Часть 15

      Сакура не могла поверить своим ушам.              — Пропала? — прошептала она, ощутив, как сердце внезапно подскочило к самому горлу и забилось там, как перепутанная птица. — Что значит пропала?              — Её нет в здании, — мрачно произнесла Тора. — И никто не знает, где она.              — Она даже не спала в своей кровати, — всхлипнула сквозь слёзы Мисаки. — Хана, я думаю, её похитили!              С этими словами свежая волна рыданий вновь стала сотрясать её хрупкую фигурку. Остальные танцовщицы хранили беспокойное молчание.              Сознание Сакуры металось в попытках понять, как такое могло произойти. Она вспомнила, что видела Мияби прошлой ночью после закрытия клуба. Никого постороннего рядом не было – только те, кто сейчас находился в комнате. Цуренай и Даджаку вчера, наверное, были в своих комнатах или внизу, в кабинете, но сама куноичи тогда была настолько измотана, что думала лишь о том, как добраться до постели.              Тора положила руку на плечо Мисаки, но этот утешительный жест почти не успокоил её слёз.              — Когда вы в последний раз её видели? — спросила Сакура, стараясь мыслить чётко и найти какое-нибудь логическое объяснение произошедшему.              — После закрытия клуба она читала на диване, — после минутного раздумья вспомнила Джицу. — Сказала, что не может уснуть из-за тревоги. Я тогда не придала этому значения.              Несколько девушек переглянулись. Мияби обычно была совершенно спокойна и невозмутима, и нервозность была не в её натуре. Расчётливый ум Сакуры уже работал, складывая разрозненные кусочки загадочного пазла в надежде обнаружить, где может находиться пропавшая, но данных было слишком мало. Как же она жалела сейчас, что не была внимательнее прошлой ночью, а вместо этого сразу рванула в кровать!              — Кто-нибудь ещё? — спросила она. — Может, кто-то видел, как она разговаривала с кем-то подозрительным или вела себя странно?              Тора и Мисаки покачали головами, но Кицуне, кажется, кое-что вспомнила.              — Была одна деталь, — нерешительно начала она. — Но это, наверное, ерунда.              — Любая информация будет к месту, — подбодрила её Сакура.              — Ну, мы пересеклись у кабинок, и она выглядела... потрёпанной. Как будто ей даже стоять было трудно. Оказалось, её клиент был настоящим мастером в постели, и она ещё не отошла.              — Ты видела мужчину, с которым она была? — спросила Сакура, чувствуя, как сердце забилось в груди немного чаще.              — Нет, — ответила Кицуне, и в её голосе прозвучало разочарование. — Я хотела его разыскать, чтобы узнать, не возьмёт ли он и меня на пару танцев или хотя бы зайдёт как-нибудь ещё, но Мияби предположила, что он уже ушёл.              — Она не описала, как он выглядел? — спросила куноичи, почти кожей ощущая, как их единственная зацепка ускользает сквозь пальцы.              — Вот ты спросила, и мне вспомнилось, кажется, да, — задумалась рыжеволосая. — Она упомянула, что у него были странного цвета глаза.              — Что? — слишком резко переспросила Сакура, но тут же спохватилась и заставила себя успокоиться.              Если другие девушки и нашли её реакцию странной, то не подали виду, хотя они наверняка прямо сейчас могли услышать гулкий стук её сердца в груди, будто она намотала пару кругов по Фудзен Мачи.              — Его глаза, — тише продолжила Кицуне. — Кажется, она сказала, что они были жёлтыми.              В глубине живота Сакуры ухнуло что-то тяжёлое, холодное и ядовитое, когда до неё дошёл ужасающий смысл. Это был их человек. Теперь она была в этом полностью уверена. Он добрался до Мияби, и она исчезла. Всё, что теперь можно было сделать – это удержаться от того, чтобы не произнести эти мысли вслух.              Чёрт.              

ХХХХХ

             Сакура снова была на сцене, чувственно танцуя, но на этот раз без шпилек, тяжёлого макияжа и чулок. Она была совершенно обнажённой, естественной и ослепительной. Прожектор выхватывал её сияющую кожу, когда она встряхивала длинными завитыми волосами.              Клуб был тот же, сцена та же, и его место было то же – в глубине зала, у барной стойки, где мужчина наблюдал за ней одним потемневшим глазом. Но на этот раз он был единственным её зрителем. В здании больше никого не было. Ни других танцовщиц, ни посетителей, ни барменов. Даже Даджаку отсутствовал. Были только она, он и музыка. И она танцевала только для него.              Движения девушки были плавными, почти текучими. Каждый поворот бёдер сушил Какаши рот всё сильней, пока она танцевала – изящная и запретная, словно сотканная из эфира нимфа или богиня, на которую посчастливилось наткнуться простому смертному.              Сначала она будто не замечала присутствия ниндзя, покачивая телом и скользя по прохладному металлу шеста только ради собственного удовольствия. Но потом её сверкающий взгляд стрельнул через всё помещение и встретился с его, и куноичи улыбнулась – не соблазнительно и не хищно, а мягко, тепло. Это была улыбка, которую мужчина видел у неё тысячи раз с тех пор, как она оказалась в Команде номер Семь, и с годами она становилась только прекраснее.              Сакура продолжила танцевать, не сводя с него глаз. Теперь она дразнила джонина, открывая на доли секунды просвет между упругими бёдрами, но не давая рассмотреть как следует.              Внезапно Какаши двинулся к ней, притягиваемый какой-то незримой силой. Ноги двигались сами по себе, и казалось, будто он парил, пойманный в магнитное поле, против которого был бессилен.              Девушка лишь продолжала улыбаться и танцевать, пока он приближался, а затем опустилась на четвереньки и поползла навстречу, покачивая упругой грудью в такт движению к краю сцены. Ниндзя оказался у платформы, такой высокой, что она доставала до груди, и Сакура буквально оказалась на пьедестале.              Она свесила ноги с края, свободно болтая босыми ступнями, и её бёдра лежали на уровне глаз. Куноичи смотрела сверху вниз, и её прекрасные нефритовые глаза теперь были такими же затуманенными, как вчера, подёрнутыми горячей похотью и жгучей нуждой.              — Какаши… — прошептала она бархатистым, тёплым и сладким, словно растопленный шоколад, голосом.              Он ничего не мог поделать, кроме как повиноваться – мотылёк, попавший в паучьи сети, – и его дыхание застряло в горле, когда она начала раздвигать бёдра, широко раскрываясь, чтобы явить ему укрытое там сокровище.              Девушка наклонилась, вцепившись пальцами обеих рук в его волосы и направляя голову к себе, чётко показывая, чего она хочет, и Какаши не мог придумать ничего лучше, чем служить женщине, в чьей власти находился.              Он стянул маску как раз перед тем, как руки прижали его лицо к разгорячённой сердцевине, а бёдра приподнялись, маневрируя к раскрытым в предвкушении губам ниндзя, который жаждали попробовать её на вкус.              Обнажённые бёдра Сакуры горели огнём, прижимаясь к его плечам, и Какаши скользнул языком меж губ, намереваясь погрузиться в неё и испить нектарную сладость её драгоценнейшего места.              Внезапно пронзительная, раздражающе весёлая мелодия разрезала воздух – звук, совершенно чуждый низкому томному басу клубной музыки.              Какаши отстранился от долгожданной награды и посмотрел на куноичи.              — Что за чёрт?..              Сакура ничего не ответила, её улыбка застыла на месте, даже когда сама она начала таять, становясь прозрачной и воздушной – а затем исчезла полностью.              Копирующий Ниндзя открыл мутный глаз и обнаружил, что он не в пустом здании «Влажных фантазий», а в постели, с таким стояком, что хоть гвозди забивай, а его мобильник распевает свою бодрую песенку в темноте мотельного номера. Почему телефоны не могут просто звонить, как телефоны, а не устраивать карманные концерты? Мужчина раздражённо нащупал аппарат, взглянул на загоревшийся экран и обнаружил, что уже почти полдень и что ему звонит Сакура.              Он ткнул кнопку и перевернулся на спину, прижав телефон к уху.              — Да? — тяжело прохрипел он севшим от сна голосом.              — Какаши? — голос девушки так дрожал, что это было слышно даже через искажения связи.              — Сакура? — с беспокойством произнёс он, и сонливость мгновенно испарилась. — Что такое? Ты в порядке?              — Я у мотеля, — сказала она, и её голос неровно дрогнул, будто она была на грани слёз. — Впустишь? Это срочно.              

ХХХХХ

             Едва мужчина открыл решётку, всё раздражение от того, что его подняли после всего пары часов сна, мгновенно испарилось. Даже неудобство, с которым пришлось заправлять эрекцию под пояс, чтобы та не выпирала из спортивных штанов, теперь казалось пустяком в сравнении с расстроенным, испуганным лицом Сакуры.              — Что случилось? — спросил он, пропуская её в коридор и закрывая за собой дверь и решётку.              — Думаю, нам лучше пройти в комнату, — тихо всхлипнула она.              Какаши кивнул и позволил ей вести.              — У меня тоже есть для тебя новости, — вздохнул он.              

ХХХХХ

             Джонин сидел молча, обдумывая только что рассказанное ему Сакурой. Ещё одна танцовщица пропала, и у них было доказательство, что она контактировала с желтоглазым. Странно было то, что он не похитил её на месте. Переместить её за пределы клуба с помощью дзюцу и бесследно скрыться было для него проще простого, но он этого не сделал. Но как именно он выманил Мияби из здания без свидетелей?              Куноичи говорила сдавленным шёпотом, явно на грани слёз. Шиноби учили сохранять эмоциональную отстранённость на миссиях, чтобы чувства не затуманивали рассудок в решающие моменты, но было очевидно, что Сакура успела крепко привязаться к соседкам. Мужчина не мог её за это сильно винить, зная по себе, как трудно хоронить сильные эмоции, особенно такому доброму и жизнерадостному человеку, как она. Он понимал горечь, переполнявшую её сердце, ведь одна из подруг исчезла прямо у неё из-под носа. Какаши пронзило острое чувство вины – ведь это произошло, пока он тоже был в клубе.              — Ты вообще видел Мияби прошлой ночью? Она вела себя как-то странно? — тихо спросила Сакура. Она свернулась калачиком в кресле, обхватив поджатые колени руками. По правде говоря, она выглядела совершенно несчастной – слабой и уязвимой, без капли той силы и уверенности, что обычно били в ней ключом. Чем дольше ниндзя смотрел на неё, тем хуже себя чувствовал от мысли, что был так поглощён наблюдением за ней прошлой ночью, что не замечал ничего вокруг.              Какаши покачал головой и сел на край кровати, поставив ноги на пол, а локти уперев в колени. Начни Мияби ходить на руках прямо перед ним, он бы и этого не заметил. Просто невероятно, насколько сильно он облажался. Что, чёрт возьми, на него нашло?              — Оу, — уныло сказала Сакура и свернулась в ещё более тугой клубок. Она печально посмотрела на мужчину: частично открытые жалюзи позади неё отбрасывали полосы света на его лицо и торс в безрукавке, захватывая в рамку из солнца и тени. — Я тоже ничего не заметила. Всю ночь давала приватные танцы, но, как всегда, абсолютно без толку.              — Это уже не имеет значения, — вздохнул Какаши, устало проведя рукой по лицу. — Жёлтый – наш человек. Я уверен.              Зелёные глаза, до этого тоскливо смотревшие на грязный ковёр, встретились с его, безмолвно прося пояснений.              — Я видел его прошлой ночью, — сказал мужчина. — Он был снаружи клуба, в переулке. У него вышла стычка с местной шпаной, и он выпустил чакру такой силы, что они разбежались.              Сакура вдруг выпрямилась, будто через неё пропустили электрический разряд.              — Чакру? Значит, это…              — Он шиноби, — закончил Какаши. — И к тому же невероятно сильный. Эти парни ничего не поняли, но почувствовали мощную энергию и испугались. Этот тип опасен, Сакура, и я могу это сказать, даже не начиная с ним бой.              — Шиноби… — выдохнула девушка, широко раскрыв глаза. — Уровня джонина?              — Как минимум, — ответил он. — Этот парень, вероятно, легко мог бы пробиться в АНБУ, но я не совсем понимаю, с чем имею дело. Не знаю, какая у него стихия или даже из какой он деревни, но у него определённо есть тяга к женщинам… в плохом смысле. Он говорит о них, как о вещах.              — Так он признался, что стоит за похищениями? — спросила Сакура, с оживлением наклонившись вперёд в кресле, внезапно полная энергии, когда у них наконец появилась конкретная зацепка.              — Не совсем. Он уклонялся от большинства моих вопросов.              — Почему ты не надавил? — с раздражением фыркнула куноичи, наклонившись так сильно, что едва не вывалилась из кресла.              — Ситуация не позволяла. Прямо за углом была куча свидетелей – очередь в клуб была длинной. Я спрашивал, что мог, но прямых ответов он не дал. Однако…              — Однако? — подтолкнула Сакура, когда мужчина запнулся.              — Он узнал меня. Назвал по имени.              Девушка на мгновение уставилась на него в недоумении, а затем с недоверием покачала головой.              — Что? Как он мог…              — Книги Бинго, — ответил Какаши. — Он узнал меня по фотографии, даже несмотря на маскировку. Значит, он неплохо в них ориентируется.              — Охотник за головами? — предположила Сакура, уже развернувшаяся из клубка и напрягшаяся всем телом.              — Я тоже так подумал, но интуиция подсказывает, что дело в чём-то другом. К тому же, он ничего не сказал о том, что узнал тебя.              — Меня нет ни в одной Книге Бинго, — заметила куноичи.              Какаши пожал плечами.              — Возможно, поэтому, но мне трудно поверить, что он не знает ученицу самой Хокаге, если следит за событиями в мире шиноби.              Они молча посидели минутку, обдумывая ситуацию, а затем Сакура тихо спросила:              — Думаешь, ты смог бы победить его в бою?              Какаши устало посмотрел на неё разноцветными глазами – повязку он после сна решил не надевать.              — Не знаю, Сакура. Честно, не знаю.              Она вздохнула, снова обмякнув в кресле.              — И что теперь? — спросила она.              — Что ж, я пытался проследить за ним вчера, когда он от меня улизнул, но не вышло. Он выглядел надменным и наглым, будто был уверен, что я его не догоню. Он меня не боится. И я почти уверен: он вернётся.              Девушка рассеянно кивнула, глядя куда-то сквозь джонина, пока её разум лихорадочно перерабатывал всё, что она только что узнала.              — А что насчёт Мияби? Думаешь, нинкены смогут взять след?              Какаши задумался.              — Стоит попробовать. Мне нужна какая-нибудь её вещь, чтобы они уловили запах.              Он ещё не закончил фразу, как Сакура стала шарить в кармане, а затем достала что-то маленькое, чёрное и… кружевное.              Какаши приподнял серебристую бровь.              — Это то, о чём я подумал?              — Да. Я не была уверена, что другие её вещи не носил кто-то ещё. Мы часто делимся одеждой, но бельё у каждой своё.              — Понятно. Ты принесла мне её трусики, — пробормотал мужчина, когда в его ладонь лёг ажурный лоскуток. На его лице появилась озорная ухмылка – первый проблеск беззаботности с начала их разговора. — Они… ношенные?              Сакура насупилась.              — Не смей ничего выдумывать, извращенец. Поймаю, что нюхаешь – лично сломаю нос.              Какаши невинно воздел руки в жесте, мол, он ни за что бы не подумал о таком. Ему было немного обидно, что она так плохо о нём думает, хотя ухмылка на его губах выдавала совсем другое.               Его выходка, кажется, не убедила Сакуру, но её недовольная гримаса быстро сменилась гораздо более печальным выражением.               — Я сделаю всё возможное, чтобы найти её, — мягко пообещал мужчина и хотел уже утешительно коснуться её плеча, но вовремя сообразил, что делать это с ношенными женскими трусиками в руке – не лучшая идея.               — Знаю, — тихо сказала она, заставляя себя слабо улыбнуться, хотя глаза остались подёрнуты дымкой печали.               Джонин убрал кружево в карман, и его мысли вернулись к тому моменту, когда куноичи сбросила своё собственное бельё прошлой ночью. Он чувствовал себя мерзавцем, представляя её обнажённой, когда она тяжело переживала утрату подруги, но ничего не мог с собой поделать. Вчера Какаши увидел её голой, и вид определённо ему понравился – настолько, что прямо у него под носом произошло похищение.               — Сакура, — начал он, и его голос приобрёл серьёзную интонацию. Он наконец решился признаться, что похищение произошло по его вине. — Насчёт прошлой ночи…               Девушка расцвела смущённой улыбкой и стала рассеянно играть прядкой гладких розовых волос.               — Да, насчёт этого, — тихо сказала она. — Прости, что не сказала раньше, что заменю Цуренай. Даджаку подумал, что если я стану главной достопримечательностью, то наш преступник не устоит передо мной, но, похоже, он где-то просчитался, правда?               Она явно неверно истолковала, что имелось в виду под «прошлой ночью», но ночь была чертовски насыщенной, и было действительно больше двух вариантов – например, соблазнение её на кровати мотеля и невероятно высокий шанс того, чтобы полностью ею овладеть. Мужчина был благодарен, что из всех событий она сосредоточилась именно на том. Он хотел сказать, что должен взять на себя хотя бы часть вины за исчезновение Мияби, потому что был слишком поглощён стриптизом Сакуры. Ей нужно было понять, что не всегда она одна бывает виновата, чтобы она научилась не принимать это так близко к сердцу. Но девушка и так казалась слишком расстроенной, и джонину не очень хотелось, чтобы часть этих эмоций обрушилась на него. К тому же, Какаши не был готов признаться, насколько был поглощён наблюдением за её танцем и как сильно желал её. Он не хотел, чтобы Сакура на него злилась, и быстро поддержал предложенное ею русло разговора, хотя знал, что это было довольно эгоистично.               — Ну, это было неожиданно, — признал ниндзя. — Предупредить было бы неплохо.               — Извини, — сказала девушка, и щёки её начали розоветь. — Я видела, что ты наблюдал за мной из глубины зала, и гадала, как ты это воспримешь.               Какаши откинулся на кровать, опершись на локти, и взглянул на неё. Если он признается честно, то она услышит, что её вид чуть не заставил его затащить её в уборную и взять прямо там. Вместо этого он невозмутимо ответил:              — Ты хорошо справилась. Ты действовала очень уверенно наедине с публикой. Вижу, мои уроки не прошли даром.               Сакура застенчиво улыбнулась и покраснела ещё сильнее. Было забавно и трогательно видеть, как эта куноичи, обычно такая сильная и гордая, что в повседневной жизни, что на сцене, краснеет.               — Ну, иногда приятно, когда тобой восхищаются. Дома такого внимания я уж точно не получала.               Мужчина молча задумался, как бы она ответила, если бы он признался, что восхищается ею на протяжении всей этой миссии.               — Но я скажу ему, что больше не буду этого делать, — продолжила она. — Это возносит все риски до небес, и если Даджаку разозлится из-за потерянной прибыли, то пусть засунет свои эгоистичные жалобы куда подальше.               — Думаю, это к лучшему, — сказал он, одновременно безумно радуясь и печалясь от мысли, что прекрасное обнажённое тело куноичи больше никогда не будет выставлено напоказ.              Воцарилась тишина, с каждым мгновением всё тяжелевшая от груза всего, что они хотели бы сказать друг другу, но не могли.               — Что ж, — сказала Сакура, резко поднявшись, когда неловкое молчание стало невыносимым, — мне пора. Я ушла из клуба с Дзю. Сказала, что хочу кое-что купить на рынке, а потом – что мне нужно сбегать проверить кое-что одной. Слава Ками, он не самый сообразительный мужчина, иначе не купился бы и не отошёл ни на шаг. Я сказала, что встречу его у книжного.               Взгляд Какаши переметнулся на внезапно померкшее окно – солнце скрылось за серыми тучами. Внизу был виден магазин для взрослых, но неоновая вывеска сейчас не горела.               — У этого? — спросил он, указав подбородком.               Куноичи кивнула, выглянула между жалюзи и увидела, что Дзю ещё был не на месте.               Ниндзя встал рядом с ней и вгляделся в переулок. Мир снова окрасился в различные оттенки серого, поскольку небо затягивало тёмными тучами. Похоже, сегодня будет дождь.               Он чувствовал напряжение, трещавшее между ними, и сдержанное молчание невысказанных слов. Какаши знал, что должен коснуться темы, которую они так осторожно обходили. Он должен был затронуть сеанс массажа, который завёл их совершенно не туда, и сказать ей, что это ничего не значило.               — Сакура, насчёт того, что произошло здесь вчера, — сказал он, сделав глубокий вдох и приготовившись к её реакции. — Этого никогда не должно было случиться, и мне жаль, что я воспользовался твоим состоянием. Моё поведение было крайне неуместным.               Девушка даже не повернулась к нему, продолжив смотреть на улицу, что сильно затрудняло чтение её эмоций. Небо снаружи было темнее обычного, намекая на скорый дождь, и она надеялась, что это не предвестник того, что их продвижение в миссии тоже омрачится.               — Я знала, что ты так скажешь, — тихо произнесла она.               — Сакура, я…               — Дай угадаю, — сказала она, теперь полностью повернувшись к джонину и изогнув губы в мягкой безрадостной улыбке. — Это могло случиться с любой женщиной, верно?               Ему показалось, или она выглядела почти… опечаленной?               — Ну, полагаю, я мог бы потерять контроль с любой женщиной, с которой мне так же комфортно, — солгал Какаши, прекрасно зная, что ни одна женщина никогда не искушала его так, как Сакура вчера.               Она вгляделась в лицо напарника, будто чувствуя его ложь и решая, стоит ли выводить его на чистую воду. Но вместо этого она усмехнулась по-настоящему, а в глазах заплясали хитрые искорки.               — Итак, ты видел меня полностью голой и трогал повсюду, а я не видела и не трогала ничего твоего. Немного несправедливо, не находишь?               Какаши моргнул. Она могла сказать что угодно, но такого он точно не ожидал.               — Ну, ты видела моё лицо, — протянул он, не понимая, к чему клонит куноичи.               Она закатила глаза.               — Ну да-а, минут на пять, и всего раз – чтобы исцелить тебя. А ты смотришь на мою голую грудь часами каждую ночь. Не совсем равный обмен, не находишь?               Мужчина знал, что ему следовало заткнуть её, пока была возможность, но ему было чертовски любопытно, что она задумала. А как известно, любопытство кошку сгубило.              И старого пса-извращугу, по-видимому, тоже.               — Так что ты предлагаешь? — спросил он, понимая, что ступает на опасную почву.               Сакура невинно улыбнулась, но глаза её ярко сверкали. Хитрости и смекалки ей было не занимать, и ниндзя стоило подумать дважды, прежде чем добровольно влезать в проблемы.               — Поцелуй меня, — сказала она.               На мгновение воцарилась тишина, пока он пытался осмыслить два слова, что слетели с губ девушки.               — Нет, — наконец ответил Какаши, скрыв за ровным тоном удивление, и он мысленно поблагодарил богов за то, что ему хватило ума отказать.               Сакура надула губки. И где она набралась приёмчиков по выкачиванию из мужчин желаемого?               — Ну же, — взмолилась она и состроила щенячьи глазки, зная, что эта тактика подействует на её сенсея сильнее, чем томные взгляды. Учитывая, что он сам научил её, как быть сексуальной, притворная невинность могла дать результат быстрее.              — Нет, — снова сказал ниндзя, хотя от этого зелёного взгляда в груди что-то защемило.               Куноичи была полна решимости. Она хотела этого поцелуя, хотела почувствовать, каково это – когда его губы прижимаются к её, а не пассивно касаются, как в поцелуе, который она украла, пока он спал. Какаши и сам хотел этого – она знала, видела это во взгляде, – но упрямился. К несчастью для него, Сакура Харуно не брезговала сыграть немного грязно.               — Почему? — спросила она, ещё больше надув нижнюю губу. — Разве я тебе не нравлюсь?               — Учителю не должна нравиться его ученица, — заметил джонин со вздохом, отвернулся и подошёл к креслу, которое она только что покинула. Он устало опустился в него, будто сопротивляться Сакуре было физически изнурительно. Наверное, так оно и было, потому что в глубине души Какаши отчаянно хотел вкусить её розовые губы.               Ответ завёл его прямиком в ловушку, и куноичи едва сдержала победную усмешку.               — Тогда почему ты вчера меня облапал?              Она даже не поворачиваясь почувствовала, как сенсей вздрогнул, и на этот раз действительно усмехнулась, прежде чем придать лицу обиженное выражение снова. Девушка бесшумно подошла к Какаши, встала перед ним и положила руку на плечо. Она наклонилась, пока их глаза не оказались на одном уровне, и произнесла:               — Нельзя делать такие вещи с девушкой и не целовать её, Какаши.               Копирующий Ниндзя ничего не ответил, сохраняя лицо бесстрастным, хотя и понимал, что ученица загнала его в угол. Он оставался неподвижным, когда её свободная рука поднялась к лицу, ловкие пальцы подцепили край маски и медленно стянули её вниз, давая мужчине достаточно времени остановить её, если бы он захотел. Но он оказался словно парализован этими большими глазами цвета дорогого нефрита, прикованными к его лицу, наблюдавшими за тем, как тёмная ткань сползает к шее. Сакура пару мгновений впитывала всё, что открылось взгляду. А затем она наклонилась ещё ближе, положив вторую руку на плечо ниндзя, и коснулась губами его.               Куноичи отметила, что он был непривычно напряжён и неподвижен. Она определённо имела на него воздействие, несмотря на внешнее хладнокровие. Однако джонин не делал ни малейшего ответного движения, чтобы участвовать, пока Сакура углубляла поцелуй, плотнее прижимаясь мягкими губами к его и закрывая с трепетом веки.               Какаши изо всех сил старался не издать вздох удовольствия от этих действий, зная, что малейший жест может стать знаком одобрения и побудить девушку целовать его ещё глубже. Если она попытается проникнуть в его рот языком, мужчина был уверен: он мгновенно проиграет эту изнурительную битву и подчинится Сакуре полностью. Скорее всего, его похоть от этого выйдет из-под контроля и он зайдёт ещё дальше. И поэтому в голове ниндзя всё это время вертелся вопрос, представляет ли она, во что ввязывается.               Куноичи, со своей стороны, точно знала, чего хочет. Мысли постоянно возвращались к вчерашней горячей встрече, и она поняла, что желает большего. Разве плохо хотеть того, что приятно? В конце концов, здесь, вдали от Конохи, Какаши был не столько её учителем, сколько напарником, партнёром.               Он был таким, каким Сакура его и запомнила – тёплым, мягким и со вкусом чего-то насыщенного и тёмного. Это знакомое ощущение снова зажгло искры желания, хотя их поцелуй был на удивление целомудренным. Мужчина не целовал её в ответ, но молча позволял прижиматься губами к его – и пока что ей было этого достаточно.               Спустя неопределённое время она наконец отстранилась, и Какаши снова задышал, даже не осознавая, что лишал лёгкие кислорода. На губах девушки играла улыбка – красивая и настоящая, а не одна из тех соблазнительных ужимок, которым он её научил.               — Спасибо, Какаши, — прошептала она мягко. — Думаю, теперь мы квиты.               Ниндзя лишь молча смотрел на неё, пытаясь не обращать внимания на её манящий вкус на губах. Несмотря на краткость их поцелуя, его тело начало распаляться. Он только что поцеловал свою ученицу, и то, насколько сильно ему это понравилось, пугало.               Сакура надеялась на какую-то реакцию с его стороны, хотя и не знала, что именно хочет увидеть. Возможно, она думала, что мужчина притянет её обратно к себе и вопьётся в губы со всей страстью и нуждой, что таились глубоко в нём и изредка выглядывали на поверхность. Какаши доказал ей это вчера на своей кровати, но сегодня словно тщательно запрятал свою похоть за железной решёткой воли. Он просто смотрел на неё, и куноичи стала подозревать, что большего от него сейчас не добиться. По крайней мере, она снова увидела лицо джонина и поцеловала его – на этот раз с его согласия.               — Эта миссия ужасно на тебя повлияла, — наконец сказал Какаши, когда почувствовал, что может говорить без дрожи в голосе, и поправил маску. — Ты бы никогда не отважилась на что-то столь скандальное, как поцелуй со мной.              Сакура знала, что он прав. Во-первых, у неё никогда бы не хватило смелости на такую дерзость, а во-вторых, она не считала его привлекательным, пока их не отправили вместе в Фудзен Мачи. Но сейчас это изменилось, и самое приятное заключалось в том, что она буквально соблазнила ниндзя, чтобы снова взглянуть на его лицо. Он открыл его не из-за чрезвычайных обстоятельств, а потому что ей удалось убедить его с помощью женских уловок. День, когда женщине удалось соблазнить опытного Какаши Хатаке, стоило отметить в календаре.               Девушка уже собиралась ответить, когда взгляд мазнул по улице за окном и выхватил Дзю, стоявшего перед книжным магазином и глупо оглядывавшегося. Не стоило оставлять его там надолго. Он был славный малый, но, окружённый порно в виде аудио, видео, книг и картинок, он в любой момент мог зайти внутрь и отвлечься. Сакура была не прочь провести с Какаши ещё немного времени, но не хотела, чтобы какой-нибудь хитрый продавец выманил у наивного недогадливого Дзю все кровные.               — Мне пора, — сказала куноичи, выпрямившись и отбросив длинные розовые пряди через плечо. — Сообщи, если что-то прояснится с Мияби. Я очень за неё волнуюсь.               Мужчина кивнул, похлопав по карману, где лежал лоскуток дамского белья. Она уходила, снова внезапно, и снова это было к лучшему.               Сакура подошла к двери и на прощание оглянулась через плечо.               — Спасибо, Какаши. Ты ненадолго помог мне почувствовать себя лучше.               Он ответил фирменной улыбкой глазами, и затем она исчезла – по коридору к железной двери, ведущей обратно на улицу. Убедившись, что она ушла, Какаши нерешительно коснулся своих губ, ощущая влагу её поцелуя и размышляя, почему она так усложняет ему задачу вести себя прилично.               Сакура была в гораздо лучшем настроении, чем когда пришла. Мияби никто им не вернул, но теперь за дело взялся её напарник, и это было куда лучше, чем просто сидеть сложа руки и ничего не предпринимать.               Она молилась, чтобы Жёлтый не использовал на танцовщице дзюцу телепортации. Если так, её запах будет невозможно отследить, даже нинкенам Какаши.               Девушка размышляла, насколько успешной будет её попытка допросить этого человека. Поведётся ли он так же, как все остальные? Будет ли он так же восприимчив к её трюкам? Крайне сомнительно.               И тут в голову куноичи пришла мысль. Он был шиноби высочайшего класса, способным чувствовать чакру. Что, если её иллюзия на него не подействует? В прошлый раз он отказался от приватного танца, желая лишь секса, но что, если её маленького шоу будет недостаточно?               Сакура торопливо достала телефон и набрала сообщение, ругая себя за медлительность в поиске нужных кнопок.              

Если он так силён,сработает ли дзюцу?

             Она ждала ответа и беспокойно переминалась с ноги на ногу за унылой серой стеной мотеля. Наконец телефон зажужжал.              

Возможно,нет.Пытаться рискованно

             Сердце ухнуло в пятки. То есть как? Девушка набрала ещё одно сообщение.              

Значит,придётся сделать это с ним по-настоящему?

             Несколько секунд ожидания никогда не казались такими долгими.              

Вероятно

             Она прочитала сообщение и захлопнула телефон, делая глубокие вдохи, чтобы сдержать слёзы разочарования. Она так старалась не потерять девственность с незнакомцем, но, похоже, это всё-таки произойдёт. Её неопытность будет мучительно очевидна, и в голове вертелся вопрос, не раскроет ли это её прикрытие.               Прежнее оживлённое настроение Сакуры, порождённое тем, что ей удалось добиться от Какаши поцелуя, мгновенно испарилось, сменившись на мрачное и тяжёлое, столь же тёмное, как тучи, что нависли над городом.               Куноичи побрела к книжному магазину на встречу с Дзю, осмысливая новую информацию и надеясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Она была в тупике.              

ХХХХХ

             Какаши знал, что девушка надеялась совсем на другой ответ в сообщении, но искренне полагал, что загадочный преступник, скорее всего, достаточно силён, чтобы отличить дзюцу от реального секса. Джонину это нравилось не больше, чем ей, но на кону было слишком многое, чтобы надеяться на удачу в попытке обмануть злоумышленника.               Он не подумал об этой проблеме заранее, так что хорошо, что Сакуре хватило предусмотрительности и подумать наперёд. Но мысль о том, что она потеряет свою невинность с таким мерзавцем, заставила Какаши бессознательно сжать в злобе кулаки. Она заслуживала лучшего.               Однако с этой проблемой можно было разобраться позже. Сейчас была более важная задача – найти Мияби. Возможно, удастся отыскать девушку и её похитителя до того, как Сакуре придётся ему отдаться.               Полностью закрыв жалюзи и включив свет, Какаши поднёс большой палец к губам, укусил его до крови и быстро сложил знакомые печати. Он опустился на колени, прижал ладонь к полу, и с клубом белого дыма перед ним появился небольшой пёс с грустными глазами, в синем жилете и с повязкой Конохи на лбу.               — Давно не виделись, Какаши, — сказал Паккун, кивнув в знак приветствия.               Его ноздри заходили ходуном, а глаза забегали по тесному и замызганному номеру мотеля. В нос вместо чистого запаха земли, воды и деревьев, окружавшего Коноху, ударила вонь дыма, грязи и прочей скверны.               — Куда на этот раз тебя запнули? — спросил пёс, сделав вывод, что Какаши далеко от дома.               — Фудзен Мачи, — ответил мужчина. — Пропала девушка, и мне нужно, чтобы ты нашёл её как можно скорее.               Он полез в карман и достал изящный лоскуток материи, хранивший запах Мияби, пока Паккун непонимающе за ним наблюдал.               — Это то, о чём я?..               — Да, — вздохнул Какаши ещё до того, как мопс закончил вопрос.               — Позволь поинтересоваться, как ты заполучил ношенное дамское бельё?               — Сакура, — буркнул он, слегка раздражённый тем, что и она, и пёс тут же заподозрили в нём грязного извращенца.               — Сакура? Понятно, — усмехнулся Паккун. — То-то унюхал что-то знакомое. Мы до сих пор пользуемся одним шампунем, ты знал?               — Потрясающе, — сказал Какаши, начиная терять терпение. — Теперь, если не возражаешь, можем ли мы перейти к деталям задания? Возможно, скоро пойдёт дождь, и любой шанс выследить эту девушку смоет в слив.               Пёс выругался и заворчал, что следовало сразу так и сказать, а джонин, не обращая на бубнёж внимания, поднёс нижнее бельё к его носу.               Последовала короткая пауза. Какаши мог поклясться, что видел румянец на мохнатой морде мопса. Тот глубоко вдохнул, полностью запечатлев женский аромат.               — Ладно, я призову остальных, и посмотрим, что удастся найти, — сказал Паккун, всё ещё в лёгком шоке от того, что ему велели нюхать женские трусики. — Доложим, если чего обнаружим.               — Хорошо, — сказал ниндзя, засовывая кружевное бельё обратно в карман. — И ещё кое-что: постарайся быть незаметным. Незачем смущать прохожих тем, что вы ниндзя.               Нинкен закатил глаза.               — Какаши, мы всей грёбанной стаей носим жилеты и повязки. Будет немного сложно это скрыть.               — Знаю, — ответил Копирующий Ниндзя. — Но сделай всё возможное.               Пёс как мог пожал плечами и собирался уже телепортироваться, как вдруг поднял голову и тщательно принюхался.               — Вопрос. Почему твоя кровать пахнет Сакурой?               Какаши слегка напрягся, надеясь, что Паккун не заметил его скованной позы.               — Потому что она на ней лежала, — коротко ответил он.               — И что же ты с ней делал, пока она на ней лежала? — стал допытываться мопс и сверкнул зубами в ухмылке.               — Ничего, — фыркнул мужчина. — Просто промассажировал, потому что у неё болело тело после тренировки, и она устала.               Мопс усмехнулся.               — Нихуёво ты её отутюжил, потому что шмонит совсем не усталос...               — Достаточно, — резко оборвал Какаши, не желая вспоминать, как сильно он разгорячил и возбудил куноичи. Ему не нравилось, что помощник так легко всё вычислил, и он определённо не хотел это обсуждать. — У тебя есть работа. Займись ею.              — Ладно, ладно, — уступил Паккун. — Когда увидишь Сакуру, передавай от меня привет.               И прежде, чем ниндзя успел ответить на самодовольную шутку пса, тот исчез в клубах дыма.               Какаши вздохнул, собирая одежду, чтобы переодеться и выйти на день. У него могли быть собаки, выслеживающие Мияби, но он и сам вполне мог вести охоту. И первый шаг – выяснить имя мужчины с жёлтыми глазами.              

ХХХХХ

             Сакура даже не ожидала, что будет так просто успокоить Дзю: она задержалась, потому что поручение заняло больше времени, чем она думала – и на этом всё. Он принял отговорку с кивком и повёл девушку обратно во «Влажные фантазии». Она плелась позади, чувствуя себя менее разговорчивой, чем обычно, после шокирующего откровения, что дни её девственности вполне могут быть сочтены, притом не по её воле.               Все подростковые годы куноичи упрямо надеялась, что Саске в конце концов ответит взаимностью на её чувства, даже когда он покинул Коноху, предпочтя тренироваться с Орочимару. Однако, когда он вернулся, её пришибло осознанием того, что мнение Саске о ней никогда не изменится. Она перестала быть слабой или плаксой, но в его глазах она навсегда осталась надоедливой и раздражающей.               Даже осознавая это, Сакура не могла отпустить, и её сердце всё тосковало по человеку, который никогда не будет с ней, в результате чего она кого бы то ни было перестала в него впускать. Она была слишком занята работой в госпитале и слишком полна любви к Учиха, чтобы даже подумать об отношениях с кем-то ещё, и теперь ей предстояло заплатить за это, потеряв невинность с незнакомцем ради миссии.               Куноичи шла в оцепенении, необычайно безучастная к окружающему миру, и вскоре оказалась в клубе. Дзю принялся за уборку, а Сакура уже собиралась пересечь тёмный зал и войти в гримёрку, когда Даджаку окликнул её из кабинета.               — Хана, нужно поговорить. Сейчас.               Уже по одному его тону Сакура поняла, что он совсем не в восторге, а когда обернулась и увидела его в дверях со скрещёнными руками и зловещим выражением лица, осознала, насколько именно.               Что опять стряслось? Считать деньги уже не так весело?               Сакура была не в настроении выслушивать нытьё владельца клуба, но всё же вошла в кабинет, поскольку и самой было что ему сказать.               Он резковато захлопнул дверь за её спиной и занял своё кресло, буквально сверля взглядом девушку.               — Уверен, ты в курсе, что Мияби пропала, — почти прошипел он.               Сакура с невозмутимым видом выдержала нападку.               — В курсе.               Спокойный ответ куноичи, казалось, лишь разозлил Даджаку ещё больше.               — На кой чёрт я нанял вас двоих, если мои танцовщицы продолжают исчезать прямо у вас под носом?               Он повысил голос, но осёкся, очевидно, вспомнив, что личность Сакуры должна оставаться в тайне, и заставил себя успокоиться.               — Даджаку, — сказала она, её голос был спокойным и тихим в сравнении с его. — Прошлой ночью я не могла выполнять свою работу должным образом, потому что ты настоял, чтобы я заменила Цуренай. Я говорила тебе, что похититель никогда не нацелится на танцовщицу, привлекающую столько внимания, и поскольку я всю ночь давала лэпы, у меня не было возможности наблюдать за мужчинами в клубе.               — Для этого у тебя есть напарник, разве нет? — парировал Даджаку, словно забыв, что даже не думал нанимать второго ниндзя.               — Он один, его возможности не безграничны, — ответила куноичи. — Мы будем эффективнее, если оба будем искать похитителя. Поэтому я больше не буду выступать вместо Цуренай. Верни меня в роль обычной танцовщицы, чтобы мне было удобнее наблюдать за клубом.               Очевидно, мужчина такого не ожидал и казался ошеломлённым.               — Ты не можешь! — воскликнул он, широко раскрыв серебристые глаза. — С исчезновением Мияби мне нужно что-то новое, чтобы не иссякал поток клиентов, а ты была так популярна прошлой ночью, что...               — Я в твоих схемах наживы не участвую, — заявила Сакура и сверкнула зелёными глазами, глядя на него сверху вниз. — Ты нанял нас для выполнения работы, и я не позволю тебе препятствовать расследованию.               — Но... — жалобно начал Даджаку, но затем передумал, когда она гневно сузила глаза в немой провокации сказать что-то, о чём он точно пожалеет.               То, как куноичи сейчас возвышалась над его сидящей фигурой, явно заставляло его нервничать. Бизнесмен провёл рукой по своему замысловатому зачёсу и откинулся в кресле.              — Ладно. Но поймайте этого типа поскорее.               Сакура уже собиралась сказать ему, что в деле фигурирует могущественный шиноби и всё не так просто, но передумала. Чем меньше знает клиент, тем лучше.               — Сделаем всё возможное, — заверила она вместо этого, и Даджаку вздохнул, махнув рукой в сторону двери в знаке, что она свободна. Похоже, ему больше нечего было сказать, и он занялся тем, что взял навороченный калькулятор и начал набивать цифры, вероятно, подсчитывая убытки.               Сакура предоставила Даджаку самому себе и вышла обратно в пустой зал клуба, где воздух был пропитан застарелым запахом табака.               Как обычно, после встречи с Даджаку она была злая и раздражённая. Разговаривать с ним было всё равно что биться головой о стену. Но, как и стена, хоть и железобетонная, проныра всегда в конце концов сдавался под её напором.               Девушка тяжело поднялась по ступеням главной сцены и направилась в гримёрку, где в дневное время было гораздо прохладнее, поскольку её освещал лишь один тусклый светильник на потолке, а не десятки горячих лампочек вокруг зеркал.               Был у неё поцелуй с Какаши или нет – день складывался ужасно. Хотя он и отвлёк на время, куноичи всё ещё страшно беспокоилась о Мияби, и незнание, где та и в безопасности ли, заставляло нервы шалить. Они разыгрались ещё и от того, что Даджаку, казалось, был больше расстроен потерей прибыли, чем озабочен благополучием подопечной.               Сакура задумалась, позволит ли ей Какаши по завершении миссии хоть разочек ударить клиента по лицу, хотя это было маловероятно.               Дверь на второй этаж открылась, и на лестнице появилась Цуренай. Пролёт был достаточно узким, так что разминуться с другим человеком было непросто. Куноичи совсем не хотелось сейчас приближаться к диве, поэтому она осталась внизу, позволяя той пройти.               Та спускалась, словно надменная королева, смерив её холодным твёрдым взглядом аквамариновых глаз сверху вниз, будто та была какой-то умственно неполноценной подданной. Трудно было чувствовать себя с ней на равных, когда Цуренай была одета в роскошную облегающую блузку с неприлично глубоким декольте, вероятно, шёлковую, хотя и куда более изысканную, чем безвкусные наряды Даджаку. Сакура же всё ещё была в безразмерной одежде с дырами и потёртостями. Как божий дар с яичницей сравнивать.               — Здравствуй, Цуренай, — сказала она, сохраняя голос бесстрастным, без намёка на неприязнь, которую испытывала к этой тщеславной и высокомерной женщине.               Та ничего не ответила, лишь прошла мимо, что едва ли удивило куноичи. Можно было бы оставить всё как есть, однако она должна была задать один вопрос.               — Ты случайно не видела Мияби прошлой ночью? — девушка повернулась к спине танцовщицы.               Цуренай замерла и медленно обернулась. Если Сакуре не показалось, то выражение её лица было почти… самодовольным.               — Ничего не видела, — улыбнулась та, хотя её лицо от этого не просветлело, а, скорее, наоборот. — Меня даже в зале не было – взяла день за свой счёт.               Слова фиолетоволосой танцовщицы заставили Сакуру задуматься. А ведь и правда, она не могла припомнить, что видела Цуренай прошлой ночью, даже если была несколько отвлечена происходящим.               — Почему это? — уколола куноичи, не в силах сдержаться, хоть и знала, что это по-детски и непрофессионально. — Не можешь танцевать, если не в центре внимания?               Жестокая улыбка мгновенно сошла с лица Цуренай, и бирюзовые глаза стали холоднее, опасно сверкнув под густо накрашенными ресницами.               — Я отказываюсь делить сцену с такой дилетанткой, как ты, — высокомерно сказала она. — Даджаку совсем рехнулся, если вздумал, что ты можешь заменить меня, даже на одну ночь.               Сакуре захотелось закатить глаза. Назвать эту женщину дивой – ничего не сказать.               — Что ж, принцесска, рада доложить, что должность возвращена тебе в полном объёме. Я сказала Даджаку, что больше не хочу быть главной звездой.              Цуренай на мгновение странно посмотрела на неё, словно не могла понять, как кто-то может от этого отказаться, но затем её губы вновь искривила снисходительная улыбка. Она сделала несколько шагов обратно к куноичи и приторным тоном спросила:               — А что? Не справилась?               Сакура стиснула зубы. Что Цуренай вообще пыталась доказать? Что она лучшая танцовщица? Что она сексуальнее и больше нравится мужчинам? Ладно, она готова была это признать. Не секрет, что неотёсанная публика предпочитает такие же похабные и безвкусные танцы её собственному, более сдержанному стилю стриптиза. Однако не в характере куноичи было просто пропускать подобные замечания мимо ушей.               — Нет, — холодно сказала Сакура, расправив плечи в тонком жесте, что Цуренай её ни капли не пугает. — Мне просто не по душе рекламироваться в качестве главной шлюхи клуба.               Уверенная улыбка дивы дрогнула на мгновение, но даже когда она быстро вернула на место идеальную маску, в бирюзовых глазах горел гнев.               — Что ж, если претендуешь на второе место, милости прошу, особенно теперь, когда малышка Мияби пропала.               Её голос был полон притворной заботы, и Сакура заметно напряглась, её стала переполнять ледяная ярость. Цуренай своими речами дала понять, что не только не беспокоится об исчезновении элегантной брюнетки, но, кажется, даже довольна последними событиями.               — Ты что-то знаешь о том, что случилось? — проговорила она, изо всех сил сдерживая темперамент на случай, если фиолетоволосая женщина всё же захочет сотрудничать. — Видела её с кем-то подозрительным?               Цуренай легко рассмеялась, будто ситуация была забавным розыгрышем.               — Сладенькая Хана будет играть в детектива? — язвительно протянула она. — Какая прелесть. Я не знаю, с кем она была, но, полагаю, она разделит участь со всеми предыдущими – пропадёт без вести, – её голос приобрёл напевность, высмеивая крайне серьёзную ситуацию, и Сакура больше не могла это выносить. Танцовщица высокомерно продолжила: — Если тебя интересует моё мнение, она сама напросилась. Этой сучке следовало быть осторожнее с тем, кого...               Предложение прервалось на полуслове громкой пощёчиной, раздавшейся в тихой гримёрке подобно выстрелу.               Цуренай ахнула, прижав руку к пылающей коже, широко раскрыв глаза от шока, а затем сузила их в злые щёлочки.               — Ах ты сука! — прошипела она с ненавистью. — Мне сегодня выступать! А вдруг останется синяк?               Главную звезду, озабоченную только деньгами и своим внешним видом, наверное, привели бы в ужас синяки и шрамы, которых Сакура за свою жизнь повидала немало. Девушка похвалила себя за то, что не впала в безрассудство настолько, чтобы вложить в пощёчину всю свою силу. Хотя бесчувственная нахалка и вывела её из себя, ей хватило благоразумия не сломать ударом высокие скулы, которые дива наверняка очень ценила.               — Уверена, твои поклонники туда даже не смотрят, — тихо прошипела Сакура, всё ещё в ярости.               Девушки буравили друг друга ненавидящими взглядами, и Цуренай всё ещё прижимала руку к пострадавшей щеке.               — Я этого не забуду, — злобно выплюнула она.               — Была бы идиоткой, если бы забыла, — холодно ответила Сакура. Она прекрасно понимала, что только что усложнила себе жизнь в клубе, потому что Цуренай, без сомнения, теперь сделает всё, чтобы каждый день под одной крышей с ней был невыносимей предыдущего. Что ж, если она хочет повоевать, пусть подготовится получше, потому что дива только что подняла знамёна против одной из самых могущественных куноичи Конохи.               Сакура ждала ответных действий от своей соперницы, но, к её удивлению, та повернулась и вышла из гримёрки, уже не столь элегантная и грациозная на своих шпильках. Девушка вспомнила, что нужно дышать, и слегка расслабилась. Нельзя было быть уверенной, что Цуренай никак не связана с похищениями. В конце концов, мотивом для преступления могла быть и зависть. В любом случае, было очевидно, что сотрудничества на миссии от неё не добиться. К тому же, вместе с Какаши они уже определили главного подозреваемого. Оставалось лишь его отыскать, и вряд ли фиолетоволосая дива в этом как-то поможет.              Куноичи вернулась к лестнице. В сердце вернулась вся тяжесть переживаний за Мияби, хотя, как ни странно, в шаге появилась лёгкая упругость.               Плохой ли она человек, если отвесила Цуренай пощёчину с таким удовольствием?              

ХХХХХ

             Когда первые тяжёлые капли дождя начали падать, было уже за полдень. Они шумели на мостовых, делая пропитанные смогом и мазутом дороги скользкими и блестящими.               Какаши поднял лицо к небу и глубоко вдохнул. Запах дождя был густым, предвещая, что буря только усилится.               Он обыскал уже весь Фудзен Мачи, расспрашивая о желтоглазом мужчине, которого могла сопровождать молодая хорошенькая девушка, но его усилия оказались бесплодны, как и прошлой ночью. Если кто-то и видел что-то, говорить об этом не хотел, и у ниндзя не было реальных доказательств, что кто-то из опрошенных действительно скрывает информацию. Иначе он прибегнул бы к более… изобретательным способам добиться нужного.               Сейчас он стоял на одной из самых высоких построек Фудзен, обозревая современный мегаполис и пытаясь поставить себя на место похитителя. На север от города была Деревня Скрытого Камня, к югу – Песка, земли беглецов и отщепенцев находились восточнее. Куда бы направился похититель? На западе рассыпались лишь редкие деревни, омываемые океаном, поэтому джонин сомневался, что преступник направится туда, но нельзя было знать наверняка. Если бы только Какаши знал, из какой он деревни или на кого работает! Чем больше ниндзя размышлял о ситуации, тем больше возникало вопросов. Ему катастрофически не хватало информации о субъекте, чтобы понимать его цели и намерения.               Клубы дыма рядом развеяли его мысли, и мужчина увидел Паккуна, смотревшего на него большими тёмными глазами. Пёс был мокрым и потрёпанным, и Какаши предположил, что и сам, наверное, выглядит не лучше после размышлений под дождём.               — Есть успехи? — спросил он, хотя по усталому выражению нинкена можно было догадаться, каким будет ответ.               Мопс покачал головой.               — Не смогли взять след. Запах витает вокруг клуба, но не выходит даже за пределы района. Мы бы продолжили поиски, но из-за проклятого дождя, наверное, каждая грёбанная зацепка уже смыта.               Копирующий Ниндзя стоически кивнул. Сакура не обрадуется.               — Хорошо. Отдай приказ прекратить поиски. Остаётся надеяться, что похититель выведет нас на место, когда мы найдём его.               Паккун склонил голову в знак понимания и исчез с лёгким хлопком, и облако дыма быстро растворилось под дождём.               Какаши задумчиво вздохнул. Этот тип и вправду был сложной целью. До сих пор было не известно даже его имя. Ждать удачного стечения обстоятельств было глупо и наивно, но пока у них не было особого выбора. Даже имея конкретную цель, шиноби Конохи всё ещё не могли сделать ничего, кроме как ждать, и джонин знал, что невозможность перейти в наступление бесила Сакуру не меньше, чем его самого.               Он слегка ссутулился при мысли о своей напарнице. Она не обрадуется новостям, но рано или поздно ей придётся сообщить. Мужчина юркнул под навес над выходом с крыши небоскрёба и достал телефон. Ловкие пальцы набрали сообщение, которое он не хотел передавать лично.              

Свернули поиск из-за дождя.Все еще безрезультатно.Прости

             

ХХХХХ

             Наверное, сегодня Сакура отрабатывала не лучшее своё выступление, но, честно говоря, ей было всё равно. Взгляд снова и снова скользил к пустому шесту, где должна была быть Мияби, грациозно танцуя и гипнотизируя длинными конечностями и чувственными движениями. Вернётся ли она когда-нибудь сюда? Соблазнит ли всех своими движениями?               Цуренай снова была в центре внимания, и, как предсказывала куноичи, та скрыла лёгкий синяк на лице за гримом – тональный крем на одной щеке был немного плотнее.               Хотя Сакура больше не была звездой шоу, похоже, она обзавелась верными поклонниками, которые толпились у её платформы, неистово аплодируя. Когда настало время сольного выступления Цуренай, толпа пускавших слюни мужиков вокруг главной сцены была менее плотной. Этот факт не ускользнул от дивы, судя по ядовитому взгляду, которым она одарила Сакуру, проходя мимо.               Та оставалась невозмутимой, танцуя в полную силу, пока отчаянно сновала взглядом по толпе в поисках человека, виновного в исчезновении Мияби. Она видела, как Какаши перемещался по залу в активных поисках преступника, вместо того чтобы неподвижно сидеть у бара. Сегодня она даже решила не давать приватных танцев, к огорчению как Даджаку, так и её многочисленных поклонников, будучи полной решимости сделать всё возможное, чтобы выследить похитителя и спасти подругу.               Однако после целой смены в тускло освещённом зале, полном дыма, пота и пульсирующего баса они не продвинулись в поисках ни на шаг, даже когда последних посетителей выпроводили – Какаши вместе с ними, – и «Влажные фантазии» закрылись на ночь.               Всех танцовщиц после выступления стала гнести тяжесть: суровая реальность того, что они всё ещё в опасности, была слишком очевидна. Каждая из них беспокоилась о Мияби и боялась, что станет следующей. Если в твоей жизни есть лишь горстка людей, которым можно доверять, лишиться хоть одного из них было сродни потере куска сердца.               Цуренай рано скрылась за дверью в свою комнату, сославшись на усталость, и Сакура задумалась, не планирует ли та какую-нибудь контратаку в отместку за её выходку на лестнице. По мнению куноичи, дива и её мелкие обиды были последним, о чём стоило беспокоиться. Она чувствовала себя опустошённой, серой и совершенно потерянной. Почему она такая бесполезная? Почему не может помочь этим девушкам? Сообщение Какаши мало что изменило, учитывая, что он и нинкены потерпели неудачу. Даже сейчас дождь, из-за которого пришлось остановить поиски, всё ещё лил снаружи, барабаня по крыше и окнам бесконечным не ослабевающим потоком. Погода как никогда соответствовала нынешнему настроению девушки – мрачному и тёмному.               Она забралась в кровать. Вскоре улеглась и Мисаки, и куноичи отчаянно пыталась заснуть, сбежать от боли и разочарования хоть ненадолго, но покой не приходил. Она лежала без сна, уставившись в ламели верхней койки.               Мысли продолжали наяривать круги по черепной коробке, словно голодные волки, в поисках ответов на нараставший вихрь вопросов и неизвестности. Всё, чего Сакура добилась за сегодня, – душевного истощения. И даже после этого сна было ни в одном глазу.               Было и так плохо, что их целью был элитный шиноби, но ещё хуже был тот факт, что гендзюцу на нём, скорее всего, не сработает. Придётся сделать это по-настоящему. Девушка сжала простыни в кулаках от бессильной злости: её первый раз будет с незнакомцем, с тем, кто, скорее всего, будет груб, используя её лишь для удовлетворения собственных нужд и обращаясь с ней как с шлюхой, которой она вынуждена притворяться. В горле встал ком, а глаза защипало. Но куноичи давно поклялась не тратить силы на бесполезные слёзы, закалённая тем, что первый и единственный мужчина, которого она так глубоко любила, вышел из её жизни без малейших колебаний.               Конечно, Жёлтый заметит её неопытность, и что тогда? Раскроется ли её прикрытие? Или он будет настолько искусен, что сразу почувствует чакру, как бы хорошо она её ни скрывала, и увидит её настоящую сущность? Учитывая, что он стал похищать женщин из клуба, а она, элитная куноичи, внезапно появилась там вскоре после этого, было бы глупо с его стороны не заподозрить в ней наёмного шиноби, посланного его выследить.               Чем больше Сакура думала об этой дилемме, тем ближе была к срыву. Она не хотела терять девственность с незнакомцем. Она хотела, чтобы это было с тем, кого она знает, любит и кому доверяет, но давно стоило смириться с тем, что жизнь редко идёт так, как хочется. Нужно было с кем-то поговорить. Хотя рядом была Мисаки, девушка знала, что не может поведать свои страхи миниатюрной блондинке. Все в клубе считали её опытной соблазнительницей, и рассказать правду значило поставить под удар её прикрытие и миссию в целом. Был лишь один человек, с кем она могла по-настоящему всё обсудить.               Ей нужен был Какаши. Прямо сейчас.               Она резко отбросила одеяло и хотела уже одеваться, как над ней послышались шорохи. Наверное, Мисаки тоже не спалось.               — Хана?               — Да, — мягко сказала она, пытаясь улыбнуться, хоть и знала, что та её не видит.               — Куда ты?               Сакура замешкалась с ответом. Создавать клона было уже поздно, да и энергии на его поддержание особо не было.               — Мне просто нужно побыть одной, — сказала она и приготовилась отбиваться от протестов блондинки.               К её удивлению, Мисаки ответила:              — Хорошо. Только пообещай, что будешь осторожна.               Видимо, миниатюрная танцовщица понимала, что у каждого своя боль, и Сакура почувствовала укол вины за обман подруги. Та вряд ли думала, что куноичи выйдет за пределы здания или хотя бы этажа, и это было к лучшему. Она пойдёт к Какаши прямо сейчас. Она должна была.               — Конечно, — заверила она, натянула самый тёплый свитер и просунула ноги в кроссовки, настолько потрёпанные и дырявые, что ноги, вероятно, промокнут в них так же, как если бы она пошла гулять босиком.               Сакура постаралась не тревожить тишину и прокралась к двери, бесшумно пройдя через общую комнату. При виде дивана, на котором Мияби всегда сидела, читая в безупречной тишине, сердце девушки защемило.               Свет в кабинете Даджаку не горел, и Сакура предположила, что и он лёг спать раньше обычного. Со всем мастерством, приобретённым на тренировках шиноби, она бесшумно отперла дверь с помощью чакры и выскользнула в дождь, вернув замок в закрытое положение.               Неоновые огни горели, отражаясь на мокрой земле искажёнными пятнами ярких цветов. Казалось, что дождь довлел над городом, словно взял его в рабство, но в зданиях поблизости всё равно светились редкие окна: он не мог полностью подавить кипящую ночную жизнь Фудзен. Но никто, кроме Сакуры, не был настолько безумен, чтобы столкнуться с ливнем лицом к лицу.               Она поспешила по пустынным улицам к мотелю Какаши, молясь, чтобы он оказался там. Наверное, следовало сначала позвонить и убедиться, но было уже поздно, учитывая, что куноичи даже не взяла с собой телефон.               Она полностью доверяла джонину, полагалась на него как ребёнок, а теперь работала с ним на равных на этой миссии. Он научил её всему, что она знала о соблазнении … Ну, почти всему. Знания остальных девушек и, конечно, эротика Кицуне упрочили фундамент, заложенный им. И теперь девушка задавалась вопросом, согласится ли он дать ей ещё один, очень важный урок.               Мысль сформировалась в голове так быстро, что она даже не успела её отбросить. Прежде чем Сакура раздумала над своим решением о вылазке, она уже была у мотеля Какаши, но без телефона у неё не было возможности с ним связаться.               Вместо того чтобы стоять под дождём и мокнуть, она легко открыла ржавую решётку и проскользнула в унылый коридор из бетона и облупившейся краски по уже знакомому пути к комнате Какаши.               Она точно сошла с ума, раз ей пришла такая идея, но, судя по всему, другого выхода, кроме как попросить его о помощи, у куноичи не было. Если уж терять невинность с кем-то, то пусть это будет Какаши, ведь пускай это случится не по любви, но она доверяла ему и знала, что он заботится о ней как о коллеге, подруге и бывшей ученице. Кроме того, ниндзя доказал на практике, и не раз, что может доставить ей удовольствие. Куноичи жаждала его прикосновений с тех самых пор, как он несколько месяцев назад преподал ей первый урок соблазнения. Кто бы мог подумать, что она предложит ему всю себя. Даже сейчас девушка не могла поверить, что собирается его об этом просить.               Она постучала трижды – твёрдо и немного настойчиво – и стала ждать ответа, нервно покусывая нижнюю губу и прислушиваясь к любым звукам изнутри, которые подтвердили бы, что он в комнате.               Тишина.               Сакура постучала снова – громче и настойчивее, – и после долгой, невыносимой паузы дверь открылась. Перед ней стоял Какаши, выглядевший весьма уютно в облегающей безрукавке и спортивных штанах. Он снова был без повязки на глаз, но маска привычно закрывала всё ниже переносицы.               — Сакура? — спросил мужчина, явно озадаченный, почему она явилась в утренние сумерки, промокшая до костей и без всякого предупреждения.               В его руке был кунай: видимо, он ожидал встретить у двери кого-то менее дружелюбного. Его разноцветные глаза смягчились и наполнились беспокойством, когда он окинул взглядом её промокшую фигуру, дрожавшую на пороге.               — Привет, — немного смущённо сказала Сакура, понимая, что, наверное, выглядит ужасно. Ей вдруг захотелось выглядеть перед ним более презентабельно. Стоп, с чего бы это? В конце концов, это же Какаши. Он видел её и в крови, и в кружевных стрингах, и сейчас вид был далёк от уродливого, хотя и не столь зализанный и нарядный, как несколькими часами ранее в клубе. — Эм… нужно поговорить.               Джонин посторонился, но продолжил смотреть с любопытством, даже закрывая за ней дверь.               — Ты в порядке? — спросил он, наблюдая, как Сакура пытается выбрать место в тесной комнате и неподвижно встать, чтобы не накапать повсюду. — Ты совершенно мокрая.               Её одежда растянулась и обвисла, визуально ещё сильней уменьшая миниатюрную фигуру, и на мгновение девушка показалась очень уязвимой, когда подняла на него большие зелёные глаза.               — Я тут подумала… — начала она неуверенно. — Я… ну, я имею в виду… ты написал, что мне придётся переспать с этим типом по-настоящему, да?               Плечи Какаши ссутулились сильней, усугубляя и без того неровную осанку.               — Да, боюсь, что так. Мы не можем рисковать, что он раскусит твоё гендзюцу. Мне жаль, Сакура.               Его голос был мягким и искренним, а беспокойное выражение лица смягчилось, став скорее сочувствующим и почти печальным. Очевидно, он тоже не хотел, чтобы ей пришлось это делать.               — Давай-ка вот что, — предложил мужчина доброжелательно и подошёл к шаткому комоду позади неё, достав спортивные штаны и футболку выцветших серых оттенков. — Сначала переоденем тебя во что-то сухое.               Куноичи приняла одежду, но не сделала ни шага к ванной, чтобы переодеться.               — Но у меня совсем нет опыта, и это проявится, — продолжила она, поглощённая тревогой. — Он обязательно заметит, что я полный новичок.               Сакура тщательно контролировала, чтобы голос оставался твёрдым и не дрожал. Тот факт, что они столько времени проторчали на этой миссии лишь из-за того, что она решила сохранить себя для кого-то особенного, заставлял её кричать от досады. Будь она больше похожа на Ино, бесстрашно исследовавшую секс со всех сторон ещё в Конохе, этой проблемы бы даже не возникло.               — Да, — кивнул Какаши. — Это действительно дилемма. Не можешь поговорить с девушками и получить несколько советов?               — Они думают, я уже профи в сексе, — вздохнула она. — Сказать им обратное значит раскрыть свою личность, так что я не могу к ним обратиться.               Ниндзя снова кивнул, скрестив руки и откинувшись на комод. Он стал буравить взглядом ковёр под ногами, глубоко раздумывая над проблемой, но у Сакуры уже было решение в голове, даже если она не могла поверить, что вообще об этом думает.               Когда она сбросила одеяло и решила прийти сюда, этого намерения ещё не было, но по дороге идея проросла и укоренилась, и чем больше девушка об этом думала, тем больше это казалось единственным рациональным решением. Она не хотела терять девственность с незнакомцем и не могла позволить неопытности взять над ней верх, когда придёт время действовать.               Собрав всё мужество, она выпрямилась, не обращая внимания на влагу, всё ещё капавшую с волос и одежды.               — Какаши, — сказала она как можно твёрже, и встретилась с ним взглядом. — Можешь… я имею в виду… не мог бы ты…               Он выжидающе на неё посмотрел. Куноичи сделала глубокий вдох и попыталась снова, заставляя себя произнести слова, казавшиеся такими неправильными и всё же сулившие какие-то перемены.               — Какаши, я хочу, чтобы ты со мной переспал.