Часть 11

      Сакура не удивилась, обнаружив сообщение от Какаши на своём телефоне, когда у неё наконец появилась возможность проверить его после закрытия клуба. Естественно, им требовалось экстренно встретиться, чтобы подробно обсудить её встречу с загадочным мужчиной и их дальнейший план. Нужно было незаметно ускользнуть из клуба, поскольку всем танцовщицам запрещалось выходить без сопровождения, чтобы избежать очередного похищения.              Клуб закрывался поздно, и потребовалось ещё пару часов, чтобы все разбрелись по комнатам и отправились спать. Мисаки и Мияби заснули с удивительной скоростью, практически сразу, как легли. Сакура немного им завидовала, лёжа и слушая их ровное дыхание. Она тоже была измотана, но до её сна было ещё далеко.              Был шанс, что одна из соседок может проснуться и обнаружить её отсутствие, что значительно обременило бы её возвращение, и Сакура не была готова идти на такой риск. Как только она убедилась, что танцовщицы уснули, она проскользнула в ванную и быстро призвала клона, которому велела просто лечь спать и вести себя нормально, если она не вернётся до пробуждения остальных.              Куноичи надеялась, что этого не случится, и очень хотела поспать хотя бы немного. Спать до полудня было уже привычным, и если это продолжится, то она будет просыпаться только к трём или четырём часам дня.              Её клон вышел из ванной и тихонько прошмыгнул обратно в комнату, дав Сакуре шанс сбежать, прокравшись вниз по лестнице ко входной двери.              Была уже глубокая ночь, или, скорее, раннее утро, но у Даджаку в кабинете всё ещё горел свет. Скорее всего, он уже заметил её через одностороннее стекло, и эта догадка подтвердилась, когда бизнесмен появился в дверном проёме с миной недовольного родителя, чей ребёнок задержался допоздна.              — Уходишь в такой час? — спросил он скептически, скрестив руки на груди.              — Мне нужно кое-что обсудить, — ответила девушка, не утруждая себя упоминанием, с кем именно, поскольку был только один человек, к которому она могла пробираться.              — Тебя не хватятся, если обнаружат отсутствие? — спросил он, скорее беспокоясь о целостности прикрытия Сакуры, чем о её благополучии.              — Я об этом позаботилась, — сказала она, сдвинув засов с тяжёлых главных дверей.              — Только убедись, что вернёшься к выступлению, — сказал Даджаку и прошёл через зал, чтобы запереть за ней.              Сакура кивнула, прежде чем раствориться в тени, немного раздражённая тем, что его, вероятно, просто беспокоили убытки, которые он понесёт, если она не появится на завтрашнем выступлении. Какой же он скряга!              В тёмных спортивных штанах и толстовке с капюшоном, скрывавшем яркость волос, куноичи была практически незаметна. Небо снова затянули облака, почти не пропуская звёздный свет. Это не особо мешало, учитывая, что все улицы технически развитого города были снабжены уличными фонарями. Искусственный свет отгонял тени лишь на метра полтора от источника, предоставляя девушке достаточно темноты для укрытия, и она добралась до мотеля Какаши, не привлекая внимания ни одного из слонявшихся по улицам громил и пьяниц.              Остановившись перед входом у решетчатой двери, она набрала номер Какаши. Он ответил спустя всего один гудок.              — Алло?              — Я здесь, — прошептала она.              Щелчок на другом конце означал, что джонин прервал звонок, но через мгновение тёмная фигура открыла дверь и впустила Сакуру, хотя она могла бы разбить ржавый замок одним движением пальца.              — Будто на ночёвку к подружке пришла, — сказал мужчина, отметив её мешковатую одежду.              Сакура закатила глаза и последовала за ним вверх по лестнице. Кто бы говорил. На нём была простая обтягивающая чёрная майка с маской и тёмные мешковатые спортивные штаны. Майка довольно красиво демонстрировала его рельефное тело, а чёрная повязка на глазу была на месте, как обычно.              — Это лучше, чем если бы я была в бикини, правда? — парировала она.              Вот это была тема, которую Какаши не очень хотел затрагивать этим вечером. В конце концов, они не разговаривали лицом к лицу с тех пор, как в последний раз пытались тайно обменяться информацией. К счастью или к сожалению – Какаши ещё не решил, – в этот раз Сакура вряд ли будет раздеваться.              Они воздержались от разговоров, пока не оказались внутри комнаты и надёжно не заперли дверь. Копирующий Ниндзя предложил девушке присесть на единственный стул, а сам устроился на краю кровати.              — Итак, что случилось? — спросил он, сразу переходя к делу, прежде чем молчание успело стать неловким. — И не упускай ничего. Каждая деталь может быть важна.              Действительно, его собственная невнимательность к деталям привела их к этой ситуации. Если бы Какаши следил за посетителями вместо того, чтобы пристально разглядывать напарницу, он, вероятно, смог бы поймать того парня.              Сакура пересказала всё как можно чётче, начав с того, откуда он подошёл к сцене, до суммы денег, которую он ей дал, и ответила на возникавшие попутно вопросы Какаши.              — Хм, — протянул он после того, как она закончила.              Стычка была краткой и давала мало представления о том, был ли он просто парнем, ищущим секса, или настоящим злоумышленником. Однако Какаши должен был признать: тот факт, что мужчина отказался от лэпа, немного настораживал. Даже если Сакура не была готова к сексу, большинство клиентов удовлетворились бы предложенным. К тому же, вместо того чтобы подойти с этим предложением к другой танцовщице, он ушёл совсем.              — Нашёл на него что-нибудь? — спросила куноичи, устало сложив руки на коленях.              — Ничего. Те, кто узнал его по описанию, ничего о нём не знали – только то, что он иногда появляется в городе и в основном держится особняком.              — Значит, он бывал здесь раньше? — спросила она, немного оживившись.              — Да, но никто не мог назвать временные рамки. Невозможно узнать, начал ли он появляться до, во время или после исчезновений.              — Оу, — раздосадованно протянула девушка, слегка сникнув и откинувшись на спинку стула. — И никаких новостей о другом парне?              — Другом парне?       — Да, том, с историей насилия над женщинами.              А, тот. С тех пор произошло так много всего, что Какаши совсем о нём забыл.              — Оказалось, он был в Фудзен Мачи несколько лет назад, но не возвращался до сих пор, так что он вне подозрений. Его не было в городе во время похищений.              — Понятно, — сказала Сакура, начав теребить зубами нижнюю губу, что Какаши находил довольно отвлекающим, особенно когда кожа набухала и розовела.              — Сакура, перестань. А то до крови раздерёшь, — пожурил он, хотя его скорее беспокоило то, что её губы стали выглядеть ещё привлекательней и так и манили, чтобы их поцеловали.              Куноичи тут же остановилась и громко вздохнула. В этом звуке скрывалось всё недовольство ситуацией, которое джонин тоже чувствовал.              — Так что дальше? — спросила она. — Что мне делать, если он вернётся и попросит ещё раз?              — Не знаю, — хрипло ответил Какаши, и, честно говоря, эта правда его раздражала. Как лидер команды, он должен был быть подготовлен лучше.              Сакура неправильно расшифровала злость в его голосе и слегка вздрогнула.              — Прости, что позволила ему уйти, — мягко сказала она и подтянула ноги на сидушку, обняв колени и свернувшись калачиком. — Может, мне нужно было согласиться на его предложение. Зачем куноичи вообще нужна девственность? Она не принесла мне ничего, кроме проблем, на этой миссии.              Грусть в голосе девушки была такой глубокой, что разочарование Какаши мгновенно рассеялось, сменившись уколом печали от того, что большинство девушек надеялись сохранить то, что для его молодой напарницы становилось лишь обузой.              — Всё в порядке, — сказал мужчина, смягчив голос. — Зная тебя, ты бы никогда не отдала свой первый раз незнакомцу.              Куноичи всё ещё мрачно сидела, положив подбородок на колено.              — Всё же, это было бы ради миссии. Уже столько других клиентов просили у меня секс в клубе. Могла бы сделать это здесь, раз уж вернусь в Коноху и буду ходить в девках до конца жизни.              Разговор явно свернул куда-то не туда, и Какаши сомневался, что стоит продолжать, учитывая произошедшее между ними, но не мог удержаться от ответа.              — Ну зачем ты так?              — Потому что единственные, кого я там привлекаю, – это Ли и Наруто, ни с одним из которых я не собираюсь спать, а все остальные парни видят во мне медика, подругу или просто надоеду. Не думаю, что кто-то из знакомых воспринимает меня как женщину, к тому же привлекательную.              Какаши смущённо почесал затылок, чувствуя вину за то, что тоже не разглядел в Сакуре женщину, пока не увидел её полуобнажённой на шесте. Но, Ками, теперь, когда это произошло, джонин не мог думать о ней иначе как о сексуальной и желанной.              — Ну, Сакура, это не совсем…              Куноичи подняла голову и пронзила ясным взглядом, значившим: прекрати нести чушь.              — Что ж, э-э… Это не навсегда, — поправился Какаши. — Кто-нибудь обязательно одумается и поймёт, кто перед ним.              Девушка обняла колени чуть крепче, и сердце затрепетало от его слов. Она даже не до конца понимала, почему мужчина так на неё влиял. В конце концов, он мог просто пустословить в попытке подбодрить её.              Но Какаши никогда не разбрасывался комплиментами, пустыми или нет. Тот вопрос, который горел внутри Сакуры с той ночи, всплыл снова, и она знала, что сейчас было самое подходящее время его задать.              — А что ты видишь перед собой сейчас? — мягко спросила она, осмелившись заглянуть в его единственный ониксовый глаз.              Джонин выдержал паузу, тщательно подбирая слова. Он не хотел ранить чувства куноичи, но знал, что если скажет ей, что находит её красивой, сексуальной и в полной мере той женщиной, которой она хочет быть, то лишь осложнит их текущую ситуацию.              — Я вижу, что девочка, которая когда-то была моей ученицей, выросла у меня за спиной, оставив лишь неясный след в напоминание о прежней себе, — сказал Какаши, упёршись локтями в колени и встретив взгляд Сакуры.              — Так значит, тогда, когда мы были в комнате вместе… — застенчиво продолжила она, опустив глаза, будто у неё не хватало смелости задать вопрос прямо. — Ты прикасался ко мне так, потому что я играла отведённую мне роль, или потому что тебе действительно нравилось то, что я делала?              Всё внутри Какаши сжалось. Он боялся этого разговора с той самой ночи. Но это должно было случиться когда-нибудь, и если он умён, то даст ответ, после которого не будет места для повторения чего-то подобного, даже если придётся ради этого соврать.              — Сакура, я всё же мужчина, — ответил он после глубокого вдоха. — Когда женщина в стрингах так трётся о меня, то тело реагирует соответствующе. В этот раз я немного увлёкся и приношу за это извинения. Было неподобающе прикасаться к тебе таким образом, и я обещаю, что это больше не повторится.              — Оу… понятно.              Ему показалось, или голос Сакуры прозвучал… разочарованно?              — Ну, тогда всё хорошо, — бодро продолжила она, сверкнув солнечной улыбкой. — Потому что Цунаде убила бы нас обоих, если бы узнала, как непрофессионально мы себя вели.              Девушка тихо рассмеялась, хотя получилось натянуто и холодно, и джонин понял, что она немного ранена его словами. Он дал понять, что повёл бы себя так же с любой другой танцовщицей, и куноичи не стоит придавать особого значения тому, что произошло между ними. Какаши подумал, что именно этого и добивался: давил любые мысли о том, что он желает именно Сакуру, а не её образ обольстительной стриптизёрши.              Однако в реальности было слишком очевидно, что в его чувственной молодой напарнице было что-то, что его влекло. У джонина действительно могла бы возникнуть эрекция от танца другой девушки и он действительно мог бы зашептать ей на ухо слова ещё погрязнее тех, что он сказал Сакуре. Но Какаши никогда не попытался бы трогать другую и, конечно, не мучился бы греховными образами ночь за ночью. В его состоянии, конечно, была виновна одна лишь Сакура – этого не произошло бы с кем-либо ещё. Мужчина был очарован только ею.              Делиться с девушкой информацией, от которой ему самому было не по себе, он не собирался.              Прошла минута неловкого молчания, затем ещё одна, и воздух стал густеть от напряжения между ними. Сакура ёрзала на стуле, внезапно невероятно увлёкшись потёртой коленкой спортивных штанов, и, хотя Копирующий Ниндзя тоже чувствовал себя немного беспокойно, он оставался собранным и вместо этого постарался вернуть разговор к текущему делу.              — Нам понадобится план для ситуации, когда появится Жёлтый, и у меня есть предчувствие, что он определённо заглянет снова.              Сакура подняла глаза.              — Почему ты так говоришь?              — Та пачка денег оказалась в твоём белье не по доброте душевной, — ответил Какаши, задумчиво скрестив руки на груди. — Скорее всего, он хочет заставить тебя пересмотреть его предложение. Он вернётся, чтобы проверить, сработал ли план, хотя пока не ясно, когда.              Сакура засомневалась.              — Но почему он заинтересовался именно мной?              — Потому что ты новенькая в клубе, и ему, вероятно, понравился твой экзотичный цвет волос, — сказал мужчина и пожал плечами, опустив части о том, что она чертовски красива и сексуальна, когда трётся о шест.              — Экзотичный? — неверующе фыркнула девушка и закатила глаза.              — Ну, не важно. Суть в том, что он вернётся, и мы должны придумать, как ты будешь выуживать у него информацию.              Сакура опустила ноги с кресла на пол и глубоко вздохнула, внезапно погрузившись в серьёзные раздумья.              — В следующий раз, когда он попросит меня переспать с ним, я просто соглашусь, — сказала Сакура тихим, но твёрдым голосом. Однако одного взгляда Какаши на неё хватило, чтобы понять, что она до смерти боится.              — Тебе не нужно этого делать, — поспешно произнёс джонин.              Мысль о том, что скользкий тип, привыкший торчать в стрип-клубах, прикасается к ней, заставляла его кулаки непроизвольно сжиматься. Они имели дело с потенциальным преступником – похитителем, увозившим женщин неизвестно куда, чтобы делать с ними неизвестно что. И Какаши не мог вынести мысли, что такой парень станет для Сакуры первым. Она не заслуживала, чтобы её первый сексуальный опыт был с грязным мужиком, который будет лапать её в тёмной комнатушке, где до этого танцовщицы ублажали бесчисленное количество мужчин. Эта куноичи не была игрушкой или инструментом. Она заслуживала нежных рук и губ, которые будут исследовать каждый дюйм её тела ради её собственного удовольствия. Она заслуживала кого-то, кто предложил бы ей не просто ночь грубого страстного секса, а того, кто по-настоящему полюбил бы её. Однако Какаши знал, что реальность, скорее всего, будет гораздо более жестока по отношению к этой девушке. Если ей придётся потерять девственность ради миссии, она не будет первым шиноби Конохи, кто пойдёт на это. Но Какаши будет проклят, если просто будет стоять в стороне и позволит этому случиться, когда есть способ этого избежать.              — Но… — запротестовала Сакура, и Какаши поднял руку в жесте молчания.              — Возможно, в этом нет необходимости, — задумчиво сказал он, поскольку его блестящий ум уже выстраивал возможный план. — Как у тебя с гендзюцу?              — Гендзюцу? — с недоумением переспросила куноичи. — Ты же лучше всех должен знать, что изначально у меня была сильная предрасположенность к нему. Это было единственное, что у меня хорошо получалось, когда я только присоединилась к Команде номер Семь.              Какаши и правда хорошо помнил, как девушке давался и контроль чакры, и техники иллюзий, словно она была для них и создана. Другие формы боя, однако, давались ей с большим трудом.              — Как думаешь, ты сможешь освоить кое-что подобное? — спросил он и мысленно добавил: — Потому что это может спасти твою девственность.              Куноичи немного заколебалась, но кивнула.              — Конечно, если техника не слишком сложная.              — Хорошо. Вот что я придумал. Что, если ты пригласишь парня в приватную комнату и будешь допрашивать его во время прелюдии? — джонин заметил, как на щеках Сакуры мгновенно вспыхнул розовый румянец на последнем слове, но продолжил: — Как только получишь нужную информацию, ты сможешь воспользоваться его ослабленной бдительностью и вырубить его с помощью техники сна. В это время ты внедришь с помощью гендзюцу ему в голову ложные воспоминания о сексе с тобой, и если предоставишь достаточно деталей, то он даже не заметит подмены.              Куноичи, казалось, была шокирована этой идеей, но когда первоначальное удивление прошло, то она серьёзно задумалась.              — Ты уверен, что это сработает? — скептически спросила она.              — Не вижу причин, почему не должно, — ответил он. — Главное – сделать воспоминания яркими и включить в них информацию со всех органов чувств. Если подозреваемые не высококлассные шиноби, сомневаюсь, что они что-то начнут подозревать, пока их ублажают.              Сакура с трудом сглотнула. Какаши говорил об этом так легко, будто забыл, что с её отсутствием опыта включение мельчайших деталей для правдоподобного гендзюцу может стать серьёзной преградой на пути к успеху.              Конечно, куноичи нужна была практика, но сейчас она была не готова опробовать это даже на самом низкоуровневом головорезе, не убедившись, что справится. Нужно было попробовать это на ком-то, кто мог бы дать ей советы, как улучшить технику, и оставался только один подходящий человек. Мысль об этом заставила глупых бабочек снова запорхать в животе.              — Ложись, — сказала Сакура и сама удивилась, насколько ровно и решительно прозвучал её голос, вопреки бушевавшим внутри эмоциям.              Она встала с кресла и направилась к кровати.              — А? — сказал Какаши и глупо уставился на неё, явно ничего не поняв.              — Я хочу на тебе потренироваться, — сказала Сакура, стараясь не выдать застенчивости в голосе. — Но я не смогу этого сделать, пока ты не ляжешь.              — Что, прямо сейчас?              Казалось, её напарнику тоже было не совсем комфортно, но делать было нечего. В этом городе не было другого человека, которому куноичи доверяла бы больше, чем Какаши, и она знала, что он даст ей дельные советы, как улучшить технику и сделать воспоминания максимально правдоподобными. Мысль о том, что проецирование образов их страстного секса не поможет неловкой ситуации между ними, она решила не озвучивать.              — Да, прямо сейчас, — вздохнула Сакура, сумев сохранить твёрдость в голосе. — Из клуба нелегко улизнуть, а я уже здесь, так что откладывать никуда нельзя.              С этим Какаши поспорить не мог, но это никак не помогало успокоить растущую панику. Очевидно, он не продумал, что тренироваться Сакура будет на нём, а не на низкоуровневых головорезах и гражданских, которые рыскают по клубам и барам в поисках секса. Джонин сам себя загнал в угол, и у него не было выбора, кроме как подчиниться и позволить использовать себя в качестве подопытного кролика.              Одна его часть была взбудоражена, поскольку сейчас он испытает нечто максимально близкое к сексу с этой куноичи. Но другая, более рациональная часть, отчётливо осознавала, что воспоминания, которые она внедрит, усугубят его одержимость ею в геометрической прогрессии. Какаши только убедил себя, что больше не будет думать о ней, но этот план на его глазах разлетелся вдребезги после одного предложения Сакуры.              Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и откинулся на матрас, устраиваясь поудобнее, пока Сакура взбиралась на кровать с ногами.              — Хорошо, что мне делать? — спросила она, положив руки на колени и выжидающе взглянув на мужчину.              Он показал последовательность печатей, которая, к счастью, была короткой в сравнении с некоторыми другими комбинациями для гендзюцу.              Тигр. Бык. Дракон. Собака. Тигр.              Как только она запомнила последовательность, Какаши продолжил:              — Сначала заключи меня в технику сна, а затем выполни комбинацию, что я только что показал. Призови чакру к кончикам пальцев и приложи их к моим вискам, внедрив таким образом воспоминания. Включи как можно больше деталей.       Куноичи кивнула и сделала ручные знаки для техники сна, которую знала крайне хорошо. С её помощью она часто помогала пациентам заснуть, когда они испытывали слишком сильную боль. Пальцы тут же засветились мягким зелёным светом, и девушка мягко прикоснулась ими ко лбу сенсея, наблюдая, как его единственный глаз закрывается в приступе непреодолимой сонливости. Дыхание мужчины мгновенно выровнялось, а мышцы расслабились – он и вправду уснул.              Что ж, теперь предстояло настоящее испытание. Сакура наклонилась над ним, но обнаружила, что сбоку от него работать крайне неудобно. Но если сесть на Какаши сверху…              Она посмотрела на его мирно спящую фигуру, раздумывая, стоит ли так играть с огнём.              Да чёрт с ним, он ведь всё равно об этом не узнает.              Куноичи перекинула ногу через его таз. Сквозь одежду тут же донеслось тепло стройного мужского тела и ровное движение груди. Какаши был подтянутым, и крепкие мышцы с дремавшей в них силой и ощущение её таза на его заставляли сердце Сакуры трепетать, словно в грудной клетке заперли мотылька.              Теперь, когда у неё была возможность, она разглядывала спящую фигуру своего учителя, не боясь быть осуждённой или изученной в ответ. Девушка робко положила руки на грудь Какаши, чтобы удержаться, и глядела на него. Глаза скользнули по лицу, но смотреть было особо не на что. Оно всегда было закрыто…              Маской! Она могла заглянуть под маску! После стольких лет, как он стал учителем Сакуры, было непростительно, что она даже не знала, как он выглядит. Теперь у неё наконец появился шанс увидеть то, что так интриговало и её, и сокомандников со времён образования Команды номер Семь.              Куноичи потянулась к нему, но замерла. Нормально ли так пользоваться ситуацией? Должна же быть причина, по которой Какаши так упорно скрывал лицо, но он был настолько скрытным, что даже не называл её! Он кормил их непутёвыми отмазками и игнорировал расспросы слишком долго, почему не взглянуть одним глазком?              Кроме того, подумала Сакура, в случае чего она отмажется, что ей были нужны детали для достоверных воспоминаний.              Она осторожно подцепила тёмную ткань и медленно стянула её с носа, сантиметр за сантиметром, пока в конце концов маска не повисла бесформенной лужицей под подбородком. Именно тогда у Сакуры перехватило дыхание.              Ей наконец предстал долгожданный образ лица её сенсея.              Он выглядел на удивление не таким уж и старым, как она всегда представляла. На самом деле, некоторые черты в нём были даже немного мальчишескими, но их уравновешивала сильная линия челюсти, аристократические скулы и, конечно, серебристая копна, придававшая ему лишних лет двадцать. Кожа Какаши была гладкой и чистой, за исключением шрама, залёгшего от брови до щеки через глаз, всё ещё закрытый повязкой. Желая увидеть лицо полностью, Сакура сдвинула и её. У мужчины была лёгкая линия загара от маски, но она почти исчезла из-за отсутствия солнца в этом городе. Он был бледным, но не болезненно, и девушка обнаружила, что не может отвести взгляд, словно боялась, что вот-вот очнётся от сна, в котором она сама находилась.              Какаши выглядел таким безмятежным и мирным, и Сакура задумалась, был ли он когда-нибудь таким же спокойным наяву. Оставалось лишь надеяться на это, потому что сил на размышления не было никаких: мужчина, лежавший перед ней, был абсолютно великолепен.              Сама того не осознавая, она мягко прикоснулась ладонью к его щеке, трепетно проведя большим пальцем по рельефному шраму под глазом. Кожа под пальцами была тёплой, и куноичи подумала, что постоянно скрывать такое лицо от чужих взглядов должно быть наказуемо. Какаши был невероятно красив, но не в традиционном мужественном смысле. Его черты были более утончёнными, и она представила, что он выглядел бы как свой даже в высшем обществе приближённых к феодалу. Рука на его щеке опустилась ниже, к челюсти, покрытой лёгкой щетиной того же серебристого цвета, что и волосы. Сакура легко провела по манившей выпуклости его губ и ощутила их теплоту и мягкость. Сердце забилось чаще от мысли, как бы они ощущались прижатыми к её собственным.              Конечно, это неправильно, но у неё больше никогда не будет такого шанса. Кроме того, то, что они делали в той приватной комнате, тоже было неправильно, и всё же это был самый эротичный и возбуждающий опыт за всю жизнь девушки. Какаши спит и ничего не знает, так кто её теперь остановит?              Медленно Сакура наклонила лицо к его, пока они не оказались нос к носу. Она почувствовала его тёплое дыхание, ровно ложившееся на щёку, и провела языком по своим приоткрытым губам в предвкушении. Затем она преодолела последние сантиметры между ними и прикоснулась губами к его, ощущая неимоверную шелковистость.              Хотя мужчина не отвечал, от их соприкосновения по позвоночнику девушки пробежала искра. Ей захотелось распробовать его, просунуть язык между губ, пока была возможность, но Какаши забормотал что-то прямо Сакуре в губы и слегка под ней заёрзал, заставив её отпрянуть в тревоге и страхе, что он проснулся.              Куноичи застыла, выпрямившись и напрягшись, в ожидании, когда джонин откроет глаза и спросит, какого чёрта она на нём забыла. Однако, похоже, он просто пошевелился во сне и продолжил глубоко и ровно дышать.              О Ками, она только что поцеловала Какаши! И ей это понравилось! Она даже сама себе не могла объяснить, что на неё нашло. До этой миссии она никогда не думала о нём иначе, как о наставнике, а теперь носилась сломя голову, танцевала ему лэп, срывала с него маску и целовала, пока он спит.              Несмотря на панику, губы Сакуры тронула лёгкая улыбка от мысли, что она наконец узнала, как на самом деле выглядит её учитель. Наруто и Саске умерли бы от зависти, если бы узнали.              Она подождала ещё немного, убедившись, что Какаши продолжит спать, и выдохнула, даже не осознавая, что задержала дыхание. Как бы ни хотелось продолжать просто смотреть на его красивое лицо, девушка решила, что пора приступать к делу.              Куноичи надела повязку обратно на его глаз и натянула маску на место, а затем сложила те пять печатей и призвала чакру к кончикам пальцев.              Осторожно она приложила подушечки пальцев к вискам джонина и позволила своей чакре влиться в нервы и синапсы его мозга. Там она начала выстраивать образы всех видов: зрительные, обонятельные, тактильные, слуховые – все ощущения, которые Сакура могла вызвать в собственном воображении, выстраивая сценарий, что произошло бы, если бы разделявшая их одежда растаяла вместе с запретами.              Она обнаружила, что задача оказалась немного сложней ожидаемого. Сакура почти не использовала чакру с тех пор, как приехала в Фудзен Мачи, и тщательный и точный процесс работы с мозгом Какаши ясно показывал, что ей требовалась постоянная практика. А уж о том, насколько пострадали боевые навыки, она и думать не хотела.              Девушка почувствовала, как сердце мужчины начало биться чаще, без сомнения, в ответ на графичные сцены, которые она посылала. Её собственное дыхание участилось, пока она пыталась представить, как её пальцы скользят по хорошо сложенному телу Какаши.              Сейчас Сакура была невероятно благодарна за эротические книги, которые Кицуне так настойчиво ей одолжила. После встречи с Цуренай она вернулась в свою комнату и дочитала историю, начатую утром, но на этот раз воздержалась от неподобающих фантазий о своём учителе или от прикосновений к себе. Хотя к концу куноичи была невероятно возбуждена, её знания о том, что можно делать в постели, кроме сна, невероятно выросли, и теперь ей представился шанс их использовать.              Ощущение скольжения кожи о кожу, её руки о его член, её спины, выгнувшейся от удовольствия, и тесное, жидкое чувство его внутри – всё это Сакура проецировала в память Какаши как могла, используя своё воображение, чтобы заполнить пробелы, оставленные книгой и её собственной неопытностью. Хотя девушка очень старалась сосредоточиться только на текущей задаче, она чувствовала, как собственное тело реагирует на её мысли, как будто позы, в которой она сидела, было мало. Между ног стало жарко, и ноющая приятная боль заставила куноичи задуматься, какие ещё части тела Какаши она могла бы исследовать, пока он спит, но она никогда бы не зашла так далеко. Хватало того, что она посмотрела под маску, и в некотором смысле это уже было нарушением личных границ. Однако возможно, что джонин никогда об этом не узнает, учитывая, что все его воспоминания были с его точки зрения и он, естественно, не видел собственного лица. Он не узнает, что Сакура выгравировала каждую деталь о нём в своей памяти. Как не узнает и о тайном поцелуе.              С последним внедрённым воспоминанием светящаяся чакра на кончиках пальцев девушки исчезла, и она неохотно слезла с мужчины, сразу же ощутив нехватку его тепла. Тупая боль между ног молила о большем контакте и разрядке, но теперь всё, что оставалось, – это разбудить Какаши.              Куноичи села по-турецки, неохотно положила руку ему на плечо и мягко потрясла, не очень желая нарушать такой безмятежный сон, особенно учитывая, что им предстояло дальше.              Мужчина просыпался неестественно медленно, его рефлексы шиноби словно притупились от техники сна, и потребовалось пару секунд, чтобы он пришёл в себя.              — Сакура? — пробормотал Какаши сонно, удивляясь, что она делает в его мотеле и почему она не внедрила ему воспоминания, как вдруг всё, что было внедрено в его мозг извне, накатило огромной волной.              Сакура наблюдала, как глаз джонина расширился, когда её действия наконец оказали на него желаемый эффект, и поняла, что прямо сейчас он переживает созданную ей фантазию.              Поначалу образы были хаотичными, но, как и любые другие воспоминания, их было легко упорядочить. Сначала были просто видения и ощущения: обнажённое тело Сакуры, шелковистость её кожи под его пальцами, розовые волосы, разметавшиеся по подушке; её руки, обнимающие его, пока она кричит от удовольствия. Но когда всё сложилось в общую картину, Какаши почувствовал, как отвисла его челюсть. Где, чёрт возьми, она набралась таких деталей?              Фантазия начиналась с момента усыпления и создавала впечатление, будто вместо сна произошли другие события. Сакура робко наклонилась, её пухлые губы слегка приоткрылись и прижались к его, углубляя поцелуй почти сразу, а руки нетерпеливо потянулись к его майке. В мгновение ока одежда между ними была сброшена, открывая прекрасное тело куноичи, и даже ложного воспоминания о её обнажённой фигуре было достаточно, чтобы сердце Какаши забилось чаще, а кровь прилила ниже пояса. Затем Сакура оказалась сверху, жадно целуя его, попутно обхватив рукой очень твёрдую часть его анатомии и начав двигаться вверх-вниз по длине. Она чередовала длинные плавные движения кисти со скольжением большого пальца по головке, размазывая по ней сочившуюся влагу.              Глаза мужчины обратились к реальной Сакуре, сидевшей перед ним и наблюдавшей за каждой его реакцией. Она внедрила ему мастурбацию? Чистая, неопытная Сакура ему мастурбировала? Член дёрнулся в штанах, пока он размышлял, что вдохновило её на такое и какие ещё сексуальные действия у неё были в арсенале.              Воспоминание было немного смутным относительно ощущений – читалось лишь, что было очень хорошо. Но когда девушка наконец отняла от него руку и вместо этого оседлала, она была весьма откровенна с образами собственного тела, ярко вписав каждый свой изгиб в сознание Какаши.              И, Ками, она была великолепна.              Её бледная кожа была гладкой и упругой над твёрдыми мышцами, но мягкой во всех нужных местах, и когда Сакура из воспоминаний упёрлась ладонями в его грудь и приподнялась над ним, то член оказался в полной боевой готовности в штанах, неудобно твёрдый в ограниченном пространстве.              Однако, когда она начала двигаться, всё стало немного размытым. С губ девушки срывались тихие звуки удовольствия, но Какаши не видел, как она их произносит. Её лицо всё время то появлялось, то исчезало из фокуса, и это было нормально, учитывая, что большинству мужиков, с которыми она будет проворачивать этот маленький трюк, было наплевать на это. Но Какаши всегда считал, что вид искажённого удовольствием лица партнёрши может быть почти таким же приятным, как его собственный оргазм. Джонин всегда смотрел на лица женщин, с которыми спал, но Сакура не могла этого знать и, вероятно, даже не представляла, как выглядит в страстном порыве. Размытые и нечёткие места в иллюзии можно было списать на алкоголь или даже на дымку вожделения, так что Какаши об этом не слишком беспокоился. Куноичи продолжала скакать на нём вверх-вниз, работая крепкими мышцами, её дыхание становилось прерывистым, а стоны – громче. Наконец Сакура откинула голову назад и вскрикнула за мгновение до того, как сам Какаши взорвался внутри и со стоном заполнил её семенем.              Насколько он мог судить, техника работала хорошо. Если бы он был мужчиной, просто ищущим секса за деньги, он не задавал бы вопросов по поводу незначительных несоответствий, если бы всё равно чувствовал удовлетворение после акта. Единственная проблема заключалась в том, что Какаши его не чувствовал. Не было посткоитальной дымки, известного сонного расслабления. Он не чувствовал, будто только что занимался сексом, и это определённо было проблемой.              — Ну? — нервно спросила Сакура. — Как оно? Сработало?              Какаши попытался собраться, попутно игнорируя сильнейшую эрекцию, хотя она болезненно пульсировала, а пальцы так и чесались прикоснуться к девушке и проверить, действительно ли она такая гладкая и мягкая, как в воспоминаниях.              — В основном. Созданные тобой иллюзии хороши, и самый большой недостаток в том, что я не чувствую удовлетворения. К тебе обязательно возникнут вопросы, если секс не оставит у мужчин ощущения оргазма, особенно если они заплатят за это большие деньги.              — Оу, — протянула куноичи и нахмурилась, обдумывая его слова. — И что мне делать?              Какаши сел, сложив руки на коленях, небрежно пытаясь скрыть большую выпуклость в штанах. К счастью, судя по поведению, Сакура её не заметила.              — Ну, есть ли какая-то медицинская техника? Что-то про высвобождение эндорфинов и расслабление мышц, вероятно, лучше всего воссоздаст ощущение.              Сакура на мгновение задумалась, снова закусив нижнюю губу, и кивнула.              — Да, думаю, я смогу это сделать, хотя слабо представляю, каково это – быть парнем после оргазма.              Она нервно хихикнула над собственной шуткой, явно выдавая общее напряжение от ситуации.              Какаши был на грани того, чтобы сказать ей, что это очень похоже на ощущения девушки после оргазма, и если по этому поводу есть какие-то вопросы, он с радостью её разденет и прямо сейчас прояснит ситуацию.              К счастью, сознание среагировало быстрее языка, и джонин избежал сокрушительного удара или разрыва важной нити доверия, сотканной между ними.              — Хорошо, дай мне попробовать ещё раз, — сказала она, толкнув его обратно на кровать ладонью в грудь. Один этот жест заставил сердце ниндзя забиться чаще от мысли, что Сакура приказывает ему лечь и расслабиться по совершенно другим причинам. — Мне в любом случае нужна практика. Навыки немного ухудшились за время, пока я была под прикрытием.              — Не вселяет никакой надежды, — настороженно сказал Какаши. В конце концов, велась работа с его мозгом.              — Нет, всё в порядке. Не беспокойся, — рассмеялась Сакура. — Просто я хотела бы почаще использовать чакру и, может, даже немного потренироваться в ближайшее время. Я буквально чувствую, как ржавею без регулярной практики.              Какаши мог понять разочарование куноичи: он сам уходил на окраину, в более сельские и заброшенные районы, чтобы немного потренироваться. Это была его обязанность – поддерживать себя в отличной форме, будучи оружием Конохи.              — Я снова усыплю тебя, так что просто расслабься, — объявила она и приблизилась, складывая печати для простой техники.              Как раз перед тем, как её прохладные руки коснулись его лба, до мужчины донёсся тонкий запах. Он был слабым, поэтому он не заметил его раньше, но Сакура приблизилась, и аромат стало можно различить. Это был тот же пряный мускус, который окутал Какаши в гостинице много недель назад, а затем снова, не так давно, в клубе. Аромат был восхитительно заманчивым и соблазнял мужчину притянуть куноичи к себе, перевернуть на спину и осуществить с ней все грязные фантазии, крутившиеся в голове с их первого урока. Не удивительно, что хотелось так среагировать, поскольку этот запах целиком состоял из феромонов Сакуры. Без сомнения, она была возбуждена из-за образов их секса в голове у Какаши, но была ли это просто естественная реакция её тела или это означало нечто большее? Возможно, идея близости с ним действительно её возбуждала. Что, если она желала его так же сильно, как он желал её? Эта мысль давала зелёный свет множеству возможностей, которые упрямый ум тут же попытался проигнорировать. Хотела Сакура его или нет, было не важно. Какаши не стал бы пользоваться неопытностью собственной ученицы. Она хотела его лишь потому, что ей был любопытен секс. Она была ещё молода и наивна и в силу неопытности не придумала ничего лучше, чем заинтересоваться таким грязным стариканом, как он. И всё же Какаши не мог не задуматься: что, если она действительно его желала?              Её пальцы коснулись висков, и он погрузился в глубокий сон, мгновенно спасший его от буйных мыслей и эмоций.              Когда Какаши отключился, Сакура снова оседлала его бёдра, чтобы было удобней работать, но как только она опустилась на его таз, то не сдержала тихий вздох.              Что-то твёрдое и горячее упиралось в неё, и этого определённо не было во время их предыдущей сессии.              Очевидно, вымышленный сценарий повлиял на её сенсея больше, чем он показал, и теперь у него была огромная эрекция, в такой позе упиравшаяся в её собственное возбуждение. Единственное, что теперь разделяло их тела, – несколько слоёв одежды.              Мысли Сакуры тут же унеслись в сторону грязи и похоти, и она стала размышлять, каково было бы чувствовать его без этого мешающего барьера из ткани. Какаши спал так глубоко, что она, вероятно, могла бы даже ввести его внутрь и утолить своё любопытство и похоть, даже не разбудив его. Идея была абсолютно абсурдной, учитывая, что такие действия считались изнасилованием. Девушка чуть не рассмеялась вслух при мысли о том, что женщина может так легко изнасиловать мужчину, и из всех людей у неё была возможность сделать это с Какаши. Однако она яростно тряхнула головой, выбрасывая образы. С ней что-то было не так, раз она вообще думала о таких вещах.              Она слегка сместилась, устроившись верхом на его животе вместо бёдер, чтобы не искушать себя твёрдым выступом в его штанах, и принялась за дело.              Первая техника была довольно простой, и Сакура иногда использовала её на пациентах с перенапряжёнными мышцами. Она сложила печати и положила светящиеся зелёные ладони на грудь напарника, позволив прохладной чакре просочиться под его кожу и рассеяться по всему телу. Куноичи закрыла глаза и сконцентрировалась, направляя зелёную энергию на мышцы и вытягивая из них напряжение.              Начиная мышцами шеи и заканчивая пальцами ног, она позаботилась, чтобы не осталось ни единого напряжённого мышечного волокна.              Пока Сакура работала, Какаши издал довольный стон, расслабившись под ней и практически растёкшись по матрасу. Даже во сне он чувствовал эффект её техники и явно наслаждался результатами. Интересно, что её действия расслабили и другую часть его тела: эрекция тоже исчезла. Процесс занял почти десять минут, потому что во всех мышцах Какаши было какое-то невероятное количество напряжения.              Затем куноичи перешла к следующему пункту. Она никогда раньше не стимулировала выработку эндорфинов, но это наверняка было похоже на процесс выработки любого другого гормона.              С закрытыми глазами девушка искала в теле джонина нужные железы и окружала их своей чакрой. Энергия возбуждала железы и заставляла их вырабатывать химические вещества быстрее, и спустя всего пару мгновений Сакура ощутила, как тело Какаши захлёстывает волной эндорфинов.              Закончив работу, она рассеяла чакру, и железы вернулись в статичное состояние. Осторожно куноичи слезла и опустилась на колени на матрас, проверив пульс мужчины и другие жизненные показатели, чтобы убедиться, что её трюк не вмешался в жизненно важные процессы. Казалось, Какаши был в полном порядке, так что он проснётся расслабленным и полностью удовлетворённым. Сакура уже собиралась его разбудить, когда в голову пришла ещё одна идея. Это было не обязательно, но определённо добавило бы реалистичности воспоминаниям о только что произошедшем страстном сексе.              Она приподняла край майки мужчины, обнажив каменный пресс под бледной кожей, испещрённой шрамами разной степени тяжести. Пальцы скользнули по рельефной мускулатуре, ощущая бугорки и неровности рубцов и шрамов. Живот был тёплым и гладким, а мышцы твёрдыми, и Сакуру снова стали преследовать не совсем уместные мысли, особенно когда речь шла о её давнем учителе и текущем напарнике по миссии.              Отбросив всё, она сосредоточилась на деле. Энергия проникла под пресс, слабо мерцая зелёным, пока девушка работала над стимуляцией потовых желез. Вскоре работа была завершена, и энергия рассеялась, оставив на коже Какаши тонкий слой пота. Теперь он проснётся расслабленным, удовлетворённым и потным, будто только что закончил заниматься с ней любовью.              Она снова встряхнула его, и он стал возвращаться в сознание, что-то пробормотав.                    — Как себя чувствуешь? — спросила Сакура с улыбкой, как только глаз Какаши на ней сфокусировался.                    Какаши выдержал паузу, прислушиваясь к ощущениям. Если вкратце, он чувствовал себя чертовски хорошо. Он не помнил, чтобы когда-либо был настолько расслабленным, и эндорфины, несомненно, способствовали экстазу, в котором он сейчас пребывал. Даже пот на теле ощущался приятно, поскольку заставлял джонина чувствовать, что состояние эйфории было действительно достигнуто благодаря тому, что Сакура скакала на нём до потери пульса.              — Так, будто только что пережил фантастический раунд секса, — сказал он, не в силах сдержать ленивую улыбку под маской. — Пот, кстати, хорошая деталь.              — Спасибо, — рассмеялась Сакура, зарумянившись. — Я подумала, что это добавит реалистичности. Извини, но тебе, наверное, теперь нужно принять душ.              — Ничего, — пробормотал Какаши, чувствуя себя слишком хорошо, чтобы об этом беспокоиться. Это, несомненно, было лучшее состояние, которое он когда-либо испытывал, а ведь у него даже не было самого секса. Мужчина задумался: чувствовал бы он себя так же прекрасно, если бы Сакура действительно ездила на нём до потери памяти?              Почти сразу он решил, что не важно, насколько приятно он себя чувствует после. Увидеть, как Сакура достигнет оргазма, было бы самым прекрасным и приятным зрелищем.              — Так, думаешь, это сработает? — спросила куноичи, высвободив ноги из-под себя и плюхнувшись на кровать рядом с Какаши, чувствуя небольшую усталость после такого тонкого и обильного использования чакры.              Джонин снова прислушался к своим ощущениям, чтобы найти детали, которые другой шиноби мог бы счесть странным.              — Пока он уровня джонина или ниже, вероятно, задавать вопросы не станет. Ему будет слишком хорошо, чтобы беспокоиться о мелочах. Кто-то уровня АНБУ, изначально настроенный подозрительно, мог бы найти некоторые несоответствия в структуре воспоминаний, но даже тогда дымка настолько сильная и приятная, что он, вероятно, не сможет сложить кусочки пазла сразу на месте. Я бы сказал, что ты вполне готова испытать это дзюцу на ком-нибудь в клубе.              Сакура молча кивнула, стараясь угомонить нервы. Ей придётся пригласить мужчину в приватную комнату и допросить его, пока она будет раздеваться сама и раздевать его. И всё равно придётся прикасаться к нему, чтобы заставить его поверить, что она серьёзно намерена заняться с ним сексом. Было бы намного проще, если бы она могла просто вышибать из клиентов ответы. Однако так просто на этой миссии не бывает.              Наконец оказавшись в лежачем положении, девушка осознала, насколько устала. До рассвета оставалось всего несколько часов, а она вообще не спала. Нужно было вернуться в клуб, развеять клона и лечь спать. Какаши, судя по виду, уже был в лёгкой дрёме.              — Какаши, — тихо позвала она.       — М-м? — последовал сонный ответ.              — Я пойду. Закрою за собой дверь.              — М-м.              Куноичи улыбнулась не характерной для голоса мужчины нотке лени, несомненно, вызванной гендзюцу. Она поднялась с кровати и направилась к выходу, и Какаши больше ничего не сказал, даже когда за девушкой закрылась дверь. Она вышла в тёмный коридор с потрескавшейся штукатуркой и облупившейся краской.              Сакура не могла не чувствовать облегчения от того, что между ними всё в порядке, несмотря на случившееся во время лэпа. Видимо, её напарник просто увлёкся, и его руки действовали сами по себе. Чёрт, да с любой другой девушкой результат, вероятно, был бы тем же.              По какой-то причине это умозаключение немного печалило. Хотя бы раз в жизни было приятно быть особенной, даже если это было для пошлого старого сенсея… Который, как куноичи теперь знала, на самом деле не был таким уж старым. На самом деле его лицо могло бы быть на обложке какого-нибудь журнала, учитывая, насколько он привлекателен, даже имея шрам, пересекавший щёку.              Девушка улыбнулась и вышла в ночь, обняв себя, скорее чтобы сдержать смесь радостных эмоций, чем чтобы защититься от холодного воздуха.              — Интересно, знает ли он, что я подсмотрела? — подумала она вслух, направляясь обратно в клуб.              Знал Какаши или нет, Сакура была рада, что сделала это, даже если сжульничала. Столь прекрасные вещи не должны были вечно скрываться от жаждущих глаз.              

ХХХХХ

      Куноичи нервничала перед выступлением гораздо сильнее, чем обычно. Она планировала испытать своё дзюцу на ком-то, кроме Какаши, и хотя они пришли к выводу, что всё пройдёт успешно, она всё равно беспокоилась о риске быть раскрытой.              Она сидела в гримёрке, нервно дёргая ногой, и наносила макияж, что на сегодняшний момент стало для неё родной стихией. Сакура только закончила красить губы блестящей розовой помадой в тон волосам, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Она взглянула в сторону, обнаружив Кицуне, которая наблюдала за ней с забавной усмешкой.              — Ты нервничаешь, — сказала она, скрестив руки на пышной груди, едва сдерживаемой блестящим бюстгальтером с пуш-апом цвета фуксия. — Что за случай, Хана? Ты делала это уже много раз.              — Знаю, — вздохнула Сакура, потянувшись за тушью и встретившись с танцовщицей взглядом в своём гримёрном зеркале. — Но вчера парень предложил мне секс, и это предложение заставило меня пересчитать свой заработок и понять, что я многое упускаю. Так что сегодня я думаю попробовать.              Конечно, это было не совсем так, но Сакура не могла вдаваться в подробности, поскольку это напрямую касалось миссии. Тем не менее, рыжую танцовщицу такое объяснение вполне устроило.              — О, милая, всё будет хорошо, — сказала Тора, подслушав разговор. — Просто убедись, что это ты контролируешь ситуацию, а не какой-нибудь слюнявый хряк, которого ты решишь уложить в постель. Не забывай, зачем этим занимаешься, и повышай цену когда только можешь.              — Л-ладно… — протянула куноичи, чувствуя себя ещё более неловко. Ненависть Торы к мужчинам не была секретом, но, когда она так выражалась, в Сакуру закрадывалось подозрение, что этот опыт будет не чем иным, как чистой пыткой.              С другой стороны, её истинная цель не имела ничего общего с деньгами.              — Не слушай её, — небрежно сказала Кицуне. — Правда, что большинство мужчин тупые. Их заботит только то, как бы присунуть и получить своё, но время от времени попадается парень, который действительно знает, как обращаться с женским телом, и от него может просто снести крышу.              Её глаза на мгновение мечтательно закатились, и Сакура вспомнила стоны, которые слышала, когда была наедине с Какаши. Ей стало интересно, не была ли Кицуне с таким мужчиной в тот раз.              — Забей, — сказала Тора и закатила глаза, поправив ремешок лазурного топа-халтера не более десяти сантиметров в ширину. — Просто не позволяй ему уговорить тебя на что-то, чего ты не хочешь делать, особенно если он не готов отвалить за это кучу бабла.              С этими словами она ушла, щёлкая высокими каблуками по цементному полу.              Кицуне хихикнула, глядя на едва прикрытую задницу Торы, и снова обратила внимание на розоволосую девушку.              — Эй, если хочешь парочку советов, чтобы у тебя были постоянные клиенты, я могу показать тебе кое-что, когда купим бананы в магазине. Есть один приём, который сводит мужчин с ума несмотря ни на что. Сложновато сразу правильно двигать языком, но с небольшой практикой, уверена, ты освоишь.              — Эм… хорошо, — сказала Сакура, стараясь не покраснеть до корней волос при мысли о горловом минете банану. Серьёзно, неужели у этой рыжей бестии совсем нет стыда?              — Две минуты, дамы, — объявил Даджаку, засунув голову в гримёрку и улучив долгий момент, чтобы рассмотреть полуобнажённых девушек получше. Сакура прищурилась, когда его взгляд перешёл на неё, бросая тем самым бизнесмену вызов продолжать смотреть на неё, как на кусок мяса. Тактика запугивания сработала, поскольку серебристые глаза быстро переключились на другое обнажённое тело, а затем Даджаку скрылся.              Куноичи на мгновение зажмурилась, чувствуя на лице тепло от лампочек, выстроившихся по периметру гримёрного зеркала. Она тяжело вздохнула и открыла глаза, ненадолго задержав взгляд на своём преображённом отражении, а потом наклонилась, чтобы застегнуть десятисантиметровые каблуки. Они были соблазнительного изумрудно-зелёного цвета, в тон атласному топу и стрингам.              Сакура очень надеялась, что их план сработает без сучка без задоринки, потому что сегодня вечером она определённо не была готова демонстрировать свои навыки ублажения банана.              

ХХХХХ

             Она сразу же нашла подходящего мужчину для практики. Он не только бродил по клубу, разглядывая девушек так, будто мысленно снимал с них и без того скудные наряды, но и носил с собой какой-то блокнот, в котором что-то постоянно чёркал, словно делал подробные заметки о всех выступающих. Куноичи сочла такое поведение подозрительней некуда.              Как только между песнями наступил перерыв, она небрежно пробралась в зал, отмахиваясь от всех желающих, и направилась к бару, где он сейчас сидел… прямо рядом с Какаши.              Это, очевидно, было совпадением, и Сакура мысленно выругалась на собственную неудачу. Она и без того нервничала, не говоря уже о том, что джонин будет оценивать её выступление, но всё равно подошла к подозреваемому, делая вид, что не замечает никого вокруг.              Мужчина вёл себя испуганно и неуверенно, явно удивлённый тем, что к нему подошла танцовщица. Его маленькие глаза слегка расширились, уставившись на неё, а мышино-русые усы дёрнулись, будто это был орган чувств, помогавший ему воспринимать окружающий мир. Подозреваемый выглядел хрупким и робким, немного не вписываясь среди привычных здоровяков, сновавших по клубу.              — Привет, малыш, — прошептала она тщательно отработанным тоном, источавшим соблазн. — Ищешь компанию?              Он огляделся, будто не мог поверить, что обращаются к нему, но когда глаза Сакуры продолжили выжидающе вглядываться в его лицо, он встрепенулся.              — Эм… н-не особо, — запинаясь, произнёс он, очевидно, потрясённый вниманием танцовщицы.              Наблюдательная куноичи заметила, как видимый глаз Какаши слегка сузился, но не с подозрением. Она была готова поставить всю зарплату за вечер, что под слоями шарфа, обмотанного вокруг его губ, скрывалась очень заинтересованная усмешка.              — Почему это? Ты предпочитаешь записывать в свою книжечку наши танцы, а потом идти домой и, пялясь в неё, скрашивать одиночество?              Она прижалась ещё ближе, слегка о него потёршись. Мужчина почувствовал это и напрягся, явно ощущая себя совершенно не комфортно.              — Я-я не делал заметок, — немного защищаясь, сказал мужчина. — Я просто…              — Просто? — стала подначивать Сакура, наклонившись, чтобы рассмотреть, что написано на страницах, прежде чем он успеет закрыть блокнот. От этого действия грудь удобно прижалась мужскому плечу, и ему некуда было деться, чтобы избежать этого.              К удивлению куноичи, в книжечке оказались не записи, а наброски – грубые эскизы всех танцовщиц в различных позах. Некоторые сосредотачивались на анатомии тела, в то время как другие – на деталях лица. Ни один из рисунков не казался откровенно сексуальным, и все они были очень хорошо сделаны.              — Оу! — удивлённо выдохнула девушка, восхищённая и слегка заинтригованная. — Ты художник?              — Не совсем, — пробормотал мужчина. — Просто чёркаю что-то время от времени.              — Понимаю, — сказала Сакура, вытянув шею, чтобы ещё раз взглянуть на эскизы, но мужчина уже собрал свои страницы и спрятал их в свой потрёпанный коричневый пиджак, который только дополнял его мышиный образ.              — Эм… извини, — сказал он с таким видом, будто вот-вот рванёт к выходу, но девушка наклонилась, чтобы прочно зажать его между собой и барной стойкой.              — Не за что извиняться, — прошептала она, мазнув глянцевыми губами в миллиметре от мужского уха. — Если хочешь, я могу дать тебе кое-что посерьёзней картинки, чтобы ты меня запомнил.              Мужчина ахнул, и Сакура почти почувствовала себя виноватой за то, что собиралась сделать. Он, очевидно, мало что смыслил в женщинах, и она не удивилась бы, если бы узнала, что он никогда в жизни не занимался сексом. С другой стороны, если так и было, то девственность после ночи с ней он сохранит.              — Пойдём со мной, — прошептала она, обвив тонкими пальцами его запястье и потащив за собой к будкам. Мужчина последовал без особого сопротивления, и когда девушка оглянулась, то обнаружила, что он смотрит на неё с робким любопытством. Как только их глаза встретились, он отвел взгляд. Периферическим зрением куноичи заметила, что Какаши остался сидеть у бара, небрежно повернув голову в их направлении. Она задумалась, не смеётся ли он про себя над её затруднительным положением. Зная своего ленивого сенсея, она могла поспорить, что он почти наверняка находил эту сцену забавной.              Дзю, как всегда, стоял перед будками, и кивал Мисаки, которая заводила мужчину в комнату для лэпа. Когда его тёмные глаза переключились на Сакуру, он одарил её белозубой глуповатой улыбкой.              — Привет, Хана, — сказал он раскатистым баритоном. — Вторая будка свободна, если хочешь.              — Вообще-то, я возьму ту, что в конце, если никто не пользуется, — ответила она, бросив своему неловко мявшемуся пленнику многозначительную улыбку.              Дзю несколько раз перевёл ошеломлённый взгляд с девушки на свободную комнату, а затем тупо кивнул.              Сакура больше не проронила ни слова и просто потащила мужчину за собой в крошечную комнату, в которой едва хватало места для кровати и небольшого комода рядом с ней. Одна дверца была приоткрыта, и она увидела презервативы и бутылку смазки внутри. Куноичи понятия не имела, что ещё содержалось в ящиках, и, честно говоря, немного боялась об этом думать.              Она повернулась к мужчине, который нервно осматривался, будто не мог понять, как оказался в таком месте, загнанно метаясь взглядом по тесному пространству.              — Итак, прежде чем мы начнём, решим вопрос об оплате, — улыбнулась она, подойдя к нему с утрированным покачиванием бёдер.              Мужчина порылся в кошельке и достал несколько купюр, которые составляли разумную сумму за то, что они собирались делать. Сакура слышала, как другие девушки называли свои цены за различные услуги, и его предложение было вполне в пределах диапазона.              Она запомнила эту информацию, отметив, что она противоречила застенчивой личности мужчины. Может быть, он всё же делал это раньше.              Девушка выхватила деньги из пальцев подозреваемого и собрала остальные, которые были засунуты в её трусики, подвязку и даже под завязки её топа. Она сложила их в аккуратную стопку и положила на тумбочку: одежду всё равно придётся снимать, так что наличные должны были где-то подождать.              Внешне Сакура выглядела спокойной и собранной соблазнительницей, но лишь потому, что тщательно контролировала свои нервы. То, что этот парень казался застенчивым и почти таким же нервным, как она, облегчало дело, но она всё равно оставалась настороже.              — Давай-ка разберёмся с этим, — сказала она, сделав шаг вперёд и игриво потянув за лацканы пиджака.              Куноичи обошла его сзади и вскоре сняла пиджак; под ним оказалась рубашка с длинными рукавами похожего коричневого цвета, и девушка без промедления вытащила её из брюк и провела пальцами по обнажённой коже.              — Сними, — прошептала она.              Мужчина поспешно выполнил просьбу, в то время как она протянула руку и ловко расстегнула его ремень, а затем развернула его и подтолкнула к кровати.              — Ложись, — снова приказала Сакура, и подозреваемый подчинился, наблюдая за ней тёмными глазами. Куноичи, двигаясь с грацией кошки, загонявшей дрожащую мышь, двинулась на четвереньках к нему по матрасу. Однако, чего мужчина не знал, так это того, что внутри она тоже дрожала.              Теперь, когда всё было готово, девушка осознала, что, возможно, поторопилась. Она всё ещё ничего о нём не знала: нужно было разумнее использовать время, задавая вопросы во время раздевания.              — Итак, как тебя зовут, детка? — спросила она, двигаясь над ним, всё ещё одетая в изумрудный наряд, включая туфли.              — Недзу Мишоку, — запинаясь, выговорил он, не прекращая пристально наблюдать, как она устраивается над ним, без сомнения, довольный увиденным.              — Нэдзу? Хорошее имя, — прошептала она, опустившись на него и сразу почувствовав животом твёрдость его эрекции, и постаралась не вздрогнуть. Сакура чувствовала множество стояков, прижатых к ней во время лэп-дэнсов, но сейчас она действительно собиралась увидеть его, прикоснуться к нему без ограждающего барьера из одежды. Мужчина, по-видимому, уже был готов к действу, несмотря на всю свою застенчивость, но куноичи ещё не закончила допрос.              — Что привело тебя в Фудзен Мачи? — прошептала она, пальцами начав вырисовывать узоры на его бледном и слегка пухлом животе. — Уж точно не рисование картинок.              Глаза мужчины закрылись от ощущения прохладных пальцев, щекотавших его кожу.              — Я здесь, чтобы встретиться с клиентом, — поспешно выдохнул он, и её указательный палец обвёл его пупок.              — О, клиент? — зашептала девушка, притворяясь глупой и заинтересованной, в то время как её пальцы дразня скользнули под пояс брюк. — Чем ты занимаешься?              Прикасаться к этому мужчине было против всех её инстинктов. Она не хотела трогать его пальцами или тереться о его эрекцию. Сакура хотела убраться подальше от этого робкого и непривлекательного подозреваемого, но заставила себя держать эмоции под контролем и сделала всё возможное, чтобы притвориться, будто наслаждается каждой секундой.              Недзу резко вдохнул, когда пальцы куноичи снова задели кожу под поясом брюк, на этот раз опустившись достаточно низко, чтобы коснуться жёстких лобковых волос. Очевидно, сегодня он обошёлся без нижнего белья.              Было ли это просто совпадением, или он планировал оказаться в постели с женщиной этим вечером?              — Я-я…              По-видимому, её действия затрудняли процесс его мышления. Именно этого и хотела Сакура, потому что он с большей вероятностью проговорится и выдаст важную информацию, если будет думать головой в штанах, а не той, что на шее.              — Я курьер, меня назначил босс, — наконец закончил мужчина, в то время как её рука стала расстёгивать ширинку.              — Неужели? — спросила она, будто разговор был ей страшно интересен, внимательно наблюдая за его лицом в поисках любых признаков лжи и чтобы отвлечься от того, чего касалась её рука. Глаза подозреваемого закрылись, а дыхание стало коротким и резким. Казалось, он ничего не скрывал. — Так что ты переправляешь между клиентом и боссом, малыш? — прошептала она, попутно стаскивая брюки с мужских бёдер. — Информацию? Деньги? Красивых женщин?              Последнее предположение словно заставило его замереть, и он открыл глаза, с любопытством взглянув на неё.              Сакура лишь улыбнулась в ответ, слегка прикусив губу, и сделала последний рывок: эрекция выпрыгнула из брюк. Девушка не стала избавляться от штанов полностью и оставила их у колен. Отчасти потому, что знала, что не сможет снять их через ботинки, а отчасти - это ограничивало его мобильность. Мужчина казался достаточно безобидным, но не хотелось бы, чтобы он делал резкие движения.              Он поколебался с ответом, и Сакура поняла, что ему нужно больше мотивации, чтобы заговорить. Всё естество кричало против того, чтобы прикасаться к нему, но других вариантов не было.              С дрожащим вздохом она взяла его член в руку, чувствуя, как ствол пульсирует жаром. Она подавила отвратительную нервную дрожь и слегка сжала пальцы, что заставило мужчину тихо застонать, беспокойно заметав головой по грязной подушке.              Это был не первый раз, когда куноичи видела эту часть мужской анатомии. Больница подкидывала много возможностей видеть гениталии: большинство из них в спокойном состоянии, но некоторые в эрегированном. Девушка отнюдь не была экспертом в этом вопросе, но даже с её скромными знаниями о средней форме и размере она предположила, что член немного мельче среднего. Не слишком впечатляюще. Это был первый раз, когда она взяла мужчину в руки и прикоснулась к нему интимно без одежды, так что её больше интересовало, как его разболтать, чем сравнить и оценить размеры.              И, похоже, план работал.              Пальцы подозреваемого впились в матрас, тело напряглось, и из его горла вырвался тихий приглушённый звук, когда Сакура начала двигать рукой вверх и вниз мягкими накачивающими движениями, буквально выдавливая из бедняги информацию.              — Ой, ну неужели это такой большой секрет? Кому такая, как я, расскажет? — куноичи наклонилась вперёд, не выпуская его из руки, когда поняла, что нерешительность ещё не покинула мужчину, и зашептала: — Если не можешь даже поделиться со мной таким, как ты надеешься получить удовольствие, когда войдёшь в меня?              Член был твёрдым и горячим, и в нём странно сочетались жёсткость и мягкость. Большой палец Сакуры скользнул по головке, размазывая мутноватую жидкость, уже выступившую крупной каплей. Мысль о том, к чему она на самом деле прикасалась, была просто отвратительной, но девушка занималась в больнице вещами и похуже. Ей просто нужно было сохранять спокойствие и самообладание, потому что мышонок под ней уже выглядел так, будто вот-вот расколется. Скоро всё обязательно закончится.              — Мой босс торгует опиумом, — прошептал подозреваемый крайне напряжённым голосом.              Бинго.              — Неужели? Как интересно! — выдохнула Сакура.              Её не расстроило, что он не был замешан в похищении. Она бы даже удивилась, обнаружив, что такой робкий мужчина причастен к краже танцовщиц «Влажных фантазий». Девушка оказала на него влияние и заставила говорить, не прибегая к угрозе кулаками: бедняга просто стал жертвой её соблазняющих женских чар. Конечно, Сакура делала это и раньше на миссии, но теперь она держала самую уязвимую мужскую часть в своей руке, и именно из-за этого подозреваемый заговорил. Упоительного ощущения власти было достаточно, чтобы воспринимать процесс чуть менее отвратительным.              — Так что, он большая шишка в этом бизнесе? — спросила куноичи и продолжила наигранно нежно его ласкать, любопытствуя, сколько ещё информации сможет выжать. Теперь, когда мужчине развязали язык, можно было сосредоточиться на словах, а не на плоти, которую Сакура держала в руке.              — Известен в узких кругах, — сдавленно простонал он, слегка толкнувшись бёдрами в её руку.              Когда он не продолжил, она сжала его немного сильней.              — Как его зовут?              Подозреваемый открыто застонал и выгнул спину.              — Китакава, — бездумно выдохнул он. — Тэмаки Китакава.              Действительно, Сакура слышала об этом человеке. Он был крупной фигурой в преступном мире. Он был не последним человеком в Стране Земли, зарабатывавшим миллионы на торговле опиумом, производимым на северных границах Страны Травы. На него работало множество высокоуровневых шиноби – некоторые из которых даже были в Книгах Бинго, – так что остановить его было крайне трудно. Девушка не знала деталей и никогда не слышала, чтобы кому-то в Конохе поручали пресечь его деятельность. Мало кто согласился бы заплатить за миссию неизвестного или очень высокого ранга, особенно учитывая, что потребовалась бы небольшая армия ниндзя. Либо босс Недзу был настолько могущественен, что не боялся за раскрытие тайны своей деятельности, либо подозреваемый не мог мыслить здраво благодаря сеансу мастурбации от Сакуры. Она предпочитала второй вариант. Если уж ей приходилось делать что-то подобное, то это должно было приносить большие плоды, чёрт возьми.              Но время для допроса прошло. Она получила достаточно информации, чтобы понять, что Недзу был не более чем хныкающим прихвостнем наркобарона с талантом к рисованию стриптизёрш. Он точно не был похитителем, которого они искали. Теперь настал момент истины.              — Хм, я о нём слышала, — протянула куноичи, отпустив член и перебравшись поближе, на его живот, так что горячая эрекция прижималась к её заду. — Он хорошо к тебе относится?              — Работал и на людей похуже, — всё, что он смог выдавить.              Сакура кокетливо улыбнулась.              — Что ж, детка, я гарантирую: ты будешь ещё долго скучать по тому, как с тобой сейчас буду обращаться я.              Сакура завела руки за спину и развязала шнурки топа. Изумрудный оттенок выглядел коричневатым в тусклом красном освещении, а её собственная кожа слабо светилась розовым, но, судя по восхищённому выражению лица Недзу, это явно не делало её вид менее завораживающим.              Он не мог глаз оторвать от обнажённой груди куноичи, будто никогда раньше не видел сисек. Возможно, так и было.              — М-могу я потрогать? — заикаясь, робко выговорил мужчина, скользя взглядом по мягким изгибам.              Сакура предпочла бы, чтобы он держал руки при себе, но чем сильней он был занят, тем лучше.              — Конечно, только играй аккуратно.              Его руки нерешительно поднялись и обхватили упругую плоть. Мужчине словно было интересно, как маленькие холмики вминаются в его ладони, и он стал слегка сжимать и мять их, большими пальцами кружа у напряжённых сосков. Однако Сакура не получала никакого удовольствия от его действий. Руки были холодными и липкими, а ласки – неловкими и неуклюжими.              — Они такие мягкие, — с восхищением пробормотал подозреваемый, и Сакура наклонилась над ним, хихикнув.              — Как ты меня хочешь? — прошептала она, почти коснувшись губами его, и взглянула в тёмные наполненные похотью глаза. Пока он был отвлечён, куноичи стала незаметно складывать печати у себя на животе. — Сверху? На спине? По-собачьи?              — Наездница, — хрипло прошептал он, его руки всё ещё сжимали её грудь. — Пожалуйста, скачи на мне, пока сама не кончишь.              — Хорошо, детка, — сказала она, сложив последний знак руками и поднеся светящиеся пальцы к его вискам. — Я дам тебе всё, что захочешь.              Мужчина даже не понял, что случилось. В тот момент, когда кончики пальцев Сакуры коснулись его кожи, его руки тяжело упали на матрас, а глаза закрылись. Дыхание тут же выровнялось – он погрузился в глубокий сон. Девушка могла приступать к следующему этапу плана.              Она с облегчением вздохнула, вытерла руку, в которой был член, о мужские брюки и начала медленно и основательно, чтобы не ошибиться, складывать более сложную серию печатей для дзюцу памяти. Когда пальцы вновь засветились мягким зелёным светом, куноичи прижала их к вискам мужчины и начала заполнять его разум образами: она сверху, член глубоко внутри неё. Было странно вызывать такие откровенные образы своего собственного тела, но на этой миссии совсем не было места для скромности. Сакура попыталась вложить каждую деталь – от звука их прерывистых стонов до упругого подпрыгивания её оголённой груди. Десять минут спустя ложные воспоминания были переданы.              Следующая серия дзюцу прошла довольно быстро, поскольку самая сложная часть была позади. С помощью потока чакры Недзу полностью расслабился, был в мареве эндорфинов и слегка вспотел. В качестве дополнительной детали девушка ускорила его пульс и выкачала немного воздуха из лёгких, чтобы дыхание было сбитым, когда он очнётся.              Сакура уже собиралась разбудить его, как вдруг вспомнила про собственный внешний вид. Её ложный партнёр выглядел так, будто только что пробежал пару кругов по стадиону, в то время как она всё ещё была безупречна. Вероятно, он не заметил бы этой детали, особенно учитывая, что он гражданский, но осторожность никогда не помешает.              Она растрепала волосы и прижала руки к плоскому животу, применяя то же потогонное дзюцу. Кожа засияла тонким слоем влаги.              Куноичи сняла трусики и легла рядом с ним, как раз когда её стало накрывать волной усталости. Учитывая, сколько чакры она только что потратила, ей даже не пришлось притворяться. Похоже, они с Какаши не учли, насколько энергозатратен их план, и становилось очевидным, что девушка сможет проворачивать этот трюк только раз в ночь, поскольку чакре требовалось внушительное количество времени для восстановления. С другой стороны, остальные танцовщицы обычно ложились в постель только с одним мужчиной за ночь, потому что, хотя и использовались презервативы, клиенты хотели чистеньких. Может, другая ситуация была только у Цуренай, чьим клиентам было наплевать на всё, лишь бы её трахнуть.              Хотя простыни, вероятно, были не очень чистыми, у Сакуры возникло желание просто лежать неподвижно и предаться сну, но учитывая, что она была полностью обнажена рядом с абсолютным незнакомцем, который также был полностью обнажён, за исключением брюк вокруг лодыжек и его ботинок, это даже не обсуждалось. Девушка устало потянулась и потрясла Недзу за плечо.              — Ну не засыпай, — улыбнулась она, приподнявшись на локте и внимательно наблюдая за ним, пока он оценивал ощущения в собственном теле.              Это был самый важный момент. Поверит ли он, что воспоминания реальны?              На его губах появилась мечтательная улыбка, без сомнения, вызванная эндорфинами в кровотоке и образами в мозгу, где Сакура скакала на нём, как дикарка.              — Вау, — было всё, что он сказал.              — Рада, что ты доволен, — рассмеялась она, втайне чувствуя омывшее облегчение. Маленькая афера сработала, по крайней мере, на гражданском мужчине, но это был важный эксперимент, доказавший, что план осуществим. Теперь можно было убираться отсюда.              С некоторым усилием куноичи удалось сесть и спустить ноги с кровати, и она стала натягивать крошечные стринги, так недавно сброшенные на пол.              — Заходи как-нибудь ещё, — бросила она через плечо, завязывая на себе топ и хватая деньги с тумбочки. — Может, даже позволю нарисовать меня в любой позе, в какой захочешь.              С этими словами Сакура отперла дверь и выскользнула обратно в какофонию шума и мигающих огней, оставив удовлетворённого мужчину приводить себя в порядок в одиночестве. Взгляд сразу же устремился к бару: Какаши всё ещё был там, беззаботно болтая с симпатичной белокурой барменшей, которая смешивала ему напиток. Что-то в груди куноичи сжалось, когда он сказал что-то, что заставило её рассмеяться. Нет, она не ревновала. Какое право она имела ревновать, когда только что была обнажена рядом с другим мужчиной? Почему она вообще должна была ревновать? Они на миссии, и они просто партнёры. Ничего больше. Даже если Какаши трогал её в мотеле, получил от неё страстный танец на коленях и имел в голове реалистичные образы их страстного секса, они всё ещё были просто партнёрами.              По крайней мере, так Сакура пыталась себя уверить.              Дзю глупо улыбнулся ей, когда она вышла из комнаты.              — Хорошо провела время, Хана?              — Да, он был неплох, — беззаботно отмахнулась она и скрылась в толпе.              На самом деле это было ужасно. Девушка переживала вещи похуже, и с этим она определённо могла справиться, но ей всё равно не понравилось дрочить абсолютному незнакомцу в обмен на информацию, даже если чувство власти над ним серьёзно вдохновляло.              В пальцах до сих пор оставалось ощущение, как пульсирует член, и Сакура сделала мысленную заметку вымыть руки при первой возможности.              Она намеренно прошла мимо бара, убедившись, что Какаши её заметил. Куноичи задумалась, не новенькая ли она, потому что никогда раньше её не видела. В клубе все бармены были женщинами, притом привлекательными, но никогда не задерживались после смены. Сакура предположила, всем им было куда возвращаться, а значит, у них было больше шансов на светлое будущее, чем у танцовщиц. Знать наверняка было нельзя, поскольку они никогда не разговаривали и не могли пересечься вне смены.              Куноичи поймала взгляд Какаши и подмигнула ему, дав понять, что всё прошло по плану, и он почти незаметно кивнул в ответ и вернулся к разговору с барменшей. Сакура была уже слишком далеко, чтобы разглядеть, но ей стало интересно, к чему был прикован его взгляд: к лицу или к щедрому декольте в рубашке в сочетании с бюстгальтером пуш-ап?              Пока она пробиралась обратно в гримёрку, чтобы подправить макияж и причёску, она подумала, что он, вероятно, украдкой поглядывал и туда, и туда. В конце концов, он был первоклассным извращенцем, и как он мог не взглянуть на такой впечатляющий бюст.              Оказавшись внутри маленькой комнаты, девушка взглянула на свою собственную скромную грудь в зеркало для макияжа. Конечно, Какаши смотрел бы на барменшу. После того, как он столько вечеров наблюдал за её скромными жменьками со сцены, он, вероятно, изголодался по возможности насладиться видом пышной пары сисек.              Сакура думала, что смирилась со своим телом, но обнаружила, что время от времени всё ещё чувствует себя неуверенно. Мужчина, которого она соблазнила этим вечером, выглядел так, будто искренне восхищался её скромными достоинствами, и по какой-то причине куноичи втайне хотела, чтобы Какаши смотрел на неё так же. Если бы такой опытный мужчина, как он, считал её красивой, она могла бы стать более уверенной в себе. Но им удалось обсудить, что произошло в приватной комнате на той неделе, и оказалось, всему причиной были бушующие гормоны, а не искреннее влечение джонина.              Расчёсывая растрёпанные розовые пряди, девушка вдруг замерла: почему её вообще это волнует? Влечение к ней только осложнило бы и без того невыносимое дело.              Если Какаши и считал её привлекательной, то, вероятно, лишь в физическом смысле и только из-за того, что её преобразил макияж, лак для волос и откровенный наряд. В глубине души Сакура знала, что хочет быть ценимой за все свои качества: ум, характер, силу и способности куноичи. Она снова подумала, что Саске мог бы хотя бы удостоить её внимания, не говоря уже о каких-то взаимных романтических чувствах. Но всё же, может быть, более женственная внешность откроет ему глаза на всё остальное, что скрывается под поверхностью.              Она положила кисть, которой подтушёвывала тени, и взяла подводку.              Если она так же сильно, как со времён обучения в Академии, хочет заполучить Саске, то почему мысли постоянно заняты Какаши? Может быть, они так часто находятся рядом, что это естественно. Или она начинает привязываться к своему развратному сенсею?              От этой мысли сердце куноичи сжалось, а дыхание перехватило, но прежде, чем она успела поразмыслить над этим, дверь открылась, и в проёме показалась голова Даджаку.              — Всё в порядке?              — Да, в полном, — ответила Сакура, хотя не была уверена, что это правда.              — Ну, возвращайся обратно. Клиенты о тебе спрашивают, — сказал он, бесстыдно блуждая серебристыми глазами по её фигуре.              Глаза Сакуры предупреждающе сузились.              — Скоро выйду, — процедила она стальным тоном, дававшим понять: если он попытается её торопить, будет худо.              — Ладно, ладно. Только побыстрее, — пренебрежительно бросил он, оторвал от неё взгляд и скрылся в клубе, захлопнув за собой дверь.              Девушка вздохнула и посмотрела на себя в зеркало, теряясь в догадках, возможно ли вообще испытывать влечение к Какаши, который, в конце концов, был почти на полтора десятилетия старше.              Она быстро поправила макияж, размышляя, что, возможно, она потихоньку сходит с ума.