часть – ему. Тем не менее, было видно, что Сакура хорошо питалась и у неё было уже с десяток нарядов, которые она чередовала на выступлениях. К счастью, тот красный комплект больше не появлялся.       Прошло четыре дня с его ужасной потери здравого смысла в приватной комнате, и с тех пор Какаши не сказал ей ни слова лично. Не то чтобы у него не было возможности поговорить с ней. Он намеренно избегал Сакуру, распоряжаясь передавать список так, чтобы они не встречались. Джонин знал, что это не заставит проблему исчезнуть и он просто ведёт себя как трус, но ему нужно было больше времени, чтобы собраться с мыслями и решить, что ей сказать. Он заставлял куноичи выбрасывать бумажные самолётики в окно – детский сад, ей-богу, – и они оба знали, что это определённо не самый эффективный или скрытный способ обмена информацией.       Но Какаши очень запутался. Каждую ночь каждый сон после той их встречи был наполнен образами Сакуры. Иногда она была в том потрясающем красном наряде, а иногда вообще без ничего, и подсознание собирало картинку её обнажённого тела из обрывков информации, полученных от прикосновений во время лэпа.       В этих снах Сакура танцевала для него так же, как в ту ночь, и иногда дело заходило дальше того момента, где их прервали. Какаши ласкал её сквозь влажные трусики, заставляя извиваться и стонать, а затем просовывал руку под ткань, в жидкий рай тесноты и жара. Куноичи выкрикивала его имя, пока он ритмично двигал пальцами, и образ был настолько ярким, что мужчина был готов поклясться, что чувствует притягательный запах её пота и возбуждения даже после того, как вскакивал с подушки утром.       Иногда сны мучили его по-другому. Сакура снимала трусики, оставаясь в одних каблуках, и расстёгивала его ширинку. Она безостановочно скакала на нём, повернувшись как лицом, так и спиной к нему, хрипло выстанывала его имя и умоляла о большем. Но каждый раз, когда Какаши чувствовал, что они оба на грани, он просыпался, запыхавшийся и потный, и простыню всегда натягивала такая болезненная и стойкая эрекция, что даже самый холодный душ не мог её унять. Он пытался сохранять самообладание, но сдавался, когда пульсирующая боль становилась невыносимой, и сжимал себя в кулаке. Мужчина представлял, что это для него делает Сакура, и кончал – намного более интенсивно, чем когда-либо до этого от мастурбации. Оргазмы всегда были самыми сильными, когда он думал о ней.       Однажды Какаши даже проснулся весь в липкости: тело нашло разрядку прежде, чем он успел прийти в сознание.       Очевидно, у него были большие проблемы. Он безумно хотел свою ученицу, и в ней его привлекало всё. Её фантастическое тело и то, как она двигалась, её невероятный запах, улыбка, голос и смех, её блестящие нефритовые глаза, мягкие губы, которые он так жаждал попробовать на вкус, – всё это непрерывно мелькало в мыслях джонина, даже когда он не был в клубе, и он знал, что слишком отвлечён, чтобы полностью посвятить себя исследованию списка подозреваемых.       Но Какаши не мог остановиться, и их встреча в приватной комнате только усугубила его проблему. Его и раньше тянуло к Сакуре, но теперь он желал её, желал закончить начатое в ту ночь. Хотя мужчина знал, что это ужасно неправильно, он страстно хотел быть её первым, подарить ей такое наслаждение, какого у неё никогда не было, но каждый раз, когда эта мысль возникала, он яростно её отгонял. Джонин был последним, кому стоило так сильно хотеть Сакуру, особенно учитывая, что она ревниво оберегала свою девственность, все эти годы храня себя ради одного глупого мальчишки, который, вероятно, никогда не увидит сокровища, что блестело у него прямо перед носом.       Всё это казалось невероятно несправедливым, но Какаши пытался вбить себе в голову, что Сакура никогда не может и не будет принадлежать ему, потому что он на четырнадцать лет старше, потому что он её учитель и напарник, потому что была ещё тысяча других причин, делавших их взаимодействие практически запретным. И всё же он продолжал об этом думать.       Какаши вернулся в настоящее, обнаружив, что очередная песня закончилась. Внимание переключилось на главную сцену, где через считанные секунды должна была появиться Цуренай и отобрать у остальных девушек львиную долю аудитории. Однако у Сакуры всё ещё было удивительно много зрителей, очевидно, больше заинтересованных ею, чем толкотнёй в очереди за вниманием дивы.       Поскольку у куноичи никого не нашлось для допроса, она продолжила танцевать, гипнотизируя всех вращением бёдер, а затем легко взобралась на шест и обвила его своим гибким телом. Джонин обнаружил, что во время танцев Сакуры он даже мельком не глядел на других девушек, хотя, вероятно, был слегка предвзят. Однако от этой девушки исходила такая сильная аура чувственности, что он попросту не мог не поддаться её чарам. Если бы Какаши не знал наверняка, что она была против этой миссии с самого начала, он бы никогда не догадался.       Мужчина был так поглощён наблюдением за её спиральным спуском с шеста, что не заметил, кто подобрался к самой её платформе, даже когда девушка поползла к нему на четвереньках вдоль края сцены.

ХХХХХ

      Сакура была удивлена количеством глаз, которые оставались на ней даже после того, как на сцене появилась Цуренай. Обычно лишь горстка людей удостаивала внимания других девушек после начала сета самовлюблённой дивы, но в последнее время у куноичи появлялось всё больше поклонников, которые, фигурально выражаясь, предпочитали розовый цвет фиолетовому.       Она по-кошачьи подползла к краю сцены, откуда мужчины махали грязными купюрами.       Именно тогда она увидела его: единственное лицо, выделявшееся в толпе. Светлые волосы и гладко выбритое лицо контрастировали с остальными заросшими и немытыми и бородатыми мужчинами, стоявшими вокруг платформы. Что действительно привлекло внимание девушки, так это глаза, пристально смотревшие прямо в её.       Они были жутковатого жёлто-зелёного цвета.       Сердце Сакуры ёкнуло, когда она осознала, что мужчина, которого они искали, вернулся, и более того, сам положил на неё глаз. Она тщательно проконтролировала выражение лица, стараясь не показать удивления, и вместо этого одарила его соблазнительной улыбкой. Мужчина улыбнулся в ответ, показав ровные белые зубы, без признаков налёта или кариеса – типичных заболеваний у типичных клиентов. К удивлению Сакуры, он незаметно подозвал её пальцем, приглашая приблизиться, и она поняла, что не может упустить шанса поговорить с ним.       Двигаясь, словно тигрица на охоте, она пробралась к нему и попутно собрала под резинки своей формы деньги с остальных мужчин, отвечая им соблазнительными взглядами. Наконец она подобралась к главному подозреваемому так близко, что его лицо оказалось в десятке сантиметров от её, и он поднял купюру значительно большего достоинства, чем ожидала куноичи.       — Хочешь танец, сладкий? — прошептала она, наклонившись к его уху, чтобы её было слышно поверх музыки. — Гарантирую, ты будешь первым, как только кончится песня.       Мужчина усмехнулся, и этот звук заставил волоски на шее девушки встать дыбом. Её чутьё кричало, что с ним определённо что-то не так.       — Я надеялся купить кое-что получше, чем танец, — низко и плавно зашептал в ответ мужчина. Он излучал аристократизм, которого Сакура не замечала ни у одного из своих предыдущих поклонников.       Куноичи поняла, на что он намекал, и почувствовала, как сердце упало в пятки. Он хотел купить ночь с ней? Но она была не готова! Конечно, к ней уже поступало несколько подобных предложений, но от них было легко отмахнуться. Отказы не влияли на миссию, но что ей было делать теперь? У Сакуры наконец появился шанс допросить мужчину, который каждым своим словом и движением вызывал новые тревожные звоночки. Он определённо был подозрителен, но была ли она готова потерять девственность с абсолютным незнакомцем?       Его мерцающие глаза словно светились в тусклом свете.       Куноичи всегда ставила миссию выше себя, и всё равно она знала свой ответ. Она просто не могла этого сделать.       — Прости, малыш, но такой услуги я не предоставляю, — прошептала она, откинувшись на пятки и слегка раздвинув бёдра, надеясь, что всё же сможет заманить его на танец. — Но обещаю, каждая минута нашего времени наедине будет того стоить.       Мужчина стал бесстыдно блуждать взглядом по телу Сакуры, и ей казалось, будто он видит сквозь скудную одежду и оценивает каждый дюйм её кожи. Она с трудом сглотнула и постаралась не думать об этом, сосредоточившись на чертах его лица. У него была гладкая безупречная кожа, сильная челюсть и острый нос, похожий на птичий. Широкий лоб выглядел немного громоздко, но в сочетании с остальными чертами составлял вполне привлекательную картину.       — Жаль, — промурлыкал он, его голос был как бархат, — но я хочу развлечься с тобой именно в постели. Остальное не интересует.       Его тёплые пальцы вдруг легли на её оголённое раскрытое бедро и скользнули вверх, к интимной зоне, заставив девушку ахнуть от прикосновения. Мужчина засунул ту крупную купюру под ремешок её стрингов и снова улыбнулся. Сакура едва смогла подавить дрожь тревоги, но подозреваемый отступил и растворился в толпе.       Куноичи попыталась проследить за ним глазами, но мигающий свет очень этому мешал. Она отступила обратно к шесту, стараясь сделать это как можно грациозней, хотя ноги дрожали, и забралась наверх, чтобы осмотреть весь зал. Мужчины будто след простыл.       Чёрт. Чёрт. Чёрт!       Сакура тщетно пыталась унять панику и досаду, поскольку знала, что её выбор только что мог стоить им миссии. Нужно было немедленно поговорить с Какаши, чтобы у них был хоть какой-то шанс поймать этого типа.       Куноичи легко заметила напарника в толпе на том же месте, что и всегда, с неизвестным напитком в руке. Голова Какаши была повёрнута к ней, хотя точно сказать, наблюдал ли он за ней прямо сейчас, было трудно. Ей срочно нужно было подать ему сигнал, что им нужно поговорить прямо сейчас. Почему они не договорились о системе знаков?       С другой стороны, одно такое движение было, хотя Сакура в своё время от него отмахнулась. Она бы предпочла никогда его не исполнять, но сейчас у неё не было особого выбора.       С удивительной грацией и ловкостью девушка перевернулась вверх ногами, держась за металлический шест без рук, и сделала эффектное шимми. Её небольшая грудь мелко завибрировала и, несомненно, привлекла к себе внимание, несмотря на то что Цуренай всё ещё танцевала.       В другом конце зала Какаши резко выпрямился на стуле, и можно было сказать точно: он во все глаза смотрел на Сакуру.       Ухватившись за шест руками, она перекинула ноги и снова оказалась в нормальном положении, повторив шимми и ни на секунду не разрывая зрительного контакта с джонином.       Облегчение накатило небольшой волной, когда Какаши небрежно оставил пару купюр за свой нетронутый напиток и начал пробираться к платформе девушки.       Она спиралью спустилась на пол и прошлась по периметру сцены, не обращая внимания на возгласы и заигрывания, доносившиеся в её адрес.       Как раз к концу песни Какаши пробился сквозь толпу к краю сцены.       Сакура сделала вид, что просто танцует для очередного клиента: подошла к краю и стала грациозно падать в глубокий присед, разводя колени, так что в конце концов её промежность оказалась практически на уровне глаз замаскированного мужчины.       — Чем я заслужил особое внимание? — прохрипел Какаши достаточно громко, чтобы его было слышно поверх музыки, но не рискуя спросить прямо. Он разглядывал тело куноичи почти похотливо, и она почувствовала, как в животе что-то трепещет, и стала гадать, был ли горящий мужской взгляд просто частью игры.       — Жёлтый.       Видимый глаз Какаши расширился, и вовсе не потому, что Сакура теперь вызывающе тёрлась о пол. Впервые в клубе он наконец думал о чём-то помимо неё.       — Где?       Она провела пальцем по полу сцены перед собой.       — Здесь три минуты назад, — ответила она, смещаясь влево от Какаши, чтобы позволить ему засунуть купюру ей в подвязку.       Какаши услышал всю необходимую информацию и скользнул обратно в море лиц, оставив Сакуру собирать деньги с мужчин, жаждавших опустошить для неё карманы.       Мадара его раздери! Главный подозреваемый был в клубе, а он был слишком занят разглядыванием своей напарницы, чтобы это заметить. Нужно было определённо взять себя в руки, прежде чем он совершит что-то ещё более пагубное для миссии.       Сакура оглянулась и поняла, что все остальные девушки уже сняли топы. Она была так поглощена разговором с таинственным мужчиной и Какаши, что потеряла счёт песням и времени.       Она выпрямилась и вернулась к шесту, чувственно выгнув спину прочь от холодного металла. Одной рукой куноичи нащупала скрытую молнию сбоку топа. Облизнув губы, будто только что попробовала что-то поистине неземное на вкус, она медленно потянула бегунок, и топ упал, обнажив её розовую грудь.       Какаши услышал одобрительные возгласы и бросил взгляд через плечо, увидев, что Сакура, теперь великолепно обнажённая по пояс, вращается на шесте. Каким бы сильным ни был соблазн понаблюдать за зрелищем, джонин знал, что сейчас не время. Он уже обыскал толпу, и всё без толку. Тогда он нашёл Дзю и небрежно сказал, что ищет своего друга, но вышибала ответил, что занята только одна будка – конечно же, Цуренай.       Когда она освободилась, Какаши обнаружил, что её клиент, вполне удовлетворённый на вид, не имел ни жёлтых глаз, ни светлых волос. Какаши растворился в толпе, не удостоив фиолетоволосую женщину и взглядом. Поэтому от его внимания ускользнуло, что аквамариновые глаза дивы сузились ему вслед.       Прочесав зал ещё несколько раз и осмотрев мужской туалет, Какаши пришёл к выводу, что подозреваемый уже покинул заведение.       С тяжёлым выдохом он заперся в кабинке, достал телефон и быстро набрал сообщение Сакуре. Конечно, она не сможет его сейчас прочесть, но на это джонин и не рассчитывал.

Не нашёл.Встр дома этим вечером.Не важно,как поздно

      Он отправил сообщение и вышел из туалета, в последний раз оглядев клуб, прежде чем направиться к выходу. Может быть, прогулка по городу сможет дать какие-то намёки на то, кем был этот парень.       Сакура наблюдала, как Какаши выходит из клуба в темноту улицы, и вращала бёдрами в такт музыке, отчаянно пытаясь подавить чувство вины за то, что подвела напарника, упустив шанс схватить и допросить их подозреваемого.