Часть 17

      Пробуждение Сакуры было постепенным и неторопливым, и сознание словно нехотя покидало царство сновидений. Даже не открыв глаз, она ощутила непривычную, чудесную расслабленность во всём теле: мышцы были совершенно лишены напряжения. Такого с ней не бывало уже давно. Затем до девушки дошло ощущение тепла, обволакивавшего со всех сторон. Основная его часть исходила от спины, и она медленно осознала, что к ней прижато другое тело. Рука была переброшена через её плечо, нога – через бедро, вовлекая в объятия того, кто находился сзади. Мысли были необычно вязкими и мутными, но когда куноичи чуть шевельнулась, и тупая боль между ног прорезала тело, на неё нахлынули воспоминания о прошлой ночи.              Она занималась любовью со своим учителем прямо в этой постели, и это было, без сомнения, самым эротичным, упоительным, восхитительным из всего, что она когда-либо испытывала. Какаши впервые вознёс её к вершинам наслаждения сначала языком, а затем в единении тел. Сакура больше не была девственницей из-за него… По своей же просьбе. Эта мысль казалась совершенно чужеродной после стольких лет, прожитых с упрямой установкой, что она хранит себя для одного-единственного парня, которого любила.              Но она впервые разделила ложе не с Саске. Её первым стал Какаши, очевидно, ставивший удовольствие девушки превыше всего, и за это она была благодарна: от одного воспоминания о том, как тщательно он ласкал каждый дюйм кожи, её до сих пор бросало в дрожь.              Куноичи наконец приоткрыла глаза и обнаружила, что свет был оставлен включённым. Шторы были задёрнуты, и тусклая лампочка была единственным источником света в комнате. Часы на тумбочке показывали немногим больше шести утра, но Сакура почему-то чувствовала себя совершенно бодрой, выспавшись куда лучше, чем за всё время с момента прибытия в Фудзен Мачи.              Какаши за её спиной что-то пробормотал во сне, и его рука сместилась и легла низко на живот, а длинные пальцы растянулись в сантиметре от розоватых кудряшек на лобке. Его дыхание ложилось на шею ровно и мягко, выдавая глубокий сон, но это бессознательное движение превратило лёгкую дрожь на её коже в медленное горение.              Она снова хотела его.              Вывернуться из объятий ниндзя было непросто, учитывая, как сильно они переплелись. Он продолжил необычайно крепко спать, сонно закряхтев и перевернувшись на спину, и увлёк за собой Сакуру, заставив зависнуть над ним.              Простыни свободными складками лежали на теле, открывая лишь торс и лицо. Черты Какаши в спокойствии сна казались особенно прекрасными, хотя дикая серебристая копна была взъерошена сильнее обычного. К лёгкому раздражению Сакуры, эта небрежность лишь подчёркивала его сексуальность, что было совершенно несправедливо: её собственные длинные розовые волосы, наверное, представляли собой печальное зрелище после дождя и бурной ночи, превратившись в ужасающее розовое гнездо из колтунов.              Однако кое-что мгновенно привлекло её внимание, когда взгляд скользнул вниз по телу мужчины. Что-то выпирало под светлым покрывалом, чётко совпадая с тем местом, где, как она предполагала, находилась его промежность.              Какаши не проснулся, однако другая его часть определённо уже бодрствовала.              Раньше, до миссии, Сакура никогда не позволила бы себе такого распутного поведения, но где-то на этом пути она изменилась, став более озорной и любопытной во всём, что касалось секса. Лишённая возможности разглядеть его прошлой ночью, она откинула простыню и обнажила совершенно нагого джонина с напряжённой, горделиво возвышавшейся эрекцией.              Если существовал идеальный образец мужской плоти, то им, несомненно, был член Какаши. Ствол был толстым и гладким, украшенный прожилками, бегущими по неровной спирали вдоль его длины, и венчался шлемовидной головкой, одно воспоминание о которой вызывало внутри жар – девушка помнила, как эта твёрдая плоть входила в её тело. Основание было обрамлено тёмными с серебристым отливом вьющимися кудряшками, и она улыбнулась, отметив, что эти волосы такие же непокорные, как и на его голове.              Желание вспыхнуло почти мгновенно, и она попыталась оправдать его тем, что одной ночи в постели наверняка недостаточно, чтобы сойти за опытную обольстительницу. Какаши не дал ей возможности исследовать его тело так, как он исследовал её. Чёрт, она даже не успела как следует рассмотреть его член, прежде чем он вошёл в неё. Куноичи было интересно, каков он на вкус, и сработают ли на нём те уловки и советы, которыми поделились девушки из клуба. Кицуне и Тора утверждали, что любой мужчина сделает что угодно, если женщина обхватит губами его член, хотя пышногрудая брюнетка, судя по выражению лица, не так уж жаловала это занятие – в отличие от рыжеволосой.              Какаши наверняка был не так прост, и это осознание ещё больше подначивало Сакуру подчинить его своей воле, овладеть им так же, как он владел её телом прошлой ночью. Если уж она собиралась стать настоящей соблазнительницей, нужно было научиться брать инициативу, и лучшее время для практики – сейчас.              Она перебросила через него ногу, с интересом разглядывая набухший член, прежде чем перевести взгляд обратно на лицо ниндзя. Он всё ещё крепко спал. Похоже, её затея окажется чем-то вроде нападения из засады.              Она взяла его в руку, удивившись ощущениям. Как кожа может быть такой гладкой и мягкой, оставаясь при этом твёрдой? Девушка нежно провела ладонью вдоль ствола, чувствуя, как он скользит меж её пальцев, затем скользнула большим пальцем по головке. Какаши бархатисто застонал и заёрзал, пробуждаясь, и она с улыбкой опустила голову, чтобы лизнуть кончик, пробуя его вкус и не спуская глаз с лица мужчины. Она не хотела пропустить удивлённую реакцию, когда он поймёт, что именно его разбудило.              Мужчина глубоко спал, и даже его острые рефлексы шиноби притупились ночью умопомрачительного секса. Однако он не мог проигнорировать ощущение чего-то тёплого и влажного на члене. В полудрёме он приоткрыл один глаз, сразу же уставившись на розовую голову, склонившуюся к его паху. Заторможенному сознанию потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать происходящее, но когда Какаши встретился со сверкавшим взглядом зелёных глаз, в то время как Сакура вела языком вокруг головки, всё мгновенно встало на свои места.              Его глаза расширились, и он ахнул от неожиданности и наслаждения, когда она обхватила губами его кончик и начала мягко сосать, мгновенно посылая расплавленный жар по его расслабленному телу.              — Сакура? — простонал он, гадая, что, чёрт возьми, нашло на его бывшую ученицу. Прошлая ночь должна была быть их единственной совместной ночью – исключительно ради миссии, – и вот она здесь, словно телесное воплощение его тайных фантазий, отсасывает ему, пока он ещё не до конца проснулся. Всё это было так не похоже на Сакуру. Вкупе с остатками сна и теми восхитительными ощущениями, что разливались от её горячего рта, это казалось совершенно нереальным и дезориентировало.              Девушка отстранилась лишь на пару сантиметров и томно прошептала:              — Доброе утро, Какаши.              Она тут же обхватила его губами, всосав кончик и закружив языком у горячей плоти.              Поначалу его кожа имела вкус, очень похожий на их поцелуй после того, как он исследовал её самое интимное место губами, но куноичи поняла, что это всего лишь следы их прошлой ночи. Когда она слизала свои засохшие соки, то обнаружила, что вкус стал менее сладким – более мускусным, мужским. Его сложно было описать словами, но он так манил, особенно когда она видела, какое действие её ласки производили на ниндзя.              Решив последовать совету Кицуне, она свободной рукой, не занятой стволом, обхватила прохладный мешочек сразу под ним, нежно сжала и отметила, что это возымело желаемый эффект: Какаши снова застонал, вцепившись руками в её плечи, хотя было не понятно, чего он от неё хочет – притянуть ближе или оттолкнуть.              Куноичи доставляла ему невероятное удовольствие, и он даже не предполагал, что может чувствовать себя так хорошо от минета. В тумане рассудка промелькнула мысль, что Сакура отточила эти навыки в клубе, используя свой рот на других мужчинах для выуживания информации. По телу прокатилась волна ревности, когда джонин представил её с кем-то ещё, но он отогнал этот образ. Куда важнее сейчас было понять, зачем она всё это затеяла.              — Сакура, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, не разжимая мёртвой хватки на нежной коже женских плеч. — Я думал, прошлая ночь будет единственной. Разве ты не узнала всё, что треб… М-м-м?!              Его фраза сорвалась на стон, когда она провела языком по чувствительной нижней стороне члена. Не выпуская твёрдую плоть изо рта, девушка улыбнулась, явно наслаждаясь тем, как одно простое действие способно низвести такого могущественного мужчину до дрожащей беспомощной массы.              Она выпустила его изо рта, но продолжила накачивать рукой.              — Ну, было бы глупо ожидать, что одной ночи мне будет достаточно, Какаши, — куноичи рассмеялась, почувствовав себя куда увереннее, чем прошлой ночью. — Я хочу, чтобы ты научил меня большему.              — Но Сакура… — голос джонина звучал почти умоляюще. — Нам не следует… Ах-х!              Все возражения испарились, когда он увидел, как она вновь вбирает в себя головку, и почувствовал, как водит гибким языком по чувствительной щели, слизывая выступившую каплю смазки.              Девушка чувствовала, как он становится ещё твёрже прямо во рту, пульсируя жаром на языке. Он всё ещё сопротивлялся, и так невовремя снова дала о себе знать запоздавшая мораль. Было ясно, что соблазнение Какаши Хатаке потребует некоторых усилий.              В голове снова возникли воспоминания о том, что рассказывали девушки в клубе об утехах для мужчин. Куноичи слышала, что мужчины обожают, когда их принимают целиком, хотя это навык выше базового, требующий практики.              Расслабив горло, как советовала Кицуне, она начала опускать голову. Твёрдый ствол заскользил во рту, и губы оказались почти у самого основания. Ей пришлось подавить рвотный рефлекс, когда член упёрся в заднюю стенку глотки, но крик наслаждения Какаши стоил того.              Он лишь с изумлением наблюдал, как Сакура заглатывает весь его член. Влажные скользкие стенки рта восхитительно обволакивали его – а затем вся длина оказалась внутри. Пальцы мужчины отпустили плечи и впились в волосы в отчаянной попытке снять её с себя и вспомнить, почему он должен сопротивляться. Он согласился лишить её девственности, но думал, что это будет лишь на одну ночь. Но она всё ещё была здесь, оседлав его в чём мать родила, с засаженным по самые гланды членом. На самом деле Какаши был в восторге, но что-то на краю сознания продолжало слабо шептать, что связи с ученицей никем не одобряются.              Она позволила ему оттянуть её голову, пока во рту не осталась лишь головка, но затем вновь скользнула вниз, вырвав из партнёра очередной прерывистый стон. Его руки крепче сжали розовые пряди, зарывшись ближе к корням волос. Девушка сделала несколько движений вверх-вниз, с удовольствием отметив, как это заставляет ниндзя извиваться под ней; когда он снова был целиком внутри, она принялась водить языком вдоль длины.              — О, чёрт… — задохнулся он от сладостных ощущений.              Плевать, что люди подумают об их связи. В конце концов, это было не важно, если никто не узнает. Всё сопротивление испарилось, и руки в волосах Сакуры начали направлять её вверх-вниз, побуждая двигаться быстрее, пока он стонал от каждого движения её сладкого языка.              Она чётко ощутила момент, когда Какаши сдался, и взглянула наверх: он откинулся на подушки, обнажённый торс уже лоснился от пота, а рельефные мышцы живота сокращались, когда по нему пробегали волны удовольствия. Куноичи подумала, что её учитель никогда не выглядел сексуальнее. Вид его диких волос, редкого румянца и застывшего выражения наслаждения заставил её мышцы внизу живота сжаться в предвкушении. Она снова намокла для него и хотела почувствовать его внутри, но в то же время не могла расстаться с чувством власти и превосходства.              Джонин наблюдал, как девушка двигается вверх-вниз, изумляясь тому, как легко она принимает внушительную длину, но вскоре ему пришлось зажмуриться: вероятно, ещё несколько секунд наблюдения – и само зрелище смогло бы довести его до края.              Он начал выгибать бёдра и мягко входить в её рот, подражая тому, что хотел бы проделать с другой дырочкой, и продолжил несдержанно стонать, когда её язык вновь и вновь задевал чувствительное место на головке.              Как раз когда Какаши был уверен, что больше не выдержит, влажный жар вокруг него вдруг исчез – Сакура отстранилась. Она перебралась через него, и он отпустил волосы, сразу поняв, что у неё на уме. Догадка подтвердилась, когда куноичи расположила свои бёдра над пульсирующей эрекцией.              — Хочу узнать, каково быть сверху, — прошептала она, осмелев от стонов ниндзя. Даже если она знала его лично как сильного и непоколебимого, он всё равно был мужчиной, и он мог поддаться позывам удовольствия.              Слишком увлечённый, чтобы протестовать, Какаши смотрел затуманенными от желания глазами, как девушка взяла его член в руку и направила к своду бёдер. Она начала опускаться, насаживаясь на него сантиметр за сантиметром. Копирующий Ниндзя заворожённо наблюдал, как полные розовые губы разомкнулись в страстном выдохе и как для него распахнулись влажные женские складки. Когда бёдра опустились до основания, куноичи почувствовала, как головка вошла до предела и упёрлась где-то в глубине, наполнив её и растянув, но почти не утолив пожиравшее изнутри жгучее вожделение.              Она упёрлась ладонями в грудь мужчины и наклонилась, чтобы заглянуть в разноцветные глаза. Она слегка приподняла бёдра, лишь чтобы вновь опуститься, тяжело дыша и ощущая каждой клеточкой тела, как член легко скользит в её сочившемся влагой влагалище. Длинные розовые пряди упали вокруг них беспорядочной завесой из колтунов, но Какаши никогда не видел ничего сексуальнее.              Они слились в голодном поединке губ и языков – каждый словно стремился поглотить другого вместе с прерывистыми вздохами и стонами наслаждения. Ритм их поцелуев совпадал с движением бёдер Сакуры и ввёл обоих в транс, и ей даже почудилось, что её собственное сердце бьётся в такт их акту любви.              Девушка отстранилась, отметив, что губы ниндзя блестят от влаги и слегка распухли от поцелуев. Почему-то это возбуждало – знать, что она оставила на нём след, пусть и временный.              — Сакура… — прорычал он, инстинктивно потянувшись большими руками к подтянутым ягодицам, и сжал упругую плоть, пока её бёдра задавали медленный и устойчивый ритм на его члене.              Мужчина наблюдал, как куноичи скачет на нём, как прекрасно играют мышцы её бёдер и живота от усилий, как она тихо стонет каждый раз, когда он погружается в неё и растягивает, наполняет, скользит в жаркой тесноте её стенок. Потемневшие зелёные глаза были полузакрыты, взгляд затуманен и порой терял фокус, когда Какаши задевал определённые места внутри. От одного лишь вида захватывало дыхание, вдобавок с ощущениями обещая скорый крышесносный оргазм, но он отказывался поддаться ему прежде, чем увидит её кульминацию сверху. Слишком свежа была в памяти ослепительная картина прошлой ночи, и джонин мечтал увидеть её вновь с нового ракурса, лёжа на спине.              Сакура стала ускоряться, сменив траекторию и двигаясь теперь взад-вперёд, и мужские руки на её ягодицах подмахивали в такт, побуждая двигаться ещё быстрее. Её затуманенные глаза закрылись от новых ощущений, и она протяжно и сладко застонала. Стеснение и застенчивость прошлой ночи казались далёким забытым сном, и теперь девушка была готова полностью отдаться изысканному превосходному чувству, что нарастало внутри с каждым движением.              — Ох-х, Какаши… — простонала она, её ногти впились в твёрдую гладь его груди.              Ниндзя входил глубоко, но знал, что можно было бы достичь ещё большего, если бы она чуть сместилась. Если верить прошлому опыту, он с лёгкостью мог устроить ей ещё один умопомрачительный оргазм.              — Сядь прямо, — прохрипел он, сжав руками её бёдра и остановив движения. Куноичи повиновалась, выпрямив спину так, что больше не нависала над ним. Она тут же почувствовала, как твёрдая мужская плоть сместилась и стала касаться шейки матки, проскользнув ещё чуть глубже.              Рот Сакуры разомкнулся в нечленораздельном стоне, но затем Какаши потянул её за бёдра вниз, одновременно вытолкнув таз вверх, и этот стон перерос в крик. Глаза девушки широко распахнулись и уставились на него в изумлении – она явно не была готова к новым волнам наслаждения, атаковавшим её с новой интенсивностью.              — Нравится, малышка? — усмехнулся джонин, зная, что находится в ней предельно глубоко.              Женщина над ним лишь всхлипнула, когда он вновь рванулся вверх, беспомощно откинув голову и обнажив молочно-фарфоровую шею. Её волосы струились по спине, словно водопад из розового золота, великолепно подчёркивая и оттеняя румянец, расползавшийся по гладкой коже.              Куноичи начала отчаянно двигаться, пока Какаши вбивался в неё снизу, прижимая к собственному тазу её бёдра; её страстные крики смешивались с его более низкими хриплыми стонами и благоговейным невнятным шёпотом, как ему хорошо и какая она тугая и горячая. Сакура собиралась взять над этим мужчиной верх, полностью подчинить его себе, но, похоже, поглотившее их желание теперь не мог контролировать ни один из них. Над ними взяла верх взаимная страсть, управляя плавными изгибами мускулов и заставляя кожу блестеть от пота.              Девушка вновь почувствовала, как внизу живота разгорается огонь, хотя на этот раз это был не шар пламени, готовый взорваться, а постоянный поток, подобный горной реке во время ливня, чьи воды текут всё быстрее и сильнее, пока не упадут с обрыва.              — Какаши… — задыхаясь, простонала она, заставив себя открыть глаза и взглянуть на него. — Я сейчас… Кажется, я…              Было очень легко понять, что имеется в виду, но мужчина нашёл это сбивчивое признание бесконечно сексуальным и захотел подбодрить её отпустить себя.              — Давай, — хрипло прорычал он. — Кончай, Сакура.              Она видела, с каким голодом на неё смотрят эти разноцветные глаза, и даже сквозь закрывшиеся веки всё равно чувствовала на себе горящий взгляд. Ниндзя хотел увидеть, как она сорвётся с края, хотел наблюдать за ней на пике наслаждения, и, хотя от этой мысли всё ещё было немного стыдно, она хотела устроить чертовски хорошее шоу.              Постоянно накатывавшие волны желания продолжали учащаться и усиливаться, а затем всё вокруг оказалось смыто огромным цунами. С отчаянным криком Сакура достигла пика, но это не было похоже на взрывы, какими были её первые два оргазма. Этот был мягче, менее внезапным, но ничуть не менее интенсивным. Он накрыл с головой, прошёл сквозь каждую клетку, оставив на своём месте лишь дрожь и лёгкую дезориентацию. В голове не осталось никаких мыслей.              Какаши наблюдал, как его бывшая ученица достигает вершины, словно зачарованный тем, как тугие мышцы живота перекатываются волнами и сокращаются в физическом воплощении её оргазма. Вокруг его члена сжимался, пульсировал и дрожал горячий тугой канал, обуреваемый блаженными спазмами, почти заставляя ниндзя кончить вместе с девушкой, но он стиснул зубы и не позволил своему телу решать, когда закончится их время вместе. Он с ней ещё не закончил.              Лицо Сакуры выглядело просто восхитительно, искажённое удовольствием, но когда она спустилась с пика и открыла глаза, то он не увидел ожидаемой сияющей дымки удовлетворения. Вместо неё был лишь голод и обжигающий жар. Куноичи смотрела на него, как разыгравшаяся тигрица, а он смотрел в ответ, как волк, выслеживавший добычу.              — Тебе нужно ещё, не так ли? — усмехнулся мужчина, и его хриплый голос заставил её внутренние мышцы сжаться.              Оргазм был божественным и ничем не уступал предыдущим, но почему-то его было недостаточно. Тело всё ещё хотело, нуждалось в нём, и вместо словесного ответа девушка вновь начала двигать бёдрами.              Ниндзя низко заворчал, и его член болезненно напрягся, готовый к разрядке. Если она хочет удовлетворения, он, чёрт возьми, его даст. Он просто не был уверен, как долго сможет продержаться, если она продолжит скакать на нём, как дикарка.              Сакура не была готова к тому, что произошло дальше. Только что она вращала бёдрами верхом на Какаши, как вдруг оказалась на четвереньках – с остро зиявшей в ней пустотой. Она почувствовала его присутствие сзади и подавила лихорадочную дрожь предвкушения, когда широкая ладонь скользнула по её обнажённой спине.              — Какаши? — взвизгнула она неуверенно и оглянулась через плечо: он стоял на коленях и свободной рукой накачивал эрекцию, блестевшую от её соков.              — Тс-с, просто расслабься, — успокоил мужчина, голодно скользнув чёрно-красными глазами по её обнажённому заду.              Наклонив бёдра, он прижал горячий член к половым губам и дразня провёл по клитору и вдоль сочившейся смазкой щели. Сакура беспокойно заёрзала: её тело было слишком возбуждено и не могло выносить долгих прелюдий.              И затем одним резким толчком Какаши вошёл в неё до предела. Внезапное движение заставило спину куноичи выгнуться почти в идеальную «U», её голова откинулась, а из губ вырвался первобытный стон.              Какаши зашипел, вновь погрузившись в её молодое горячее тело, и тут же начал медленно и глубоко двигаться. Руки протянулись вперёд и сжали свободно свисающие груди, а торс прижался к выгнутой спине. Щекотнув дыханием ухо девушки, джонин спросил:              — Как тебе?              На самом деле, то, что он делал, было восхитительно, но на щеках всё равно расцвёл свежий яркий румянец. Они занимались этим в, пожалуй, одной из самых развратных позиций, о которых она слышала. Какаши брал её сзади мощными толчками, и ей было стыдно стоять на четвереньках, так похотливо выставляя задницу. Тем не менее, Сакура не могла остановить поток стонов и всхлипов, вырывавшихся из неё от каждого нового движения. Поза была грязней некуда, но она определённо наслаждалась.              Руки ниндзя массировали мягкие округлости, а пальцы щипали затвердевшие сосочки, пока те не набухли окончательно. Девушка чувствовала, как вместе с грубыми лобковыми волосами при каждом толчке её касается что-то ещё. Она знала, что это были яички, и, хотя она сжимала их в своей ладони ранее, она покраснела от мягкого мясистого звука, который они издавали, шлёпаясь о её собственную плоть.              Какаши покрывал жаркими поцелуями шею Сакуры, и его собственное дыхание становилось прерывистым и громким на её обнажённой коже. Было что-то восхитительно первобытное в том, чтобы брать её вот так, и эти изумлённые, полные нужды вздохи лишь подстёгивали его вгоняться в неё сильнее, быстрее. Когда мужчина повернул куноичи на четвереньки, он ощутил, как её проняло неуверенностью – во всхлипе и блестящем зелёном взгляде, брошенном через плечо. Естественно, что после традиционной позиции прошлой ночи её снова заполнила нерешительность. Однако то, как она сейчас стонала от каждого его проникновения, убедило джонина, что он открыл ей прелести этой позиции. И останавливаться на достигнутом он не планировал.              Он отпустил одну грудь, позволив руке скользнуть по животу девушки туда, где их тела сливались воедино. Умелые пальцы легко нашли её клитор и начали выводить сводящие с ума круги по чувствительному комку нервов в такт мощным толчкам.              Реакция была мгновенной, и Какаши хрипло рассмеялся, когда она вскрикнула его имя, после чего её руки подкосились, не в силах удержать вес, пока удвоившееся удовольствие от проникновения и стимуляции клитора разрывало, курсировало по венам. Сакура уткнулась лицом в скомканные простыни и беспомощно вцепилась в ткань, извиваясь, стоная и крича. Другая рука мужчины легла на её бедро, направляя навстречу толчкам, чтобы входить ещё глубже в её тесный рай.              — О да, Сакура. Ты понимаешь, от чего теряешь сейчас голову? — прошептал он, возбуждаясь от каждого звука удовольствия, слетавшего с её губ. То, как эта куноичи кричала его имя, как взвизгивала от новых ощущений, как стонала в чистом неприкрытом наслаждении – всё это было эротичнее и чувственнее, чем с любой другой предыдущей партнёршей. Даже лёгкие шрамы, рассыпанные по её телу, не делали её мягкую кожу менее прекрасной. Ниндзя был словно абсолютно ею пьян и существовал в этот миг лишь для того, чтобы соединиться с ней, наполнить самой своей сутью и подарить наслаждение, какого она никогда не испытывала.              Палящий жар бежал вдоль её позвоночника и по венам, и ощущение было настолько сильным, что девушка забыла, как дышать. Каждое движение пальцев Какаши по клитору посылало в неё молнии, а каждый потрясающий толчок его бёдер кружил голову и распалял всё сильней. Звезда в животе Сакуры вновь загорелась, и на этот раз она была уверена, что, когда она взорвётся, ничего нежного в этом не будет. Подступающий оргазм наверняка разорвёт её на части.              Она хотела сказать мужчине, чтобы он сбавил темп, прежде чем она утонет в наслаждении. В плечо вонзались зубы, к спине прижималась выточенная мускулистая грудь, а сзади в неё впивались пальцы и неумолимо врезались узкие бёдра, и это всё было слишком – девушке оставалось лишь бессмысленно кричать его имя в простыни. Слёзы выступили на глазах от интенсивности происходящего, и когда ноготь Какаши в очередной раз скользнул по её мокрой жемчужине, она потеряла связь с реальностью. Оргазм ударил с силой, превосходившей любой удар в живот на спарринге, цвета замелькали перед глазами, и куноичи почувствовала, как тело сжимается вокруг любовника, прежде чем затрястись в неконтролируемых спазмах. Каждое мелкое сокращение внутренних мышц доставляло такое чистое удовольствие, что горло охрипло от криков.              Сакура не успела предупредить о своём оргазме, и когда она внезапно сжалась вокруг него, как тиски, это выбило из Какаши дух. Он тихо выругался и поддался ощущениям, когда её тело стало сокращаться, выжимая из него горячее семя, и она трепетала вокруг его члена до тех пор, пока каждая капля его желания не оказалась в ней.              Мужчина рухнул на неё, свалив их обоих лицом в подушки в сплетении волос, кожи и пота. Куноичи всё ещё подрагивала, и он накрыл её, защищая, телом и простынёй, осыпая ленивыми поцелуями бледную гладь спины, слизывая солёную влагу с её кожи и наслаждаясь наползавшей дымкой разрядки.              Постепенно её дрожь утихла, дыхание выровнялось, и она удовлетворённо хмыкнула в простыни. Воздух вокруг был густым от мускусного запаха страсти и секса, а простыни – сырыми от пота. Губы джонина бродили по коже, оставляя тёплые поцелуи на плечах, спине, даже на ягодицах и бёдрах, и сладостное ощущение заставляло веки устало тяжелеть. Сакура хотела снова заснуть в объятиях ниндзя, но знала, что не сможет остаться здесь на весь день. Её ждали в клубе, и, хотя эта встреча была приятной отдушиной, за этими четырьмя стенами поджидала жестокая реальность. Одна из её подруг пропала, а все остальные могли быть в опасности, и, похоже, единственным способом спасти их было повторить это с другим мужчиной.              Куноичи медленно перевернулась на спину, взаимно маневрируя с Какаши так, чтобы над ней снова оказался его вес. Он тепло улыбнулся, а затем склонился и мягко поцеловал, лениво проведя языком по её нижней губе. Девушка прошептала что-то, когда он начал прокладывать дорожку из поцелуев к её уху, а затем дальше, в ложбинку между грудей. Там он и решил остаться, игриво прижавшись к мягким округлостям.              — Не думал, что мы повторим это снова, — пробормотал мужчина в кожу Сакуры, глядя на неё разноцветными глазами поверх плавных изгибов груди.              — Понимаю... Я не планировала, но мне ещё так много нужно было узнать… — её голос дрогнул. Ни один из них на самом деле не верил, что это была её единственная причина, чтобы соблазнить его на ещё один раунд фантастического секса.              Некоторое время они оба молчали, растягивая тишину между ними и пытаясь отсрочить неизбежное, но девушка знала, что не может оставаться здесь вечно.              — Мне пора, — неохотно произнесла она. — Нужно вернуться, пока девчонки не начали просыпаться и не обнаружили моего отсутствия.              Он слегка кивнул, приподнял голову и наклонил её в сторону ванной.              — Уступаю первенство в душе. Ты выглядишь немного… потрёпанной.              Его губы изогнулись в сексуальную усмешку – он был явно доволен тем, что именно он так её растрепал, – и щёки Сакуры порозовели.              — Спасибо, — улыбнулась она. — Но тебе он тоже не помешает.              — Согласен, — сказал Какаши, приподнимаясь с куноичи, чтобы та могла встать. — Приму душ, как только ты уйдёшь.              К его удивлению, она встала и мягко потянула за руку.              — Зачем ждать? — она усмехнулась. — Сэкономим воду. Присоединяйся ко мне.              Просьба прозвучала немного застенчиво, но девушка тянула ниндзя с достаточной силой, чтобы заставить подняться. Искра в её зелёных глазах выдавала, что забота о счёте за воду была последней вещью, о которой она думала.              Прежде чем мужчина успел возразить, её взгляд одобрительно скользнул по его обнажённой фигуре, и Сакура практически потащила его за собой в ванную. Какаши задумался, не высвободил ли он ненароком помешанного на сексе демона.              

ХХХХХ

             Сакура скользнула в затемнённое помещение клуба, отметив, что внутри было почти так же прохладно, как и на улице. Даджаку, по-видимому, скупился даже на то, чтобы отапливать это место.              — Доброе утро.              Помяни чёрта…              Директор клуба стоял в дверях своего офиса, как всегда в дорогой шёлковой рубашке и с аккуратно зализанной редкой прядью волос.              — Ты очень поздно вернулась, — заметил он неодобрительным тоном.              — Не могла уснуть после всего случившегося. Нужно было всё обдумать.              Ну, возможно, изначально, когда она только выбиралась из постели, план таким и был: всё обдумать с Какаши, а не отдаться ему без памяти.              Даджаку хмыкнул, явно не веря ей. Он словно давно подозревал, что они этим занимались. Его домыслы раздражали куноичи, но она допускала, что её клиент мерил всех мужчин по себе – то есть был уверен, что они все думают, будто женщины годятся лишь для секса и заработка денег телом. Если бы у него была напарница, он бы наверняка попытался переспать с ней при первой же возможности. Сакура сдержала мерзкую липкую дрожь: мысль о близости с гадом вроде Даджаку вызывала у неё лёгкую тошноту.              — Мне стоит вернуться в постель, пока остальные не заметили моего отсутствия, — сказала она, будучи совсем не в настроении для беседы с хозяином заведения. Даджаку кивнул, но не ушёл в офис, а проводил девушку взглядом, пока та не скрылась в подсобке.              Сакура поднялась по лестнице в общую гостиную и обнаружила Тору на диване, с книгой в одной руке и целой бутылкой спиртного – в другой. Видимо, она снова совершила вылазку в бар на первом этаже.              Она выглядела слегка подвыпившей, но нахмурилась, увидев Сакуру. Очевидно, танцовщица была уверена, что та ещё спит, как и все остальные.              — Доброе утро, Тора, — улыбнулась куноичи, понимая, что нужно действовать осторожно. Она не хотела, чтобы стало известно о её ночной отлучке. Любые вопросы могли сорвать её прикрытие. — Давно ты тут?              — Час или около того, — ответила брюнетка заплетающимся языком. — Не могла уснуть, вот и решила понять, почему Мияби так любила эту книгу. Надо было спросить её, пока она была здесь, а теперь…              Сакура кивнула, понимаю, что танцовщицы скорбят о пропавшей подруге. Она тоже скучала по обществу грациозной Мияби и, хотя поклялась вернуть её, добилась до смешного малого прогресса, будучи элитной куноичи.              — А ты как, Хана? Почему так рано встала?              Когда она вышла от Какаши, было чуть больше девяти. Если Тора сидит здесь около часа, можно соврать, что проснулась в шесть или семь и ненадолго вышла погулять. Но если Тора обмолвится об этом в разговоре с Мисаки, придётся объясняться, ведь светловолосая соседка Сакуры по комнате знала, что та ушла гораздо раньше. Куноичи решила рискнуть.              — Я ненамного раньше тебя поднялась. Нужно было пройтись и проветрить голову. Не могла уснуть после произошедшего.              Что ж, это была правда. Она действительно мало спала, но виноват в этом был один мужчина с серебристой копной волос.              Тора кивнула, слишком пьяная или слишком доверчивая, чтобы усомниться во лжи. Она сделала ещё глоток из бутылки и вернулась к книге, хотя Сакура была почти уверена, что слова у той не связываются в осмысленные предложения. Она не могла допустить, чтобы Тора продолжала так деструктивно себя вести, и поэтому мягко забрала наполовину пустую бутылку из её пальцев.              — Думаю, тебе хватит, — тихо сказала Сакура.              Танцовщица не сопротивлялась, но угрюмо кивнула, плюхнувшись на бок и свернувшись на диване. Она по-прежнему сжимала книгу, но даже не пыталась читать.              — Я так хочу, чтобы она вернулась, — прошептала брюнетка, её голос дрожал от смеси алкоголя и эмоций.              — Знаю, — согласилась Сакура, сев на диван и положив руку на плечо подруги в утешающем жесте. — Я тоже.              

ХХХХХ

             Даже после ухода Сакуры голова Какаши была заполнена только ей. Простыни всё ещё носили её запах, а на подушке мудрёным узором лежало несколько длинных розовых волос. Он не мог до конца поверить в то, что произошло между ними. Их связь не утолила его желание, как он надеялся, а лишь разожгла ещё сильнее. Даже их страстная встреча в душе не утолила жажды мужчины, хотя он был впечатлён способностью Сакуры закинуть ногу ему на плечо, стоя прямо. Он был выше неё, так что эта поза заставила её почти сесть на шпагат – в такой позе он ещё ни с кем не пробовал. Он прижал девушку к стене и снова взял под горячими струями душа, тайно наслаждаясь тем, что она была вынуждена цепляться за него в неустойчивой позе, чтобы не поскользнуться и не упасть.              Теперь, когда ниндзя попробовал её сладость, аппетит разыгрался лишь сильней, и он знал, что сейчас остановиться будет ещё тяжелее. Правда была в том, что он и не хотел останавливаться. Он хотел обладать Сакурой единолично, заставлять её сладкие розовые губы распахиваться для стонов, пока он исследует её тело вдоль и поперёк всеми известными ему способами.              Ему и раньше не нравилась мысль о её связи с другими мужчинами, но теперь она разжигала в нём немую ярость. Это путало и обескураживало. У него не было права злиться. Конечно, спать за деньги с незнакомцем – несправедливо, но куноичи призывали и на худшее во имя долга. Однако Какаши просто не мог отделаться от ревности, вспыхивавшей каждый раз, когда он представлял, как эти шелковистые ноги обвивают бёдра другого.              Он знал, что такое поведение ненормально, и делу не помогало сидеть в комнате, вдыхая её запах и заново переживая, как он трахал её до потери памяти. Джонин поспешно облачился в тёплую одежду, включая повязку на глаз, маску и дополнительный шерстяной чёрный шарф, и вышел в утреннюю прохладу, отметив, что тучи на небе сулят очередной унылый день.              Он не имел конкретной цели и просто брёл, пока не оказался перед магазином для взрослых. Какаши направился туда на автопилоте с мыслью поглядеть на товары и, возможно, приобрести ещё одну Ича Ича, поскольку взял с собой на миссию лишь один роман. Едва переступив порог, он понял: это не лучшее место, чтобы перестать думать о Сакуре. Книги, изображавшие различные замысловатые позы, мгновенно разожгли воображение, и перед глазами тут же оказались образы, как он воплощает вместе с ней каждую показанную сцену.              Мужчина чувствовал, что любимый роман тоже не поможет: какая бы женщина ни была описана на страницах, в сознании она неизбежно обретала длинные розовые волосы и зелёные глаза. Он уже собирался уйти в поисках укромного местечка в городе, свободного от сексуального подтекста, как чуткий слух уловил разговор у прилавка.              Было ещё достаточно рано, и мужчина, беседовавший с продавцом, был единственным другим посетителем в магазине, но они говорили полушёпотом. На прилавке между ними лежали наручники, которые, по-видимому, собирался купить клиент. Ниндзя слышал лишь обрывки разговора, поэтому небрежно приблизился, делая вид, что заинтересован какой-то книгой поближе к прилавку. Он взял её и принялся листать. Двое мужчин не обратили на него внимания – видимо, они были уверены, что он не может их услышать.              — Мне рассказывали, они сделают всё, что попросишь, даже самое извращённое, — сказал клиент. Даже под толстым пальто было видно, что тот обладает крайне тощим телосложением. От обоих мужчин не исходило и намёка на чакру. Они совершенно определённо были гражданскими.              — Нет на свете женщины, которая согласилась бы на всё, чего я хочу в постели, — проскрипел владелец магазина. Его голос был хриплым и сухим, как шелест раздавленных ногой ноябрьских листьев. Джонину подумалось, что тот выкурил за жизнь слишком много сигарет.              — Понимаю, но в том-то и дело, что эти девушки согласятся. Ты ими будто управляешь. Они практически твои личные секс-рабыни и исполнят любое желание без вопросов.              Копирующий Ниндзя тщательно сохранял вид человека, полностью поглощённого книгой в руках, но разговор теперь точно стоил его внимания.              — Похоже на трёп, — фыркнул продавец, пробивая покупку на видавшем виды кассовом аппарате. — И где, чёрт возьми, мне найти такую девчонку?              — Я встретил человека, который может тебе её продать, — сказал тощий мужчина, откидывая длинные жидкие волосы с глаз. Грязно-каштановые пряди были собраны в хвост, но более короткие выбивались и падали на лицо.              — Да? И сколько мне будет стоить одна из этих сказочных женщин? — спросил продавец, упаковывая наручники в неприметный коричневый пакет и скептически глядя на собеседника, явно не веря ни единому его слову.              Плечи худощавого мужчины поникли.              — Ну, он не вдавался в детали, но сказал, что цены стартуют от двух миллионов. Дальше всё зависит от внешности девушки и твоих личных пожеланий.              Продавец разразился хриплым смехом, больше похожим на хруст пенопласта.              — Два миллиона? Чёрт, даже если ты не брешешь и такие женщины существуют, для меня они так и останутся мифом. Два миллиона! Ха-ха-ха! У кого вообще есть такие деньги?!              Худосочный покупатель, похоже, почувствовал себя глупо после такой откровенной насмешки. Он взял свою покупку и, не сказав ни слова в своё оправдание или на прощание, поспешно покинул магазин.              Какаши не знал, как назвать только что произошедшее, кроме как даром свыше. Возможно, то, что сказал мужчина, и вправду было выдумкой и не имело отношения к миссии, а возможно, как раз наоборот. Джонин должен был убедиться.              Придав себе максимально непринуждённый вид, он положил книгу и вышел из магазина и тут же заметил мужчину в тёмном пальто. Тот, похоже, собирался перекусить в замызганном пабе. Не веря своей удаче, шиноби проследовал за целью внутрь и увидел, как тот садится в угловую кабинку, кладёт коричневый пакет на соседнее сиденье и берёт потрёпанное, когда-то заламинированное, меню.              Нужно было действовать – сейчас или никогда, – и Какаши не собирался упускать эту возможность.              С небрежной лёгкостью он скользнул в кабинку к мужчине в пальто.              — Э-э… я могу вам помочь? — спросил он, его бледно-голубые глаза насторожились, а тело напряглось, пока он с подозрением разглядывал ниндзя поверх меню.              — Вообще-то, да, — тепло ответил он, улыбнувшись, хотя маска и шарф всё скрывали. — Я невольно подслушал ваш разговор в книжном и хотел бы поинтересоваться…              — Ага, тоже пришли посмеяться? — угрюмо спросил тощий мужчина, словно съёжившись внутри своего объёмного тёмного пальто, как будто оно могло защитить его от насмешек.              — Напротив, — ответил джонин, понимая, что нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть информанта. Нужно было быть напористым, но не слишком, и достаточно искренним, чтобы убедить его в отсутствии злых умыслов. — Меня весьма заинтересовала перспектива получить полностью… послушную женщину. Мало кто согласится с моими требованиями и предпочтениями.              Глаза мужчины сузились, пока он обдумывал слова Какаши. Копирующий Ниндзя слегка изменил манеру речи, чтобы сойти за более деловитого и утончённого. Тот, кто не знал его, мог бы предположить, что он из более богатой и светской среды, чем потомственный военный Конохи. Это могло расположить информанта к себе, если он интересовался покупкой стоимостью не меньше двух миллионов.              — Вас послушать, так вы собираетесь обзавестись женщиной для домашней чёрной работы, — сказал мужчина с хвостиком, скрестив руки на груди в защитном жесте, который явно свидетельствовал о том, что тот не убеждён.              Шиноби тихо усмехнулся.              — Нет-нет. Всё не так. Всё дело в том, что мои вкусы в постельных утехах лежат в весьма… экзотической плоскости.              Его визави пожал плечами.              — Ну и что? Шлюхи в этом городе сделают что угодно, если достаточно заплатить.              Какаши покачал головой.              — Есть вещи, на которые женщина не согласится даже за деньги.              Выражение лица его цели сменилось с настороженного на слегка любопытное: очевидно, он не мог представить ничего настолько унизительного, ужасающего или отвратительного.              — Что ж, заинтриговали, — буркнул он. — Ладно, расскажите, что вы собираетесь заставлять делать этих женщин, и я расскажу, что знаю.              Какаши внутренне усмехнулся – рыбка заглотила наживку. Он огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних, затем наклонился вперёд и шёпотом описал действия настолько грязные, что их не осмелились бы публиковать даже в Ича Ича.              Бледно-голубые глаза мужчины расширились, а челюсть отвисла от неверия.              — Больной ублюдок! — прошептал он.              Копирующий Ниндзя пожал плечами.              — Эй, каждому своё, у каждого свои предпочтения. Я выполнил свою часть уговора, теперь ваша очередь.              Мужчина раздумчиво его оглядел, и на мгновение Какаши испугался, что тот в последний момент откажется давать информацию.              — Покажите лицо полностью, — наконец произнёс хвостатый. — Мне трудно доверять парню, у которого виден один глаз.              — Прошу прощения, — дипломатично ответил ниндзя. — Я не показываю лицо на публике после одного инцидента несколько лет назад. Под шарфом не самая приятная картина. Это ещё одна причина, по которой у меня проблемы с женщинами.              Его ложь была давно заучена и отрепетирована, сходя с губ без запинки, так что мужчина купился. Он медленно кивнул, сложив и обобщив в голове ту скудную информацию, которую, как ему казалось, узнал о собеседнике.              — Ладно, — наконец согласился он. — Знаю я не много, но расскажу, что могу. Похоже, какой-то большой выскочка с горой денег решил, что будет хорошей идеей отбирать женщин и коверкать им мозги, чтобы они были не в состоянии отказать мужчине. Не знаю подробностей процесса, но, видимо, их можно запрограммировать на отклик только на одного мужчину, как личную рабыню.              — Занимательно, — сказал джонин, словно одобряя идею, хотя внутри его трясло от гнева и отвращения. Какое, чёрт возьми, у кого-то было право отнимать у женщины свободу воли лишь затем, чтобы превратить её в простую секс-игрушку? — Откуда берутся эти женщины? Могу ли я заказать цвет волос, тип фигуры и тому подобное, или мне достанется что-то… из случайного ассортимента?              Мужчина пожал плечами.              — Как я уже сказал, я мало что знаю. Полагаю, они берут девушек, по которым не будут скучать, если те внезапно исчезнут. Что касается внешности... Всё, что могу сказать точно – чем больше подробностей, тем дороже выходит.              — Понятно, — произнёс Какаши, в то время как шестерёнки в его голове стремительно вращались, сопоставляя новую информацию с уже известной. То, насколько идеально складывались части головоломки, если честно, шокировало.              Он взглянул на часы на стене и состроил огорчённое лицо.              — Я бы с удовольствием поговорил об этом подробнее, но у меня назначена встреча. Не хотите встретиться сегодня вечером в клубе? Обещаю, вы не пожалеете.              — Ну, даже и не знаю…              — Клуб «Влажные фантазии», слышали о таком?              — Конечно. Бывал там пару раз…              — Прекрасно. Встретимся там около одиннадцати. Могу даже сделать так, чтобы одна из танцовщиц хорошенько о вас позаботилась, — заговорщицким тоном заявил Какаши.              Информант, кажется, оживился от такого обещания.              — Танец на коленях, да? Сможете организовать мне встречу с той фиолетоволосой? Она всегда была слишком высокомерна, чтобы уделить мне время, когда я приходил.              — Нет, но я могу посоветовать вам кое-кого получше. Она богиня. У неё самые красивые розовые волосы и зелёные глаза, что я когда-либо видел. А её ноги…              — Розовые? Не припоминаю, чтобы там работала… зефирка.              — Она новенькая, — пояснил джонин. — И поверьте, она стоит того.              — Ладно, хорошо. Сегодня в одиннадцать, хотя повторюсь – я мало что знаю об этой теме.              Очевидно, перспектива женского общества, да ещё и забесплатно, была слишком заманчивой, чтобы отказаться. Ниндзя встал и вежливо кивнул, прежде чем выйти из заведения.              Даже если мужчина утверждал, что мало знает, он мог бы связать Какаши с кем-то, кто знает больше. А если за этими водянисто-голубыми глазами и вправду скрывались секреты, то одна розоволосая танцовщица обязательно сделает всё возможное, чтобы их выудить.              

ХХХХХ

             Телефон завибрировал, когда Сакура как раз заканчивала подводить глаза карандашом. Она огляделась, убедившись, что никто не услышал звука, затем раскрыла его под туалетным столиком и украдкой прочла сообщение от Какаши.               

Нужен допрос.Выясни о торговле рабами.В баре после 1го танца.Затем встр в Ж туалете

              Девушку обдало шквалом разочарования. Сообщение касалось задания, и в нём не было ни намёка на то, что ему понравилось быть с ней или что он скучает.               Она тряхнула головой, отгоняя глупую мысль. Конечно, речь шла о задании. Мадара её подери, даже ошеломляющий секс с напарником был частью миссии, и ей стоило настроиться на это заранее.               Что ж, по крайней мере, ей не придётся провести вечер в компании мужчин, выбранных наугад лишь потому, что они выглядели подозрительно.               Куноичи убрала телефон в ящик туалетного столика, старательно засыпав его косметикой, затем взяла тушь и нанесла несколько слоёв на ресницы, завершая свой тёмный дымчатый макияж.               Сегодня на ней был один из нарядов Джицу, поскольку все её собственные оказались в стирке, а девушки её размера – только Джицу и Мисаки. Кудрявая блондинка, кажется, разделяла мнение Сакуры о стирке.               — Пять минут до выхода, девочки! — прокричал Даджаку, засунув голову в гримёрку и на автомате задержавшись там, несмотря на то, что вся информация уже была передана.               Куноичи вздохнула и взяла тюбик блестящей розовой помады. Мысли снова потянулись к Какаши. Почему единственный мужчина, которому она теперь хотела бы станцевать лэп, – это он?               Мысль о том, чтобы сидеть у него на коленях и притираться к его эрекции, вызвала прилив тепла между бёдер, и она сжала их, пытаясь погасить это ощущение. Сейчас нужно сосредоточиться. Если мужчина, которого ей предстоит допросить, предоставит хоть одну зацепку, которую они так долго ждали и на которую надеялись, Сакура не может позволить себе облажаться – не в том случае, когда от этого может зависеть жизнь Мияби.               

ХХХХХ

              Какаши увидел свою цель без двух минут одиннадцать. Клуб только открылся и ещё не был забит до отказа – как он и планировал, чтобы с лёгкостью отыскать визави и усадить в бар. Мужчина был одет точно так же, как и в пабе, в длинное чёрное пальто, а его жидкие волосы были собраны в неопрятный хвост.               Какаши поманил его и указал на свободный барный стул рядом со своим.               — Рад, что вы смогли прийти, — сказал Какаши, протянув руку в перчатке.               Мужчина кивнул и ответил на рукопожатие. Какаши отметил, что хват у того был слабым, почти вялым. Видимо, он редко заключал сделки, иначе знал бы о важности крепкого рукопожатия.               Шиноби подозвал официантку, заказав бутылку саке, а затем повернулся к собеседнику.               — Итак, — сказал он ровно. — С кем мне нужно увидеться, чтобы получить один из… товаров?               Мужчина уловил намёк. Вокруг были другие люди, и осторожность будет не лишней.               — Я слышал, человек, руководящий операцией, не любит встречаться напрямую. Похоже, он статусная узнаваемая личность и не может позволить себе запятнать репутацию.               — Понимаю, — задумчиво протянул Какаши, гадая, мог ли он знать или даже уважать кого-то, кто хранил такую тёмную и отвратительную тайну. — Но как мне тогда выйти на контакт?               — Вам придётся встретиться с одним из его помощников. Я, собственно, знаю одного из них, так что могу договориться о встрече… но мы не из благотворительного фонда, если вы понимаете, о чём я.               Какаши кивнул. Конечно, нужно было платить. Всегда была цена, когда дело касалось таких пронырливых типов, и, скорее всего, она окажется немаленькой.               — Звучит справедливо, но я бы хотел получить немного больше информации, прежде чем заключать сделку. Хочу знать, во что ввязываюсь, — ответил джонин. В паузе как раз принесли бутылку саке, и он вежливо налил мужчине порцию.              — Эй, я уже говорил, что мало что знаю, — сказал мужчина, запрокинув в себя обжигающую жидкость. — Тот знакомый парень не любит трепаться налево и направо о деле, если клиент думает соскочить. Оно из той категории, которую даже чёрный рынок не одобрил бы, если вы понимаете, о чём я.               Если в ход и вправду шла промывка мозгов женщинам, Какаши определённо понимал, о чём.               Он уже собирался задать ещё один вопрос, когда музыка стихла и голос Даджаку загремел в дымчатой полутьме клуба, возвещая о начале шоу.               — Добрый вечер, джентльмены! Сегодня вы увидите экзотических и чувственных созданий, каких во всём этом городе не сыскать!               Раздался хор мужских одобрительных возгласов, явно взволнованных перспективой увидеть обнажённых дам.               — Прямо сейчас все ваши самые сокровенные желания воплотятся на этой сцене. А теперь, без дальнейших промедлений, представляю вам участниц «Влажных фантазий»!               Замигали цветные огни и зазвучала пульсирующая и чувственная музыка с гудящим басом. На главной сцене появилась Кицуне, за ней последовала Мисаки – обе двигались подобно жидкости, несмотря на высокие каблуки.               — Я бы не прочь переспать с этой, — сказал мужчина рядом с Какаши, кивнув в сторону Мисаки, которая взбиралась на центральный шест. — Имею непреодолимую слабость к девочкам помладше.               Ниндзя с трудом подавил дрожь омерзения, гадая, что ещё не так с этим больным мужиком рядом с ним, когда из-за кулис появилась Сакура, отчего кровь мгновенно вспыхнула, а пульс участился. Она выглядела абсолютно божественно.               Её волосы были распущены, идеально прямые, спадая до середины спины. Верхняя половина тела была украшена мерцающим белым корсетом, наверное, шириной всего в десять сантиметров, едва прикрывавшим то, что нужно. Он был отделан в серебристых тонах, и когда куноичи повернулась, чтобы ухватиться за шест обеими руками, то Какаши увидел, что сзади его стягивает серебристый шнурок. Хотя он вряд ли нёс какую-то функцию, кроме декоративной, ведь спереди была молния. Мужчина мог легко представить, как берёт зубами язычок у её ключицы и медленно тянет вниз, пока корсет не расстегнётся, открыв идеальные груди.               — Это та самая? — спросил информант взволнованным и нетерпеливым голосом, что заставило Какаши напрячься.               — Именно, — сквозь зубы произнёс джонин, заворожённый тем, как задница Сакуры раскачивается из стороны в сторону. Мысль о том, что за её упругую подтянутую попу может ухватиться кто-то другой, заставила его сжать челюсти от злости, но нужно было успокоиться. Это всего лишь часть задания. Он профессионал. Он справится.               По крайней мере, так Какаши говорил себе. От танца куноичи в крови разгорался жар, подпитываемый воспоминаниями о том, как эта гладкая кожа ощущалась под его пальцами. Не помогали делу и трусики, которые она носила: стринги были белыми, как и корсет, а прямо над ложбинкой ягодиц расположился серебристый шнурок, объединявшийся с корсетом в комплект.               Сакура развернулась спиной к шесту и медленно скользнула вниз, разведя колени, и прикрытая тканью промежность оказалась на всеобщем обозрении, обнажив маленький серебристый бантик в верхней части трусиков, в то время как её ягодицы застыли прямо над десятисантиметровыми серебристыми шпильками.               Как будто этого было мало для эффектного привлечения внимания, девушка начала мягко подпрыгивать, двигаясь точно так же, как тогда утром, оседлав Какаши в его же постели. Он выпустил дрожащий выдох, чувствуя, как член твердеет в брюках. Теперь ниндзя был полностью уверен: секс с ученицей только усугубил его одержимость.               Она свела ноги прежде, чем на неё успели насмотреться, и грациозно встала, с лёгкостью взобравшись на шест до самого верха. Мужчина рядом с Копирующим Ниндзя одобрительно присвистнул, когда куноичи выгнулась назад, почти коснувшись головой ягодиц.               — Глядя на это, легко представить, в какие ещё позы её можно согнуть, а? — усмехнулся он, безотрывно глядя водянисто-голубыми глазами на розоволосую женщину на сцене. — С ней, наверное, чертовски хорошо трахаться. Бьюсь об заклад, я с лёгкостью закину её колени к ушам.               Какаши прикусил щёку изнутри, чтобы не сказать, что если тот посмеет прикоснуться к ней, то умрёт от его руки. Ему удалось сохранить хладнокровие, пока сознание затуманивалось образами и воспоминаниями об их бурном сексе в душе. И – да, она и вправду может так сгибаться, и секс в той позе был невероятным.               Песня закончилась, началась новая, в более быстром теме, и куноичи отреагировала соответственно, по спирали спустившись по шесту с привычной лёгкостью, пока не приземлилась на колени. Она начала вращать бёдрами в пульсирующем ритме, скользя руками по собственному телу, и откинула голову назад, отчего волосы рассыпались по спине чувственным шёлково-розовым водопадом.               В Сакуре было что-то, делавшее её более сексуальной, чем обычно, и ниндзя не думал, что это от того, что совсем недавно каждый сантиметр её сочного тела оказался исследован и ублажён. Возможно, секс помог девушке ещё лучше соединиться со своей внутренней соблазнительницей. Теперь она знала, что такое истинное наслаждение, и могла применить этот опыт к танцу. Мужчины, наблюдавшие за ней, очевидно, тоже это чувствовали, потому что в воздухе размахивало больше рук, чем обычно, тщетно пытаясь привлечь внимание Сакуры деньгами.               Какаши хотелось бы, чтобы её возросшее мастерство не влияло на него так сильно. Никогда до этого он ещё не горел от возбуждения и желания после всего одного её танца.              

ХХХХХ

             Сакура никогда прежде не была так возбуждена одним лишь танцем, и она жалела, что выбрала сегодня белое бельё, – с каждым мгновением она всё сильней распалялась и намокала.              Всё из-за Какаши. Она легко нашла его у барной стойки и даже из глубины зала чувствовала обжигающую интенсивность его взгляда. Он наблюдал за каждым её движением, впитывал её тело, пока она танцевала, и бёдра дрожали от воспоминаний, как он смотрел, когда она лежала на спине в его постели.              Жар его прикосновений, неогранённое наслаждение – куноичи хотела этого больше, чем когда-либо до этого. Её тело жаждало джонина до такой степени, что лоно ныло в немом призыве быть заполненным им. Первобытный ритм окружал её, и так легко было представить, как Какаши раздвигает её бёдра и входит в неё в такт музыке. Мышцы влагалища судорожно сжались от этого образа, и она едва не застонала вслух. Даже просто проводя руками по животу и ещё не оголённой груди, девушка почувствовала прилив удовольствия, куда более сильный, чем следовало, – соски уже набухли и затвердели под тонкой тканью топа. Она хотела Какаши так сильно, что это обескураживало и её саму. Что, чёрт возьми, с ней стало после этого секса?              Музыка снова сменилась, сигнализируя, что пора снимать топ. Сакура впервые ждала этого момента: ткань казалась грубой на её перевозбуждённых сосках.              Чувственно, на четвереньках, она подползла к краю сцены, чтобы обожающие поклонники могли засунуть деньги в кружевную белую подвязку на бедре. Их мимолётные прикосновения ощущались непривычно приятно на коже, однако хотела куноичи не их. Она не мечтала ни об одном из них, воображая, как её зажимают у ближайшей стены и трахают до потери памяти.              С наполненной хрустящими купюрами подвязкой девушка выпрямилась и вернулась к шесту. Прислонившись к нему лицом к залу, она изящно обхватила шест пальцами над головой. Другая рука играла с застёжкой-молнией топа.              Она дразнила толпу ещё мгновение, зная, что любое действо становится лучше со щепоткой напряжения, затем медленно потянула молнию вниз, не отрывая глаз от единственного видимого глаза Какаши в дальнем конце зала, и обнажилась.              Зал взорвался возгласами, когда Сакура и другие танцовщицы начали раздеваться, но её волновал лишь один мужчина. Она провела языком по блестящим розовым губам, и топ упал на сцену, тут же забытый.              Тёплый воздух клуба не мог успокоить пылающую кожу, когда девушка снова взобралась на шест, демонстрируя тело в различных позах, подчёркивающих её невероятную гибкость. Чувство власти вернулось, но не из-за того, что почти каждый мужчина в зале был в возбуждённом восторге, а потому, что Какаши ни разу не отвёл взгляд с тех пор, как она вышла на сцену. Теперь она знала, какую реакцию вызывала у его тела и что происходило, когда он терял хватку над своим железным самообладанием.              Незаметно началось последняя песня в сете, и Сакура играла с залом, как никогда прежде, одновременно возбуждая себя до состояния, когда всё тело буквально звенело. Когда свет погас, подготавливая сцену для выступления Цуренай, куноичи сошла в зал и направилась к бару, игнорируя восхищённые взгляды и пристальные взоры, которые посетители бросали на её обнажённую грудь.              Горячий взгляд Какаши не отпускал её, даже когда она пересекала зал, и одного лишь его пристального внимания было достаточно, чтобы её прикрытая промежность запульсировала жаром с новой силой. Лишь оказавшись прямо перед джонином, она заметила тощего мужчину, сидевшего рядом. Он смотрел на неё, как ребёнок на груду подарков, – восторженно и в предвкушении. Он словно не мог дождаться, когда ему доведётся распаковать новую игрушку и поиграть с ней, и даже провёл языком по пересохшим тонким губам, бесстыдно уставившись на грудь девушки.              — Хана, я полагаю, этот мужчина хотел бы, чтобы ты уделила ему немного времени, — напряжённо произнёс Какаши, пытаясь сдержаться, чтобы не вогнать острую горловину бутылки саке прямо в череп информанту за такой неприкрытый развратный взгляд. Он передал куноичи пачку денег. В конце концов, всё выглядело бы подозрительно, если бы она что-то делала для клиента, не получив деньги вперёд.              — Конечно, — кокетливо ответила Сакура, взяв сначала деньги, а затем руку мужчины, в то время как её горящий взгляд оставался на Какаши. В этот момент между ними промелькнуло нечто – признание взаимного желания, – но это было так мимолётно, что осталось незамеченным остальными. Девушка повернулась и повела долговязого мужчину к кабинкам в глубине зала. Джонину оставалось лишь проводить её восхитительный силуэт взглядом и поклясться проткнуть сердце этого подонка кунаем, если тот хоть на миллиметр переступит границы.              Сакура улыбнулась Дзю, который кивнул в сторону ближайшей свободной комнаты для лэпов, но направилась со своей добычей к одной из комнат с кроватью.              Она жестом пригласила его внутрь. Информант издал радостный звук, и девушка последовала за ним и заперла дверь.              — Садись, — приказала она, указав на кровать с напускной чувственностью, и начала покачивать бёдрами в такт музыке, звучащей в комнате.              Он повиновался: снял пальто и отбросил в сторону, откинул жидкую чёлку с глаз, чтобы лучше видеть. Его взгляд скользил по Сакуре снизу вверх, и он, казалось, уже представлял, как она будет выглядеть на нём без стрингов.              — Мой друг сказал, что ты ему немного помог. Это очень мило с твоей стороны, — томно прошептала она, вынимая пышный ворох купюр из подвязки и кладя их на тумбочку, чтобы не мешали. — Полагаю, я должна отблагодарить тебя тем же.              Мужчина усмехнулся, явно одобряя идею, и его разомкнутые губы обнажили два ряда кривых зубов, потемневших, вероятнее всего, от слишком большого количества сигарет.              — И что же мне можно с тобой сделать? Мне обещали, ты хорошо позаботишься обо мне. Скажу сразу: меня не так-то просто удовлетворить, — хихикнул он, следя за движениями рук куноичи, которые начали скользить вдоль боков, очерчивая изгибы бёдер и груди.              — Тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулась Сакура, подавив взбурлившее отвращение к этому мужчине. И всё же тело так разгорячилось от танца, что прикосновения её собственных пальцев к коже заставили дыхание немного сбиться. — Просто позволь мне делать всю работу, и всё будет хорошо.              Мужчина наблюдал в предвкушении, как её пальцы скользнули к пояску стрингов, игриво теребя кружевную ткань, и она попросила его устроиться поудобнее. Он откинулся на подушки, когда куноичи обошла кровать и встала у изголовья, продолжив вращать бёдрами в такт музыке.              — Так что же ты сделал, чтобы заслужить моё внимание? — спросила девушка, зная, что чем скорее она покончит с этим, тем быстрее избавится от этого типа и увидится с Какаши. — Он редко расщедривается настолько, чтобы отдать меня в дар. Я очень дорого стою.              Её руки огладили плоский живот, и мужчина заёрзал, без сомнения, ощущая сильную эрекцию, давившую изнутри на брюки.              — Я просто знаю парня, который может достать ему девушку, которая сделает в постели всё, что ему в голову взбредёт, — заявил он. Его бледно-голубые глаза пристально следили за тем, как куноичи повернулась к стене, наклонилась и стала соблазнительно покачивать задом.              — Правда? — Сакура невинно оглянулась через плечо и подняла руку, сжав одну из её обнажённых ягодиц. — И как тебе это удалось?               Её клиент тихо застонал и сжал кулаки, представляя, как его собственные пальцы впиваются в податливую плоть.              — Это не совсем законно, — процедил он сквозь зубы, когда она повернулась, чтобы продолжить соблазнительный танец.              — Ох, поверь мне, сладкий, — хихикнула Сакура. — Мужчины рассказывали мне такое, во что ты даже не поверишь. Сомневаюсь, что ты сможешь меня чем-то шокировать.              Её руки скользнули вверх по бокам и нежно охватили грудь. Куноичи издала тихий стон, удивлённая тому, насколько приятными оказались эти лёгкие прикосновения.              Единственный зритель ответил стоном на то, как она чувственно сжимает свои упругие маленькие груди, и его собственная рука потянулась к ширинке, расстегнув её и высвободив напряжённый член. Он не был особенно крупным и был немного темнее относительно бледной кожи лица. Жалкий экземпляр по сравнению с Какаши – длинным, толстым и гордым. Девушка тут же попыталась отогнать мысль, приказав себе сосредоточиться на миссии.              — Иди сюда, — хрипло сказал он, обхватив своей рукой эрекцию и сделав несколько движений.              — Какой нетерпеливый, — цокнула Сакура, опустив одно колено на испачканный матрас. — Я хочу узнать больше об этой потенциальной подружке.              — Ну, она не совсем настоящая подружка… Я имею в виду… после того, что с ней делают, она уже не совсем обычная девушка.              — Да? — спросила Сакура, замерев на середине хищной проходки. Ей совсем не понравился зловещий тон его слов. — Что ты имеешь в виду?              — Их зомбируют или что-то в этом роде. Не знаю точно, что с ними делают. Мне хватает той информации, что они готовы на всё, что им прикажут. Они как живые марионетки.              Огонь, пульсировавший между бёдер куноичи, мгновенно погас. Марионетки? Такова ли судьба Мияби и всех остальных пропавших девушек? Сакура не могла и представить, что извращённый мужчина делал бы с такой женщиной, и её захлестнуло желанием узнать больше.              — Откуда они их берут? — спросила она, пытаясь оставаться чувственной, как будто его слова для неё значили не больше, чем разговор о погоде. Девушка перенесла вес на его ноги и провела руками по его бёдрам, заметив, как член дёрнулся, словно живой, от лёгкого ощущения.              — Не знаю, — выдохнул мужчина страстно, почти незримо дёрнув бёдрами в поиске новых прикосновений. — Я знаю кое-кого, кто посвящён в суть процесса, но он не вдавался в детали.              — Неужели? — сказала Сакура прерывистым и соблазнительным голосом, несмотря на подступавшую панику. — И как его зовут?              — Ты задаёшь многовато вопросов, — прорычал мужчина, сузив голубые глаза в раздражении.              — Что уж поделать, я любопытная, — улыбнулась куноичи и провела одним пальцем вдоль его члена, чтобы немного отвлечь. Манёвр сработал, поскольку информант мгновенно застонал и потянулся руками, чтобы охватить грудь длинными костлявыми пальцами.              Неожиданный контакт заставил Сакуру вздрогнуть. Спина рефлекторно выгнулась, когда жар, слегка поутихший, вспыхнул с новой силой.              — О, тебе нравится, да? — усмехнулся мужчина и стал смелее щипать и теребить её затвердевшие соски, катая упругие бутоны между большими и указательными пальцами. — Нравится, когда я играю с твоими сладкими маленькими сиськами?              Дрожащий стон вырвался из губ куноичи прежде, чем она успела остановить его. Её чувствительное тело реагировало на грубую ласку напряжённых сосков. Он заставлял мышцы внутри её живота приятно сжиматься, и она ненавидела себя за то, что возбуждается с этим мужчиной. Сакура сбила с себя его руки и попыталась сосредоточиться на задаче, несмотря на отвлекающую вибрацию наслаждения, что пронизывала всё тело.              — Непослушный мальчик, — игриво сказала она. — Не забывай, кто здесь главный. В качестве извинения за шалость ты должен сказать мне его имя.              Хотя ей и было мерзко это делать, девушка обхватила одной рукой его дёргающийся член и слегка сжала, мгновенно спровоцировав его на хриплый стон. В её руках он ощущался совсем не так, как Какаши, и это развеяло часть окутывавшего её сладострастного тумана, позволив лучше сосредоточиться на задаче. Она начала двигать кулаком вверх-вниз в умеренном темпе, заставляя его задыхаться и стонать, и вскоре его бёдра инстинктивно толкнулись в её руку.              — Я не знаю его имени, клянусь, — прошептал мужчина, и изумрудные глаза куноичи сузились до щёлочек. Её рука замедлила движение, почти остановившись, заставив его застонать от разочарования.              — Правда? Почему-то я тебе не верю.              Сакура изо всех сил старалась сохранить низкий томный тембр и не дать угрозе проникнуть в голос. Если мужчина почувствует давление, он ещё меньше захочет раскрывать информацию.              — Эй, мы с ним не на короткой ноге, — почти взвизгнул он, снова заёрзав под ней в немой мольбе заставить её руку снова работать. — Если так хочешь о нём узнать, могу тебя представить.              — Как он выглядит? — настаивала девушка, понимая, что ведёт себя слишком напористо, но не в силах остановиться. Возможно, у неё появилась настоящая зацепка, чтобы выйти на Мияби.              К счастью, этот мужчина был из тех, кто подчиняется приказам, а не отдаёт их. Его лицо стало задумчивым, хотя бёдра всё ещё нетерпеливо подрагивали под рукой куноичи.              — Он обычный, наверное. Обычное лицо, обычные волосы. Только глаза у него очень странного цвета.              Её сердце ёкнуло. Сакура уже знала, что он скажет.              — Жёлтые, — подтвердил опасения мужчина.              Весь жар в глубине живота оказался в мгновение ока заморожен. Очевидно, они с Какаши всё это время были на правильном пути, но это мало утешало, если Мияби к этому времени могла быть уже не более чем пустышкой в красивой оболочке.              — Ты всегда такая любопытная? — прорычал информант, видимо, сытый допросом по горло. Он ухватил девушку за зад обеими руками и притянул вперёд. Её киска оказалась прямо над его эрекцией, заставив её вздохнуть от неожиданности и разжать хватку.              — О чёрт, — с благоговением простонал он, почувствовав, как пропитанная влагой ткань стрингов соприкоснулась с его оголённым членом. — Ты уже мокрая.              Он начал рвано двигаться под Сакурой, кряхтя и стоная, пока её смазка просачивалась сквозь пропитанную ткань, увлажняя кожу его ствола.              На мгновение куноичи парализовало наслаждением, когда фрикции принесли за собой волну долгожданной разрядки, заставляя содрогаться от скопившегося напряжения и желания. Сознание кричало в протесте, что этот мужчина не имеет права так к ней прикасаться, но её тело настолько отчаянно жаждало удовольствия, что ему, похоже, было всё равно, кто его доставит. Однако девушка не собиралась позволять этому тощему грязному мужику делать, что ему вздумается.              Силой прояснив разум, она со скоростью молнии сложила печати для гендзюцу. Светящиеся пальцы прижались к его вискам, отчего руки жертвы тут же бессильно упали на матрас, хотя его эрекция всё ещё настойчиво вжималась в Сакуру.              Она отстранилась и села сбоку, пытаясь замедлить бешеный пульс, и в то же время ускоряя с помощью чакры его. Десять минут спустя образ того, как она накатывает на него презерватив, затем отодвигает стринги в сторону и насаживает себя на него, был выжжен в его сознании. Иллюзия длилась ровно до момента, когда девушка достигает своего пика, сжимая его тугими мышцами киски, пока и он не кончит.              Она наблюдала, как все мышцы его тела заметно ослабевают, включая эрекцию, которая увяла, как умирающий цветок. Его тело оказалось ловко обмануто, думая, что он только что достиг блаженства.              Один лишь процесс создания и внедрения откровенных сексуальных образов в мозг жертвы съедал Сакуру изнутри от потребности. Она не могла понять, почему была так возбуждена и так отчаянно жаждала прикосновений Какаши. То, насколько сильно её к нему тянуло, почти пугало, будто они были противоположными полюсами мощного магнита.              Несмотря на свербившую потребность, полученная информация была важнее, и куноичи должна была немедленно передать её напарнику, так как желтоглазый шиноби, за которым они охотились, был ещё сильнее вплетён в клубок преступления, чем они предполагали. У них пока не было доказательств, что исчезнувшие из клуба девушки были втянуты именно в это ужасное преступление, но Сакура знала, что кусочки головоломки слишком идеально совпадали, чтобы игнорировать такую возможность. Её интуиция буквально кричала, что всё связано, и это чувство она игнорировать не собиралась.              Девушка принялась создавать декорации для правдоподобного пробуждения своей цели: вскрыла фольгированный конвертик и бросила обёртку на пол, в то время как сам неиспользованный презерватив завернула в комок салфеток и выбросила. Она и без всяких медицинских дзюцу выглядела сейчас, как нимфоманка, поэтому, когда мужчина приоткрыл мутный голубой глаз, он расцвёл ленивой довольной ухмылкой. Как и все остальные до него, он оказался успешно одурачен её маленьким цирковым трюком.              — Ты грязная сучка, — хрипло рассмеялся он. — Давно меня так не трахали.              Он застегнул ширинку и спустил ноги с кровати, слегка пошатываясь, будто Сакура и вправду только что оседлала его, как дикарка.              — Приходи ещё, если в следующий раз заплатишь. Сомневаюсь, что наш друг снаружи окажется так щедр дважды.              Информант кивнул, не в силах стереть глупую улыбку с лица. Куноичи прошла мимо него, открыла дверь, схватила деньги со стола и сразу же направилась в женский туалет.       

ХХХХХ

             Какаши занял позицию возле туалетов, не спуская глаз с двери, за которой исчезли Сакура и её жертва. Как только увидел, что она вышла, он непринуждённо скользнул в маленькую женскую уборную, рассчитанную на одного. За девушкой было слишком много глаз, и его бы заметили, попытайся он войти следом.              Ниндзя ждал, освещённый единственной тусклой лампочкой, рассматривая чистый кафельный интерьер – всё благодаря стараниям Дзю. Спустя мгновения дверь снова открылась, и внутрь вошла его напарница, впустив волну оглушительного шума и света. Она тут же захлопнула её за собой и повернула защёлку.              Не успел джонин вымолвить слово, как она оказалась на нём, срывая шарф и маску. Её руки отчаянно впились в его плечи, а губы жадно накрыли его. Язык куноичи мгновенно скользнул и принялся ласкать его собственный с небывалой стремительностью и напором.              Его чуткий нос тут же уловил дурманящий характерный запах её возбуждения, и от этого аромата лишь недавно взятая под контроль буря снова ожила в виде горячей и почти болезненной эрекции.              Целовать Сакуру было чертовски приятно, но факт оставался фактом: они всё ещё были на задании и должны были заниматься чем-то помимо взаимного сексуального удовлетворения.              Руки шиноби мягко легли на плечи напарницы, чтобы деликатно высвободиться из плена её ненасытного рта. Но она словно почувствовала его намерение, потому что обхватила его лицо ладонями, удерживая неподвижно, и её язык продолжил опустошать его рот, лизать, сосать, лишая его дыхания.              Лишь когда лёгкие обоих загорелись от нехватки воздуха, она ослабила хватку, отстранившись ровно настолько, чтобы горячо выдохнуть ему в щёку:              — М-м-м, Какаши, — бессвязно прошептала Сакура, прижавшись всем телом к нему так, словно хотела слиться с ним воедино в этом объятии.              Её обнажённая грудь плотно прижалась к его груди, отчего в мужчине загорелось желание избавиться от слоёв одежды, разделявшей их кожу. Член уже был наготове, болезненно натягивая грубую ткань брюк, но джонин всё ещё не понимал, почему куноичи практически напала на него.              — Что на тебя нашло? — прорычал он в её волосы, вдыхая чистый аромат длинных прямых прядей и перебарывая в себе порыв склонить голову и прикусить её шею.              — Ты мне нужен, — бесстыдно простонала Сакура и выгнулась к нему, беспокойно ёрзая и сжимая бёдра. — Ты мне нужен… внутри.              От таких слов даже у самого стоического мужчины возникнет желание исполнить просьбу. Даже в тусклом свете Какаши видел, как затуманились и потемнели от похоти её глаза. Но почему она так себя вела? Она бросила на него голодный взгляд перед тем, как увести цель в задние комнаты, но даже это не могло предвещать такого. Если только…              — Ты позволила тому мужчине тебя касаться? — прорычал ниндзя, не в силах сдержать внутреннего территориального самца. Мысль о том, что этот отвратительный тип трогал куноичи и довёл её до такого состояния, заставила его чуть ли не трястись от ярости.              — Только до груди, — задыхаясь, ответила девушка, сильнее вжавшись в него. — Я возбудилась ещё во время танца. Не знаю, что случилось, но мысль о том, что ты смотришь на меня на шесте… и воспоминания, как ты меня касаешься… о, Ками, Какаши, пожалуйста!              Так в этом дело? Сакуру заводила мысль, что она танцует исключительно для него? Или, может, ей нравилась идея, что сотни мужчин смотрят, как она всё обнажает ради одного? В любом случае, джонин испытал и облегчение, и невероятное возбуждение от того, что Сакуру разгорячил не тот скользкий тип, а он сам, не тронув её и пальцем.              — Значит, он не прикасался вот тут? — спросил Какаши, опустив руки, чтобы грубо сжать её голую задницу одной, а другой накрыть её промежность под влажной тканью стрингов. Он усмехнулся, когда девушка мгновенно выгнулась и из её губ вырвался сдавленный стон.              — Он тёрся об меня, но трусики были на мне. Я могла думать только о том, как ты входил в меня… — простонала она, инстинктивно дёрнув тазом навстречу ладони мужчины.              — Значит, он не делал так? — прохрипел Копирующий Ниндзя, надавив средним пальцем между её складок и проталкивая промокшую ткань внутрь. Он подумал, что наслаждение от того, как куноичи извивается и содрогается в его хватке, не сравнимо ни с чем.              — Нет, — почти всхлипнула она, будучи нестерпимо возбуждённой – настолько, что едва могла думать.              Какаши больше не выдержал. Он должен был взять её, прямо здесь, прямо сейчас.              К чёрту задание.              Он развернул Сакуру и толкнул вперёд, дав ей лишь мгновение, чтобы сориентироваться и не удариться о раковину. Её пальцы впились в фарфоровый край, а мышцы влагалища трепетали, пока она смотрела в зеркало, встречая разгорячённый взгляд ниндзя в отражении. Где-то после их поцелуя ниндзя стянул повязку с глаза, и его разноцветные глаза опасно пылали чистой, неприкрытой потребностью.              — Ты хочешь, чтобы я был внутри? — прорычал он, прижавшись тазом к её заду, так что она почувствовала его возбуждение.              — Да, — простонала куноичи, её вход пульсировал так интенсивно, что заглушал даже сердце.              — Тогда наклонись, — приказал джонин.              Она повиновалась, уперев предплечья в край раковины и согнувшись под прямым углом в поясе. Эта поза смущала, но Сакура сомневалась, что он разглядит её румянец в тусклом свете. Чёрт, она и сама была слишком возбуждена, чтобы заботиться о том, как выглядит, лишь бы Какаши вошёл в неё как можно скорее. Она понимала, что не имеет ничего общего с той застенчивой девушкой, которой она была прошлой ночью. Где-то на задворках сознания стучала мысль, что всё зашло слишком далеко, но девушка просто не могла сейчас заставить себя об этом беспокоиться.              — Раздвинь ноги, — последовал новый приказ. Крупная ладонь почти нежно скользнула по безупречному изгибу её ягодиц.              Куноичи встала шире, отметив с затаённым дыханием, что мужчина смотрит на неё через зеркало. Его взгляд не отрывался, даже когда она услышала звук расстёгивающейся молнии.              Одной рукой он обхватил горячий твёрдый ствол, в то время как другая, лежавшая на её попе, схватила белые трусики и стянула их до бёдер.              Сакура резко вдохнула, когда её промежность омыл прохладный воздух, и сглотнула, чувствуя, как ниндзя смещается за спиной, пододвигаясь так, чтобы эрекция упёрлась в её пылающий вход.              — Чёрт, Сакура, — простонал Какаши, ощущая невероятную влажность на своём стволе. Его тон был благоговейным, в отличие от самодовольства в голосе их информанта. — С тебя практически течёт.              Девушка могла только мурлыкать в ответ, выгибая спину и прижимаясь к нему, пытаясь заставить его войти.              Обе руки ниндзя крепко схватили её за зад, останавливая любые движения. Он стал водить членом вдоль сладкой щёлочки, покрывая себя соками и наблюдая в зеркале за её затуманенным выражением лица, как она задыхается, стонет и рассыпается в ощущениях перед ним.              — П-пожалуйста, Какаши, — прерывисто выдохнула куноичи, чувствуя, что сгорит, если не снимет хотя бы часть напряжения немедленно.              Джонин больше не сказал ни слова и лишь буравил её тлеющим взглядом, пока отводил таз назад, а затем одним долгим, плавным, медленным движением вошёл в неё. Молодое тесное горячее тело моментально всосало его внутрь, а рот Сакуры распахнулся в сладострастном крике.              — О, Ками! — всхлипнула она. Её костяшки были уже одного цвета с фарфором, за который она цеплялась.              Она чувствовала его внутри себя, толстый и пульсирующий в унисон с её энергичным сердцебиением.              — Тш-ш, малышка, полегче, — успокоил Какаши, зная, что грохотавшая снаружи музыка заглушит большую часть их страсти, но он не хотел привлекать лишнего внимания.              Девушка попыталась сдерживаться, в основном безуспешно, пока он входил в неё сзади медленными, но мощными движениями, разминая ягодицы большими грубоватыми ладонями и жадно наблюдая за её отражением. Каждый раз, когда мужчина входил, её нервные окончания прожигало необузданное удовольствие, вызывая эйфорию и головокружение. Он так потрясающе её растягивал, а его руки на её заднице ощущались восхитительно порочно. Чёрт, сам факт того, что Какаши трахает её в туалете, согнутую над раковиной, был откровенно грязным, и именно это возбуждало её ещё сильней. Несколько дней назад куноичи не могла бы и представить себя в столь скандальном положении с Какаши или с кем-либо ещё, но теперь, оказавшись здесь, она не хотела, чтобы этот момент заканчивался.              Копирующий Ниндзя стремительно терял самообладание. Бёдра начали двигаться быстрее, жёстче, уступая человеческую природу чему-то первобытно-низменному. Длинные розовые волосы, рассыпавшиеся над раковиной, возбуждённое выражение лица, аккуратная грудь, подскакивавшая от каждого толчка – всё это довлело над ним, пока он не превратился в существо, буквально одержимое похотью. Он яростно брал Сакуру, будто зверь, и каждый восхитительный стон и всхлип, срывавшийся с её губ, его лишь подгонял.              Им овладел импульс заявить на неё права, оставить свой след, показать всем остальным, что она его и не должна быть тронута никем, кроме него. Руки сами скользнули вперёд, чтобы ухватить её за бёдра, и стали направлять её навстречу каждому толчку, пронзая ещё глубже.              Стоны куноичи переросли в визги, её ногти царапали гладкую поверхность раковины. Она чувствовала, как её влагалище сжимается вокруг входящей длины всё сильнее и сильнее по мере приближения к кульминации. Всё её существо горело для Какаши, и комнату наполнял звук плоти, бьющейся о плоть.              Джонин чувствовал, что приближается к краю – это выдавал невероятный тонус мошонки, влажно шлёпавшейся о намокшие половые губы партнёрши. Расфокусированные зрачки пытались сфокусироваться на идеальном отражении девушки в зеркале, но в какой-то момент её киска сжалась туже обычного, зелёный взгляд окончательно заплыл наслаждением, и особенно сильное сжатие её киски заставило его наконец кончить.              Не отдавая отчёта в своих действиях, Какаши схватил Сакуру за плечи и грубо дёрнул вверх, практически выпрямляя. Он вонзился зубами в кремовую кожу и погрузился до предела в её манящий жаркий рай, горячо рыкнув прямо в шею:              — Моя.              Куноичи услышала, как он что-то произнёс – хрипло, прерывисто, – но не смогла разобрать, что именно, когда почувствовала, как он изливается в неё, пульсируя, и что-то обжигающе горячее впрыскивается в её утробу. Эротическое ощущение предельной заполненности его естеством оборвало последнюю нить здравого смысла, за которую она цеплялась. Сакуру рывком швырнуло в собственную кульминацию, и каким-то образом Какаши хватило интуиции своевременно зажать ей рот ладонью, заглушив большую часть стонов, что могли бы стать оглушительными криками.              Девушка смутно ощутила боль в шее, когда зубы ниндзя прокусили кожу, но это было ничтожно по сравнению с потоком оргазмического наслаждения. Это была бешеная электрическая атака, прошибавшая по всей длине позвоночника и отходившая в каждое нервное окончание пальцев рук и ног. В какой-то момент она закрыла глаза, хотя зрение и так почти померкло. Когда мучительная лавина удовольствия наконец отступила, оставив после себя ощущение покалывания и бесхребетности, куноичи поняла, что если бы не опиралась на раковину, то рухнула бы.              У мужчины за ней, по-видимому, тоже осталось не так много сил: он наклонился вперёд, опёршись руками на раковину по бокам от неё, обжигая прерывистым дыханием её плечо.              Сакура разлепила глаза, всё ещё тяжело дыша, и увидела, что по шее и ключице стекает что-то красное.              — Какаши, — тихо проговорила она, лениво наблюдая в отражении зеркала, как в декольте направляется густоватая алая капля. — Ты… укусил меня?              — М? — устало пробормотал он, собравшись с силами, чтобы поднять голову и проследить за её взглядом к зеркалу. — Что за..? Похоже на то. Извини.              Удивлённое выражение ниндзя доказывало, что он не хотел её кусать, но девушке это показалось странным и слегка забавным. Бывало ли с ним до этого, чтобы он так увлёкся моментом, что полностью потерял контроль?              Джонин аккуратно вышел из неё, достал несколько салфеток из настенного ящичка, чтобы вытереть выделения с обмякшего члена и между её ног. Куноичи ахнула, когда грубая бумага коснулась её чувствительной плоти – после недавнего невероятного оргазма даже такая стимуляция была слишком сильной.              Мужчина усмехнулся, когда она дёрнулась от прикосновения салфеткой, и чуть не поддался искушению помучить её сладкое тело ещё немного, но они уже здесь слишком задержались. Даджаку, наверное, Сакуру уже с собаками ищет.              — Держи, — сказал Какаши, протянув ей чистое полотенце, чтобы вытереть струйку крови на шее. Укус уже начал опухать и синеть, и тонкая светлая кожа яростно побагровела. К счастью, заметная отметина была почти мгновенно залечена коротким прикосновением светящейся ладони ирьёнин.              — Извини, — снова смущённо произнёс ниндзя, застёгивая брюки и наблюдая, как она вытирает кровь на горле. — Я не хотел так увлекаться.              — Всё в порядке, — улыбнулась девушка, выбрасывая окровавленное полотенце в урну. — Но почему ты это сделал? Никогда не думала, что тебе такое интересно.              — Не знаю, — пожал плечами джонин и поправил повязку и маску.              На самом деле он всё знал. Внутри него включился какой-то животный инстинкт, подпитываемый желанием сделать её своей и только своей. Его всё ещё необъяснимо бесила идея, что куноичи может быть столь же близка с кем-то ещё, и он хотел пометить её, предупредив таким образом других мужчин, чтобы те держались подальше.              Объяснение было нелепым даже в его собственной голове, поэтому мужчина не смел произнести его вслух. Он не настолько хорошо понимал свои действия, чтобы пытаться объяснить их своей розоволосой напарнице.              — Так… что ты узнала? — спросил Какаши, пытаясь вернуть всё в русло первоначального плана задания. Она должна была рассказать ему, что выяснила у информанта, и теперь он гадал, остался ли тот вообще, несмотря на предупреждение шиноби не уходить, пока они не встретятся в баре.              Плечи Сакуры заметно поникли.              — Он и вправду дал серьёзную зацепку. Жаль только, что она ведёт нас прямо к тому парню, за которым мы уже гонялись.              Непокрытый глаз ниндзя расширился.              — Ты имеешь в виду..?              — Да, — кивнула девушка. — У его друга, что занимается промывкой мозгов женщинам, оказывается, жёлтые глаза.              Джонин тихо выругался. Каковы были шансы, что всё сложится так удобно? Они всё время были на правильном пути, но единственная новая зацепка вела их прямо к тому, кого они не могут поймать. Вдобавок, он высококлассный шиноби, и Какаши чувствовал, что они никогда не найдут его, если тот не объявится сам или вдруг не решит поиграть в кошки-мышки.              — Так что нам делать дальше? — вздохнула куноичи и повернулась, упёршись тазом в раковину. Она поникла от поражения, и её осанка сейчас была не лучше, чем у напарника, что делало её ещё ниже. Но когда она подняла лицо на мужчину, он не удержался и наклонился, чтобы нежно поцеловать её в губы.              — Продолжай делать, что делала. Я попытаюсь договориться о встрече с тем парнем, — прошептал он у её губ.              Сакура кивнула, прежде чем неохотно отстраниться.              — Тогда мне следует вернуться к танцам, а тебе – встретиться с ним в баре.              Какаши согласился, хотя ему гораздо больше по душе была перспектива остаться с ней подольше, вкушая её сладкие губы.              — Ладно, иди первая. Я выйду через несколько минут, — сказал он.              Он смотрел, как она скользнула обратно в какофонию звуков и мигающих огней, и гадал, как ей удалось наложить на него такие мощные чары. Он так увлёкся ею, что забыл, что должен был поговорить с голубоглазым мужчиной о встрече с кем-то, непосредственно участвовавшим в чёрном деле. Если тот мужчина уже ушёл, то он только что упустил единственную зацепку – и всё потому, что не мог держать руки подальше от Сакуры.              Такое поведение было неестественным. Никогда ещё он не был так очарован, так увлечён женщиной. И конечно же, его больше всего привлекала та, кого ему вообще не полагалось иметь.              С тяжёлым вздохом ниндзя подошёл к двери, молясь, чтобы информант всё ещё был там и согласился устроить ему встречу с Жёлтым. Оставалось лишь надеяться, что Сакура достаточно хорошо сделала свою работу, чтобы тот чувствовал себя расположенным к новой болтовне.              Одной мысли о том, как куноичи выполняет свою так называемую работу, было достаточно, чтобы джонин напрягся от гнева, и он искренне надеялся, что это станет началом конца этого задания. Если оно затянется ещё сильней, Какаши определённо сойдёт с ума.