Часть 12

      — Хана, дорогая, в последнее время ты вызываешь настоящий ажиотаж среди моих клиентов.              Сакура снимала стулья со столов в подготовке к открытию клуба примерно через час, но остановилась.              — Да? — сказала она рассеянно, стараясь не зацикливаться на том, что Даджаку просто стоял со скрещенными руками и наблюдал, как она работает, не шевеля пальцем, чтобы помочь. Это был его клуб, но он, похоже, думал, что может поручить всю работу другим за гроши и при этом оставлять себе большую часть прибыли. Своими действиями, а точнее, бездействием, он лишь ухудшал мнение девушки о нём.              — Да, — самодовольно сказал Даджаку, словно он лично проводил долгий кастинг и выбрал куноичи в качестве новой танцовщицы. — У меня почти каждую ночь спрашивают о тебе. Думаю, их любопытство возбуждают твои розовые волосы.              — Хм, — раздражённо ответила Сакура, пытаясь не обращать на него внимания и продолжить работу. В отличие от некоторых фиолетоволосых див, она не избегала нагрузок и была рада помочь с делами в клубе, особенно учитывая, что Дзю в данный момент был занят в мужском туалете починкой унитаза, который больше не смывал. Он стал беспокоиться, что не успеет всё приготовить вовремя, но девушка заверила его, что сама подготовит зал и снимет стулья со столов. Она делала это для крупного бугая-вышибалы, потому что он был добр к ней, пусть и немного туповат. Даджаку же, с другой стороны, думал, что ему оказывает личную услугу его сотрудница, что совсем не соответствовало действительности. Вдобавок его напускное высокомерие и избегание всего физически тяжёлого, чтобы не дай Мадара не помять безупречную шёлковую рубашку, серьёзно действовало на нервы.              — Знаешь, каждую ночь тебя десятки раз просят о лэпах, но ты отказываешь большинству. Ты могла бы зарабатывать гораздо больше, если бы…              Сакура развернулась и ударила ладонями по ближайшему деревянному столу, холодно зыркнув на бизнесмена. Она пыталась его игнорировать, но эти уговоры и попытки вынудить её работать на него усерднее уже порядком достали.              — Давай проясним один момент, — твёрдо сказала она, больше не в силах молча его выносить. — Ты нанял меня, потому что у тебя и твоего клуба были проблемы. Даже если приходится вести себя, как будто я твой очередной источник дохода, стоит наконец запомнить, что это не так.              Серебристые глаза мужчины нервно забегали, и он задёргался. Гадости и изворотливости этому хитрецу хватало до первой угрозы, и тогда оказывалось, что он обыкновенный трус.              — Потише, — проворчал он. — Кто-нибудь услышит.              Сакура уже знала, что в пределах слышимости, кроме них двоих, никого не было. Она не чувствовала присутствия кого бы то ни было ещё, кто мог бы подслушать.              — Спешу напомнить, — сказала она, проигнорировав его бормотание. — Я общаюсь с твоими скользкими посетителями только потому, что должна получать информацию о возможных подозреваемых. Я буду допрашивать только того, кого сочту подозрительным, а необходимости эксплуатировать себя только ради того, чтобы ты мог немного на моих усилиях заработать, я не вижу.              Даджаку провёл вспотевшей ладонью по голове, словно приглаживая немногочисленные выбившиеся волосы. Ему явно не нравилось её решение, но ему не хватало смелости надавить сильнее. А может, он был достаточно умён, чтобы вовремя остановиться.              — Я просто подумал, тебе не помешали бы лишние деньги, — пробубнил он и поспешно ретировался в офис, бесцеремонно хлопнув дверью. Он знал, что снова проиграл раунд куноичи, но не мог принять поражение. Вероятно, он будет сидеть в своей комнатушке и дуться до самого открытия клуба.              Сакура откинула волосы через плечо и вернулась к своему заданию. Нужно было закончить поскорее, чтобы успеть подготовиться, поскольку этим вечером она была в первой группе танцовщиц.              Прошла почти неделя с первой попытки допросить мужчину с помощью гендзюцу. Она повторяла это с разными мужчинами каждую ночь, за исключением одной, и давала по несколько лэп-дэнсов за вечер, и всё это никак не приближало их к разгадке исчезновений. Становилось мучительно ясно, что случайный отбор подозреваемых не работает. Даджаку, вероятно, уже начал бы терять терпение, если бы не дополнительный доход, который Сакура приносила клубу. Она могла бы остаться здесь и на полгода, и он бы не жаловался, но что насчёт Какаши? Он наверняка желает поскорей разобраться с этой миссией, да и Цунаде тоже, вероятно, ждёт их скорого возвращения в Коноху. Сакура отправила отчёт о миссии в невзрачном конверте, чтобы шишо знала, что задание займёт больше времени, чем изначально планировалось. Туда отправили лучшего медика Конохи и убийцу номер один, и естественно, что ожидалось, что миссия завершится скорее раньше, чем позже. Видимо, Цунаде не учла их общую неспособность разгадывать тайны.              Куноичи сняла со стола последний стул и вытерла руки об уже запачканные спортивные штаны.              Если она хотела завершить миссию в ближайшее время, нужно было придумать новый план, потому что сейчас они двигались в никуда. Оставалось лишь молиться, чтобы их таинственный желтоглазый подозреваемый вернулся и позволил себя обезвредить, потому что что-то в глубине души подсказывало, что он замешан в похищениях.              Сакура развернулась и направилась в гримёрку, гадая, появится ли наконец Жёлтый сегодня, и размышляя, надеть ли ей новые фиолетовые стринги или тот красный наряд, который вызвал такой благоприятный отклик.              Красный. Какаши он понравился.       Мысль промелькнула в голове прежде, чем она успела её остановить, но она настолько обескураживала, что девушка замерла. Почему её должно волновать, что нравится Какаши? Она же не для него одевалась. И всё же воспоминания о том, как он к ней прикасался, пока она была в том наряде, по-прежнему согревали тело.              Что, чёрт возьми, с ней творилось в последнее время? Сначала она заревновала, когда Какаши стал флиртовать с барменшей, а теперь её беспокоило, что она для него носит? О, ну и для добивочки: она подумывала изнасиловать его во сне. Что-то определённо было не так. В последний раз она чувствовала подобное рядом с… Саске.              Сакура тряхнула головой, словно это могло отогнать мысли. Если бы Какаши тогда её не трогал, она бы сейчас так не мучилась. Если раньше она и испытывала к нему влечение – то из любопытства, не более того. Девушка жаждала, чтобы кто-то заставил её почувствовать себя особенной, единственной, и это сделал он, подарив такое наслаждение, какого она никогда раньше не испытывала. Тот факт, что она была его ученицей, делал их взаимодействие прямо-таки запретным, и именно поэтому оно влекло ещё сильней. Куноичи никогда не была бунтаркой, но, возможно, погружение в мир секса и греха слегка подорвало её строгие моральные принципы.              Она вздохнула, дойдя до двери гримёрки. Ситуация была слишком сложной, чтобы сейчас о ней размышлять. Вместо этого пришло время переключиться и сконцентрироваться на том, что действительно могло бы помочь выполнить миссию.              Девушка подошла к освещённому гримёрному столику, где оставила оба наряда – красный и фиолетовый – на сегодняшний вечер. Без колебаний она протянула руку к фиолетовому атласу, а другой наряд затолкала вглубь выдвижного ящика.              

ХХХХХ

             Какаши следил непокрытым глазом за каждым грациозным движением Сакуры, восхищаясь тем, как его ученица освоилась со своим собственным телом. Сегодня она выглядела весьма аппетитно: длинные выпрямленные волосы свободно спадали на спину, топ был скорее полоской фиолетовой ткани, которая застёгивалась на шее и восьмёркой обвивала грудь. Почти час назад он приземлился на сцену, и теперь восхитительно упругие груди девушки были на виду, соблазнительно покачиваясь и подпрыгивая при каждом движении.              Время от времени джонин отрывал глаза от завораживающего зрелища и осматривал толпу, пытаясь сохранить концентрацию на миссии, но никто в клубе этим вечером не вызывал достаточных подозрений, поэтому внимание снова и снова возвращалось к полуобнажённой куноичи на сцене.              Она медленно и томно тёрлась о тонкий металлический шест в такт музыке, выгибая спину и откидывая голову назад, будто холодный металл мог удовлетворить её так же, как мужчина. Розовые волосы стекали Сакуре на спину блестящим водопадом, её глаза были закрыты в имитации экстаза, а вокруг неё мужчины теснились у платформы, улюлюкали, кричали и восторженно размахивали сжатыми в кулаках деньгами. Каждый из них желал получить хоть немного внимания от богини на сцене.              Какаши поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте шеста, или – ещё лучше, – увести эту девушку в мотель, одетую только в кружевное фиолетовое бикини, прижать её к прохладным простыням и ласкать её пальцами, нежно и медленно, прямо как она двигалась сейчас. Она бы задыхалась от стонов, услаждая ими слух джонина, и дрожала под ним, насквозь промочив шёлковую фиолетовую ткань трусиков.              — Повторить? — спросил сладкий женский голос.              Мужчина развернулся на стуле и увидел барменшу, с которой разговаривал на днях, выжидающе на него глядевшую, и понял, что стакан на стойке пуст. Когда он успел? Женщина наклонилась вперёд, демонстрируя щедрое декольте, и кокетливо улыбнулась.              — Нет, спасибо, — ответил он и отвернулся, чтобы наблюдать за шоу, давая понять, что он не в настроении для игривого флирта, особенно когда его напарница висит на середине шеста с идеально разведёнными в шпагате ногами.              Она соскользнула на пол как раз, когда песня закончилась, и прошлась по периметру сцены, чтобы мужчины могли засунуть деньги под её подвязку. Сет, должно быть, закончился, потому что девушка покинула сцену вместе с Кицуне и Мисаки. Какаши заметил, как Сакура что-то шепнула мужчине, проходя мимо, и тот восторженно кивнул, последовав за ней к будкам в глубине зала. Она не посмотрела на сенсея, проходя мимо бара, но он мельком взглянул на неё.              Теперь, когда не нужно было поддерживать образ на сцене, она ненадолго позволила маске упасть, выдавая собственную усталость. Джонин ожидал этого: клуб был открыт семь дней в неделю, и у девушек редко бывали выходные. Да что там, Сакура работала каждую ночь с самого начала и проводила много дневного времени за изучением информации, которая могла бы помочь быстрее завершить миссию. У неё совсем не было времени на отдых, как и у Какаши, учитывая, что он спал большую часть дня, а ночью исследовал город и его опасные закоулки, полные нелегальных курьеров и деятелей чёрного рынка, в надежде, что появится какая-нибудь зацепка для расследования.              Куноичи сегодня уже дала два лэпа и использовала гендзюцу на одном мужчине, очевидно, низкоуровневом шиноби. Техника сработала даже на неопрятном ниндзя из Страны Камня, но когда Сакура вышла из будки, то почти незаметно покачала головой: этот парень тоже был чист и никак не замешан в расследовании.              Копирующий Ниндзя проводил глазами почти обнажённую спину напарницы, и она снова исчезла в будке, чтобы исполнить ещё один танец на коленях. В груди сам собой возник сдавленный рык, когда мужчина, идущий за ней, провёл по гладкой коже одной упругой ягодицы Сакуры и скрылся за дверью.              Какаши Хатаке был терпеливым человеком, но ему надоела игра в ожидание потенциального субъекта, особенно когда это означало, что его гибкой молодой напарнице приходится раз за разом тереться о чужие бёдра. Он ненавидел хищные взгляды, которые ей постоянно бросали, будто она была сочным куском мяса к долгожданному ужину. Джонин видел, что они представляют, как берут её, и некоторые настойчиво просили Сакуру переспать с ними, хотя она всегда отказывала – если только не думала, что у них может быть ценная информация. Он знал, что сам был немногим лучше и находился совершенно не в том положении, чтобы морализаторствовать на тему похоти, потому что он и сам был очарован её экзотичной внешностью и чувственными движениями. Какаши тоже фантазировал о том, чтобы взять её в постель, но в своих мечтах он медленно и страстно занимался с ней любовью, а не просто быстро и грязно трахал, как хотели многие из посетителей клуба. Он пытался отстраниться от ситуации и мыслить здраво: работа куноичи – делать всё необходимое для завершения миссии. Однако игнорировать мужчин, которые всё плотней облепляли её в связи с растущей популярностью в клубе, становилось всё труднее. Оба шиноби Конохи были в сильном стрессе, и было самое время ненадолго сбежать от постоянного давления.              Какаши снова повернулся и дал барменше знак, что готов к следующей порции. Когда она пододвинула полный стакан, он взял его, оставил чаевые и нырнул в море мигающих огней и пульсирующего баса по направлению к офису Даджаку.              

ХХХХХ

             Безрезультатно прошла ещё одна ночь. Чувствуя себя проигравшей и беспомощной, Сакура сняла стринги, натянула огромную футболку и рухнула в постель, надеясь, что сможет отогнать сном гнетущее чувство, что миссия потенциально может оказаться провальной.              На следующее утро она проснулась столь же обескураженной, только ещё и с плохо пахнущим ртом. С ворчанием куноичи потащилась в ванную. Горячая вода приятно омывала кожу, а запах мыла с лавандой немного поднял настроение, но она знала, что так больше не может продолжаться. Нельзя слепо из раза в раз надеяться, что следующий мужчина, которого она затащит в будку, выдаст под напором её соблазнения всю информацию на блюдечке. Девушке был нужен новый план, но она не знала, что ещё могла сделать. Списки от Даджаку были полны тупиков – а Сакура была уверена, что Какаши тщательно изучает каждое имя.              Она ненавидела собственное бездействие. Её сила и мощь в этой ситуации были бесполезны. Куноичи даже не могла выместить гнев на невинном камне, стене или дереве. Она ненавидела это чувство застоя и не знала, сколько осталось, прежде чем терпение лопнет.              Прикрытие стриптизёрши тоже действовало на нервы. Ещё куда ни шло, если бы она могла определиться, как относится к новой профессии, но Сакура словно застряла на полпути между отвращением и любовью к пребыванию на сцене. Впервые в жизни она по-настоящему чувствовала себя сексуальной, и ощущение силы, которое она испытывала от того, что каждый мужчина в зале был у неё на крючке, полностью отличалось от того, которым пьянили её сверхмощные удары кулаков. Она никогда не чувствовала себя столь желанной, но в то же время – объективированной. Клиенты не знали её имени, и им было всё равно. Всё, чего они хотели, – использовать её тело, чтобы удовлетворить самые низменные позывы, это было видно в их тёмных похотливых взглядах. Если бы кому-то из них вздумалось, что можно безнаказанно воспользоваться ситуацией, то, без сомнения, мужчины взяли бы сцену штурмом, схватили любую танцовщицу и нагнули бы над столом столько раз, сколько потребуется, чтобы утолить их голод. Это знание одновременно будоражило и ужасало, и Сакуру немного пугало, что подобные мысли не вызывали у неё полного отвращения.              Танцы на коленях и гендзюцу-секс были ещё хуже. Это было слишком интимно – чувствовать эрегированный член мужчины, трущийся о едва прикрытую промежность. В один из таких раз девушка была полностью обнажена, соблазняя свою жертву, и он толкнулся, почти проскользнув внутрь. Ей приходилось ласкать мужчин руками и заставлять их верить, что хочет их в ответ, и один из них даже раньше времени излился на её пальцы. Это был первый контакт Сакуры с мужским семенем, густым и тёплым. Она поспешно вытерла его о простыни, но в ту ночь долго не могла уснуть, размышляя, каково это – когда мужчина кончает внутрь неё. Щёки стали пылать от одной мысли, и девушка даже спрятала голову под подушкой от стыда, но ничего не могла поделать. Невозможно было погрузиться в мир секса и притворяться, что часто им занимаешься, не испытывая при этом никакого любопытства.              Она часто слышала женские стоны, доносившиеся сквозь стены, и задавалась вопросом, будет ли у неё когда-нибудь настолько хороший секс. Не то чтобы у неё не было возможности это выяснить. Всё, что нужно было сделать, – это позволить следующему подозреваемому прикоснуться к ней по-настоящему, опуститься на него и испытать, каково принять в себя член.              Но Сакура не могла этого сделать. Она просто не могла отдать своё тело абсолютному незнакомцу, если только по чрезвычайной необходимости. Хотя она и лишилась большей части своей подростковой наивности, она всё ещё хотела, чтобы её первый раз был сладким и страстным, чтобы мужчина нежно исследовал её тело и говорил, что ей нечего бояться, ничего не требовал от неё взамен и давал понять, что с ним она в полной безопасности.              Такие мысли возвращали её к одному мужчине, и, к удивлению куноичи, им никогда не оказывался парень из детства, по которому она вздыхала годами. Это был Какаши. Она была уверена, что это связано с тем, что он уже показал себя искусным любовником, парой движений доведя её тело до невиданного градуса напряжения, и чем больше Сакура практиковалась в гендзюцу-сексе, тем больше её интересовало, каково это было бы с ним? Его сильные огрубевшие руки блуждали бы по её коже, а член вошёл в неё, растянул и заполнил без остатка. И его лицо; то прекрасное идеальное лицо, которое она увидела без его ведома. Как бы оно выглядело, искажённое удовольствием? Смогла бы она возбудить его так же, как он её? От этой мысли желудок ёкал, а затем здравый смысл вколачивал гвозди в двери перед всеми нечистыми мыслями. Даже если Какаши был хорош в постели, он всё ещё был её учителем, а потому – совершенно недосягаем. Он ведь сам сказал, что отреагировал инстинктивно, потому что мужское тело жаждет женского, а не потому, что он считает Сакуру особенно красивой, сексуальной и привлекательной.              Она вынырнула из мыслей, осознав, что намыливала тело почти пятнадцать минут, быстро сполоснулась и вытерлась полотенцем, прежде чем её упрекнут в захвате одной из двух ванных комнат. Куноичи вернулась в комнату и совсем не удивилась, услышав похрапывание Мисаки на верхней койке. Она села перед зеркалом в углу и принялась за труднейшую и пугающую задачу расчесать длинные розовые волосы.              В спешке, выходя из душа, она забыла нанести кондиционер, и в результате вся голова напоминала один большой колтун. Сакура стала раздражённо дергать волосы расчёской, но поняла, что сейчас у неё нет никакого терпения на распутывание. Она подумывала просто собрать волосы в пучок и разобраться с ними позже, когда в комнату вошла Мияби.              — Скоро завтрак, — тихо сказала она, чтобы не разбудить их соседку.              — Хорошо, сейчас приду, — сказала куноичи, пытаясь вытащить расчёску из запутанных прядей, но обнаружила, что она не поддаётся. Пока она пыталась распутать узлы, на неё намотались волосы, и она застряла.              Мияби взглянула на неё с любопытством.              — Нужна помощь?              Сакура стиснула зубы от боли в коже головы и потянула снова.              — Нет, я прекрасно справляюсь.              Черноволосая танцовщица нисколько ей не поверила и тихо подошла из-за спины. Сакура наблюдала в зеркале, как та присела на кровать, мягко отняла её руки от расчёски и начала освобождать её, аккуратно вытягивая розовые пряди, застрявшие между пластиковыми зубьями.              — Спасибо, — смущённо прошептала куноичи. Если бы Мияби не подошла, она, наверное, вырвала бы расчёску вместе со всеми волосами в отчаянии.              Девушка двигалась с грацией и плавностью даже во время самых рутинных задач, и Сакура задумалась, сможет ли и сама когда-нибудь обрести такую осанку вне спарринга. Она никогда не отличалась женственностью и изящностью, а брюнетка двигалась как неземная богиня, просто расчёсывая её волосы.              Застрявшая расчёска вскоре мягко освободилась из волос, и Мияби принялась распутывать колтуны в волосах Сакуры. Ощущения от расчёски и пальцев Мияби, слегка тянущих и скользящих по скальпу, очень успокаивали, и Сакура закрыла глаза, желая, чтобы всё напряжение, накопленное за несколько дней, растаяло под этими успокаивающими прикосновениями. Сколько лет прошло с тех пор, как её мама расчёсывала ей волосы точно так же, она и не могла вспомнить.              В комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим храпом с верхней койки. Мияби уже распутала половину колтунов и приступала к другой, когда Сакура заговорила:              — Ты когда-нибудь была влюблена?              Вопрос удивил обеих. Мияби на миг замерла, и Сакура рискнула открыть глаза. Танцовщица смотрела на неё в отражении зеркала.              — Я-я прошу прощения. Забудь. Это было глупо, — залепетала она, оправдываясь. Что на неё нашло?              — Нет, всё в порядке. Просто немного неожиданно, я была не готова, — взгляд серых глаз Мияби стал отстранённым и задумчивым, но она наконец заговорила снова: — Нет, никогда. Я была ещё ребёнком, когда меня продали, и постоянно переезжала, пока не оказалась здесь. У меня никогда по-настоящему и не было возможности влюбиться.              — Понятно, — сказала Сакура, теребя уже расчёсанную прядку.              — Хотя, — продолжила она, и на её лице появилась мечтательная улыбка. — В моей деревне был мальчик, который мне вроде как нравился. Все члены его семьи были искусными портными, и мой отец часто продавал их товары. Наши отцы решили, что мы поженимся, когда подрастём.              — Правда? — спросила Сакура, отметив, как просветлело лицо Мияби. — Ты не была против брака по расчёту?              Красотка снова принялась расчёсывать розовые пряди.              — Полагаю, я была слишком молода, чтобы по-настоящему понимать, что всё это значит, но он был моим другом, и мысль о том, чтобы всегда быть с ним, делала меня счастливой. Это было так давно… Интересно, чем сейчас занимается Кенджи?              — Кенджи?              — Да, — сказала она с улыбкой. — Так его звали.              Мияби наклонилась ближе, чтобы рассмотреть особенно упрямый колтун, и Сакура задала следующий вопрос:              — Думаешь, ты когда-нибудь по-настоящему влюбишься?              Она пожала плечами, как будто всё это были пустяки.              — Вероятно, нет, пока я здесь. Этот город не очень жалует настоящую любовь. Хотя не так уж это плохо. Даже и не знаю, чего мне не хватает.              Мысль о том, что такая красивая и добрая девушка никогда не найдёт того, кто будет её ценить, огорчала Сакуру. Она была уверена, что если бы она увезла её обратно в Коноху, то каждый мужчина в деревне из кожи вон бы вылез ради её внимания. Хотя она и не была куноичи, она была элегантна и эффектна. Даже Наруто, скорее всего, был бы очарован. Такая женщина хорошо подошла бы кому-то вроде Неджи – была бы гармоничная пара благородных и утончённых молодых людей, и их дети, без сомнения, были бы прекрасны. Даже Саске мог бы обратить внимание на кого-то вроде неё, и, возможно, у Мияби нашлось бы пару приёмчиков, как завоевать сердце, которое Сакура не могла.              — А как насчет тебя, Хана? Ты когда-нибудь была влюблена? — спросила она, попутно умело расправляя упрямый колтун.              Куноичи замешкалась с ответом, представив лицо Учиха – холодное, высокомерное и мучительно недоступное, как всегда.              — Да, — тихо сказала она, её губы изогнулись в печальную улыбку. — Но, боюсь, он не чувствовал того же.              — Ах, безответная любовь, — сочувственно кивнула Мияби. — Я слышала, это хуже всего.              — Может быть. Болело долго, — сказала Сакура, вспоминая, как Саске раз за разом отталкивал её и покидал и деревню ради собственного тёмного пути мести. — Даже сейчас я гадаю, могла ли что-то сделать, чтобы изменить ситуацию.              — Ну, насильно мил не будешь. Если он не смог понять твоих намёков, то лучше найти того, кто увидит тебя такой, какая ты есть – шикарной женщиной.              Сакуре захотелось усмехнуться. В Конохе она вряд ли была той ослепительной красавицей, какой могла стать сейчас с помощью макияжа, лака для волос и атласных стрингов. И всё же, что бы сделал Саске, если бы увидел её танец? Восхитился бы ей? Испытал отвращение? Или стал бы просто очередным похотливым мужчиной, желающим быстрой разрядки с помощью её тела? Учиха был настолько холоден, что было трудно вообразить, как выглядела бы его страсть. Но даже представляя его руки, блуждающие по её телу, и тёмные глаза, рассматривающие её обнажённую фигуру, куноичи обнаружила, что это вызывало в ней меньше трепета, чем прикосновения Какаши.              — Лучше уж быть одной, чем с кем-то, кому на тебя всё равно. По крайней мере, когда я сейчас с мужчиной, он не может разбить мне сердце. Это работа, не более того.              — Понимаю, — задумчиво сказала Сакура, удивляясь, почему в её уме было лицо Какаши, а не Саске. Какаши утверждал, что прикасался к ней только для обучения, а затем просто потерял контроль, но его ласки передавали эмоции совсем не так, как небрежные ощупывания других мужчин. Может быть, это просто потому, что Какаши был страшно хорош в том, что делал, имея опыт и тонны порнографической литературы в качестве подспорья? Но всё же Сакуру волновало, можно ли так легко подделать нечто подобное.              Наверное, она придавала этому слишком много значения.              Наконец Мияби распутала последний колтун. Не спрашивая, она разделила волосы куноичи по всей длине и начала заплетать их в два симметричных колоска. Она закрепила их резинками для волос, которые нашла на ближайшей полке, и улыбнулась.              — Тебе идёт. Выглядишь очень мило.              — Спасибо, — улыбнулась Сакура, коснувшись конца длинной косы, которая почти доставала до пупка.              — Пойдём. Уверена, завтрак уже готов, — сказала брюнетка и встала, передав девушке расчёску.              Она кивнула и последовала за танцовщицей за дверь, оставив Мисаки сопеть в одиночестве.              

ХХХХХ

             Сакура проснулась около десяти утра, и к тому времени, как она привела себя в порядок и позавтракала, было уже за одиннадцать тридцать. Пора было забирать список людей, получивших услуги от танцовщиц прошлой ночью.              С тех пор, как они поговорили в мотеле Какаши и она впервые испытала на нём новое дзюцу, он, похоже, перестал её избегать. Он больше не просил её запускать бумажные самолётики из окон, и вместо этого чаще всего она передавала список в клубе или, если нужно было быстрее, отправляла в мусорном пакете.              Девушка была благодарна, что между ними наконец снова всё стало нормально. Ну, по крайней мере, с его стороны. Она же часто ловила себя на том, что воображает его открытое лицо и мечтает о том, каково было бы отдать ему девственность, пока он был под её гендзюцу. Куноичи знала, что это ужасная мысль, но не могла отрицать влечения к своему учителю. Как с таким лицом его можно было не хотеть? Вертикальный шрам, проходивший через его глаз с нависшим веком, был привлекательной чертой, особенностью, а не изъяном. А его губы, такие гладкие и мягкие, всегда защищённые от солнца и лишних глаз под маской?.. Сакура снова хотела поцеловать Какаши, так, чтобы он поцеловал её в ответ, показав, насколько страстным он может быть.              Жаль, что для него она всё ещё была просто напарницей. Он говорил, что она красива, сексуальна и женственна, когда танцует уверенно, но он наверняка так думал о каждой танцовщице, даже о Цуренай.              — Доброе утро, — прозвучал холодный голос, вырывая куноичи из мыслей.              Она подняла глаза и увидела ту женщину, о которой думала, выходящую из кабинета Даджаку. Та, вероятно, увидела её в окно и воспользовалась шансом уйти. С тех пор как произошла стычка в коридоре, они держались друг от друга на расстоянии. Было совершенно ясно, что дива не собиралась ни словом помочь Сакуре на миссии, и каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, напряжение было почти осязаемым, будто они вот-вот бросятся друг на друга. Если это произойдёт, вряд ли они обе отделаются парой царапин и вырванных волос.              — Доброе утро, — сухо ответила она, даже не замедлившись возле девушки в элегантном свитере и брюках в полоску, и вошла в кабинет Даджаку, плотно закрыв за собой дверь.              — А, Хана-чан, чем могу быть полезен?              Сакура закатила глаза от ласкового прозвища и встала напротив стола. Она даже не потрудилась сесть: надолго всё равно не задержится.              — Список, — просто сказала она и задумалась, что случилось с Даджаку прошлой ночью, когда она отказалась давать больше лэпов, чем необходимо.              — Конечно, — учтиво сказал он и залез в ящик. — Вообще-то, тебе оставили ещё кое-что.              Пальцы с безвкусными блестящим кольцами выхватили две записки. На мгновение владелец клуба замешкался, словно раздумывая, стоит ли отдавать письма, но наконец протянул руку.              Первая записка оказалась обычным списком, но вторая, хотя и была написана на фирменной бумаге Даджаку, была написана другим почерком – Какаши.              Сакура поспешно прочитала неряшливый почерк, опасаясь, что что-то пошло не так. Хотя послание было загадочным, ни о каких проблемах в нём не упоминалось.              

Встретимся в книжном в полдень. Принеси список и оденься в удобную и приличную одежду и обувь.

             Девушка повернула позолоченные часы на столе Даджаку к себе. 11:53.              — Почему ты не вызвал меня раньше? — воскликнула она, понимая, что опоздает, если не уйдёт сейчас же.              Даджаку пожал плечами.              — Я подумал, ты всё равно придёшь за списком. Не моя вина, что ты пришла позже обычного.              Сакура раздражённо фыркнула и развернулась на каблуке.              — Только убедись, что вернёшься вовремя к шоу, — крикнул он вслед.              Сакура не удостоила мужчину ответом и направилась ко входной двери, отодвинув засов и выбежав в переулок. К счастью, она уже была в обуви, поскольку не могла ходить босиком по полу клуба, и это была удобная пара, так как Сакура не видела смысла носить нелепые шпильки куда-то кроме выступлений.              На улице стояла удивительно хорошая погода, и хотя серые облака всё ещё висели над головой, было неожиданно тепло. Сакура не выходила на улицу последние пару дней, поэтому не следила за погодой, но было бы жаль пропустить тёплые дни. Надо было выбраться на рынок или куда-нибудь ещё.              Она добралась до книжного магазина в рекордное время, но не удивилась, увидев, что Какаши ещё нет. В спешке она оставила телефон в комнате, так что не могла проверить точное время, но у неё было чувство, что к полудню смело можно было прибавить минут пятнадцать, и тогда, может быть, явится Какаши. Зачем она снова так спешила? Он ведь абсолютный профессионал в непунктуальности.              У куноичи не было плаща, чтобы прикрыть волосы, и она уже чувствовала на себе несколько странных взглядов. Этого следовало ожидать, учитывая, что она была одета в лохмотья, хоть и самые приличные, и, вероятно, была единственной во всём городе обладательницей розовых кос. Трудно было быть скрытной, когда твои волосы цвета жевательной резинки.              — В этот раз не читаешь? Я думал, ты внутри, изучаешь ассортимент.              Сакура обернулась и увидела весело прищурившегося Какаши, который выходил из книжного магазина, только в этот раз он ничего не купил.              — Не все наслаждаются письменной порнографией, — кисло протянула она, вспомнив, как в прошлый раз рассматривала страницы книг внутри. Уж без иллюстрированных руководств по сексу она обойдётся… Хотя эротика от Кицуне оказалась довольно информативной.              — Как хочешь, — пожал плечами Какаши, поправив рюкзак за плечом. — Ну, тогда пойдём.              Без каких-либо объяснений он двинулся в путь, и Сакуре пришлось немного подбежать, чтобы за ним поспеть.              — Подожди, пойдём куда?              Казалось, его не беспокоило раздражение в её голосе, и он просто дружелюбно прищурился. Сакура была уверена, что его красивое лицо улыбалось под маской, и втайне задавалась вопросом, как это выглядело.              — Узнаешь, когда доберёмся, но уверен, тебе понравится. Правда, придётся поторопиться, если Даджаку хочет, чтобы ты вернулась к началу шоу. Кстати, классная причёска.              Сакура поднесла руку к концу одной длинной розовой косы и смущённо принялась её поглаживать.              — Эм, спасибо. Мияби сделала, — сказала она, пытаясь не отставать от Какаши в толпе.              — Милота, — небрежно бросил он, не отрывая глаз от пути перед собой. — Мне нравится.              Сакура почувствовала, как к щекам прилил жар от его комплимента. Это просто смешно. Она вела себя как легкомысленная школьница, так реагируя на обычные мимолётные фразы диалога ни о чём. Однако на губах сама собой расцвела скромная улыбка, сколько бы она ни старалась сдержать румянец.              — Хотя, должен сказать, — продолжил джонин, когда они свернули за угол и направились в индустриальную часть города, — ты привлекаешь к себе внимание. Вероятно, это из-за волос, но, возможно, твоё лицо просто слишком красивое для этого города.              Любой шанс скрыть румянец был уничтожен – щёки запылали от его слов. Девушка как никогда в жизни нуждалась в шарфе, как у Какаши, чтобы прикрыть лицо, хотя из-за необычно тёплой погоды сегодня на нём была только маска.              Копирующий Ниндзя всегда был скуп на комплименты. Он почти никогда не удостаивал ими боевые техники куноичи и уж точно никогда не хвалил её физические данные – по крайней мере, во времена первоначального состава Команды номер Семь. Видимо, это изменилось, потому что он называл её красивой уже не в первый раз, хотя эффект, который это на неё оказывало, оставался прежним.              Какаши был не слеп. Он видел, как лицо Сакуры покраснело при первом комплименте, и учитывая обстоятельства, ему, вероятно, следовало остановиться. В голове до сих пор теснились безжалостные образы, как она верхом на нём приближает их к практически одновременному оргазму, благодаря проклятому дзюцу, которое она просто обязана была на нём испытать. Хотя они обсудили это и решили, что их дальнейшее взаимодействие не будет более неловким, чем было, Какаши знал, что он дурак, испытывавший удачу. Не то чтобы он намеренно пытался завалить девушку комплиментами, словно пытался обольстить и затащить в постель. Просто так вышло, что сегодня был день, когда рот решил действовать независимо от мозга, по крайней мере, когда дело касалось Сакуры, и её новый образ лишь добавлял ей молодости и невинности. Однако, даже несмотря на то, что на её дышавшем юностью лице не было макияжа, мужчина всё равно видел в ней женщину. Эта причёска делала куноичи менее сексуальной и более милой, но на подкорке у Какаши всё равно сидела мысль о том, что она была бы ослепительна в собственной наготе и экстазе, разметав косы по его подушкам. К тому же, так было бы легче контролировать глубину, когда её рот…              Так, время сменить тему. Немедленно.              — Итак, боссу сильно не понравилось, что ты отлучишься? — спросил мужчина, намеренно не называя имени Даджаку на случай, если кто-нибудь подслушивал.              — Ну, он определённо не был в восторге, — ответила Сакура, всё ещё слегка отвернув лицо, пока румянец остывал. — Просто нужно вернуться до начала шоу.              Какаши свернул за другой угол, ведя их по менее многолюдной улице, и от его внимания не ускользнуло, что девушка сразу насторожилась сильнее. Она никогда не была в этой части города.              — Да, он неохотно отпускал тебя. Думаю, он уверен, что практически владеет тобой до самого конца нашей миссии. Мне пришлось кое-что пояснить ему вчера, прежде чем он наконец согласился прикрыть твоё отсутствие на весь день.              Сакура вдруг задумалась, что она скажет по возвращении, учитывая, что танцовщицам не полагалось выходить поодиночке и никто из них не знал о существовании Какаши. Она надеялась, что за отговорку, которую придумает Даджаку, ей потом не придётся его душить.              Тот факт, что джонин взял на себя все хлопоты, чтобы убедиться, что она сможет улизнуть почти на целый день, крайне интриговал. Девушке было почти лестно, что он приложил усилия, чтобы поговорить с Даджаку, хотя ей, вероятно, следовало бы знать, во что её втягивают, прежде чем сыпать благодарностями. Тем не менее, было приятно оказаться на улице для разнообразия.              — Ну серьёзно, куда мы идём? — снова спросила Сакура, приметив, что они приближались к западной окраине города.              — Я не сказал? Это сюрприз, — сказал Какаши, одарив её черноглазым заговорщицким взглядом, в котором таилась улыбка, которую его закрытое лицо не могло передать. Сакура не совсем понимала, хочет ли от его выражения радоваться или беспокоиться.              По мере их движения крупные здания редели, и их место занимали скопления небольших домов. На некоторых дворах появлялись клочки чахлой зелени, и чем дальше шиноби уходили из города, тем серьёзней трава конкурировала с бетоном. В конце концов городской рельеф окончательно сменился на пологие зелёные холмы. Время от времени в пейзаже появлялись отдельные строения, но было ясно, что они покинули границы Фудзен Мачи.              — Это связано с миссией? — наконец спросила Сакура после затянувшейся паузы.              — С каких пор ты стала такой любопытной? — усмехнулся Какаши и свернул с главной дороги на более узкую грунтовую тропу, с обеих сторон окружённую высокой травой.              — С тех пор, как мой сенсей решил вытащить меня на природу без объяснения причин, — надувшись, ответила она, скучая по сандалиям шиноби, которые гораздо лучше поддерживали свод стопы, чем гражданские, которые были на ней сейчас.              Джонин снова усмехнулся, вспомнив, что большинство миссий в начале обучения были такими же: он показывал дорогу, а трое его учеников волочились сзади. Тогда у девушки было гораздо больше энергии, поскольку безграничный энтузиазм Наруто по поводу возможности наконец-то выполнять миссии за пределами деревни действовал крайне заразительно.              — Ну, придётся потерпеть ещё часок, потому что мы ещё не добрались, — ответил он, чуть не рассмеявшись, когда Сакура испустила долгий страдальческий вздох. — Эй, ну это же лучше, чем торчать в клубе, разве нет?              Следовало признать, это правда. Она не привыкла так долго сидеть взаперти в одном месте, и было приятно выйти и насладиться воздухом, не пропитанным смогом и копотью.              — Да, пожалуй, — уступила куноичи с улыбкой. Вокруг них разлилось море мягко колышущейся травы почти по колено в высоту, на которую рассыпались пятнистые тени проплывавших над ними облаков. — Там я будто в клетке. Я рада, что оттуда удалось на время ускользнуть.              — Ты не из тех, кто хорошо переносит заточение, — сказал мужчина, зная, что неукротимый дух Сакуры влечёт её куда она хочет и когда хочет, и уж точно не приказывает сидеть взаперти в тесной комнате без окон, только чтобы спуститься в зал для ночного стриптиза и пары лэпов. — И это начинает на тебе сказываться. Поэтому я организовал эту вылазку.              Слова Какаши заставили её замереть. Он сделал это для неё? Девушка была уверена, что он расследовал что-то для дела и взял её с собой для собственных целей, и уж точно не придавала этому больше значения, чем просто совместная отлучка по делу. Было опасно чрезмерно анализировать действия Копирующего Ниндзя, особенно когда её собственные эмоции бурлили под поверхностью. Куноичи больше не станет гадать, что он думает о ней после всего, что они пережили. Какаши сказал, что она его напарница и только и всего, и это звучало как самый безопасный и простой вариант. Однако Сакура не могла отогнать навязчивую мысль, что если он так для неё ухищряется, то, возможно, в той будке между ними изменилось больше, чем он сам готов был признать.              — Что ты имеешь в виду? Куда мы идём? — всё допытывалась она, ещё больше заинтересованная их пунктом назначения.              — Увидишь.              Девушка слышала улыбку в его голосе, хотя не смотрела на него, и сдержала очередной вздох. Джонин играл с ней, но не собирался выдавать, что играет. Это было бы слишком просто. Какаши Хатаке был умным человеком и наслаждался этим стихийным состязанием умов, хотя почти всегда притворялся, что оно того не стоит. Сакура упрямо решила не играть в его игры, полностью сменив тему.              — Итак, абсолютно ничего нового с твоей стороны расследования? Продажи красивых девушек на чёрном рынке или принуждения их к перевозке наркотиков через границы не всплыли?              — Нет, боюсь, ничего, — ответил мужчина, будто ожидал этот огромный скачок между темами. Куноичи взглянула на него, и их взгляды встретились. Было чертовски трудно оценить выражение лица, от которого остался открытым один глаз да переносица. Можно было бы стянуть маску прямо сейчас, воспользовавшись эффектом неожиданности, и он не успел бы отреагировать.              Сакура быстро отогнала эту мысль. Даже если бы она и вправду двигалась быстрее Какаши, такой манёвр изменил бы их отношения так, как было не под силу даже приватному танцу. Она нарушила бы их соглашение о доверии, и это не стоило того, каким бы сильным желание снова увидеть его открытое лицо ни было.              — А что у тебя? Какие-нибудь детали, которые ты смогла вытянуть у своих соседок? Уверен, у вас часто происходят женские сплетни, и что-то, даже незначительное, всплыло.              Сакура покачала головой, игнорируя насмешливый тон Какаши, и подняла лицо навстречу тёплому и свежему ветерку.              — Я уже рассказала тебе всё, что знаю. А когда я спросила о желтоглазом парне за завтраком в один из дней, никто не ответил, что его помнит.              — А Цуренай?              — Эта женщина не поможет мне ни словечком, — с пренебрежением сказала Сакура. — И кроме того: мне кажется, она выступала для него, потому что он сорил деньгами, а не потому, что они тайно что-то обсуждали.              — Может быть, он просто её оценивает, потому что планирует похитить следующей, — заметил Какаши, снова свернув с проторённой дороги на такую узкую тропинку, что Сакуре пришлось идти за ним.              — Ох, похититель оказал бы нам всем услугу, если бы это случилось, — ответила она.              — Даже так, Даджаку был бы в ярости, если бы его златоносная гусыня пропала. Если ни одна из других девушек не вступала с ним в контакт, мы будем вынуждены прийти к выводу, что Цуренай его следующая цель. За ней следует наблюдать ещё внимательнее.              Сакура окинула взглядом окружающий пейзаж: холмы по обе стороны от них стали выше и теперь выглядели скорее как небольшие горы. Какаши продолжал двигаться вперёд, и глаза девушки сами собой скользнули к его заднице. Даже прикрытая штанами, она выглядела подтянутой и упругой, и куноичи предположила, что мышцы спины точно такие же, хотя не могла убедиться в этом из-за рюкзака, который он нёс. Пока они шли, ей несколько раз пришлось запретить себе так явно пялиться на его задницу. Даже без шарингана у Какаши была жуткая чуйка на наблюдение.              — Мы даже не знаем, действительно ли Жёлтый замешан, — уныло вздохнула куноичи. — Что, если нет? Мы вернёмся к началу без каких-либо зацепок.              — Может и так, но у тебя было то же чувство на интуитивном уровне, что и у меня, когда ты его увидела. Нет логичной причины для этого, но мы оба подсознательно уверены, что с ним что-то не так.              — Да, — признала Сакура.              — Никогда не игнорируй интуицию. Предчувствия и инстинкты могут спасти жизнь шиноби. Этот парень явно что-то мутит, и мы обязательно выясним, что, как только выйдем на контакт.              Какаши всё так упрощал. Он крайне предусмотрительно опустил тот факт, что у них не было возможности выследить Жёлтого, не говоря уже о том, что они не знали, когда он вернётся и вернётся ли вообще. Он вполне мог уехать из города несколько дней назад. Сакура очень старалась не падать духом, но это было трудно, поскольку без прогресса в миссии им ничего не оставалось, кроме как просто ждать и надеяться, что главный подозреваемый скоро вернётся.              Её глаза снова скользнули к заднице Какаши. По крайней мере, во всём этом был один плюс, и она никогда бы не заметила его, если бы не миссия. Танец на коленях для сенсея и необходимость вызывать яркие образы секса с ним открыли его в совершенно новом свете, и этот свет прямо сейчас падал на его чудесно вылепленную задницу.              Постепенно дорога снова расширилась, так что девушке больше не нужно было идти за джонином. Хотя она тайно сожалела о потере вида перед собой, окружающий пейзаж воздействовал на зрение почти так же приятно: вокруг простиралась тёмно-зелёная трава, доходившая теперь до бедра. Куноичи уже стала гадать, достигнут ли они когда-нибудь места назначения, как заметила впереди обрыв. Трава продолжалась уже ниже, за ним, но только ближе к краю стало видно большое озеро. Сакура услышала приглушённый шум, который становился громче по мере приближения, пока шиноби наконец не оказались на краю и не увидели слева от себя небольшой водопад, который и питал озеро. От него не отходило реки, так что девушка предположила, что вода уходила под землю. По всему периметру пролегла широкая полоса сверкающего белого песка, которая уступала место ещё более высокой и сочной траве, простиравшейся бесконечно к горизонту.              Вид был абсолютно потрясающим.              — Какаши! — Сакура восхищённо выдохнула. — Это так красиво! Что мы здесь делаем?              — Ну, — сказал он, приблизившись, чтобы осмотреть пейзаж. — Я подумал, тебе нужен перерыв, да и ты говорила, что скучаешь по тренировкам. У меня тоже не было особой возможности попрактиковаться, так что я решил, что мы можем провести день за небольшим совместным спаррингом.              Куноичи уставилась на мужчину, широко распахнув зелёные глаза в удивлении.              — Мы что, правда можем тренироваться весь день?              Какаши почесал затылок и мягко рассмеялся её почти детской радости.              — Ну, я не могу спарринговать сам с собой.              Девушка была в таком восторге, что забылась и бросилась на шею своему сенсею, крепко обнимая. Не зная, что делать, Какаши заторможенно ответил на объятия с не свойственной ему неуверенностью и неловкостью. Даже если она немного странно среагировала, ощущать её так близко было довольно приятно. Настолько приятно, что одно это стоило того, чтобы сюда прийти.              Сакура слишком скоро осознала, что сделала, и попыталась отстраниться как можно более естественно, не усугубляя странности ситуации. Характерный и приятный мужской запах Какаши уже заполнил ноздри, а звук его бьющегося сердца всё ещё отдавался в ушах. Она почувствовала, как к лицу снова приливает кровь, и отвернулась к пейзажу, прежде чем джонин смог увидеть, что сделала с ней их внезапная, хоть и не интимная, близость.              — Ну, тогда пойдём? — улыбнулась она, приблизившись к обрыву настолько, что носки сандалий свесились с края.              — Дамы вперёд, — сказал Какаши с широким жестом и лёгким поклоном.              Повторять дважды было не нужно. Куноичи грациозно спрыгнула с уступа, направив чакру к ногам и приземлившись на корточках на поверхности воды, оставив в точке соприкосновения идеальные круги.              Какаши на мгновение полюбовался ею со своей точки обзора. Она двигалась со всей текучей грацией, присущей куноичи. Сакура так повзрослела с тех пор, как стала его ученицей, но эта миссия заставила её ворваться во взрослую жизнь. Она встала и помахала ему с солнечной улыбкой, в которой всё ещё было так много от девочки, которую он когда-то знал.              Джонин спрыгнул с уступа и приземлился в подобной позе, а затем выпрямился и направился к краю озера, и Сакура последовала за ним. С каждым их шагом на поверхности воды расходились тонкие круги.              Девушка тут же сняла обувь и зарылась ногами в тёплый песок. Какаши снимал рюкзак, улыбаясь под маской, в то время как она подошла к кромке воды и попробовала её одним пальцем.              — Холодная, — объявила она, присев на корточки и дотянувшись руками до сверкающей поверхности.              — Ну, по крайней мере, она чистая. Этот водопад – река, что течёт с запада, в противоположную сторону от Фудзен Мачи, так что она не загрязнена химикатами, как многие другие реки в окрестностях.              Куноичи подняла лицо вверх, наслаждаясь солнечным теплом. Как давно она предавалась таким простым удовольствиям? Они, должно быть, шли на юго-запад, потому что здесь определённо было теплее.              — Как ты нашёл это место? — спросила она, не отрывая взгляда от прекрасного пейзажа. — Это немного не по пути.              — У меня была миссия в этих краях много лет назад, тогда и получилось, — ответил Какаши, расстегнув рюкзак и вытащив две большие бутылки воды и пару пакетиков с сухофруктами и орехами. Он бросил ей пакет со словами: — Вот, подкрепись, прежде чем начнём. У нас есть всего пара часов, прежде чем нужно будет возвращаться, так что сделай растяжку, пока ешь.              Сакура легко поймала пакет и сделала выпад на одну ногу, чтобы растянуть икры, закинув миндаль в рот. Продолжительная ходьба немного разогрела мышцы, но такого долгого перемещения с ней не случалось с тех пор, как она прибыла в город. Лишних растяжений или судорог хотелось бы избежать.              Какаши снял коричневую рубашку с длинными рукавами, открыв под ней обтягивающую чёрную майку с прикреплённой маской. Девушка втайне очень любила эту безрукавку и то, как она сидела на его фигуре в облипку, словно вторая кожа. Она даже повернула голову, чтобы наблюдать, – насколько это можно было делать незаметно. Она жевала кусочек цуката и смотрела, как джонин складывает рубашку рядом с рюкзаком, а затем выпрямляется, небрежно проведя рукой по растрёпанным серебристым прядям.              М-м, хлеба и зрелищ, — молча подумала она и отметила, как при каждом движении работают мышцы спины.              — Минутная готовность? — спросил он, пока Сакура меняла ноги, чтобы растянуть другую икру.              — Может понадобиться немного больше времени на качественную разминку. Я после перерыва, помнишь? — сказала она с полным ртом.              Какаши кивнул, а затем отвернулся и стал рыться в рюкзаке.              — У меня есть для тебя кое-что, — сказал он, выпрямляясь и бросая куноичи что-то красное. Она поймала и обнаружила, что это цельный купальник с завязкой на шее, кроем танга и полностью открытой спиной.              — Не идеально, знаю, но это единственное, что я смог найти в городе, кроме крошечных бикини, и я подумал, ты не захочешь тренироваться в чём-то подобном.              Сакура могла в это поверить. Большинство вещей в Фудзен Мачи были созданы с мыслью о сексе. Удивительно, что Какаши вообще нашёл этот купальник! Хотя спина была открыта, перед имел достаточно приличный вырез, чтобы не беспокоиться о том, что из него что-нибудь вывалится во время активных движений. Девушка держала подарок в руках, глядя на глубокий оттенок красного леденцового яблока – её любимого цвета.              — Если не захочешь надевать его на спарринг, ничего страшного. Я просто подумал, что тебе могут понадобиться сухие вещи для обратной дороги, так что…              — Какаши, мне очень нравится, — сказала она с искренней улыбкой, тронутая тем, что джонин потрудился найти для неё что-то подобное, да ещё и в её любимом цвете. — Я надену его сейчас же.              Хотя Копирующий Ниндзя был невероятно умным и проницательным мужчиной, он обнаружил, что нахождение рядом с Сакурой иногда заставляло его творить вещи, которые он не мог объяснить. Сейчас был один из таких моментов, и по какой-то причине он застыл, глупо глядя на неё.              — Здесь? — наконец спросил он, наблюдая, как она скрестила руки и схватила нижний край футболки, чтобы стянуть её через голову.              Куноичи посмотрела на него с недоумением.              — Ну, я не вижу тут раздевалок. Как ещё?              — Эм, верно, — пробормотал Какаши, отвернувшись и уставившись на мягко колышущуюся траву, продолжая улавливать острым слухом шорох ткани позади. Он и так уже видел большую часть этого – полную, упругую грудь, приятную округлость бёдер. Да что там, он даже видел её самые интимные части в ложных воспоминаниях. Однако желания увидеть её полностью обнажённое тело по-настоящему никто не отменял, и разум работал сверхурочно, складывая визуальный образ в соответствии с тем, что он слышал.              — Всё готово, — объявила Сакура, складывая одежду. — Как оно?              Какаши приготовился и обернулся, обнаружив перед собой идеальный этюд в розово-красных тонах. Купальник идеально облегал изгибы девушки, а длинные косы делали её очаровательно сексуальной. Она была непринуждённо прекрасна, ей не нужно было надевать на себя никакой образ. Да, она была абсолютно соблазнительна на сцене в одних лишь стрингах, но всё это было наигранно. Здесь перед ним была настоящая Сакура, столь же сексуальная, как и её сценическая персона, и даже более милая. Она была не столько сексуальной кошечкой, сколько сильной и красивой женщиной, не осознававшей своего очарования. К удивлению мужчины, оказалось, что настоящая версия ему нравится даже больше. Обычно его притягивали опытные женщины, у которых было в рукаве пару секретов, как доставить удовольствие мужчине. Однако в сознании джонина возник другой притягательный образ: как он касается Сакуры, и она теряет способность связно мыслить, и вся её сила и мощь оказываются против него бесполезны, пока он дёргает за ниточки и заставляет её потерять над собой контроль.              — Какаши, перестань так пялиться, — пожурила она, скрестив руки на груди то ли от раздражения, то ли чтобы прикрыть грудь.              Мужчина осознал, что засмотрелся. И его глаза наверняка вылезали из орбит.              Ловко… очень ловко, Хатаке.              Куноичи слегка прикусила губу, зажав мягкую плоть между зубами. Ками, почему она была такой сексуальной? Возможно, надеть на неё купальник было плохой идеей. Теперь, когда она запакована в гладкий, скользкий спандекс, концентрироваться на бою будет сложнее. Какаши только усугублял свою проблему, связанную с Сакурой, и всё же отрицать было бесполезно: вид прямо перед ним затмевал любую сцену из многочисленных томов Ича Ича.              — Выглядит хорошо, — сказал он, сумев сохранить в голосе непринуждённость и спокойствие. — Рад, что угадал с размером.              Сакура не была дурочкой. Если бы челюсть этого мужчины могла упасть на пол, так бы и произошло. Он будет на неё всё время пялиться на спарринге? Это на него не похоже, да и, к тому же, неужели он не насмотрелся в клубе? Она обнажалась там гораздо сильнее. По какой-то причине, тем не менее, всё внутри затрепетало от того, как его единственный глаз проскользил по телу и затем остановился на лице. Такого не было ни с одним мужчиной – ни на сцене, ни в приватных комнатах. Какаши ясно дал понять, что ему нравится, как она выглядит, и почему-то от этого переполняла радость.              Девушка почувствовала, как к коже снова подступает румянец, и упрямо его сдержала. Она вспомнила, как джонин сегодня делал комплименты насчёт волос и внешности, и внутри неё начало бурлить странное любопытство – то же безрассудное любопытство, которое заставило её стянуть с него маску и украсть поцелуй, пока он спал.              Сакура медленно повернулась, давая полный обзор на наряд, и снова улыбнулась.              — Мне как раз нужен был новый купальник, Какаши, спасибо! А теперь иди помоги мне размяться.              — Ты же только что разминалась, Сакура, — сказал он, приподняв серебристую бровь.              — Я ни разу не тренировалась с начала этой миссии. Тебе не кажется, что пару лишних минут разминки для ног не повредят?              — Как угодно, — пожал плечами мужчина, и куноичи с удивлением вспомнила, что никогда не видела его за разминкой. Как будто он готов к битве в любой момент. Интересно, в чём его секрет?              Сделав глубокий вдох, она легла спиной на тёплый сухой песок, задумавшись, хорошая ли это затея, учитывая её проблему с Какаши, и не подливает ли она своими действиями масла в огонь. Во всяком случае, то, что она задумала, было не самым умным решением, если она хотела дистанцироваться и сохранить их отношения учитель – ученик. Но джонин пробудил в ней любопытство к себе с того момента, как дал первый инструктаж по танцу на коленях, и теперь она хотела посмотреть, как далеко сможет его завести.              — Иди сюда, — подозвала его девушка. Она вытянулась на песке, а затем подняла одну ногу прямо в воздух, сначала под углом девяносто градусов, а затем дальше, проверяя свою гибкость. До этой миссии она могла с лёгкостью достичь продольного шпагата и поцеловать свою икру, просто повернув голову. Теперь же подколенные сухожилия напряглись и задрожали, а нога зависла в добрых пятнадцати сантиметрах от земли. Мышцы быстро зажались, что было неприятно. Сакура весьма усердно работала, чтобы развить гибкость, ещё будучи генином и чуунином, и с тех пор не теряла формы так сильно.              Какаши стоял над ней, пытаясь смочить внезапно пересохший рот. Промежность купальника была полностью прикрыта, но всё же положение куноичи было весьма уязвимым и заставляло его разум воображать её в той же позе, но без красной ткани. На самом деле, если присмотреться, он даже мог разглядеть небольшую ложбинку между её ног, отмечавшую вход в…              — Можешь прижать мне ногу, Какаши-сенсей?              Её просьба вырвала его из не слишком чистых мыслей и заставила глаза вернуться к её лицу. Большие зелёные глаза выжидающе на него смотрели, и мужчина кивнул, опускаясь на колени. Он оседлал ногу куноичи, что лежала в песке, и мягко надавил на заднюю поверхность её бедра и лодыжку.              — Навевает воспоминания, не так ли? — улыбнулась девушка, казалось, не обеспокоенная тем, что джонину приходится наклоняться вперёд, сближая их бёдра в позе, которая была бы идеальна для других, более приятных, занятий.              — Да. Ты была тогда намного меньше, — сказал Какаши. Он действительно растягивал её так же, когда ей было не больше тринадцати. Тело Сакуры тогда было лишено всяких изгибов, и ему не приходилось мучиться похотливыми мыслями, сидя на ней верхом. Но теперь сладких изгибов было предостаточно, и она была в этом чёртовом купальнике! Вот и делай после этого девушке приятно.              — Поработаем на противодействии, хорошо?              Джонин кивнул, чувствуя, как руки встречают сильное ответное давление, медленно растягивая мышечные волокна задней поверхности бедра. Куноичи тихо вскрикнула от дискомфорта и заставила себя спокойно дышать, не прекращая давить, пока нога не начала дрожать от напряжения.              Это было несправедливо. Это была какая-то жестокая, крайне жестокая шутка, которую разыгрывал с ним мир. Вот они, на уединённом пляже, Сакура под ним, дрожит и тяжело дышит. Потребовалась бы лишь небольшая корректировка, чтобы прижаться бёдрами к её. Если Какаши отпустит железный контроль над телом, он легко потрётся новообразовавшейся эрекцией о её промежность. Как пойдёт этот сценарий, представить было очень легко. Сначала девушка удивится, но поддастся желанию, когда по ней волной растечётся жар возбуждения. Может, она даже потрётся в ответ и тихонько застонет. Он бы мог наклониться и поцеловать губы цвета вишнёвых лепестков, удерживая ногу на месте, чтобы обездвижить её под собой. Он мог бы покусывать сочные груди, пока напряжённые соски не натянут красную ткань. Возможно, он бы даже скользнул под ластовицу купальника и обнаружил, что Сакура вся намокла от возбуждения. Какаши продолжил бы с того момента, где их прервали в будке, и просунул в неё палец – медленно, неторопливо, – наблюдая за её изысканным, искажённым удовольствием выражением лица, пока его палец миллиметр за миллиметром скрывается в её тесноте.              — Ладно, хватит, — болезненно прокряхтела куноичи.              Какаши мгновенно выбросило из фантазии. На смену приятным эмоциям пришёл укол вины за то, что он так отвлёкся, и мужчина отпустил ногу. Сакура для проверки подтянула её к себе и обнаружила, что вернула пять сантиметров утраченной гибкости. Оставалось надеяться, что остальное вернётся так же легко.              Хотя растяжка была неприятной, из-за неё вернулось чувство, что она снова активно занимается своей профессией. Боль напоминала о том, что она была настоящей куноичи, а не экзотической танцовщицей и проституткой. К тому же, девушке понравилось не только жжение в мышцах, но и вес Какаши сверху. Его бёдра были так близко к её, что можно было бы лишь слегка выгнуться – и они бы соприкоснулись. В голове тут же возник образ его тела, плотно прижатого к её, и обволакивающего тепла, отчего сердце учащённо забилось в груди.              — Другую ногу, — приказала она, не выдав голосом бурных эмоций.              Какаши сместил свой вес, чтобы Сакура могла сменить ноги, и затем отзеркалил свою прежнюю позу. Он не сводил глаз с её лица в страхе, что если позволит им скользнуть по её фигуре, то в его разум проникнут ещё более непристойные фантазии. Помимо этого, он действительно не хотел, чтобы девушка заметила его похотливый взгляд.              Куноичи прикрыла глаза от дискомфорта в мышцах, поскольку Какаши отвёл её ногу как можно дальше и не собирался отпускать. Без её ведома мужчина воспользовался возможностью изучить её лицо. Кожа была гладкой и чистой, сияя без макияжа естественной юностью. Губы девушки были слегка приоткрыты от затруднённого дыхания ртом во время растяжки. Напоминая лепестки, они выглядели божественно, и джонин подумал, позволяла ли она целовать себя во время допросов. Зная Сакуру, ответ, вероятно, был отрицательным, но знать наверняка было нельзя.              Она снова стала давить ногой вперёд, и Какаши оказал соответствующее сопротивление. Не помогало отвлечься и то, что в его руках кожа ног Сакуры казалась упругой и шелковистой. Каждый раз, когда ему выпадала возможность прикоснуться к ней, она была мягкой и гладкой. Интересно, везде ли она такая?              Нефритовые глаза приоткрылись, и она застенчиво улыбнулась, обнаружив, что его взгляд прикован к её лицу.              — Ты снова уставился.              — Мне нельзя смотреть? — спросил он, отпустив ногу в ответ на прекращение давления с её стороны.              Куноичи ухватилась за лодыжку и притянула её к груди, с удовольствием заметив, что отвоевала у собственной гибкости сантиметров пять.              — Просто кажется немного несправедливым, что мне уставиться не на что, — прошептала она, заметив, что Какаши не слез с неё, хотя его помощь больше не требовалась.              — Ну, ты смотришь на меня прямо сейчас, — тихо сказал он, упёршись руками по обе стороны от головы девушки. Между их телами было достаточно места, чтобы они не касались друг друга, но джонин удерживал ногу Сакуры на месте, растянув почти в шпагате.              — Я не об этом, — ответила она внезапно севшим голосом, и её сердце начало учащённо биться. — Ты всегда носишь эту маску. Почему?              Его лицо находилось в десятке сантиметров от её, как и тело – она чувствовала исходившее от него тепло. Какаши не шевелился, и куноичи втайне надеялась, что он не опомнится и не отодвинется.              Мужчина знал, что должен был слезть, потому что всё это было похоже на игру с огнём, и всё же его будто загипнотизировала глубина зелёных глаз Сакуры. Он никогда не видел глаз такого цвета – сверкающего оттенка нефрита, – и сейчас они были прикованы к нему, полные смеси неуверенности и любопытства. Стоило ли ему удовлетворить её интерес, не только к собственному лицу под маской, но и ко всем плотским желаниям, которые он испытывал?              — Я ношу её, чтобы меня никто не узнал, — он дал Сакуре очередное ложное объяснение, но она больше не велась на такие глупости.              — Тебя скорее узнают с маской, чем без, — надулась она. — Бьюсь об заклад, у тебя прекрасная улыбка. Я хочу её увидеть.              Какаши сместил взгляд к надутым губам, таким сочным и полным. Что, если он кратко прикоснётся к ним сквозь ткань маски? Это даже не будет настоящим поцелуем, верно? Значит, всё в порядке…              Девушка наблюдала, как тёмный глаз её напарника скользнул вниз, а голова опасно наклонилась. Нога была прижата к плечу, так что сопротивляться было очень неудобно, да и, честно говоря, она и не думала, что хочет его остановить. Лицо мужчины было всё ближе и ближе к её. Она даже почувствовала, как его дыхание касается её собственных губ, и бессознательно раскрыла их в предвкушении. Он собирался поцеловать её. Какаши Хатаке добровольно собирался поцеловать её, и Сакура вдруг поняла, что хочет, чтобы это произошло. Ками, как она хотела этого!              Кваканье лягушки разбило застывшую над ними тишину на тысячи осколков, и Какаши резко отстранился, будто обжёгся. Полуприкрытые глаза Сакуры широко распахнулись в шоке от того, что почти произошло. Но почти сразу её омыло волной сожаления, что этого не случилось.              Что бы на них ни нашло, оно развеялось. Мужчина поспешно поднялся на ноги, стряхивая песок с колен и рук со всем достоинством, которое мог изобразить. Он повернулся к куноичи спиной, чтобы прояснить собственную голову и позволить ей собраться с мыслями.              Больной ублюдок. Он был жалким и одиноким больным ублюдком. Он злился на себя за то, что потерял контроль над эмоциями, которые так усердно пытался сдержать, но в то же время был немного растерян. Сакура его не остановила. Если так подумать, она практически была в предвкушении.              Она поднялась на ноги, слегка поморщившись. Нога определённо завтра будет болеть. Потрясающе.              — Эм… Какаши? — сказала девушка, чувствуя себя неловко и неуверенно. — Я готова к спаррингу.              — Прекрасно, — сказал он, с трудом сглотнув и изгнав свежие образы её тела под ним, её губ, находившихся так близко, что он почти ощутил их шелковистую текстуру сквозь маску. — Давай начнём.              Они встали в боевые позы, зарывшись ногами в песок. На мгновение, затаив дыхание, две фигуры замерли в тишине, напряжённые и натянутые, словно струны, пока вокруг них мирно колыхались вода и трава.              Сакура первой бросилась вперёд красной вспышкой, сразу занеся кулак для мощного удара, но Какаши с той же скоростью уклонился и ответил ударом ноги в спину, отправив куноичи лицом в песок. Она быстро оправилась, отпрыгнув от последующей атаки Какаши к кромке воды и впившись пальцами ног во влажный песок, и внимательно проанализировала движения своего сенсея.              Он был перед ней, с как всегда бесстрастным и нечитаемым выражением лица, как вдруг оказался позади, двигаясь так быстро, что она едва заметила размытое движение. Рефлексы ещё не окончательно затупились: Сакура избежала атаки, изогнув тело в грациозном сальто назад, и пронеслась прямо над головой Какаши. Она приземлилась лицом к нему в приседе, сконцентрировав чакру в ногах, чтобы удержаться на поверхности воды. Мужчина не медлил и уже летел на неё, прицелившись ногой в голову, но куноичи удалось уклониться. Удар пришёлся мимо, но так близко, что ткань форменных штанов коснулась её уха.              Прежде чем он успел отпрыгнуть и оправиться после атаки, она схватила его обеими руками за ногу и развернула прочь от себя. Какаши отъехал назад, оставив за спиной эффектную взвесь водяных капель, и снова повернулся к ней лицом.              Их взгляды встретились, и на губах Сакуры появилась улыбка. Ей было хорошо, и впервые за долгое время она почувствовала лёгкость и веселье. Она любила проводить время с девушками в клубе, но как куноичи она просто жить не могла без азарта боя в крови. Возбуждение и адреналин ревели в ушах, и девушка почувствовала себя живой – впервые за несколько недель, а может, даже месяцев.              Шиноби одновременно бросились друг на друга, и затем последовала серия ударов и блоков. Некоторые из них были настолько мощными, что от столкновения дрожал воздух. Они двигались со скоростью молнии, словно танцуя по поверхности озера, и траекторию их движения было можно проследить невооружённым глазом лишь по лёгкой ряби.              Сакура с удивлением отметила, что они казались равными по силе. Она была готова к тому, что после такого долгого отсутствия тренировок ей надерут задницу.              Одновременно они нанесли удар кулаком – и так же одновременно поймали соперника второй рукой. Шиноби оказались в тупике, и куноичи улыбнулась.              — В чём дело, сенсей? Я действительно равный тебе соперник, или ты просто сдерживаешься?              — Никогда не оказал бы тебе такой медвежьей услуги, Сакура, — усмехнулся он, сжав рукой её кулак.              Внезапно Какаши рассеял чакру в ногах, погрузившись под поверхность воды, и потянул девушку за собой. Она взвизгнула от удивления и ледяного шока, и вода тут же просочилась в лёгкие. Джонин всё ещё крепко держал её руку, но она подтянула колени к груди и изо всех сил брыкнулась, насколько это было возможно в воде. Ступни дали толчок, и его хватка ослабла. Сакура немедленно вынырнула и вдохнула столь необходимый кислород, кашляя и хрипя.              Она поспешно вылезла на ровную гладь озера, снова сконцентрировав в ногах чакру. Хотя глаза мгновенно стали сканировать каждый миллиметр окружения в поисках любых следов Какаши, куноичи нигде не могла почувствовать его присутствия. Должно быть, он всё ещё был где-то под водой, и его придётся выкурить из такого ненадёжного убежища.              Она собрала значительное количество чакры и ударила кулаком по поверхности воды, высвободив энергию одним взрывным выбросом. Эффект был подобен падению метеорита в озеро: вода взметнулась почти на десять метров в воздух, и гигантская волна прокатилась к берегам, разбившись о песок и разлившись по траве.              Сакура ожидала, что под толщей воды найдёт Какаши, но там ничего не оказалось, кроме камней и стайки крайне удивлённых рыб. Она оттолкнулась и прыгнула вверх, чтобы обратная волна не сомкнулась над головой, поскольку удар дошёл почти до дна озера. Девушка застыла в выжидающей стойке на успокаивающейся поверхности озера, и её зрение и слух на пару мгновений затуманили капли воды, падавшие обратно в озеро и напоминавшие дождь.              Внезапно сильные руки обхватили её сзади, прижав руки к торсу, и хриплый знакомый голос прошептал ей на ухо сквозь шум воды:              — Я поймал тебя, Сакура-чан.              Звук послал по её позвоночнику дрожь – гораздо более приятную, чем могла признать куноичи. На коже появились мурашки, никак не связанные с падавшей холодной водой, и она замерла в объятиях Какаши.              По правде говоря, он сражался с ней в полную силу, но воздерживался от приёмов за пределами тайдзюцу, учитывая, что его стихия молнии могла причинить им обоим серьёзный ущерб в водной среде. Его крайне впечатлило, что девушка сохранила скорость и рефлексы, но он заметил, что её удары уже не такие сильные, как раньше. Джонин предположил, что и его собственные атаки не были молниеносными в связи с отсутствием должных тренировок с того момента, как они прибыли в Фудзен Мачи, но думал, что превзойдёт её в выносливости.              Демонстрация силы Сакуры была довольно зрелищной, но бесполезной. Он был у края озера и не почувствовал всю силу её атаки, хотя его почти выбросило на берег ударной волной. Под прикрытием водной взвеси Какаши подкрался, и теперь она была поймана в его захват, напоминавший объятия, что явно делало его победителем первого раунда. Хотя ниндзя следовало отстраниться и сгруппироваться для следующей схватки, отпускать куноичи почему-то не очень хотелось.              — Какаши, — прошептала она в тишине, когда дождь перестал падать, и в воздухе висел только густой туман.              — М-м?              — Ты забыл посмотреть вниз.              Раздался хлопок – и в его руках оказалось не мягкое женское тело, а бревно.              Лиса! Она обвела его вокруг пальца в дешёвом трюке, а он не смог этого предугадать. Если Сакура продолжит в том же духе, придётся открыть шаринган, и тогда ей придёт конец.              Какаши осмотрел окрестности, когда туман начал рассеиваться, но заметил мало мест для потенциального укрытия, если только она не укрылась в высокой траве. Или же…              Он взглянул в воду под ногами как раз вовремя, чтобы увидеть, как куноичи устремляется к поверхности, вытянув перед собой кулак, готовая нанести сокрушительный удар. Мужчина отпрыгнул в сторону за доли секунды до того, как она вырвалась на поверхность и рассекла рукой воздух там, где он только что стоял. На самом деле, если бы он замешкался, Сакура попала бы ему прямо между ног.              Он только что избежал травматической импотенции.              Какаши знал, что у Сакуры найдётся пару козырей в рукаве, но это был буквально удар ниже пояса. Хотелось бы, чтобы все органы функционировали как надо, невзирая на то, хочет ли он в будущем иметь детей.              Удар был настолько сильным, что сразу оправиться от инерции девушка не смогла, и это на критический момент сделало её уязвимой. Джонин воспользовался этим и нанёс в прыжке мощный удар ногой по рёбрам, отправив её лететь назад. Куноичи удалось призвать чакру к спине и ягодицам, чтобы избежать погружения под воду, вместо этого она проскользила по поверхности. От столкновения из лёгких вышибло весь воздух.              — Грязно играешь, Сакура, — сказал Какаши, направляясь прямо к ней. — Я думал, ты выше этого.              — Не моя вина, что у мужчин есть такое уязвимое место, — сказала она, пытаясь восстановить дыхание и поднимаясь с земли. — Ты всегда учил использовать слабость врага.              Что ж, это правда, однако существовало негласное правило, по крайней мере среди мужчин, что в эту область никто не атакует.              Сакура знала, что не может тратить время на отдых, и восстановила стойку. Взгляд Какаши ещё не блестел раскалённой сталью ярости, какую можно было наблюдать в пылу сражения с истинным врагом, но он определённо был недоволен.              Девушка не шелохнулась, когда ниндзя остановился всего в полутора метрах от неё, спокойный на вид, но она знала, что лучше не пытаться угадать, о чём он на самом деле думает.              Нечестный стиль боя напарницы всё ещё был свеж в памяти, но Какаши спустил это на тормозах. Бесчестный и беспринципный враг мог бы сделать то же самое, и нужно было быть готовым ко всему. Он приготовился реагировать на любое действие соперницы, попутно внимательно её осматривая. С длинных кос, потемневших и потяжелевших от воды, сочились капли, сверкая на её коже и соблазнительно стекая по ногам. Глаз сам собой скользнул по её бёдрам и животу и… о Ками. Похоже, сражаться в одном купальнике в такой воде было очень холодно, потому что он никогда не видел сосков Сакуры такими твёрдыми – и совершенно аппетитными.              Два бугорка беспардонно натягивали ткань бордового купальника, и мужчина задумался, сможет ли она поцарапать ими стекло. Воображение мгновенно подкинуло пару способов, как освободить эти бутончики от оков ткани и поиграть во что-нибудь для разгона крови.              Сакура проследила за его взглядом. Какаши казался почти заворожённым, пленённым, что было очень ему не свойственно, и её собственное лицо немедленно приобрело цвет, похожий на купальный костюм.              — Ты… ты пялишься на мою грудь?!              Её визг вернул его обратно в реальность, и он мгновенно осознал свою ошибку. Однако усиленный чакрой кулак уже мчался к его лицу.              Нужно было давным-давно усвоить, что гнев делал её сильнее.              Джонин проскакал по поверхности воды, как брошенный плоский камушек, ощущая вспыхнувшую в челюсти боль: вероятно, он заработал перелом. Ему удалось выровняться в воздухе и оставшийся путь преодолеть на носках ног, готовясь к атаке Сакуры, которая помчалась за ним. Предплечьем Какаши заблокировал очередной удар и почувствовал, как неприятной ноющей вибрацией отдаёт в повреждённые мышцы, связки и кости.              Куноичи была скорее в смущении, чем зла на него. Если признаться, ей нравился тот факт, что она могла привлечь внимание этого ниндзя и что он находил её желанной. Она просто не была готова к этому посреди спарринга и вспыхнула гневом, пытаясь скрыть собственное смущение. Так или иначе, она временно заставила своего сенсея перейти в защиту.              Сакура произвела серию ударов ногами и руками, настолько молниеносную, что Какаши едва за ней успевал. Все удары были наполнены чакрой, отчего их было ещё труднее блокировать, но в какой-то момент он схватил её за запястье и на мгновение обездвижил. Они снова оказались в клинче, внимательно продумывая, как заставить соперника проиграть первым.              — Подлец, — процедила девушка. Глаза джонина, прикованные к её груди, никак не покидали её воображение.              — Тебе стоит научиться использовать в свою пользу любые возможные отвлекающие факторы, — усмехнулся он в ответ. Рот снова заговорил без разрешения те вещи, которые могли только ухудшить ситуацию.              — Какой же ты извращенец! — с гневом воскликнула куноичи и со всей силы толкнула мужчину, пытаясь отбросить его назад. Какаши был готов к атаке и отъехал всего на десяток сантиметров, но не потерял равновесия.              Мышцы Сакуры вздулись от усилия. Она была в устойчивом выпаде на одну ногу, но чувствовала, как задняя икра начинает дрожать от напряжения. Её тело вполне явно давало понять, что сражаться как раньше без регулярных тренировок не получится. Она снова толкнулась вперёд в последней отчаянной попытке сбросить с себя захват, но джонин не шелохнулся. Внезапно икру начало болезненно сводить судорогой, которая быстро перекинулась на остальные мышцы ноги, и с губ девушки сорвался измученный выдох.              В ту же секунду, как она ослабила давление, Какаши толкнул её вперёд, и она рухнула под натиском. Сакура рассеяла чакру со ступней и мгновенно соскользнула под поверхность воды, чтобы не получить удар по рёбрам, так что мужчина просто споткнулся лицом вперёд. Быстро, как только могла, она сложила под водой печати для телепортации и снова оказалась на поверхности, лёжа на боку на мелководье. Хрипя и кашляя, куноичи схватилась за икру и стала массажировать, заставляя мышцы расслабиться.              Какаши мгновенно определил её местоположение и сразу понял, что что-то не так. Она потихоньку приняла сидячее положение, но дальше не вставала, а её лицо было искажено гримасой боли.              — Сакура! — позвал он и побежал к ней, едва касаясь поверхности озера. Сердце забилось чаще, но вовсе не от энергичного спарринга. Джонин оказался рядом уже через несколько секунд, опустившись на колени с искренним беспокойством.              — Я в порядке, — прошептала она сквозь стиснутые зубы: икру всё ещё болезненно сводило. — Просто перегрузила мышцу. Дай мне минуту, и я буду в порядке.              Какаши тихо вздохнул с облегчением, потому что судороги и растяжения были сущим пустяком, когда в команде была ирьёнин.              — Давай сделаем перерыв. Ты усердно сражалась, особенно если учесть, что ты давно этого не делала. Вернуться в профессию потихоньку не в твоём стиле, да?              — Ну, едва ли я могу позволить себе расслабиться в сражении с кем-то вроде тебя, не так ли? — расхрабрилась Сакура и попыталась улыбнуться, хотя выглядело это наверняка, как гримаса.              И правда. Если бы она постоянно не была начеку, Какаши легко бы её победил. Следовало действовать немного медленнее, чтобы она могла избежать травм, и он почувствовал укол вины за собственную поспешность.              — Давай вытащим тебя из воды.              Он просунул одну руку под её плечи, а другую под колени и поднял девушку, словно она ничего не весила. В прошлом приходилось таскать на себе мужчин почти втрое больше её.              — Подожди, Какаши, не обязательно…              — Тс-с. Не спорь со своим сенсеем, — пожурил он и понёс к пляжу по самой короткой траектории. Он глянул вниз и встретился с её взглядом, полным беспокойства.              — Какаши, у тебя щека опухла.              Разговор и правда рассыпался электрической шрапнелью боли по большей части его лица, но джонин был не из тех, кто жалуется на собственные проблемы.              — Ерунда, — сказал он, опускаясь на колени и аккуратно укладывая Сакуру в песок. — В первую очередь окажи помощь себе.              — Это от того, что я тебя ударила, да? — стала допытываться она, поднимаясь на руках и пытаясь разглядеть его травму получше.              — Сначала вылечи себя, потом сможешь посмотреть, — строго сказал он и резко отодвинулся, чтобы быть вне досягаемости.              Куноичи раздражённо вздохнула и начала заниматься своей ногой. Мышца перестала дёргаться, но всё ещё была невероятно напряжена, и некоторые мышечные волокна от этого даже порвались. Она закрыла глаза, и руки засветились слабым зелёным светом. Девушка положила их на повреждённую область, мгновенно устранив боль и залечив порванную ткань. Затем она осторожно помассировала икру восходящими движениями, снимая напряжение, пока все следы травмы не исчезли.              — Вот, всё исправлено, — поспешно бросила она, больше беспокоясь о благополучии Какаши, чем о своём. — Дай мне посмотреть.              Он позволил ей откинуть себя на песок. Мужчина ничего не успел возразить, как девушка уже сидела верхом на его бёдрах, близко наклонившись к его лицу. Однако, когда её пальцы скользнули под маску, рука сама собой сорвалась и схватила её запястье в немом приказе остановиться.              — Сакура, — предупреждающим тоном протянул джонин.              — Я не могу исцелить тебя с маской. Мне нужно произвести осмотр.              — Тогда оставь как есть. На мне всё равно как на собаке заживает.              — Какаши, я уже вижу, какое там сильное воспаление. Тебе нужна помощь, и даже если ты дотерпишь до возвращения в Фудзен Мачи, я гарантирую, что там медика лучше меня ты не найдёшь, — когда мужчина продолжил нерешительно сжимать запястье, куноичи смягчилась: — Какаши, пожалуйста.              Он взглянул в её светлые глаза, исполненные заботы и волнения. На кону здесь было гораздо больше, чем просто его здоровье. Позволить Сакуре увидеть его лицо означало бы впустить в крайне ограниченный круг людей, знавших правду. В прошлом его ученики потратили немало времени и энергии, пытаясь заглянуть под маску, и Какаши сделал из этого что-то вроде игры, чтобы подразнить их.              Но теперь, кажется, настало время раскрыть то, что всегда было скрыто. Как бы он ни отрицал, Сакура была права: во всей округе, в десятках километров, не найдётся врача столь же искусного, как она. Возможно, единственный медик лучше его розоволосой напарницы сейчас в Конохе, сидит за массивным деревянным столом и потягивает саке, заверяя подписью какой-нибудь законопроект.              Постепенно его хватка на запястье девушки ослабла, и Какаши положил руку на песок в безмолвном знаке доверия. Он был готов показать лицо.              Сакура тихонько кивнула, осознавая важность и ценность грядущего момента. Хотя она видела его раньше, сердце всё равно бешено колотилось в груди, пока пальцы мягко стягивали тёмную ткань с его носа. Через пару мгновений, растянувшихся, словно в замедленной съёмке, она смотрела на прекрасное лицо мужчины, идеально сочетавшее аристократические и мужественные черты. Но теперь его правая щека была обезображена угрожающего вида синяком различных оттенков бордового и фиолетового. Однако даже с травмой, даже с искажённым отёком лицом, он был невероятно красив.              Не желая растягивать мгновения неловкости между ними, куноичи заставила себя сосредоточиться на медицинской задаче. Она стала легонько пальпировать мягкую кожу щеки, отчего Какаши тихо болезненно вскрикнул. Разрезов не было, но отёк был слишком сильным для простого синяка. Призвав чакру к пальцам, Сакура запустила невесомые энергетические импульсы под его кожу, чтобы оценить повреждения.              Как и ожидалось, она обнаружила волосную трещину в нижней части кости, образующей его глазницу. Повезло, что удар был недостаточно сильным и не расколол кость, что почти наверняка лишило бы джонина зрения в оставшемся нормальном глазу.              — У тебя перелом, — тихо произнесла девушка, отправляя обезболивающий импульс чакры, чтобы начать процесс заживления.              Какаши сразу же ощутил прохладное, успокаивающее покалывание на лице, а также странный зуд от регенерации кости. Он наблюдал за Сакурой, сосредоточенно сдвинувшей брови от концентрации на работе, и за тем, как её зелёные глаза профессионально сновали по его скуле.              Повреждение не было серьёзным и много времени не заняло, и вскоре куноичи отозвала зеленоватое свечение от кончиков пальцев. Она позволила себе мягко провести по зажившей области, наслаждаясь тёплым ощущением кожи мужчины.              — Прости, что так сильно ударила, — прошептала она, наконец подняв взгляд на всё его лицо.              Губы Какаши изогнулись в кривоватую лёгкую усмешку, и это сделало его лишь привлекательнее. Сакура внезапно почувствовала, как в животе вспорхнули невесть откуда взявшиеся бабочки.              — Прости, что я такой похотливый старик, — ответил он, слегка прищурив глаз.              — Ты не старый, — сказала она, улыбнувшись в ответ. — На самом деле, ты очень… красивый.              Как только слова сорвались с языка, девушка подумала, правильно ли это было делать. Неразумно подкармливать свои мысли действиями, особенно если она не хотела, чтобы Какаши узнал, что в ней зарождается небольшая влюблённость… А может, она хотела, чтобы он узнал?              Джонин словно не был смущён её комплиментом. На самом деле, его выражение лица было скорей весёлым.              — Просто убедись, что этот секрет ты унесёшь с собой в могилу, — сказал он слишком тепло и легко, чтобы слова прозвучали угрожающе.              — Жаль, что ты всё время скрываешь лицо, — сказала она и почувствовала, как от желания смахнуть с его лба прядь серебристых волос зудят кончики пальцев, но удержалась, понимая, что уже перешла границу, открыто сделав комплимент.              — Возможно, — сказал Какаши с серьёзным видом, хотя в тёмном глазу плясали шутливые искорки. — Но так я хотя бы могу существовать день за днём, не отбиваясь от толп влюблённых женщин.              — Но ты ведь не поэтому носишь маску, да? — спросила куноичи, будучи почти уверенной, что он снова лжёт.              — Думаю, ты никогда не узнаешь, Сакура-чан.              Он улыбнулся ей, по-настоящему и искренне, и девушка задумалась, видела ли она когда-нибудь что-то столь же чудесное. У него были белые ровные зубы, в противовес преувеличенным фантазиям Наруто о гигантских зубах и маленьких губах. Может, он сказал правду. Сакура была почти уверена, что каждая женщина в Конохе пала бы перед ним ниц, если бы узнала, что у Какаши под маской.              Она молча с ужасом наблюдала, как он надевает маску обратно. Стоит ли сказать ему, что это не первый раз, когда она видела его без маски? Что она была хитрой и коварной, украв у него не только образ лица, но и поцелуй, пока он спал? Куноичи боялась, что он на неё разозлится, и не хотела портить такой день – потрясающий, несмотря на полученные травмы. Возможно, когда-нибудь она признается. Но не сейчас.              — Ну, готова продолжить? — спросил Какаши, поднимаясь на ноги. — У нас есть время на ещё один раунд, прежде чем придётся возвращаться.              — Конечно! Только если ты пообещаешь не сдерживаться из-за моей ноги.              Мужчина в притворном удивлении приподнял брови.              — Думаешь, сможешь тягаться со мной?              Сакура ухмыльнулась.              — А ты попробуй меня победить.              

ХХХХХ

      Они сражались до потери сил, придя к патовой ситуации, поскольку ни один из них не мог пересилить другого, – по крайней мере, без использования шарингана и сложных дзюцу. К этому моменту солнце уже начало садиться, и небо запылало огненными красками, отчего вода в озере стала походить на бассейн из янтаря и рубинов.              — Как прекрасно, — прошептала Сакура уже во второй раз за день, заворожённая видом, и заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из косы.              Поднялся лёгкий тёплый ветерок, который стал играть с растрепавшимися розовыми прядками.              Какаши украдкой взглянул на неё, пока забрасывал рюкзак на плечо, и молча подумал, что девушка перед ним гораздо прекраснее пейзажа.              Их обратный путь был приятным, хотя оба были уставшими и уже чувствовали, как мышцы сковывает изнеможение. Сакура прикинула, что у неё будет достаточно времени, чтобы принять душ и подготовиться к шоу, хотя подумала, что ей было бы приятнее провести больше времени наедине с Какаши.              Сегодняшний день позволил им открыто пообщаться – так, как они не могли сделать с момента отправления из Конохи. Они впервые не обсуждали миссию и не решали невыполнимые задачи. Они могли просто быть вместе и наслаждаться обществом друг друга, и куноичи даже не осознавала, насколько сильно скучала по этой атмосфере между ними. Тем более удручающей казалась перспектива вернуться к редким переглядываниям украдкой при дистанционном обмене информацией, касавшейся сугубо миссии.              Сегодня произошло нечто важное, и оба шиноби это чувствовали. Какаши добровольно показал лицо, хотя обстоятельства, несомненно, этому благоприятствовали. Дело было не столько в том, что Сакура его увидела, сколько в доверии, которое стояло за этим жестом, и вере в то, что она будет хранить его секрет. Вряд ли сделать это будет сложно, потому что она была уверена, что не хочет делиться им с кем-либо ещё – даже с Наруто, Саске и, конечно, с какой-нибудь представительницей женского пола в деревне. Голова кружилась от того, что ей как одной из немногих доверили ослепительную внешность джонина, тем более добровольно.              По мере приближения к городу звёзды над головой тускнели и скрывались за тяжёлыми облаками, а тёплый ветерок остывал и крепчал. На входе в город было уже темно.              Когда их пути разошлись, они даже не попрощались. Наверное, в этом не было необходимости, учитывая, что Какаши скоро будет за ней наблюдать, но всё же девушка втайне надеялась на последнее тёплое взаимодействие. Ниндзя растворился в тенях улиц и держался на расстоянии, следя, чтобы их не видели вместе возле клуба, но убедившись, что она благополучно до него доберётся.              Как только за ней захлопнулись тяжёлые двери, Какаши тяжело выдохнул. День был таким насыщенным, что эмоции роились большим комком, не поддающимся осмыслению. Между ними произошли неожиданные вещи, и никто не мог знать наверняка, можно ли их было назвать хорошими. Но будь они плохими, почему он чувствовал себя лучше, чем за всё последнее время? Перед глазами то и дело всплывало озарённое радостью лицо Сакуры, когда он сказал, что украл её для спарринга, и солнечный свет играл на её мягких розовых волосах на фоне двух океанов – синего и зелёного. Мужчина был уверен, что будет переживать это воспоминание снова и снова, когда будет один.              Она увидела его лицо, окончательно и бесповоротно, но он не мог найти в себе ни капли сожаления об этом. Эта куноичи не влюбилась в него с первого взгляда и не стала боготворить, как некоторые женщины из прошлого. Она была выше таких необдуманных порывов, даже если всё ещё была привязана к Саске. Возможно, хорошо, что она увидела его лицо. Судя по реакции, увиденное ей понравилось. Это отвлечёт её от мыслей о темноволосом сокоманднике, а это определённо лучше, когда…              Какаши яростно оборвал эту мысль. Он был старше и мудрее последнего Учиха, но он не мог настолько тронуться умом, чтобы думать, что он в чём-то лучше подходит Сакуре. Он так же запутался, как Саске, был так же травмирован и сломлен, как он, и точно так же не подходил для неё. С каких пор он вообще задумывался о том, чтобы кому-то подходить? Видимо, события сегодняшнего дня всё же не были хорошими, если мысли стали принимать подобный оборот.              Любопытный день, что ни говори.       

ХХХХХ

             Как только Сакура переступила порог клуба, её стал душить затхлый воздух, пропитанный запахом сигарет, и она мгновенно ощутила тоску по чистому воздуху на спарринге.              Дзю расставлял столы, а барменша – не та, с которой флиртовал Какаши – протирала стойку. Из-под двери офиса Даджаку пробивался свет, и девушка подумала, что было бы неплохо показаться боссу, прежде чем подняться наверх и начать подготовку к выступлению.              Она пересекла зал, увидела, что дверь приоткрыта, и уже собиралась её открыть, как услышала злой женский голос – он определённо принадлежал Цуренай.              — А ну-ка повтори! Ты собираешься заменить меня этой сукой? Она же ещё совсем зелёная. Она вообще ничего не знает о том, как привлекать клиентов.              — Ты же знаешь, клуб в последнее время переполнен, — ответил Даджаку, его голос звучал устало, но сурово. — И большинство новых посетителей появляются либо из-за тебя, либо из-за неё. Ты больше времени проводишь в приватных комнатах, чем на сцене, так что будет полезно занять толпу, пока ты осуществляешь личные услуги.              — Я думала, для этого и нужны все остальные танцовщицы. Зачем возносить в отдельный ранг её?              В голосе дивы было столько злобы и яда, что Сакура почти чувствовала их горечь в воздухе. Интонации были настолько красноречивыми, что можно было с лёгкостью вообразить, как бирюзовые глаза Цуренай пылают гневом.              — Всего один или два раза в неделю, — заверил Даджаку. — Разве тебе не хочется иногда отдохнуть?              — Я хочу только одного: чтобы ты вбил в свою тупую башку, что мужчины приходят сюда ради меня. Я помогла тебе построить этот клуб и искала работниц. У меня было одно условие – что я буду звездой. Думаешь, я собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать, как какая-то неопытная маленькая шлюха отнимает моё место?              — Цуренай, всё не так. Это лишь на время, чтобы… Эй, ты куда?              Дверь офиса распахнулась так внезапно, что Сакура чуть не получила ею по лицу. Оттуда пулей вылетела разъярённая Цуренай, громко цокая каблуками. Она с ненавистью уставилась на куноичи, даже не пытаясь скрыть своё презрение.              — Ну что, избавилась от маленького дерьма? — резко спросила она, ткнув ухоженным пальцем в её живот.              — Ч-что? — пробормотала Сакура, абсолютно не понимая, о чём речь.              — Ну да, продолжай прикидываться ангелочком, мразь, — прошипела она, а затем развернулась и ушла, оставив куноичи совершенно ошеломлённой.              — Хана, это ты? — позвал Даджаку из офиса, на время вырвав Сакуру из размышлений о фиолетоволосой женщине.              — Да, — сказала она, входя в офис и закрывая дверь.              — Мадара всемогущий, — сказал он, оглядев её с ног до головы. — Ты выглядишь ужасно. Что, чёрт возьми, случилось?              Девушка переоделась обратно в потрёпанные вещи, запачкавшиеся в пыли и пропахшиеся потом за время путешествия. У неё были небольшие ссадины и синяки, а волосы растрепались настолько, что когда-то аккуратные косы стала сизыми и спутались. Сакура открыла рот, чтобы объяснить, но он отмахнулся пренебрежительно, видимо, решив, что не хочет этого слышать:              — Давай без своей чуши. Прибереги время на тщательную подготовку к сегодняшнему шоу.              Её страшно раздражало, что Даджаку так оскорблялся её неидеальным внешним видом, но спорить она не стала.              Куноичи терпеливо ждала, пока бизнесмен сделает глубокий вдох, гадая, какая глупость взбрела ему в голову в этот раз, но ожидать его следующие слова – тем более, подготовиться к ним, – она не могла.              — Хана, — серьёзно сказал он, аккуратно сложив руки на столе, чтобы не помять шёлковую рубашку. — Я хочу, чтобы ты стала новой главной звездой моего клуба.