Часть 16

      — Я хочу, чтобы ты со мной переспал, — повторила Сакура после затянувшейся тишины, и её решительный взгляд подтверждал серьёзность просьбы.              Мужчина молчал, сохраняя нейтральное выражение лица, пока девушка затаив дыхание ждала ответа. Как бы он ни ответил, она знала: её просьба уже всё изменила между ними. Даже если он откажет, притвориться будет уже невозможно, будто она не просила его лишить её девственности, промокшая до нитки посреди ночи в его номере. Она отчаянно надеялась, что перемены в их отношениях не обернутся худшим.              Мучительные мгновения тянулись, и куноичи уже начала сомневаться, слышал ли он её вообще, когда он наконец тихо заговорил.              — Сакура, ты же знаешь, я не могу этого сделать.              Сердце ухнуло в живот, а тревога ожидания сменилась разочарованием. Её единственный реалистичный план провалился, и теперь она чувствовала себя наивной и немного обделённой дурочкой. К тому же, девушка по-прежнему не имела ни малейшего понятия, как решить проблему неопытности во всём, что касалось секса.              Стараясь скрыть обиду, она прошептала всего два слова, по-прежнему не обращая внимания на комплект сухой одежды в руках:              — Почему нет?              Сказать, что просьба ошеломила Какаши, – ничего не сказать. Мысли лихорадочно заметались, и понадобилось много времени, чтобы успокоиться. Она только что дала ему идеальный повод воплотить в жизнь каждую сексуальную фантазию, взять её в каждой позе на каждой горизонтальной и вертикальной поверхности в этой комнате – и он так отчаянно хотел поддаться. При всей соблазнительности Сакуры, чувство долга в джонине всё ещё было сильнее желания, заглушив внутреннего развратника. Собрав всю силу воли в кулак и продемонстрировав поразительную моральную стойкость, он отказал.              А затем она посмотрела на него так – сбитая лань, раненная и уязвимая. И спросила, почему. Почему? Был миллион причин, почему им не стоит спать вместе, но каждое шипящее «нельзя» перебивалось дюжиной шепчущих «можно». Однако мужчина оставался твёрд, хотя и опустил взгляд в пол. Выносить удручённый вид напарницы было просто невозможно.              — Это неправильно, Сакура. Даже если ты выросла, ты всё ещё моя ученица. Учителя не должны делать такое с учениками.              Сакура сжала кулаки до побелевших костяшек, с трудом сдерживая слёзы. Почему он отталкивал её, когда так недавно она лежала на его кровати лицом вниз, а его пальцы были глубоко внутри? Почему тогда это было допустимо, а сейчас – нет, когда ей так нужно, чтобы он показал, научил её самому сокровенному, что может быть между мужчиной и женщиной?              — Но Какаши, — прошептала она. — Мне нужно, чтобы ты научил меня. Неужели нельзя провести ещё один урок? Миссия… Я не знаю, смогу ли…              Он молчал, неподвижный и твёрдый, как скала, в тусклом свете низковольтной лампы, горевшей в единственном светильнике комнаты.              — Мне жаль.              Конечно, именно сейчас он решил проявить упрямство. Неужели она настолько непривлекательна? Мысль казалась нелепой. Слишком много было доказательств того, что Какаши испытывает влечение, – начиная с лэп-дэнсов и заканчивая недавним сеансом массажа. В его глазах горело желание, когда он наблюдал за ней в клубе. Он хотел её, куноичи знала это, и оттого его отказ сейчас звучал так странно и беспричинно, заставляя кровь бурлить от раздражения.              Девушке вспомнились все те моменты, когда он сам инициировал близость, далеко выходившую за рамки их служебных обязанностей в этой миссии. А теперь, когда задание впервые действительно требовало такого поведения, он отказывался? Полная бессмыслица.              — Но, Какаши, иначе я не выполню задание. Мне нужно, чтобы ты был первым, иначе мы провалимся. Это должно быть важнее любых этических кодексов. На этой миссии они не работают.              Её голос креп, обида сменялась гневом, и ниндзя понял: она будет спорить до конца. Почему она не может просто принять его ответ? Разве она не видит, как тяжело ему сдержаться? Даже у его железного самообладания был предел.              — Просто не могу, Сакура. Пожалуйста, пойми.              — Ты хочешь, чтобы я поняла? Как, чёрт возьми, мне тебя понять, если вчера на твоей же кровати ты трогал меня повсюду? А теперь шарахаешься, как от заразной.              Какаши вздрогнул. Ну конечно, она об этом вспомнила.              — Я был не прав и позволил себе лишнего. Я же сказал, что вёл себя неподобающе, и извинился.              Его голос звучал так холодно и отстранённо, что девушке захотелось закричать от досады. Она шагнула вперёд из натёкшей с одежды и волос лужицы на ковре.              — Ты хочешь меня, Какаши, я знаю. Почему ты продолжаешь отталкивать?              Он по-прежнему не поднимал взгляд, боясь, что куноичи увидит, как его разрывает изнутри. Джонин и правда отчаянно желал её и не смог это скрыть, но всё равно отказывался сдаваться.              Он был на четырнадцать лет старше, по меркам шиноби уже наполовину старик. Сакура же пылала юностью и свежестью, и даже если эта миссия заставила её окунуться в пучину плотских грехов, в ней сохранилась искра чистоты и прекрасной невинности, которую он не хотел гасить – особенно в таких условиях.              — Сакура, — сказал он искренне, глядя на мокрое пятно на ковре у её ног. — Ты заслуживаешь кого-то лучше для своего первого раза.              Теперь настала очередь куноичи онеметь от изумления. Кого-то лучше? И где, Мадара его раздери, она найдёт кого-то лучше здесь?              — Так, по-твоему, лучше отдаться опасному незнакомцу? Этого я заслуживаю? — гневно выкрикнула она, достаточно громко, чтобы услышали в соседних номерах, если бы там кто-то был, хотя Какаши сомневался: эта дыра была настолько отвратительна, что кроме него тут вряд ли кто-то обитал.              Её тон заставил его наконец поднять взгляд. Девушка была слегка раскрасневшейся от ярости, её тело всё ещё облепляла мокрая одежда, а слипшиеся розовые пряди роняли капли воды. Но даже в таком растрёпанном виде она выглядела прекрасно, и её слова нашли в мужчине отклик. Если он не станет её первым, это сделает кто-то другой – кто-то, кто наверняка не будет так нежен, как он; не поставит её удовольствие выше своего; не станет исследовать её тело сантиметр за сантиметром, отыскивая каждую точку, что заставит её кричать и стонать. В Конохе Сакура, возможно, смогла бы взрастить любовь, прежде чем подарить кому-то тело, но здесь ей придётся сделать это в любом случае. И она отдавала шанс подарить ей первый сексуальный опыт, который оказался бы приятным, ему.              — Ты всегда говорил, что будешь защищать команду, Какаши, — продолжила гневную тираду куноичи. — Но сейчас, когда ты нужен мне как никогда, ты начинаешь со своей тупой моралью. Я думала, ты отлично знаешь, что у шиноби не бывает счастливых концов. Это я поняла и усвоила. И я знаю, что Саске никогда не изменится. Его нельзя ждать вечно, и я прошу тебя помочь мне, чёрт возьми!              Ниндзя нужно было услышать именно это. Он знал о сохранившейся привязанности ученицы к Учиха, даже после всего содеянного им вдали от деревни. Теперь с ним всё было кончено – по крайней мере, она так хотела. Учитывая, что их текущая миссия действительно зависела от этого, Какаши понял, что выбора почти не осталось.              И он отчаянно жаждал его сделать.              Он тихо кивнул, спокойный перед её бушевавшей яростью.              — Хорошо, Сакура. Будь по-твоему.              — И вообще, я устала от… Постой, что?              Куноичи на секунду замерла, вникая в сказанное, хотя не была уверена, что расслышала правильно.              — Я буду твоим первым, Сакура, — тихо подтвердил Какаши, понимая, что он ужасный человек, раз внутренне ликует от того, что произносит эти слова.              Сначала девушка просто смотрела на него пустым взглядом. Ярость мгновенно испарилась, когда до неё дошло, что он по-настоящему согласился. Он переспит с ней. Какаши Хатаке будет внутри неё. О Ками.              — Оу… ну… хорошо.              Она нервно сглотнула, внезапно ощутив прилив тревоги. С чего начинается соблазнение? Относиться к партнёру, как к очередному клиенту из клуба, казалось неправильным, но иного способа проявить свою сексуальность куноичи не знала. Наверное, стоит начать со снятия одежды –она вряд ли пригодится в том, чем они собирались заняться.              С любопытной усмешкой Какаши наблюдал метаморфозу: Сакура, только что собранная в гневный комок, вдруг стала ёрзать. Как подобает робкой девственнице, которой вот-вот предстоит первая ночь. Она стянула тяжёлый свитер через голову, бросив его на пол с мокрым шлепком, затем сняла промокшую футболку. Оказалось, что бюстгальтера на ней нет – упругая грудь обнажилась, розовые соски покраснели и затвердели от холода мокрой ткани. Девушка скинула обувь, стянула штаны и осталась в простых белых трусиках. Без кружев и украшений они казались Какаши бесконечно сексуальными.              — Т-так-то лучше, — нервно затараторила она со смешком, и даже для её ушей собственный голос звучал неестественно хрупко и высоко. — Тогда приступим. В смысле, сейчас как раз подходящее время, правда? Если собираешься что-то делать, даже не спрашивай. В пределах разумного, конечно, но…              Куноичи вздрогнула, когда его рука обхватила запястье, как только она стала стягивать трусики, лишь слегка сырые после дождя. Широко раскрыв глаза, она уставилась на мужчину, и сердце затрепетало в груди, как канарейка в клетке. Она слегка робела перед этой затеей, но была полна решимости довести дело до конца. Но почему Какаши остановил её? Передумал?              Его губы под маской растянулись в улыбке от того, насколько очаровательным было смущение Сакуры. Ей срочно нужно было успокоиться. Нужно показать ей, что рядом с ним нечего бояться. Он уделит ей всё внимание, которое она заслуживает, и будет обращаться с её телом, как с самой священной реликвией.              — Если уж делать, то правильно, — тихо сказал он и мягко отвёл её руку от пояска трусиков. — Не надо спешить. Просто расслабься.              — Л-ладно, — сдалась Сакура, позволяя ему подвести её к кровати.              — Ложись, — проинструктировал он, и она повиновалась. Девушка словно внезапно вспомнила, что обнажена: скрестила руки на груди, прячась от него, и залилась румянцем. Она вновь прикусила губу, и Какаши вдруг захотелось занять её рот чем-то другим… Например, своим.              Она наблюдала, как мужчина садится рядом на край кровати, и почувствовала себя уязвимой под его оценивающим взглядом, скользившим по фигуре.              — Итак… что теперь? — спросила она, пытаясь не ёрзать.              — Что ж, — задумчиво сказал он, — могу начать с поцелуя. Так нормально?              Куноичи кивнула, неосознанно облизнув губы в предвкушении. Это не ускользнуло от наблюдательного Копирующего Ниндзя, и он мысленно велел себе не спешить, стягивая маску и наклоняясь к ней.              В прошлый раз, когда они целовались, Какаши заставлял себя оставаться пассивным, но теперь сам инициировал действие и намеревался исследовать её рот полностью.              Сакура подавила стон, когда её коснулись тёплые губы. Это было не похоже на их предыдущий поцелуй, где вела она. Его поцелуй был едва ли серьёзней, чем ласковое прикосновение губ, но вся её былая уверенность куда-то подевалась, оставив место сплошной робости. Это было тепло и нежно, и заставляло жаждать большего. Поэтому, когда язык ниндзя дразняще провёл по её нижней губе, девушка приоткрыла губы, впуская его внутрь.              Джонин тихо одобрительно хмыкнул и поднёс руку к её челюсти, лениво скользя языком по зубам и дёснам, прежде чем плавно коснуться её собственного. Нервозность девушки была очевидна по неуверенным ответным поцелуям – это была уже не та смелая соблазнительница, что развела его вчера на поцелуй.              За застенчивостью было очень легко усмотреть невинность, и Какаши казалось это странно привлекательным. Это доказывало, что под ним настоящая Сакура, а не образ, который был нужен для миссии, и почему-то это было гораздо сексуальнее её ночных выступлений в клубе. Всё было по-настоящему, и отсутствие на куноичи тяжёлого макияжа и провоцирующего белья пленило лишь сильней. Сейчас сияла её естественная красота.              Мужчина ненадолго отстранился, заметив, что её глаза приобрели более тёмный оттенок зелёного – в сияющих зрачках разгоралось желание. Губы девушки всё ещё были слегка приоткрыты в безмолвном приглашении вернуться, и он был более чем счастлив подчиниться.              Без слов он снял и футболку, и маску, небрежно отбросив их в сторону, а затем мягко лёг на неё, накрыв миниатюрную фигуру своим телом. Какаши упёрся локтями по обе стороны от её головы, чтобы не раздавить, и от восхитительного ощущения её тепла и шёлковой кожи ему захотелось зарычать.              Вид обнажённого торса ниндзя вызвал странную пульсацию под трусиками Сакуры, будто её тело звало его. Бледная кожа, испещрённая шрамами, обтягивала жилистые мышцы, игравшие при каждом движении. Он был прекрасен, словно высечен из мрамора, и она была бы не против полюбоваться им подольше, но он уже был над ней, приближаясь губами к её.              Какаши поцеловал её снова, и на этот раз она отвечала смелее, скользя языком вдоль его, пока они наслаждались вкусом друг друга.              Руки, так настойчиво прикрывавшие грудь куноичи, наконец покинули её, подпуская его тело ближе, и вместо этого ухватились за его плечи. Пальцы впились в обнажённую кожу, когда мужчина втянул её язык в свой рот и стал мягко посасывать, вызвав у девушки под ним стон, который она едва успела подавить. Она всё ещё стеснялась издавать звуки, но даже так тихие всхлипы и выдохи срывались с губ, поощряя Какаши продолжать. Ему нужно было слышать больше этих восхитительных звуков.              Как бы восхитителен ни был её рот, джонин не мог игнорировать жжение в лёгких и отстранился, чтобы перевести дух. Сакура смотрела на него сквозь дымку в глазах, и её грудь вздымалась и опадала быстрее, чем прежде.              — Скажи, если я спешу, — пробормотал он, любуясь румянцем, расползавшимся по её стройной шее, так и манившим попробовать кожу там.              Девушка застенчиво кивнула, а затем резко вдохнула от неожиданности, когда его губы прижались к точке пульса сбоку от горла. Прикосновение было нежным и плавно перетекло в поцелуи, становившиеся всё более жадными, открытыми и горячими. Её руки беспокойно блуждали по мужским плечам и спине, словно она не знала, куда себя деть, и наконец вцепились в простыни.              От необходимости выглядеть желанной и соблазнительной куноичи всё ещё невероятно нервничала, но не знала, как этого от себя добиться, когда рядом был опытный Какаши. Его искусные губы заставляли пульс трепетать, а тело – прокатываться волнами удовольствия. Он касался только её шеи, но ей уже было так хорошо. Сакура даже не знала об этом чувствительном месте, но ниндзя нашёл его без труда.              Она всё ещё подавляла стоны, рвущиеся наружу. Для её собственных ушей это звучало похотливо и нелепо, и девушка изо всех сил старалась не опозориться. Он наверняка считал её дилетантское поведение непривлекательным, постоянно находя для себя подтверждения, что она всё та же маленькая девочка, которую она так пыталась оставить в прошлом. Сакура даже не подозревала, что её неопытность производила на Какаши обратный эффект, заставляя желать её ещё сильнее.              Кожа под его губами была сладкой и прохладной, пока он слизывал оставшиеся капли дождевой воды с шеи и продвигался к уху. Мужчина провёл языком по раковине, а затем взял чувствительную мочку в рот.              Куноичи под ним вздрогнула и снова подавила реакцию, лишая его удовлетворения слышать её стоны.              — Не сдерживайся, — хрипло сказал он, обдав горячим дыханием кожу и оставив её легко покалывать. — Просто позволь себе отзываться. Мне нужно знать, что ты чувствуешь.              — Но я не знаю, как отзываться, — ответила она, чувствуя себя идиоткой под ласками опытного Какаши. — Я не знаю, как реагировать и что делать.              Он отстранился и окинул взглядом с лёгкой улыбкой на лице, отчего Сакура почувствовала себя ещё более униженной. Похоже, он смеялся над ней, и ей пришлось бороться с порывом спрятать покрасневшее лицо в ладонях.              — Тебе не нужно ничего делать, — мягко сказал джонин. — Ты слишком много думаешь. Просто расслабься.              Девушка отвела глаза в сторону, слишком смущённая, чтобы встретиться взглядами, и произнесла:              — Но я должна выглядеть сексуальной и опытной, а я не умею.              Она снова начала теребить зубами нижнюю губу, и Какаши нашёл это в сочетании с её застенчивостью не только сексуальным, но и довольно милым. Она и без всяких притворств была привлекательной, и ему хотелось, чтобы в его присутствии ей было комфортно. Никакого стыда или унижения.              — Сакура, посмотри на меня, — попросил он, и куноичи нехотя перевела взгляд.              Он прикоснулся к её челюсти и нежно провёл большим пальцем по губе.              — Не волнуйся сейчас о том, как вести себя. Я не хочу, чтобы ты притворялась или играла. Мне нужно, чтобы ты была собой. Будь для меня Сакурой, а не Ханой, хорошо?              Его ласковые слова удивили куноичи. Она ожидала, что их соитие будет подобно горячей ярости, которой быстро обернулось их предыдущее взаимодействие на кровати, но ниндзя, казалось, хотел растянуть удовольствие, обращаться с ней нежно, с любовью. От этого тревога немного ослабла.              — Ладно, попробую. Просто я чувствую себя глупо.              — Что за вздор, — хмыкнул Какаши. — Ну ничего, я знаю, как отвлечь тебя от чрезмерных раздумий.              Прежде чем она успела возразить, его губы снова были на её – более требовательные, но столь же нежные. Его язык легко проскользнул между приоткрытых губ и переплёлся с её. Одна рука переместилась на бедро, выводя на нём пальцами незримые замысловатые узоры, в то время как другой он опирался на локоть, чтобы не придавить Сакуру всем весом.              Ощущение было восхитительным, и она начала чувствовать нараставший в глубине живота жар, тот самый, о котором джонин рассказывал по дороге в Фудзен Мачи. Теперь, познакомившись с этим чувством поближе, она знала: это желание. Мужчине словно удавалось возбуждать её без малейших усилий. Было почти несправедливо, что он так хорош, а она такая неопытная, но грех было жаловаться. Выполняя просьбу, куноичи начала думать больше о том, что с ней делают, а не о том, как реагировать.              В горле сам собой родился тихий стон, и Какаши улыбнулся Сакуре в губы, оторвавшись, чтобы засыпать горячими поцелуями её шею. Она коротко задышала, но вскоре её дыхание было снова перехвачено страстным поцелуем. Она начинала расслабляться, и это было именно то, что ей было нужно.              Мужчина рассыпал поцелуи по её ключице, временами очерчивая языком выступавшие косточки, и спустился ниже, пока не добрался до сладких выпуклостей, которые так жаждал попробовать. Он отстранился, чтобы полюбоваться ими, рассматривая кораллово-розовые соски, уже затвердевшие от холодного дождя снаружи, и в голове промелькнуло несколько способов, как их можно согреть.              Девушка наблюдала, как он практически благоговейно смотрит на её грудь. Хотя она привыкла, что мужчины разглядывают её во время ночных выступлений, пристальный оценивающий взгляд Какаши снова заставил её почувствовать себя неловко. Даже если допрашиваемые делали то же самое, – зарывались лицами в грудь или сжимали в ладонях, – совсем по-другому ощущалось, когда на неё так смотрел кто-то, кого она знала и кому доверяла. Джонину явно нравился вид, но это не помешало Сакуре снова попытаться прикрыть грудь руками.              Он легко перехватил запястья, раскусив её намерение.              — Уже поздновато от меня прятаться, разве нет? — тепло улыбнулся Какаши, и эта прекрасная улыбка, всегда скрытая от глаз, заставила что-то горячее разлиться по внутренностям.              — Возможно, — пробормотала куноичи. — Но тебе не нужно смотреть на меня так… пристально.              — О, мне ещё как нужно, — хрипло сказал он, отпуская её руки, нежно обхватил мягкую грудь, разминая длинными пальцами плоть, и склонил голову, чтобы отметить горячим поцелуем ложбинку между изгибами.              Сакура ахнула и рефлекторно выгнулась навстречу, когда внутри вспыхнул новый чудесный жар. Руки мужчины словно заставляли её забыть обо всём, и под потоком восхитительных ощущений, омывавших всё тело, она сильнее вцепилась пальцами в простыни.              Ведомая целью соблазнить ниндзя, девушка так смело танцевала у него на коленях. Но теперь он взял над ней верх, и Сакура не могла не подчиниться, чувствуя себя уязвимой, чего никогда не позволила бы ни с кем, кроме него.              От плоти, такой шёлково-гладкой в его руках, у Какаши потекли слюнки. Не в силах больше отказывать себе, он приник к одному розовому бутончику и стал нежно сосать, чувствуя, как сосок тут же стал набухать у него во рту ещё сильней.              Куноичи тихо вскрикнула и вместо постели вцепилась в серебристые пряди джонина, притягивая его ближе к груди и выгибаясь к его рту. Ощущение посылало электрические импульсы удовольствия вниз по позвоночнику, которые лишь усилились, когда он окружил один сосок быстрыми мелкими движениями, продолжая ласкать второй шероховатой ладонью.              Она больше не могла сдерживаться, слишком увлечённая прекрасным чувством. Тишину комнаты наполнили тихие бормотания и стоны, и девушка заёрзала по простыням, прижатая скульптурным мужским торсом, в то время как Какаши уделял второй груди равное внимание.              Он низко застонал в одобрении у мягкой округлости, кружа языком вокруг покрасневшего соска, пока она дрожала и стонала. Вот о чём он фантазировал неделями. Вот чего он желал столько раз холодными, одинокими ночами. Какаши жаждал этой упругой плоти так долго, что теперь, когда она была его, он был полон решимости испробовать каждый сантиметр, исследовать её с головы до ног снова и снова. Сегодня ему выпал этот единственный шанс отведать запретный плод – свою бывшую ученицу.               Мужчина дразнил чувствительный бугорок зубами, слегка покусывая, и улыбнулся, когда стоны Сакуры стали громче. Губы бродили по мягкости груди, будто намереваясь поглотить её, и он всё лизал и сосал, но всегда оставался нежным. Даже если желание пылало в нём белым огнём, – эрекция в тёмных штанах была почти болезненной, – ниндзя не хотел причинять ей боли, даже на секунду.               Куноичи знала, что снова издаёт эти глупые звуки, но не могла с собой ничего поделать. Каждое прикосновение его губ к затвердевшим соскам заставляло жар между ног пульсировать, будто там появилось отдельное горячее сердце. Жара этого было так много, что девушка понимала: она наверняка уже промочила трусики насквозь. Ни один другой мужчина в клубе никогда не мог вызвать в ней такие ощущения и заставить тело биться в заряженной гормонами лихорадке. Клитор Сакуры пульсировал в такт стучавшему сердцу, и её так и подмывало просунуть руку между ног и дотронуться до жемчужины, которой никто не уделял внимания, но это означало бы отпустить волосы Какаши, а она просто не могла заставить себя ослабить хватку.               Он обхватил шёлковые груди ладонями, сжав их вместе, и погрузил язык в образовавшуюся ложбинку. Тихие всхлипы девушки сводили с ума, и он взглянул вверх через изгиб груди, встретившись с затуманенными зелёными глазами – это разгорячённое выражение заставило член в очередной раз болезненно дёрнуться в штанах.               Её губы сложились в идеальное розовое «О», когда мужчина снова взял сосок в рот и стал ритмично посасывать, неотрывно наблюдая за её лицом. Куноичи смотрела на него в ответ с восхищением и желанием, отмечая, что кожа становится ярко-красной и наверняка покроется синяками к утру.               Джонин чувствовал, как она дрожит под ним, приподнимает таз и беспокойно трётся бёдрами, пока её тело ищет стимуляции и удовлетворения. Возможно, Сакура сама не осознавала, но эти волнообразные движения не только слегка тёрлись о его стояк, но и сигнализировали, что она готова к прикосновениям в других местах.              Выпустив грудь изо рта с влажным звуком, Какаши поднялся, чтобы снова захватить её губы, и навсегда запечатлел в памяти, как она стонет ему в рот, крепко зарываясь пальцами в серебристые волосы. Теперь девушка отвечала пламенно, встречая его рот с такой же жаждой, какая была у него. Когда они наконец разорвали поцелуй, оба были одинаково запыхавшимися.               — Сакура, — прошептал ниндзя и скользнул широкой ладонью под её голову, нежно поддерживая. — Позволь мне закончить то, что начал в тот раз.               На мгновение разум куноичи, затуманенный желанием, не мог понять, что имелось в виду. Все нервные окончания горели. Синапсы срабатывали, передавая сплошные импульсы удовольствия, и отказывались обрабатывать что-либо ещё. Но затем тёплая рука коснулась её обнажённого живота, оставляя невесомую дорожку прикосновений вокруг пупка и заставляя напряжённые мышцы подрагивать. Пальцы мужчины проскользили вдоль шва её трусиков и замерли в ожидании разрешения проникнуть под хлопковый материал.               Он хотел прикоснуться там.               В памяти всё ещё было свежо воспоминание о том, каково это – чувствовать его пальцы внутри. Каждое малейшее движение отзывалось наслаждением: Сакура никогда не испытывала ничего подобного. Сейчас она была так возбуждена, что, казалось, вот-вот взорвётся. Ничего на свете она не хотела больше, чем снова почувствовать его прикосновение там.               — Да, — тихо прошептала она не слушающимися губами, пытаясь собрать в кучу рассыпавшиеся в удовольствии мысли, пока рука джонина скользила по краю её трусиков. — Пожалуйста, Какаши.               Ему не пришлось повторять дважды. Он откатился чуть в сторону, чтобы занять более удобное положение. Опираясь на локоть, он всё ещё поддерживал её голову одной рукой, в то время как другая скользнула под простые хлопковые трусики. Тонкие пальцы двигались по коже, словно он был слепым, читавшим выпуклый шрифт. Ниндзя хотел запомнить каждую часть её тела, к которой он прикасался, однако его взгляд оставался прикованным к лицу девушки.               Шелковистая кожа лобка под подушечками пальцев была райским наслаждением, и Какаши медленно скользил всё ниже и ниже, пока наконец не достиг маленького пучка волос. Они были жёсткими, но ему всё равно нравилось ощущение. Он проводил пальцами по аккуратным завиткам, замечая, что чем ниже он опускался, тем влажнее становились волосы.               Сакура постанывала, мягко кусая губу, вновь ощущая неловкость от того, что мужчина наблюдает за каждой её реакцией. Его несовпадающие глаза смотрели, впитывая каждый сантиметр, и куноичи пришлось напомнить себе, что он ничего от неё не ждёт. Ей не нужно было впечатлять его томными словами или действиями, и она постаралась отпустить тело и естественно реагировать на прикосновения.               Бёдра раздвинулись сами собой, когда он достиг самого чувствительного места, и пальцы игриво скользнули по гладким половым губам. Кожа там уже была влажной, и джонин тихо застонал, полный благоговейной потребности.               — Ты уже такая мокрая. Такая отзывчивая.               Слова заставили девушку снова вспыхнуть, и она отвернула голову, пытаясь избежать пристального взгляда. Но прежде, чем она успела отдалиться, Какаши накрыл её губы своими и повернул к себе. Язык скользнул по её дрожавшей нижней губе, в то время как рука продолжала ласкать её под трусиками.               Он прервал поцелуй. Их губы едва соприкасались, когда он прошептал:               — Ты так прекрасна, Сакура.               Что-то в груди сжалось, хотя было не понятно, было ли чувство хорошим или плохим. Куноичи всегда мечтала, что услышит такие слова в свой первый раз, но их должен был произнести тот, по кому она тосковала годами. Она бы никогда не подумала, что её первым будет Какаши, что он будет шептать такие вещи, пока исследует её тело языком, губами и пальцами. Если закрыть глаза и утонуть в чувственном шёпоте, можно даже на время представить, что Сакура делает это с любимым мужчиной, а не потому, что этого требует миссия. Не с Саске. Просто с тем, как Какаши касался её, мягко и нежно, было нетрудно вообразить, что они с ним больше, чем просто напарники, вынужденные пойти на близость ради задания.               Блуждающий палец ниндзя достиг маленькой набухшей пуговки, где гладкая кожа уступала место влажному жарy. Он позволил пальцу мягко провести по ней, наслаждаясь подёргиваниями и вздрагиваниями девушки под ним. В прошлый раз она была так восхитительно отзывчива, когда он играл с её клитором, и он сгорал от желания повторить этот опыт.               С привычным мастерством мужчина начал кружить у нежной жемчужины, внимательно наблюдая за лицом партнёрши. Её глаза закрылись, и с губ сорвался тихий стон – такой же сладкий, как звуки, которые она издавала в прошлый раз, когда он ласкал её.               Огрубевшим кончиком пальца он начал медленно и ритмично скользить взад-вперёд по клитору куноичи и был вознаграждён дрожащим стоном и мгновенным ответом бёдер, прижимающихся к его руке.               — Тебе хорошо, Сакура?               Она подумала, что Какаши просто хочет услышать её голос, чтобы удостовериться, что он достаточно искусен, чтобы превратить её в дрожащую кучку удовольствия – Сакуре казалось, что и так чертовски очевидно, что ей до дрожи нравится то, что он делает. Малейшая стимуляция клитора посылала горячие белые вспышки божественного удовольствия по позвоночнику в низ живота, усиливая чувство жидкого жара и заставляя женские мышцы приятно сжиматься. Хотя реакция тела была убедительным ответом, она произнесла, не в силах унять в голосе дрожь:               — Д-да, Какаши. Ещё, пожалуйста.               Девушка не собиралась умолять о продолжении, но слова вырвались сами, и когда она приоткрыла один глаз и увидела, как он смотрит на неё с выражением чистого желания, она поняла, что он обязательно выполнит её просьбу.               Мужчина опустил голову и оставил горячий поцелуй на её челюсти, в то время как палец сфокусировался на жемчужине и приложил нежное, но уверенное давление, заставляя её трепетать и стонать под ним.               — Вот так, Сакура. Скажи, что мне сделать. Скажи, где тебя нужно коснуться.               Его голос, такой знакомый, но такой по-новому низкий и хриплый, никогда раньше не звучал так восхитительно сексуально. Одного этого звука было достаточно, чтобы мышцы узкого входа затрепетали, и ощущение напомнило, как хорошо она себя чувствовала, когда палец джонина скользил там, внутри, вдоль её исходивших влагой внутренних стенок.               Изумрудные глаза сфокусировались на чёрно-красных, и девушка прошептала:               — Внутри. Пожалуйста, коснись меня внутри.               Губы Какаши изогнулись в улыбку. Ей было так невтерпёж, так нужно, и она сходила с ума от того, что он пару секунд постимулировал её клитор. Он не припоминал, чтобы был с женщиной настолько чувствительной, но и с кем-то настолько невинным – тоже. И всё же ни одна из партнёрш не сумела так его заворожить, как она. Мужчина никогда так отчаянно не хотел воздать должное женскому телу, коснуться и попробовать его полностью, каждый сантиметр, наблюдать за каждой тончайшей реакцией. Это было самое прекрасное, что он когда-либо видел.               Не в силах сдерживаться дольше, ниндзя оставил пульсирующий клитор и провёл пальцем вдоль влажной щёлочки, а затем медленно вошёл внутрь. Тело куноичи приветствовало его таким палящим жаром и сочащейся влагой, что с его губ сорвался длинный низкий стон.               Она ахнула, приоткрыв сладкий рот в выражении благоговейного наслаждения, а зелёные глаза потеряли фокус, когда её захлестнуло ощущением наполненности всего от одного пальца. Спина Сакуры рефлекторно выгнулась, подначивая Какаши проникнуть глубже, пока весь его палец не оказался внутри неё.               Она была чертовски хороша. Женские мышцы пульсировали вокруг него, обволакивали и крепко держали. Со страстным рыком он рассыпал поцелуи по всему её лицу и отстранился, чтобы снова наблюдать за ней. Ниндзя начал двигаться, толкаясь в медленном ритме, отчего девушка вскоре протяжно застонала грудным тембром и закрыла глаза от удовольствия, захлёстывавшего с каждым погружением пальца.               Сакура начала робко покачивать бёдрами в такт его руке, возможно, даже неосознанно, но это было явным знаком: она хотела большего.               Мужчина вытащил палец почти полностью, и со следующим движением к нему присоединился второй.               Куноичи отреагировала немедленно: страстно вскрикнула, вцепившись бледными руками в его плечи, и задрожала, пока он продолжал старательно и нежно двигаться, чтобы её тело привыкло к новому вторжению. Она стонала и что-то нечленораздельно шептала, оберегаемая и укрытая под ним. Каждый раз, когда он подгибал пальцы у самого выхода, она издавала особенно горячий стон, беспокойно метаясь головой из стороны в сторону с закрытыми глазами. Какаши дарил наслаждение, уносившее куда-то далеко вверх.               Бёдра девушки снова начали приподниматься навстречу его пальцам, входившим, как поршни, подначивая его входить немного быстрее. Комнату наполнили влажные звуки, сопровождавшие каждый толчок в её тело, приглушённые стонами. Все опасения и переживания исчезли, словно поглощённые плотским желанием внутри неё. Джонин вёл её тело, охваченное доисторическим инстинктом, в мир, ранее неведомый.               Женский аромат наполнял его ноздри и окружал подобно экзотическим благовониям. Сакура была мускусной и сладкой, и одного этого запаха было достаточно, чтобы свести его с ума от вожделения. У него буквально текли по ней слюнки, и он попытался утолить голод, снова завладев её ртом в поцелуе и поглощая её стоны, но не прекратил свою неумолимую ласку пальцами.               Разум куноичи перестал обрабатывать любые рациональные мысли, теперь полностью сосредоточившись просто на ощущениях от действий мужчины. Она больше не осознавала звуков, которые издавала, или того, как отчаянно цеплялась за его плечи и волосы. Она даже не замечала, что её бёдра совершают чувственные движения в такт руке её любовника. Осталась лишь единственная мысль: она никогда не чувствовала себя так хорошо, притом от одних лишь пальцев Какаши. Ощущение стало только лучше, когда он добавил ещё третий, растягивая её узость. Глаза Сакуры распахнулись, и она вскрикнула, почувствовав себя ещё более заполненной, чем прежде. Джонин продолжал смотреть на неё, но в ней не осталось сил обращать на это внимание. Из-за его ласк она чувствовала себя слишком потрясающе, чтобы им можно было противиться.              Какаши чувствовал, как её жидкий жар обхватывает его, сжимается вокруг трёх пальцев. От её тесноты и от того, как она стонала, очевидно наслаждаясь, захватывало дыхание. Девушка никогда раньше не была так наполнена, но, похоже, ему не придётся беспокоиться, что он причинит ей боль, когда их тела соединятся. Казалось, она расцветала от того, что её растягивали и наполняли до краёв.               Её обильные соки уже стали капать наружу, стекая по бёдрам и покрывая руку мужчины. Манящий аромат заставлял его жаждать большего, чем просто вкуса и текстуры её рта. Он хотел попробовать самое сладкое место и испить соки, которыми сейчас пропитывалось покрывало мотеля.               Джонин мягко высвободил свои пальцы, отметив, как мышцы Сакуры сжались вокруг них в протесте.               — К-Какаши, нет... — простонала она. Тело пылало огнём и было так близко к разрядке, что остановка сейчас свела бы её с ума.               — Тш-ш, — успокоил Какаши, переместившись, чтобы оседлать её бёдра. Он убрал руку из-под её головы и поднёс к губам пальцы, которые только что были внутри неё.              Девушка наблюдала широко раскрытыми глазами, как он обсасывал каждый палец, очищая его от следов её желания, словно смаковал изысканное вино или шоколад. Внутренние мышцы сжались при виде ловкого розового языка, счищавшего с пальцев каждую каплю её соков. Взгляд ниндзя был прикован к её всё это время в соблазнительном контакте. Казалось, он считал её вкус абсолютно потрясающим, и эта мысль была весьма эротичной, хотя куноичи немного передёрнуло от того, что он слизывает выделения этой части её тела.              — Ты восхитительна на вкус, — хрипло прошептал он, и это прозвучало так соблазнительно, что её желудок ёкнул, и по всему телу разлился жар.              Мужчина снова лёг на неё, и Сакура подумала, что он снова тянется за поцелуем, но вместо этого его губы мазнули по чувствительной мочке уха, когда он произнёс:              — Мне нужно больше.              Не дожидаясь ответа, он начал целовать её тело, скользя губами по ключицам и между обострившимися чувствительными грудями по траектории, которая могла вести только в одно место.              — Н-нет, не там, не языком, — запинаясь, прошептала куноичи, когда Какаши стал оставлять горячие влажные поцелуи вокруг её пупка.              Он взглянул на девушку и сексуально усмехнулся, отчего ей захотелось расплавиться на месте.              — Разве я не говорил тебе? Если мы это делаем, то делаем всё как надо.              Это ни капли не убеждало.              — Но там грязно, — запротестовала девушка.              Мужчина пропустил это мимо ушей. Не отрывая от неё взгляда, он наклонил голову, чтобы огреть чувствительную кожу своим дыханием.              — Это мне решать.              Куноичи наблюдала, очарованная и невероятно возбуждённая, как его губы и язык касаются выступающих тазовых костей, а затем ниндзя стал прокладывать дорожку поцелуев всё ниже и в конце концов уткнулся носом в небольшую прядь розовых волос, прикрывавших её лобок.              — П-подожди, Какаши, — задыхаясь, пробормотала Сакура, раздавленная внезапным наплывом застенчивости, и попыталась отползти назад по кровати. Он не мог попробовать её там. Это не место для человеческого рта. Что, если она окажется отвратительной, и джонин захочет остановиться? Она умрёт от унижения и неудовлетворённой потребности. Будет проще, если он просто снимет штаны и...              — О нет, не убежишь, — мрачно усмехнулся мужчина, просунул руки под её бёдра и дёрнул на себя, ухмыльнувшись краткому взвизгу. Теперь девушка была вся в его захвате, с широко разведёнными бёдрами.              Какаши не мог позволить ей струсить и сбежать – он был слишком близок к тому, чтобы попробовать плод, о котором так долго фантазировал. Он перекинул её ноги себе на плечи и сжал крепкую плоть бёдер руками, любуясь прекрасным видом нежного цветка Сакуры – влажного, розового и совершенно аппетитного.              — Какаши? — снова простонала девушка, в её голос вернулась первоначальная застенчивость и неуверенность.              — Просто расслабься, Сакура. Думаю, тебе понравится, — заверил он, взглянув на неё поверх изгиба тазовой кости.              Куноичи раскраснелась и сияла от лёгкого слоя пота, длинные розовые волосы падали небрежными волнами на белую подушку. Она выглядела потрёпанной, смущённой и настолько сексуальной, что ниндзя с трудом верилось, что это та же девушка, что оказалась под его наставничеством в двенадцать лет. Она доверяла ему, и было неправильно томить её в тревоге. Хотя джонин предполагал, что в момент, когда её коснётся его язык, она забудет, что такое смущение.              Сакура затаив дыхание наблюдала, как его голова исчезла между её ног, и задрожала, когда почувствовала тёплое дыхание на разгорячённой коже вульвы. Она не могла поверить, что позволила ему это делать. Эта ласка казалась грешной и грязной, но в то же время девушка дрожала от предвкушения, гадая, что мужчина сделает дальше.              И вот она почувствовала это тёплое, влажное скольжение гибкой мышцы вдоль щели: его язык начал исследовать самое интимное место. Она вскрикнула от удивления, когда электрические разряды чистого наслаждения прожгли нервные окончания насквозь и заставили мышцы влагалища лихорадочно сжаться.              Его руки переместились на бёдрах, не разжимая хвата, чтобы раздвинуть большими пальцами внешние губы. Сладкая дырочка обнажилась во всей красе и позволила ниндзя увидеть, насколько она влажная. Клитор покраснел и набух после ласк, и из самого входа медленно сочилась влага. Сакура была абсолютно прекрасна и словно гипнотизировала его видом бархатистых женских складок.              Он начал вкушать самую её сердцевину, проникать языком в каждую щёлочку, впитывая её нектар и наслаждаясь тем, как подрагивают её бёдра. Комнату заполнили стоны куноичи, дикие и более страстные, чем прежде.              Он оказался прав: тревоги и сомнений и след простыл.              Какаши вошёл языком на предельную глубину и стал ласкать им узкий канал, чувствуя, как распалённые мышцы девушки его сжимают в ответ. Изысканный вкус и запах словно пьянили, и ощущение возбуждённой влажной плоти на языке ниндзя было просто восхитительно. Ему всё было мало, и он стал посасывать и причмокивать, словно намеревался съесть Сакуру заживо.              — Ох, Какаши, ах... А-ах-х!              Ощущения от языка были ещё более удивительными, чем от пальцев. Какаши творил с ней какие-то извращённые, но чудесные вещи. Она чувствовала, как гибкая мышца входит и выходит из неё, и поняла, что обожает каждую секунду этой ласки. Не особо контролируя себя, девушка выстанывала его имя в благоговейном восторге, поражённая, что подобные ощущения вообще можно пережить. Так вот о чём говорилось во всех книгах Кицуне!              Мужчина оставил её сочный центр, сосредоточив внимание на припухшем клиторе, и позволил языку пощёлкивать и постукивать по скользкой жемчужине. Он дразнил её, выводил круги, скользил вдоль чувствительного комка нервов и наслаждался каждым стоном, всхлипом и криком, срывавшимся с губ куноичи.              Её руки вернулись в его волосы, бессознательно пытаясь прижать его голову сильнее и увеличить контакт, одновременно подмахивая бёдрами. Сакура едва могла дышать и глотала воздух содрогающимися всхлипами, пока ниндзя пировал на её чувствительной плоти.              Что-то в животе туго закручивалось. Оно начиналось внутри так много раз, когда она пыталась себя трогать до или во время многочисленных незавершённых столкновений с Какаши. На неё словно давил изнутри какой-то шарик или туго закрученная пружина, готовая вот-вот взорваться, обдав, несомненно, почти мучительной волной обжигающего наслаждения.              Джонин усмехнулся её рвению, чувствуя, как её руки тянут за волосы, а бёдра брыкаются о его губы. Девушка вела себя, как изголодавшаяся дикарка – совсем не так, как подобает девственнице, – но именно поэтому ему и нравилось. Он воззвал к жизни сексуальное существо, таившееся в ней, и хотел только способствовать его дальнейшему развитию.              Он сомкнул губы вокруг её клитора и стал мягко всасывать, немедленно вырвав крик, переросший в вопль одновременно с усилением давления. Мужчина чувствовал, как куноичи выгибается и бьётся под ним, и решил попробовать ещё кое-что. Он отстранился, всё ещё удерживая клитор в губах, увеличив тем самым силу всасывания, пока, наконец, он не разорвал контакт с влажным чпоком. От этого действия чувствительная жемчужина сильно набухла и покраснела. Какаши повторил процесс, посасывая, покусывая и делая всё возможное, чтобы Сакура рыдала и билась в экстазе.              Когда его губы снова сомкнулись на ней, а язык начал отбивать быстрые острые синкопированные ритмы по клитору, девственное тело Сакуры наконец не выдержало. Цвета замелькали перед её глазами, и шар энергии в животе взорвался, разлетевшись и ослепив её вспышками слепящего обжигающего удовольствия. Девушка слышала где-то вдали голос, снова и снова повторявший имя Какаши, но не могла даже связать, что он принадлежал ей. Её соски, клитор, даже пальцы на руках и ногах, как и всё остальное между ними, были заряжены неимоверной электрической энергией, несущей самые невероятные ощущения, которые она когда-либо испытывала. Наслаждение уносило куноичи туда, где она никогда не бывала, и несколько мгновений она парила, падала и барахталась вне своего тела.              Мужчина легко понял, когда его любовница достигла пика. Всё её тело застыло, она выгнулась, впившись пальцами в его скальп. Наслаждение набегало на неё мощными волнами, и она кричала его имя настойчиво и отчаянно, натянув тело подобно струне.              Он вкушал её без остатка, пока она не обмякла, запыхавшаяся и опустошённая. Ниндзя сел и небрежно вытер рот тыльной стороной ладони, а затем снова покрыл обнажённую фигуру Сакуры своим телом, чувствуя, как бешено бьётся её пульс.              Когда всё закончилось, она даже не могла заставить себя пошевелиться, чувствуя себя более истощённой и обмякшей, чем после целого дня тренировок. Даже открыть глаза казалось монументальной задачей, и поэтому девушка лежала в темноте пару долгих мгновений, возвращаясь из подсознательной дымки. В реальность стал мягко возвращать успокаивающий вес тела Какаши на ней и рассыпанные по плечам и шее тёплые поцелуи.              Наконец глаза куноичи открылись, но она всё ещё была в посторгазменной дымке, и движения были вялыми и ленивыми. Джонин уткнулся носом в нежное место на её шее, прямо за ухом, провоцируя издать довольный вздох. Она обвила его руками, наслаждаясь твёрдостью мускулистой спины под кончиками пальцев.              — Ну что, стоила вся шумиха твоего первого оргазма? — усмехнулся он, целуя её челюсть и щеку, чтобы добраться и прикусить её нижнюю губу.              — М-м-м, — улыбнулась Сакура. Она провела языком по тому месту, где только что остался поцелуй мужчины, и обнаружила следы её собственных соков. Оказалось, на вкус она была не так уж и плоха. — Если было так хорошо с твоим языком, то я не могу дождаться, чтобы узнать, каково это, когда ты входишь в меня.              От её слов член Какаши запульсировал с новой силой. Он тоже очень хотел оказаться внутри её тугого тела, но нужно было убедиться, что она действительно этого хочет. Он никогда не простит себя, если обнаружит, что она передумала, но у неё не хватило смелости сказать ему об этом.              — Сакура, — сказал он, его выражение стало серьёзным, пока он парил над ней. — Ты уверена, что этого хочешь? Ещё не поздно остановиться, если сомневаешься. Я не буду злиться и не осужу.              Девушка легко зарылась пальцами в серебристые пряди и притянула джонина вниз для нового поцелуя, немного заинтригованная собственным вкусом, что он оставил на её губах. Их поцелуй был долгим и страстным, и вскоре внутри неё снова стал нарастать жар – покалывающая пульсация между ног, умоляющая об удовлетворении.              — Не смей отказываться от меня, Какаши, — прошептала она в губы ниндзя. — Я точно уверена.              В глубине души он был благодарен такому ответу. Возможно, он бы умер, если бы снова пришлось прибегнуть к собственной руке, остановись всё на этом месте.              — Хорошо, — хрипло произнёс он, отстранившись, чтобы смахнуть с её глаз прядь волос.              Мужчина стянул спортивные штаны с бёдер, освободив эрекцию, прежде чем скинуть ткань с ног полностью. Он разделся так быстро, что Сакура не успела как следует его рассмотреть, и вот он уже снова нависал над ней, разводя руками её бёдра и пристраиваясь между ними. Она хотела бы прикоснуться к Какаши, исследовать его тело так, как он исследовал её, и, возможно, узнать несколько новых способов доставить мужчине удовольствие. Однако, когда куноичи почувствовала, как что-то горячее и твёрдое прижалось к её входу, она больше не хотела никак откладывать момент их соединения.              Ниндзя вдохнул, почувствовав её влажность на своём стволе. От розовой сочной сердцевины исходил жар, омывая его, и ему пришлось твёрдо напомнить себе, что это первый раз Сакуры и с ней нужно обращаться нежно.              Он уже собирался толкнуться внутрь, как понял, что в тумане похоти совсем не подумал о защите.              — Вот чёрт, — прошипел он, отстранившись и встретив обескураженный взгляд девушки. — У меня с собой нет презервативов.              — И что? — спросила она, совершенно не обеспокоенная таким заявлением.              — И что? — с недоверием повторил он её ремарку. — Это значит, мы не можем этого сделать, Сакура. Нам нельзя рисковать твоей беременностью.              Мужчина ожидал, что она разочаруется или, может быть, даже разозлится, но куноичи просто улыбнулась.              — Какаши, ты забываешь, что я медик.              — И как это связано?              Сакура закатила глаза. Для элитного шиноби он иногда был непробиваемо туп.              — Напрямую. Я контролирую почти всё в своём теле, включая яичники. У меня не было месячных с тех пор, как мы покинули Коноху. Я откладывала их до возвращения домой.              Обеспокоенное выражение лица Какаши стало изумлённым, а во взгляде читалось восхищение.              — Ты так можешь?              — Большинство медиков высокого уровня могут, — хихикнула она.              — Значит, не проблема?              — Вовсе нет.              Джонин с облегчением вздохнул и снова двинулся, притираясь к её половым губам головкой члена, чтобы покрыть себя соками.              Девушка тихо застонала, когда он коснулся клитора, отчего внутри моментально разгорелся огонь возбуждения.              — Ты готова? — прошептал Какаши, вглядываясь в её лицо. Она снова кусала губу и выглядела немного нервной, но кивнула в ответ.              Он переплёл их пальцы и наклонился вперёд, прижав её руки по обе стороны от её головы. Их лица находились на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга.              — Скажи мне, если будет слишком, и я замедлюсь, — мягко сказал мужчина, глядя в светящиеся зелёные глаза.              — Хорошо, — ответила шёпотом куноичи и легко сжала его руки.              Он медленно двинул бёдрами вперёд.              Глаза Сакуры не отрывались от Какаши. Она почувствовала, как её тело открывается для него, ощутила, как его твёрдость медленно погружается в неё и проникает всё глубже и глубже, растягивая и наполняя совершенно новыми ощущениями. Распухшие от поцелуев губы девушки приоткрылись в задыхающемся стоне. Боли не было – только новое и странное ощущение, словно ниндзя внезапно восполнил пустоту внутри неё, о которой она даже не подозревала. Так вот каково это – быть в предельной физической близости с человеком. Какаши был внутри, в самом сокровенном её месте, и её охватила глубокая благодарность за то, что её первый раз происходит с ним, а не с каким-то незнакомцем.              Тихий, похожий на стон рык вырвался у него из глубины горла. Сакура так намокла от предыдущих ласк, что он с лёгкостью скользнул внутрь. Его член тут же яростно обхватили женские мышцы и втянули глубже в желанный рай. Она была невероятно тесной, как джонин и предполагал, и пылающий жар и обильная влага ощущались так блаженно на члене, что всё его тело жаждало лишь одного: яростно вгонять в неё снова и снова, пока он не насытится. Но разум мужчины был больше озабочен ощущениями куноичи. Он заворожённо наблюдал, как выражение её лица меняется от нервного ожидания к ошеломлённому наслаждению, пока он скользил вдоль её внешних губ и погружался в самое нутро.              — Ты в порядке? — запыхавшись прошептал он, потому что заметил, как крепко она сжала его руки. — Не больно?              — Нет, — выдохнула девушка и ровно улыбнулась. — Просто… странно.              — Скоро будет лучше, чем просто странно. Обещаю, — улыбнулся мужчина в ответ и наклонился, чтобы вновь ощутить вкус её розовых губ. Она углубила поцелуй и втянула его язык в рот в тот самый миг, когда Какаши отвёл бёдра и вновь двинул ими вперёд, заставив её вскрикнуть прямо в губы.              Он входил в неё, неглубоко и медленно, не прекращая целовать, и продолжал прижимать тонкие запястья к изголовью. Каждое его движение вперёд вырывало у куноичи тихий стон, который он поглощал требовательным поцелуем. Её ноги поднялись и сомкнулись на талии ниндзя, лодыжки скрестились у него в районе поясницы, и он застонал от нового угла и восхитительного ощущения её девственного тела.              Наконец его лёгким воздух стал нужнее, чем рту – её губы, и джонин разорвал поцелуй, ни на миг не прекращая ровного ритма движений бёдер. Сакура тяжело дышала, и каждый её выдох прерывался тихим стоном в такт толчкам. Её собственный таз приподнимался навстречу ему, а упругие груди соблазнительно подрагивали от фрикций. Какаши охватило желание вогнать в неё резче, чтобы заставить эти аппетитные округлости плясать сильнее, но он не мог спешить и хотел убедиться, что ей так же хорошо, как ему.              Он наклонился и ухватил один затвердевший сосок губами, всасывая его и наслаждаясь прерывистым стоном. Девушка выгнулась навстречу, подмахивая бёдрами чуть более жадно.              Ниндзя продолжал, пока сосок не стал распухшим и алым, а затем уделил такое же внимание его близнецу. Стоны куноичи становились громче и менее сдержанными. Ощущение его твёрдого члена, скользившего внутри, растягивающего, завладевающего ею, уносило в какие-то невероятные дали. Но как только казалось, что он вот-вот коснётся какого-то волшебного места внутри, он отступал, и Сакура жаждала, чтобы он вошёл глубже.              — Ещё, — простонала она тихо, слегка смущённая такой похотливой просьбой. Эта прерывистая мольба, кажется, лишь сильнее возбудила партнёра, потому что он отпустил её грудь и окинул потемневшим от вожделения взглядом.              — Чего ты хочешь? — спросил он сиплым и низким голосом, ненадолго приостановив движение, пока тело девушки плавилось от потребности и судорожно сжималось вокруг него, умоляя продолжить.              — Я хочу… глубже, — пробормотала она, отвернувшись от стыда. Какаши знал её настоящую, и она не хотела, чтобы он подумал, будто она внезапно превратилась в грязную шлюху. Но вместо насмешки или издёвки он отпустил её руки, одной опершись на локоть, а другой проведя вниз по её животу к месту их соединения.              — Не нужно так стесняться, — прошептал он у её щеки. — Просто скажи мне, чего ты хочешь, малышка. Я сделаю для тебя всё что угодно.              Сердце куноичи ёкнуло от этого ласкового обращения, но у неё не было времени на размышления, потому что рука джонина между ними нашла её клитор и принялась вырисовывать над ним дразнящие круги, в то время как его бёдра возобновили движения – более глубокие, чем прежде.              Наслаждение зазвучало в ней песней, и жидкий огонь внезапно хлынул по венам. Она вскрикнула и вцепилась руками в простыни у изголовья, отчаянно пытаясь за что-то ухватиться, пока он касался новых мест внутри неё.              — Хорошо? — выдохнул мужчина ей в ухо. В его голосе слышалась улыбка.              — О Ками, — повернув лицо к нему, простонала Сакура с закрытыми глазами и приоткрытым ртом.              Какаши решил принять это за утвердительный ответ.              Она была так прекрасна, такая податливая и раскрытая перед ним. Её тело окатывало его волнами. Девушка словно намокала ещё сильнее благодаря руке, что ласкала жемчужину, венчавшую свод её бёдер. Они снова двигались без её ведома, поддаваясь навстречу ниндзя. Ему не хватало опоры, поскольку его вес поддерживался всего одной рукой, так что его пальцы покинули распухший клитор куноичи, чтобы можно было опереться на оба локтя. Он стал погружаться в неё сильно и глубоко, но всё так же размеренно.              Сакура простонала в знак одобрения более глубокому проникновению, приоткрыв затуманенные глаза, чтобы встретиться взглядом с нависшей над нею фигурой джонина. Сознание было как в тумане. Все мысли были подавлены острыми ощущениями, доходившими, кажется, до самой её души. Она предполагала, что он будет хорош в постели, но никогда не думала, что настолько. Удовольствие проникало словно в самые кости, и девушка не могла представить себя лишённой этого чувства после того, как всё это закончится. Теперь она осознала пустоту внутри себя, которую мужчина заполнил собой – собственным телом и некой эмоциональной связью. Её желали, здесь и сейчас, так, как никогда не желал никто, и это чувство было ослепительным. Этот момент никогда не должен был заканчиваться.              Куноичи обвила руками шею Какаши и притянула к себе, прижимая его мускулистый торс к своей обнажённой груди. Ощущение его внутри было ни на что не похоже – настолько глубокое и интимное, что даже сильные толчки казались недостаточными. Её руки беспокойно заскользили по покрытой шрамами спине, и пальцы исследовали бледную кожу, размазывая капельки пота, пока не нащупали бёдра и не остановились на упругой поверхности ягодиц. Твёрдые мышцы соблазнительно играли, и Сакура была так поглощена моментом, что схватила упругие полусферы в обе ладони в попытке направить ниндзя в себя ещё полнее, выгнушись ему навстречу.              В горле мужчины родился низкий первобытный звук. Нетерпение девушки невероятно возбуждало. Её руки призывали двигаться быстрее, и он подчинился, наращивая темп толчков, не в силах сдержать стоны, когда жидкий жар стал сжимать его сильнее.              — Вот так, Сакура, — ободрил он достаточно громко, чтобы быть услышанным за звуком встречавшейся плоти.              — Жёстче, — выдохнула она. Куноичи чувствовала, что близка к новому пику – горячий шар желания снова невыносимо разросся и пылал в животе, – и ей нужно было больше от джонина, чтобы добраться до края.              Внезапно он поднялся над ней, и Сакура издала разочарованный стон, лишённая близости его тела. Но затем она почувствовала, как широкие ладони растягивают бёдра, раздвигая в стороны. Её ноги беспомощно повисли в воздухе, спина прогнулась в полумостике, а Какаши оказался перед ней на коленях, всё ещё пребывая глубоко внутри.              Эта новая поза позволила Копирующему Ниндзя наблюдать, как её тугое отверстие вбирает в себя его член, и он замер, заворожённый, после нескольких неглубоких толчков.              — Видела бы ты себя, — благоговейно прошептал он, скользнув взглядом вдоль её тела к покрасневшему лицу, прежде чем вернуться к прекрасному виду её растянутой женственности. — Ты такая розовая, мокрая и красивая.              Если бы девушка не была возбуждена до грани безумия, эти слова привели бы её в неописуемое смущение, но сейчас она лишь беспокойно заёрзала бёдрами в безмолвной мольбе двигаться, заставив джонина страстно простонать – движение прошлось по нему волной, сжав в сладостных тисках женских мышц.              Обхватив упругие ляжки руками, он начал стремительно наращивать темп, раскачивая тазом взад-вперёд, пока не стал входить в неё так быстро, как только мог. Сакура словно обезумела под ним: извивалась, выгибалась и стонала так, что было трудно поверить, что всего несколько минут назад она была девственницей. Она была так сексуальна, так женственна и прекрасна. Мужчина знал, что она достаточно сильна, чтобы запустить его при желании ударом сквозь стену. Но сейчас она лежала под ним на спине, давая овладеть собой, и это неимоверно дурманило рассудок. Затуманенным похотью разноглазым взглядом он наблюдал, как она извивается, впитывал её упругое тело, лоснившееся от пота, подпрыгивающую грудь и очаровательное лицо, искажённое выражением чистого экстаза.              — Блять, — выдохнул Какаши, едва осознавая, что слово сорвалось с его губ – настолько он был пленён её видом, запахом и ощущениями.              В тот миг, когда он стал яростно в неё вбиваться, Сакура подумала, что умрёт.              Влагалищные мышцы резко сжались, стягиваясь всё туже от наслаждения, столь интенсивного, что оно почти обжигало нервные окончания. Всё вокруг расплылось, кроме Какаши – его твёрдого тела, вгонявшего в неё член с пугающей силой, отчего сквозь всё тело пробегала сладкая дрожь. Пот стекал по его груди и животу, волосы растрепались, а на челюсти ходили желваки. Он был чертовски сексуален. Если бы девушка только знала, какой бог секса скрывается под этой извечной маской, она бы немедленно покинула фан-клуб Саске в пользу своего сенсея.              Ей почудилось, будто мужчина что-то прошептал, но она не могла быть уверена, потому что он рванулся вперёд сильнее и глубже, задевая то самое место, и это наконец высвободило разраставшуюся звезду в животе, заставив её переродиться в пылающую сверхновую. Перед глазами заплясала целая радуга цветов, ослепляющая и разрывающая своей интенсивностью.              — Ах! А-а-ах-х! Какаши-и-и!              Куноичи не смогла бы остановить собственный крик, даже если бы попыталась. Её оргазм срывал все рациональные мысли, угрожая разорвать на части. Она чувствовала, как мышцы влагалища пульсировали вокруг члена глубоко внутри, словно пытались выдоить из него оргазм и принять его семя. Огонь в венах Сакуры превратился в ослепляющий свет, застилающий зрение и несущийся по ней с бешеной скоростью, лишь чтобы срезонировать в теле и отдаться эхом в соски, клитор и матку. Все органы чувств оказались перегружены этой яростной и совершенно невыносимой волной, сметавшей всё на своём пути.              Внезапные тиски женских мышц буквально выбили из Какаши воздух, и он шумно выдохнул. Он отпустил её ноги и вместо этого схватил за плечи, пригвождая к кровати. Ниндзя удерживал бившуюся в судороге куноичи на месте, навсегда врезая в память сладостный образ её лица, искажённого наслаждением. Он сделал ещё несколько толчков, прежде чем зарыться лицом в изгиб её плеча и позволить собственной разрядке накрыть его. Изливаясь в лоно Сакуры, мужчина протяжно и низко застонал, ощущая, как долгие недели сексуального напряжения разом покидают его. Удовольствие разливалось по телу, оставляя на смену себе истощение, усталость и блаженное удовлетворение, и джонин рухнул на девушку, уткнувшись лицом в одну подушку с ней, не вынимая из неё начавшего вскоре опадать члена.              Сакура медленно спускалась с высоты своего пика, понемногу осознавая, что на ней всем весом лежит Какаши. Его грудь поднималась и опускалась в такт её собственному тяжёлому дыханию, и её тело покалывало от последствий оргазма. Эндорфины зашкаливали настолько, что состояние было почти бредовым. Всё тело и разум оказались окутаны тёплой приятно пульсировавшей снаружи и внутри дымкой.              Девушка высвободила руки из-под тела ниндзя и обвила его плечи. Пальцы на полуавтомате нашли себе место в волосах и лениво перебирали влажные серебристые пряди.              На неопределённое время в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим прерывистым дыханием, но и оно постепенно успокоилось и вернулось к нормальному. Джонин наконец нашёл силы пошевелиться и перекатился чуть на бок, опершись на один локоть.              Куноичи застенчиво на него смотрела с блаженной улыбкой на лице.              — Вау, — прошептала она, выглядя такой же удовлетворённой, каким чувствовал себя он.              — Действительно, вау, — ответил он, отводя со лба прядь влажных розовых волос, прежде чем потянуться за ленивым поцелуем. Их губы встретились и медленно, почти в опьянении, ласкали друг друга.              Когда они разъединились, Сакура уткнулась в подушку, как сонный котёнок. Довольная улыбка просто отказывалась сходить, и она не могла найти в себе никаких сил, чтобы пытаться её сдержать.              — Так вот каков секс? — проговорила она задумчиво. — Почему, Мадара меня раздери, я не сделала этого раньше?              Мужчина тихо рассмеялся, уткнувшись носом в плавный изгиб, отмечавший переход плеча девушки в шею. Он размышлял, почему лежать с бывшей ученицей в блаженстве после соития так правильно. То, что они совершили… Даже если того требовала миссия, этого не должно было случиться.              — Вполне недурно, да? — пробормотал он в кожу, пытаясь вспомнить, был ли у него когда-либо настолько хороший секс. На ум не шло ничего.              Наступила пауза, и на Сакуру потихоньку стала снова наваливаться тяжесть её будущей задачи. Конечно, секс с Какаши был невероятным и сногсшибательным, но суровая реальность заключалась в том, что ей придётся проделать это с кем-то другим, и очень скоро. Им станет тот, кто не станет тратить время на её удовольствие, в отличие от бывшего сенсея; тот, кто был весьма опасен.              — Какаши, — прошептала она. — Но как мне сделать это с похитителем? Я… не знаю, смогу ли.              В её тихом мягком голосе чувствовался страх. Сонную дымку удовлетворения в сознании ниндзя прорезало её тихое отчаяние.              Он поднял голову и обнаружил её сияющие глаза, полные неуверенности. Куноичи довольно часто использовали своё тело на миссиях, но у Сакуры не было для этого никакой подготовки, кроме пары кратких поспешных уроков, которые он преподал по дороге в Фудзен Мачи. Было совершенно несправедливо ставить её в такое положение, и джонин отчаянно хотел найти другой выход, но ему ещё не удалось придумать план, который избавил бы её от необходимости спать с врагом.              — Ты справишься, Сакура, — ободрил он, пытаясь развеять её тревоги, и навис над ней. Даже произнося это, ниндзя чувствовал, как что-то сжимается в груди при мысли о том, что она будет стонать для кого-то ещё так же, как стонала под его прикосновениями. — Попробуй отделить разум от тела. С ним это будет не так, как со мной. Помни, что это просто для дела, но нужно сыграть роль так, чтобы он поверил, будто это всё по-настоящему.              Глаза девушки беспокойно вглядывались в его чёрно-красные. Кажется, ему удалось её утешить, судя по тому, как она немного под ним расслабилась.              — Знаю, — прошептала она. — Просто… Хотелось бы, чтобы это вообще не пришлось делать.              Какаши снова поцеловал её, пытаясь отогнать страх и сомнения.              — И мне, — прошептал он в губы, гадая, дошла ли до Сакуры искренность и глубина его слов.              Он притянул её ближе и осыпал нежными поцелуями её виски. Ощущением её мягкого тела, прильнувшего к нему, было просто невозможно насытиться, но мужчина знал, что этот блаженный грех не может длиться вечно.              — Даджаку и танцовщицы начнут задавать вопросы, если ты слишком задержишься, — сказал он, ненавидя себя за то, что произносит эти слова, когда всё, чего ему хотелось, – это держать её в объятиях всю ночь.              — Я сказала Мисаки, что мне нужно немного побыть одной. Не думаю, что будет сильно страшно, если я останусь здесь на ночь, — ответила куноичи, даже не шевельнувшись.              — Уверена? — спросил ниндзя и вгляделся в её лицо.              Он знал, что она сильная женщина и что её волю согнуть было труднее, чем у многих из его знакомых, но сейчас она была уязвима и страдала. Одна из подруг Сакуры пропала, а возможно, даже была мертва. А Какаши её подвёл, не сумев выследить и вернуть домой. Она только что отдала ему своё тело в самом интимном смысле и, вероятно, прямо сейчас барахталась в паутине противоречивых чувств. Секс – особенно первый раз – вещь весьма эмоциональная для женщины. Джонин хотел утешить её, быть рядом так, как не мог больше никто. Возможно, подруги лучше понимают её горе, но он единственный, кто знал её истинную личность и все переживания о миссии, ради которой её послали.              Очевидно, девушка чувствовала то же самое, потому что обвила Какаши руками и крепко обняла.              — Пожалуйста, позволь мне остаться, — прошептала она. — Я не хочу быть одна этой ночью.              Ему не нужно было больше никаких убеждений. Без слов мужчина перекатился на бок, увлекая куноичи за собой, так что она оказалась надёжно прижатой к его груди, и его сильные руки окружили её защитным коконом. Ему хотелось сделать всё возможное, чтобы оградить её от жестокостей мира, даже если ей как куноичи было суждено с ними сталкиваться.              Она прижалась к теплоте ниндзя, вписавшись в его объятия настолько идеально, что ему на мгновение представилось, что место Сакуры действительно здесь. Но затем здравый смысл взял верх, и Какаши вспомнил, что это только на одну ночь, что это ничего не значит, что ей просто нужен был кто-то, кто познакомит её с сексом. Он просто оказался самым подходящим кандидатом. И всё же, отпускать её не хотелось.              — Какаши, — тихо пробормотала она, уже охваченная приятной дрёмой. — Спасибо.              Он не знал, как долго они лежали в тишине. Дыхание девушки постепенно замедлялось и выравнивалось – она покорялась сну. Тусклая лампочка светильника всё ещё горела, но мужчина не мог потревожить женщину в своих объятиях, чтобы выключить её.              Джонин положил подбородок на её макушку и вдохнул её сладкий аромат, гадая, как, чёрт возьми, ему после этой ночи вернуть её в статус неприкосновенной. По крайней мере, куноичи дала ему один шанс воплотить свои фантазии, ощутить вкус её сладких губ и кожи и показать ей наслаждение, которого она никогда прежде не знала.              Она не могла слышать мужчину, но он ответил, тихо прошептав в волосы:              — Нет, Сакура. Это я должен благодарить тебя.              

ХХХХХ

             Цунаде барабанила пальцами по полированной поверхности деревянного стола. Она только что перебрала пачку писем и свитков, доставленных почтой от ворот деревни, и от Сакуры или Какаши всё ещё не было никаких вестей.              Она знала, что миссия станет откровением для её ученицы, но не ожидала, что задание так затянется. Столь долгое их отсутствие означало какие-то осложнения, но её терзал вопрос: почему Какаши или Сакура не написали об этом? Возможно, у них просто не было возможности отправить письмо, не раскрыв прикрытия, но даже это объяснение мало помогало распутать и успокоить тягостный узел тревоги, сосущий под ложечкой.              Дверь кабинета с шумом распахнулась, и внутрь ворвался чёрно-оранжевый вихрь.              — Бабуля Цунаде! — воскликнул неугомонный ниндзя с нетерпением. — Есть ли вести от Сакуры?              Пышногрудая женщина за столом бросила на блондина испепеляющий взгляд. Его чуйка правильного момента, как всегда, была безупречной – настолько, что он позволял себе являться без предупреждения.              — Наруто, сколько раз я тебе говорила не врываться сюда без стука или…              Лицо молодого шиноби вытянулось в расстроенной гримасе.              — Значит, ничего?              — Да, Наруто, значит ничего.              Он на мгновение надулся – и внезапно стал выглядеть, как двенадцатилетний, – а потом его синие глаза расширились.              — А вдруг она в беде? Может, с ней или с Какаши-сенсеем что-то случилось? Может, им нужна подмога!              — Наруто, не делай поспешных выводов, — вздохнула Хокаге, хотя он просто озвучил её мысли, терзавшие до его вторжения.              — Но… — начал он снова, но Цунаде подняла руку, заставив его замолчать.              — Подождём ещё неделю. Если вестей так и не будет, я отправлю остальных членов Команды номер Семь в Фудзен Мачи на разведку. Договорились?              — Всю Команду номер Семь? Но, бабуля, это значит, что мне придётся слушать споры Сая и Саске всю дорогу, — запротестовал парень.              Пятая лишь сморщила в раздражении лоб.              — Хочешь, чтобы я отправила кого-то другого?              — Нет, но…              — Тогда хватит ныть. Я работаю, так что, пожалуйста, покинь кабинет, пока я не передумала и не отправила Ино с её командой вместо вас.              — Ой, ну бабуль…              — Наруто! — рявкнула Цунаде, ударив ладонями по столу так сильно, что крепкое дерево затрещало.              — Ладно-ладно, — сдался парень, оказав сегодня на удивление мало сопротивления. Возможно, он просто обрадовался, что в списке претендентов на подмогу Сакуре и Какаши оказался в числе первых.              Блондин вышел, оставив кабинет в такой же тишине, как и до его прихода, и Пятая тяжело опустилась в кресло. Она потянулась к одному из ящиков стола и достала припрятанную бутылку саке, предварительно воровато оглядевшись, чтобы Шидзуне снова не застала её за выпивкой на рабочем месте.              Цунаде волновалась за Сакуру не меньше Наруто, но не хотела действовать опрометчиво. На отправку подкрепления нужна веская причина. Она отправила запрос в клуб Даджаку почти неделю назад, предоставив им достаточно времени для ответа. Если пройдёт ещё одна неделя, а обратной связи не появится, она отправит троицу из их команды на расследование.              Хокаге вздохнула и сделала большой глоток обжигающей жидкости, сразу почувствовав, как та притупляет лезвие её тревоги.              Ещё чуть-чуть. Она даст им ещё немного времени.