Часть 19

      Сакура почувствовала, как пульс мгновенно участился, едва она встретилась взглядом с этими прозрачно-жёлтыми глазами. Он был здесь, прямо перед ней, и судя по самодовольной усмешке на губах и тому, как он следил за каждым её движением, он был крайне заинтересован.               Девушка дотанцевала свою программу, чувственно обвиваясь телом вокруг высокого металлического шеста, и ни разу не свела глаз с неизвестного шиноби. Она, Мадара его загрызи, не позволит ему снова скрыться.               Куноичи облизнула губы и приподняла ладонями грудь, бросив на него самый томный взгляд, на который только была способна, хотя внутри всё дрожало от нараставшего нервного напряжения и адреналина. Вот оно – мгновение, к которому она столько готовилась. Она соблазнит этого мужчину и добудет информацию, которая наконец-то поможет им завершить миссию, даже если для этого придётся переспать с ним по-настоящему.               Она скользнула вниз по шесту и, оказавшись на коленях, поползла к краю сцены, словно перетекая из движения в движение со всей грацией, на которую была способна. Закусив блестящую губу, Сакура тёрлась бёдрами о пол вверх-вниз, а затем песня закончилась. Жёлтый просто улыбнулся и помахал пачкой купюр толщиной не меньше сантиметра. Похоже, он намеревался щедро заплатить ей за желаемые услуги.               Когда свет приглушили, готовясь к сольному выступлению Цуренай, куноичи спустилась с помоста и обнаружила, что её уже ждали.               — Ты стала ещё лучше с нашей последней встречи, — сказал он, низко наклонившись, чтобы прижаться губами к её уху, и она имела возможность его расслышать. — Ты пересмотрела моё предложение? Мне всё ещё нужно нечто большее, чем просто танец.               Его голос был тёплым и мягким, выдавая в нём человека куда более утончённого, чем те безмозглые головорезы, с которыми девушке обычно приходилось иметь дело.               Она подумала, не в первый раз, уж не затеяла ли она авантюру, пытаясь соблазнить человека, что был ей явно не по зубам.               Сакура не ответила на его вопрос, а лишь легко кивнула и одарила его тщательно отрепетированным взглядом, полным чистого желания.               Она схватила его за запястье, потащив к кабинкам в дальнем конце зала – он последовал за ней. Та, что ближе к стене, была свободна, и она завела злоумышленника внутрь, проигнорировав многозначительное подмигивание Дзю. Куноичи не заметила, что единственный глаз, выглядывавший из-под тёмного капюшона, неотрывно следит за ней, провожая до самой комнаты, предназначенной для одного-единственного грязного занятия.               Какаши не мог поверить, что их человек объявился так быстро. Ночь только началась, а Жёлтый уже был в той комнате с его напарницей. Наверное, ему следовало ликовать при мысли о том, что миссия наконец сдвинется с мёртвой точки, но единственное, что он сейчас чувствовал, — гадкий ужас, разрывавший изнутри. Его сердце как будто разбивалось на куски, и это было странно. Ниндзя был убеждён, что его сердце никак не связано с Сакурой, но наблюдая из-за стойки бара, как за ними захлопывается дверь, он вдруг перестал быть в этом так уверен.              

XXXXX

             Сердце Сакуры бешено колотилось о рёбра, хотя внешне она пыталась сохранять спокойствие, жестом предложив мужчине присесть на кровать. Она была топлес после выступления, и её клиент даже не пытался скрыть, что скользит голодным взглядом по её обнажённым изгибам.               — Так что привело тебя сюда снова? — спросила она и утрированной походкой от бедра направилась к нему. Голос её был низким и томным, несмотря на внутреннюю панику, ведь успех всей миссии зависел сейчас от их разговора.               Губы шиноби искривились в самодовольной усмешке, явив удивительную ямочку на левой щеке. Сакура подумала, что он, пожалуй, действительно был привлекательным… но на удивление незапоминающимся.               — Я вернулся, чтобы увидеть тебя. Не часто мне отказывают девушки. Ты меня заинтриговала.               — Видимо, так, — протянула Сакура, скользнув взглядом по пачке денег, которую он всё ещё держал в руке. — Ты явно готов выложить за меня кругленькую сумму.               Мужчина пожал плечами, и куноичи забрала деньги и положила их на потёртую тумбочку к чаевым от стриптиза.               Она повернулась к нему и начала покачивать бёдрами в такт медленной чувственной музыке, что лилась из динамика, спрятанного где-то в комнате.               — И кем ты работаешь, раз можешь позволить себе так сорить деньгами? — спросила Сакура, надеясь получить хоть какую-то зацепку, связанную с пропавшими девушками.               Самодовольная ухмылка стала шире, и шиноби откинулся назад, наслаждаясь приватным танцем.               — Это, моя дорогая, секрет.               Следовало догадаться, что расколоть его будет не так просто. Если слова Какаши были правдой, этот человек – шиноби высшего класса, и он не сломается от простых расспросов, даже если их проводит полуобнажённая женщина.               Он сидел на краю кровати, опёршись на руки, – в такой позе мгновенно защититься было бы трудно. Видимо, он не воспринимал её как угрозу.               Куноичи продолжила танец, прогибаясь в спине и сжимая грудь аккуратными ладонями. Глаза мужчины с удовольствием впитывали её гибкие формы, особенно когда она схватилась за верхний шов простых розовых стрингов.               Их взгляды встретились на мгновение, и Сакуру шокировала интенсивность его взора, отчасти вызванная необычным цветом глаз. Но что удивляло больше всего – в этом голодном выражении не было туманной дымки, что обычно сопутствовала похоти. Его глаза оставались пронзительными и внимательными, как никогда.               Не прерывая визуального контакта, девушка стянула трусики с округлых бёдер и отпустила в свободный полёт на пол. Только тогда загадочный шиноби отвёл взгляд и уставился на открывшееся место.               — Как мило, — выдохнул он, явно довольный увиденным.               Сакура молча перешагнула через розовую лужицу белья и приблизилась в одних лишь каблуках, чулках до бедра и с томным выражением лица.               Она поставила одно колено на матрас прямо у бёдер мужчины, а затем оседлала мужчину, прильнув к нему и почувствовав, как одежда трётся о её обнажённую киску. Каждая клеточка её существа кричала лишь об одном: сбежать. Было так неправильно делать это с другим. С Какаши она чувствовала себя в безопасности, защищённой и желанной, и хотя этот шиноби определённо желал её, она не питала иллюзий насчёт того, насколько он опасен.               — А где ты проводишь время, если не здесь? — прошептала девушка ему на ухо.              — Там и тут. Я много перемещаюсь, — загадочно ответил он, снова увильнув от ответа.              Его тело было невероятно крепким и рельефным даже сквозь пиджак и плотные брюки, и сейчас, вблизи, можно было уловить исходивший от него запах – земля, древесная смола и пот – запах шиноби. Но несмотря на очевидные намёки на то, что он был военным, как и она, куноичи совсем не чувствовала его чакры. Какаши говорил о его мастерстве, и оставалось лишь предполагать, что он исключительно хорошо умеет её скрывать.              Руки легли ей на обнажённые бёдра, и пальцы стали очерчивать выступающую линию тазовой кости.              — Итак, что ты любишь? Как ты хочешь меня? — спросила она, понизив голос до низкого сексуального регистра, давая понять, что она настроена на дело, хотя её настоящее дело сильно отличалось от того, что он, без сомнения, ожидал.              Их лица разделяли всего несколько сантиметров, изумрудный взгляд оказался снова переплетён с жёлто-зелёным. Голос мужчины был низким и мягким, и куноичи могла поверить, что многие девушки таяли уже от этого звука. Однако сейчас каждая деталь лишь напоминала ей, что этот человек не Какаши, хоть было неясно, почему это вдруг стало так отчётливо в её сознании.              — Что я люблю… — протянул он задумчиво. — Полный контроль. Как над телом, так и над разумом.              Сакура слегка отстранилась, немного опешив от ответа.              — У меня были клиенты с разными пристрастиями, но, думаю, я не до конца тебя понимаю, — сказала она.              — Вот как? — спросил мужчина, и в его голосе появилась мрачная нотка, которая ей совсем не понравилась. — Что ж, тогда, моя дорогая куноичи, позволь показать, что я имею в виду.              Прежде чем девушка успела осознать, что он с лёгкостью раскусил её прикрытие, она почувствовала укол в затылке. Рука, лежавшая на её бедре, нырнула в карман пиджака, а затем метнулась к её шее быстрее, чем мог уследить взгляд. Она попыталась оттолкнуть мужчину, но тот обхватил её за талию и прижал к себе. Он нажал на поршень, впрыскивая всё содержимое в кровь Сакуры.              Осознав ситуацию, она наспех собрала чакру в руки и оттолкнула шиноби, отбросив к изголовью, а сама отшатнулась назад. Она уже чувствовала, как что-то холодное растекается по телу, и конечности из-за этого тяжелеют и немеют.              — Что за… Что за дрянь ты мне вколол? — прошипела куноичи, пытаясь собрать больше чакры в кулаки, но вещество, похоже, ограничивало доступ к внутренней энергии.              — Это сложный коктейль из новейших сывороток правды, седативных и препаратов для обработки мозгов, — таким же мрачным и низким тоном ответил мужчина. Похоже, его ничуть не смутила продемонстрированная ею сверхсила. — Сомневаюсь, что даже медик твоего уровня смог бы расшифровать ингредиенты без точной формулы.              Она уже попыталась нейтрализовать чужеродное вещество в венах с помощью навыков ирьёнин, надеясь расщепить и вывести его, прежде чем оно нанесёт непоправимый вред. Видимо, препарат действовал быстрее, чем тело могло от него избавиться.              — Ублюдок, — ядовито выплюнула Сакура. Голос пока ещё её слушался, чего нельзя было сказать о теле. — Значит, ты и вправду виновен в похищениях.              Он поднялся с кровати и грациозно поклонился, словно учтивый джентльмен, а не вражеский ниндзя.              — Ого, да ты меня раскусила, — усмехнулся он, и в неестественных глазах блеснуло что-то тёмное. Мужчина направился к девушке, и она попыталась принять боевую стойку. Это было невероятно трудно: комната кружилась и падала, будто летела кубарем с горы, не говоря уже о том, что Сакура была на высоких каблуках и совершенно голая. У неё не было даже куная, чтобы компенсировать стремительную потерю контроля над чакрой.              — Я убью тебя, — прорычала она, игнорируя головокружение и ватное ощущение в ногах.              Загадочный мужчина улыбнулся, покачав головой и цокнув языком.              — Не сегодня, моя дорогая. Боюсь, этот раунд за мной.              Как по команде, куноичи рухнула. Конечности её совершенно не слушались, и никакая сила воли не могла заставить их сдвинуться хотя бы на сантиметр.              Шиноби поймал её в полёте, подхватил на руки, словно она ничего не весила, и понёс безвольное тело к кровати, где уложил её на спину. Она не оказывала никакого сопротивления – тряпичная кукла, – когда он встал над ней, пожирая её тело хитрым голодным взглядом.              — Должен признать, когда я услышал, что пришлют куноичи из Конохи, я надеялся на кого-то экзотичного, вроде Хьюга. Но подумать только, Хокаге отправила свою собственную ученицу!.. Довольно неожиданно.              Сквозь девушку прошла волна липкого, омерзительного шока, но даже мельчайшие мышцы лица отказывались подчиняться, не позволяя ей выказать никаких эмоций на его слова. Ей хотелось спросить, откуда он, чёрт возьми, знает о ней и из какой он деревни, но рот онемел и не двигался.               — Ты, наверное, гадаешь, что происходит с твоим телом, потому что такой искусный медик, как ты, без сомнения, уже попыталась нейтрализовать препарат, я прав?               Сакура не смогла бы кивнуть, даже если бы захотела, но мужчине её реакция словно была и не нужна, так что он продолжил:               — Пришлось ввести тебе двойную дозу, просто чтобы быть уверенным, что ты не окажешься вдруг устойчива к действию и не вернёшь контроль. Рискованно, признаю, – особенно учитывая, что ты могла умереть, – но, похоже, препарат действует прекрасно.               Это и вправду было невероятное средство. Куноичи прекрасно видела и слышала собеседника, но всё тело, с головы до пят, было полностью парализовано.               — Сейчас ты находишься в как бы «открытом режиме», — объяснил он. — Твоё тело ждёт, чтобы кто-то ввёл в него чакру и привязал тебя к себе. Сейчас связь будет лишь временной, но позже станет постоянной.               Сакура не понимала, что всё это значит, и не могла вымолвить ни слова, чтобы спросить. Всё, что ей оставалось – наблюдать, как мужчина садится на кровать рядом и подносит светящуюся чакрой ладонь к её обнажённому животу.               — В течение следующего часа, — сказал он, его голос был тёплым и чувственным, но в то же время слегка зловещим. — Ты будешь моей – телом и душой.               Ниндзя прижал руку к её животу, и Сакура немедленно ощутила покалывание чакры, проникающей под кожу. Она словно смешивалась с препаратом, уже находившимся внутри, и согревала там, где введённое вещество вызвало холод. Спустя мгновение он убрал руку, и хотя девушка уже не чувствовала себя такой слабой и одурманенной, тело по-прежнему отказывалось подчиняться.               — А теперь, — сказал мужчина, переместившись так, чтобы оказаться на коленях между её слегка раздвинутых ног. — Ты будешь вести себя как сексуальная искусительница, какой тебе и полагалось быть на миссии. Твоё тело станет необычайно чувствительным и будет естественно реагировать на всё, что я с тобой делаю.               Внезапно мобильность снова вернулась к куноичи: она пошевелила пальцами рук и ног, облизала пересохшие губы. Её глаза сузились, видимо, в томном выражении, а спина слегка выгнулась без всякого намерения с её стороны. Однако как она ни приказывала себе встать и бороться, она продолжала лежать на кровати. Похоже, её тело подчинялось только его командам и играло в соблазн без её согласия.               Шиноби, должно быть, заметил эту перемену, потому что мрачно усмехнулся, и его жёлтые глаза блестели от похоти.               — Умница, — похвалил он и провёл руками по внутренней стороне её бёдер. — А теперь раздвинь для меня ножки.               От одного, казалось бы, простого прикосновения побежали интенсивные мурашки. Ощущения были слишком интенсивными для такой простой ласки. Девушка задумалась, не подчиняются ли даже её нервные окончания приказу быть чувствительнее. Похоже, весь опорно-двигательный аппарат был проигран в схватке за контроль: её ноги широко раздвинулись, откровенно демонстрируя женские складки.               — О да, — почти прорычал ниндзя, с явным удовольствием наблюдая открывшееся зрелище. — А теперь стань влажной для меня. Хочу, чтобы ты была вся мокрая.               Не успел он закончить фразу, как Сакура почувствовала знакомое тепло внизу живота, постепенно распространявшееся к самому центру. Вместе с теплом пришло жгучее, жидкое ощущение желания, и куноичи поняла, что возбуждается по приказу. Руки просто покоились на её бёдрах, никакой другой стимуляции не было, но возбуждение всё равно завязывалось внутри тугим узлом, заставляя её киску намокнуть. Несмотря на отчаянные позывы сомкнуть ноги, она оставалась неподвижной, если не считать невольного учащения дыхания и ощутимого колебания груди.               По хищной улыбке мужчины Сакура поняла, что он видит, как она прямо на глазах становится влажной для него, но была бессильна что-либо с этим поделать.               — Правда, потрясающий препарат? — спросил он с усмешкой. — Ты будешь делать всё, что я скажу, потому что теперь в тебе и химикат, и моя чакра, – всё, что бы это ни было. Я мог бы приказать перерезать глотку твоему партнёру, когда ты в следующий раз окажешься с ним в постели, и ты бы сделала это, даже не поколебавшись.               С губ Сакуры сорвался лёгкий вздох, но она не была уверена, почему: оттого, что этот человек знал об их с Какаши секрете, или оттого, что её промежность начала болезненно пульсировать от нужды.               Видимо, её похититель решил, что это был звук удивления, потому что его ухмылка переросла в оскал, обнажив идеальные зубы.               — Всё верно, Сакура. Я много о тебе знаю. Например, какой милой и скромной девочкой ты была, пока не попросила бывшего сенсея лишить тебя девственности. Должен сказать, пикантный поворот событий.               От ниндзя прямо-таки разило самодовольством, и Сакура изо всех сил старалась поднять руку и нанести удар, который, при должной удаче, раздробил бы челюсть и обезобразил его странное привлекательное лицо. Выхлоп, однако, был невелик: лишь лёгкое подёргивание пальца.               — Я слышал, как ты кричишь под ним, — продолжил он, явно наслаждаясь насмешками в её беспомощном состоянии. — Ты очень вокальная, даже когда он просил быть потише и трахал тебя в коридоре мотеля. Моя комната была как раз рядом с его, так что я слышал всё – предельно громко и отчётливо, – даже ту часть, где ты бормотала, что не хочешь спать со мной.               Девушка не могла поверить в услышанное. Их подозреваемый всё это время жил в номере по соседству с Какаши? Это была какая-то ужасная шутка. Да он просто издевался над ними, уверенный, что они никогда не смогут его поймать!               — Давненько у меня не было куноичи, — усмехнулся шиноби, переведя взгляд с её лица обратно между ног. — Самая лучшая пизда всегда у шиноби. Такая тугая, горячая, а главное – выдерживает такое, что обычной женщине не под силу.               Сакура попыталась сказать ему, чтобы он убирался к чёртовой матери, пока она не разорвала его на куски, но из горла вырвался лишь тихий всхлип, прозвучавший ужасно жалобно.               Этот звук только позабавил мужчину сверху. Он не отрываясь наблюдал за её розовой набухшей плотью, которую принудительно возбудил, и вошёл в неё одним пальцем.               Куноичи ахнула, почувствовав, как он проскользнул внутрь, как её мышцы немедленно сжались вокруг и начали ритмично пульсировать. Она брыкнулась, выгнув бёдра навстречу вторгавшемуся пальцу, хотя разум беспрестанно кричал ей бежать.               — Чувствуешь, какая ты мокрая? — застонал мужчина, не преминув отравить тон насмешкой. Он медленно двигал пальцем, и было трудно не ощутить, как легко он скользит по её влажному проходу. — Я даже не прикасался к тебе, а ты уже вся течёшь, просто потому что я велел тебе стать мокрой.               Он ввёл второй палец и ускорил движения, усмехнувшись, когда девушка начала подмахивать бёдрами и тихо стонать.               — Вот так, детка. Стони для меня, тебе ведь это нравится. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.               С губ куноичи безудержно срывались сладострастные звуки, её руки вцепились в сбившиеся простыни от неестественного количества удовольствия, что атаковало её тело. Она, конечно, не была экспертом в сексе, но после опыта с Какаши знала: то, что с ней делали сейчас, не должно было ощущаться настолько хорошо. Всему виной был препарат – разум подчинялся приказу чувствовать удовольствие, в том числе против воли.               Вскоре Сакура превратилась в потеющую извивающуюся лужицу, в истинно распутное создание, чьими единственными признаками речи были бессвязные мольбы о большем, даже если разум всё ещё отчаянно пытался высвободить тело из послушного состояния.               Она вперила взгляд в мужчину, нависшего над ней. Жёлто-зелёные глаза с вожделением пожирали её обнажённое тело, на губах играла самодовольная улыбка. Девушка поклялась, что сотрёт это невыносимое выражение с его лица, чего бы ей это ни стоило. К несчастью, сейчас она была не в том положении. Когда ниндзя вонзил оба пальца в её влагалище особенно глубоко, из дрожащих губ вырвался яркий стон наслаждения.               Удовлетворённый, он прекратил свои действия, оставив после себя ноющую пустоту, на что женские мышцы стали сокращаться в поисках чего-то горячего и твёрдого, что заполнило бы её до краёв. Мужчина поднёс пальцы, которые только что были внутри Сакуры, и даже в тусклом свете она видела, как они блестят, полностью покрытые её возбуждением.               Даже без пальцев её бёдра продолжали беспокойно двигаться, и с губ срывались тихие стоны, что, по-видимому, очень забавляло её похитителя.               — Только посмотри на себя, грязная девчонка, — хохотнул он. — Не терпится получить мой член.              Растущая паника заполнила и без того обезумевший разум куноичи, когда он встал, сбросил пиджак и стянул через голову футболку. Тело мужчины было прекрасно вылеплено, и под бледной покрытой шрамами кожей перекатывались мощные мышцы. У него не было того стройного жилистого телосложения, как у Какаши – плечи были шире, мускулы массивнее. Его рука потянулась к ширинке штанов, и у Сакуры пересохло во рту. Значит, это действительно произойдёт. Она переспит с другим. Но, похоже, ситуация была даже хуже, чем она представляла. Она была не просто беззащитна – у неё не было вообще никакой силы воли. Этот шиноби мог надругаться над ней как угодно, и самое ужасное – если он прикажет получать от этого удовольствие, она его получит.               Штаны упали на пол, обнажив его эрегированный член, который он медленно огладил в кулаке. Он уступал Какаши в длине, но компенсировал это толщиной, и куноичи была почти уверена, что если он забудет или намеренно не прикажет её телу наслаждаться его проникновением, то будет больно.               Он постоял мгновение над розоволосой женщиной, любуясь, словно она была трофеем, который он собирался взять. Безвольные конечности по-прежнему отказывались повиноваться. Она была бы менее беспомощна, даже если бы её связали усиленной чакрой проволокой. Сакура не могла просто лежать здесь и позволять ему делать с собой что угодно. Не могла!               Хотя язык казался свинцовым грузом во рту, а губы отказывались подчиниться, она собрала каждую кроху оставшейся силы. Было просто невозможно смотреть на эти издевательства, ничего не делая.               Ниндзя снова опустился на колени между её ног, направляя себя к её отверстию, но тихий шёпот заставил его замереть.               — Н-нет… прекрати… это…               Он удивлённо склонил голову набок – почти комичный жест, – явно удивившись, что ей удалось проявить внешнее неповиновение, пусть даже просто словами.               — Что ты сказала? — медленно произнёс он.               — Н-не… смей… меня… касаться.               Слова были ватными и тяжёлыми, а усилие, потребовавшееся, чтобы произнести их, полностью истощило девушку, но она не могла позволить этому мерзавцу думать, что он получит её так легко.               Насмешливая улыбка медленно расползлась по его лицу, сменив удивлённое выражение.               — А ты сильнее, чем я думал, куноичи. Никто не мог сопротивляться мне после инъекции. Но пара слов тебя не спасёт.               Сакура могла только наблюдать, как мужчина подаётся вперёд, затаив дыхание, когда почувствовала, как тупая головка члена упёрлась во влажные складки.               Он наклонился, упёршись руками по обе стороны от её головы, и посмотрел сверху вниз. Кислотный цвет глаз словно проникал прямо в разум.               — Ты больше не будешь сопротивляться мне, — приказал он, и в этот раз в мягкий баритон проникла хрипотца похоти. — Ты не хочешь сопротивляться мне. Прямо сейчас ты хочешь только одного – чтобы я тебя трахнул. Ты будешь стонать для меня и с готовностью отзываться на каждый рывок. Это будет лучшее, что ты когда-либо чувствовала, но ты не кончишь, пока я не скажу.               Пока он произносил это, девушка чувствовала, как решимость тает, а жгучий жар внутри вспыхивает с новой силой. Даже пока её рациональная часть пыталась образумить остальное сознание, приказывая не поддаваться обману, она чувствовала, как куда-то ускользает и падает. Враг методично сгибал её волю до момента, пока она ему полностью не подчинится.               Внезапно стало невыносимо чувствовать его заигрывания с внешними губами. Куноичи хотелось, чтобы он был глубоко внутри, но он с удовольствием продолжал свои действия, скользя членом по бархатистым складкам, пока она не почувствовала, что обезумела от желания.               Её реакция не осталась незамеченной: загадочный мужчина улыбнулся ей сверху, а в голосе звучали нотки мрачного восторга.               — В чём дело, детка? — спросил он и потёрся головкой о её набухший клитор, отчего она всхлипнула в ответ. — Чего ты хочешь?               — Вставь в меня, — выдохнула Сакура, вцепившись в простыни так, что костяшки пальцев побелели. — Хочу тебя внутри.               Её голос был напряжённым и умоляющим, в глазах горели просьба и желание.               — Скажи, как сильно ты этого хочешь, — ухмыльнулся и прохрипел ниндзя, потираясь членом о её клитор снова и снова, заставляя стонать, извиваться и дрожать. — Умоляй.               — Пожалуйста, — прошептала девушка. — Прошу, войди в меня. Я сойду с ума, если ты этого не сделаешь.               Слова, так отчаянно срывавшиеся с губ, принадлежали не ей, но почему-то это сейчас очень мало заботило. Ею овладела всепоглощающая потребность быть удовлетворённой этим мужчиной. Тело горело, промежность ныла, и куноичи мечтала наполниться горячей длиной, что дразнила так близко и в то же время была так далеко. Она знала, что это неправильно, знала, что у неё есть задание, но почему-то ей было всё равно. Всё, что имело значение – облегчить эту ужасную грызущую боль.               — Я не слышу тебя, — прорычал он, не удовлетворённый её жалобным шёпотом.               — Пожалуйста, — повторила она, брыкнувшись тазом вверх в попытке насадиться на его длину. — Умоляю, дай мне свой член!               — Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, — приказал шиноби, скривив губы в жестокой усмешке. Некогда грозная куноичи перед ним превратилась в распутное низменное создание, полностью подчинённое его воле.               — Трахни меня! — вскрикнула она. — Отымей пожёстче!               Без предупреждения мужчина отстранился, что совершенно обескуражило, но когда он лёг рядом с ней, а твёрдый член гордо вонзился в воздух, девушка поняла, что у него на уме.               — Иди сюда, — приказал он, и она послушно оседлала его бёдра, жадно глядя на сочившуюся смазкой эрекцию. — Ты так сильно этого хочешь? — шиноби в очередной раз усмехнулся. Сакура кивнула, скользнув розовым язычком по пухлым губам и не отрывая затуманенных зелёных глаз от члена.               Он схватил её за бёдра обеими руками и грубо притянул к себе, расположив её щёлочку ровно над своей набухшей плотью.               — Оседлай меня, — приказал он, жёлтые глаза опасно сверкнули, опьянённые властью и похотью. — Скачи быстро и жёстко.               Куноичи с готовностью взяла его в руки, почти ликуя от перспективы наконец заполучить его внутрь. Она почувствовала, как гладкая головка раздвинула влажные складки, и застонала от непередаваемого ощущения его внушительной толщины. Внезапно мужские руки дёрнули её вниз, и она насадилась на толстую пульсирующую длину до самого основания. Сакура откинула голову и закричала в чистом наслаждении, перед глазами всё побелело, а каждая нервная клетка вспыхнула. Ниндзя растягивал её и наполнял, наконец утоляя так долго нывшую пустоту внутри. Она чувствовала, как он пульсирует глубоко в ней, словно живое существо, а тугое лоно сокращается и трепещет, будто желает удержать его в себе навечно.               Это было самое изысканное, что она когда-либо испытывала.              

ХХХХХ

             Какаши стиснул стакан, хотя уже давно забыл о его содержимом. Взгляд его был прикован к двери, за которой скрылась Сакура вместе с целью, которую они так усердно искали.               Надо бы радоваться – миссия наконец сдвинулась с мёртвой точки, – но вместо радости в груди запутывался тугой узел, давя тяжёлым комком на рёбра. Тревога, раздражение и лёгкая тошнота накатили разом, хотя он не мог найти логического объяснения этим чувствам.               В голове билась только одна мысль: за этой дверью Сакура сейчас занимается сексом с другим.               Симпатичная барменша уже дважды спросила, не нужно ли ему чего, и оба раза он рассеянно отмахнулся. Но сейчас она подошла снова, облокотилась о стойку и проследила за его одноглазым взглядом к двери.               — Знаешь, — вздохнула она, — я же вижу, ты приходишь сюда ночь за ночью. Ни с кем не разговариваешь, просто заказываешь выпивку и пялишься на эту девушку. Скажи ей уже, что чувствуешь, или забей.               — Что? — переспросил Какаши, наконец оторвав взгляд от кабинок и взглянув на внезапную собеседницу. Молодая, как и все здесь. Длинные тёмные волосы, фарфоровая кожа с россыпью веснушек на переносице. Пышный бюст выгодно представлен в топе с глубоким вырезом – безотказный метод выдаивать из клиентуры щедрые чаевые. Она работала в баре почти каждый вечер последние пару недель и, видимо, успела изучить его поведение куда тщательнее, чем он думал.               — Я же вижу, она тебе нравится. По глазам видно, — улыбнулась она, встретившись с ним бледно-голубым взглядом. — Либо предприми что-то, либо уходи. Хотя должна предупредить: связь с такой, как она, кроме боли, ничего не принесёт. Вы из разных миров.               Какаши знал, что сотрудницы, которые не танцуют, не живут наверху. Видимо, эта женщина не слышала об их с Сакурой так называемом «свидании». Но его напрягло другое: его интерес к куноичи был настолько очевиден, что его заметила даже посторонняя.               — Понятия не имею, о чём вы, — ответил Копирующий Ниндзя, играя в дурачка и уставившись в янтарную жидкость в стакане.               Женщина понимающе покачала головой.               — Можешь прикидываться сколько угодно. Я просто хотела предупредить. Влюблённость в стрипуху добром не кончается. Помни об этом.               С этими словами она ушла наполнять бокалы другим шумным посетителям, не подозревая, что её простые слова повергли джонина в полный ступор.               Влюблённость? Влюблённость в Сакуру?               Как бы Какаши ни хотел отмахнуться от её слов и заявить, что она ничего не понимает, они что-то задели глубоко внутри.               Любовь? Какаши Хатаке не влюблялся. Он давно от этого отказался, поскольку знал, что любовь несёт лишь боль и страдания. Он любил отца – и был опозорен и предан им. Любил своего сенсея – и великого Четвёртого Хокаге отняла война. Он любил Обито – и смотрел, как тот умирает, не в силах что-либо изменить. Он любил Рин так, как не любил никого до неё. Она стала его первой и единственной романтической любовью, пробудив чувства, которые он тогда ещё не мог до конца понять, – и не смог её спасти, и даже напротив, стал её гибелью. Любовь была роскошью, которую ниндзя не мог себе позволить, ведь она ранит и его, и того, кто ему дорог. У Какаши был секс – много жаркого похотливого секса, полного страсти и вожделения, – но никакой любви. Были друзья, но он всегда держал их на расстоянии вытянутой руки, чтобы, когда придёт их час покинуть этот мир, боль не была такой невыносимой. Он не мог любить. Не мог себе позволить. Он отказывался.               Но тогда почему всё вставало на места, стоит лишь допустить мысль?..               Непреодолимое притяжение, от которого не сбежать. Эйфория, когда она рядом. Одиночество и ледяная пустота, когда её нет. Глубочайший страх подвести. Злость, ревность и боль от того, что сейчас Сакура в той комнате с другим.               Нет. Не может быть. Он не влюблён. Нет.               Какаши резко встал, оставив напиток на стойке, и двинулся сквозь мелькавшие огни и шумную толпу в туалет. Он шагнул в резкий контраст посеревшего кафеля и тусклого потолочного света, давая глазам привыкнуть к яркости. В туалете никого не было, так что он запер за собой дверь и подошёл к ряду раковин, вмонтированных в пластиковую столешницу с рисунком под гранит.               Мужчина опёрся о прохладную поверхность и уставился на себя в зеркало.              Он не влюблён в Сакуру. Не может быть. Сама мысль абсурдна. Она его бывшая ученица, он спал с ней только ради миссии. Хотя даже себя обмануть было всё сложнее: все те разы, что случились после потери ею девственности, потные, страстные, были нужны ему для собственного удовлетворения.               Она была так хороша, и Какаши хотел ещё, но что поделать, если он похотливый старик? Она молодая и соблазнительная, от её тела захватывает дух, и он никогда не забудет её стонов, вызванных его жаркими рывками. Но была ведь и другая сторона. Как быть с ней? С тем, как он прижимал её к себе после, или с тем, как всегда сжималось сердце от её улыбки? Он относился к ней иначе, чем к другим женщинам. Увёз тренироваться на целый день, купил тот красный купальник, который ей чертовски шёл. Джонин думал, дело в их прошлом, окрашенном наставничеством, думал, что именно это её выделяло. Он не мог относиться к ней как к расходному материалу, потому что она была товарищем по команде. Но теперь в голове вертелся вопрос, не было ли в этом чего-то большего. Он не хотел любить, но начинал понимать, что другого объяснения его поступкам просто нет. Возможно, всё и правда началось с похоти, но где-то по пути вмешалось сердце, и Копирующий Ниндзя сделал то, что поклялся себе больше не делать.               Он влюбился.              — Чёрт, — выдохнул ниндзя, поражённый и испуганный одновременно.       Влюбился. И что, чёрт возьми, ему теперь делать? Признаться? Он не мог: Сакура ясно дала понять, что их сексуальная связь исключительно ради миссии. Насколько он знал, она всё ещё была без ума от Учиха, хотя, честно говоря, не понимал, почему.               — Чёрт! — повторил он, на этот раз с раздражением.               — М-м… о-о… ах-х!               Какаши мгновенно насторожился. Звуки женского блаженства достигли его ушей. Откуда, чёрт возьми, они в мужском туалете?               — О да! О… о да! Еби меня вот так! О, как хорошо-о-о!               Внезапно всё тело напряглось. Он знал этот голос. Ками, он знал этот голос. Но он не хотел его слышать. Не сейчас, когда она с кем-то другим.               — А-ах! Сильнее! О, чёрт. О-о-о-о!               Взглянув в зеркало, джонин увидел за своей спиной вентиляционное отверстие в стене. Представив планировку клуба, он понял: мужской туалет примыкает к стене, где расположены кабинки, и Сакура зашла в самую дальнюю. Ближайшую к мужскому туалету.               Она была прямо за стенкой, и характер этих криков не оставлял сомнений в том, чем она сейчас занята.               — Да! О, пожалуйста! О… Ками!               Какаши вцепился в край стойки с такой силой, что пластик затрещал. Он смотрел в зеркало невидящим взглядом, потому что воображение рисовало соответствующие картинки под звуки, и ни одна ему не нравилась.               — Давай, детка, скачи на мне, маленькая дикарка. Скачи сильнее!               Теперь заговорил мужчина, без сомнения тот, кто был с ней там. Какаши хотел избавиться от ужасного наваждения и уйти, но стоял как вкопанный. Чуткий слух улавливал слабый звук шлепков тел, скрип пружин кровати, прерывистое дыхание и похотливые влажные звуки, которые издавала Сакура, когда была невероятно возбуждена.               — М-м-м! А-ах!.. А-а-а-а!               Острая боль пронзила грудь Какаши, вонзившись глубже любого лезвия куная. Он так тщательно отгораживался от душевной боли, что забыл, каково это. Но сейчас, пока он слушал, как Сакура говорит грязные вещи, которых он от неё никогда и не слышал, мужчина чувствовал, как сердце разбивается вдребезги прямо в груди. Она стонала громче и исступлённее, словно они никогда не были знакомы, словно он её никогда и не знал. Так вот что происходит, когда Хана берёт верх над телом Сакуры. Наверное, это и было то тёмное чувственное создание, в которое превращалась куноичи за закрытыми дверями. Всё ради миссии, но Какаши понял, что ему плевать на чёртову миссию. Ему нужна Сакура. Настоящая Сакура. Он хочет быть единственным, кто заставляет её так стонать, кто прижимает к себе, гладит по волосам и целует шёлковую кожу. Мысль о ней с другим была невыносима, потому что…               Потому что он любил её.               — О-о, чё-ё-ёрт!               Её истеричные крики были... слишком. Джонин отвернулся от зеркала и вышел из туалета. Грохочущий бас, хлынувший в уши, заглушил бешеный стук сердца. Он был в ярости, ранен, сбит с толку, испуган, раздавлен – всё сразу. Он хотел уйти. Нужно было срочно убраться отсюда, остаться наедине с собой, желательно в сопровождении большого количества алкоголя. Какаши больше не хотел думать о Сакуре. Он даже розовый цвет видеть не хотел. Это тут же напомнило бы о длинных развевающихся локонах, мягких губах и щеках с нежным румянцем.              Наверное, поэтому преграда, вставшая на его пути, была манящего фиолетового оттенка.               — Привет, — прошептал чувственный голос.               Ниндзя замер, моргнув в замешательстве. Не успел он отойти от мужской уборной, как ему преградила путь красивая женщина. Она была совершенно обнажена, если не считать пары белых туфель на двенадцатисантиметровом каблуке и заколки в волосах, украшенной драгоценным камнем. Несмотря на обувь, она двигалась, как вода — вся будто соткана из грации и чувственности.               —Давай потанцую? — прошептала она. Порочно-глянцевые губы поблёскивали в мелькающих огнях.               В любой другой ситуации Какаши бы отказался. Однако какая-то тёмная сторона его существа решила ухватиться за шанс забыть Сакуру и – возможно, подсознательно, – причинить ей хоть немного той боли, что чувствовал сейчас он сам.               — Сколько? — спросил джонин.               Губы изогнулись в ослепительной улыбке.               — Ты мне любопытен. Вечно сидишь у бара и ни с кем не разговариваешь. Я сегодня щедрая, так что сделаю скидку.               — Да это мой счастливый вечер, — ответил Какаши. Он позволил красавице взять его за руку и увести к одной из маленьких кабинок – тех, что, к счастью, находились в противоположном от Сакуры конце.               Дзю закрыл за ними дверь, оставив Какаши наедине в маленькой комнатке с обнажённой и улыбающейся Цуренай.              

ХХХХХ

             Сакура чувствовала, что от криков стало саднить горло, но остановиться была не в силах.               Её бёдра неустанно двигались – вверх, вниз, по кругу, восьмёрками, вгоняя член глубоко в тугую плоть, которая, кажется, никогда ещё не была такой влажной. Каждый раз, когда он двигался под ней, перед глазами взрывались краски, а с губ срывалась череда стонов.               Когда шиноби попросил говорить с ним в процессе, девушка стала выдавать такие непристойности, о которых не могла и помыслить, и всё же не чувствовала ни стыда, ни скованности – лишь жгучую потребность скакать как можно быстрей и яростней, стремясь к разрядке.               Она бросила взгляд на мужчину. Челюсть была сжата от удовольствия, что дарили её бёдра, а на лице застыла сдержанная гримаса удовольствия. Куноичи знала, что не хочет этого. Она не хотела заниматься с подозреваемым сексом, как не хотела упускать единственный шанс вытянуть из него ценную информацию, но знание это ничуть не мешало ей с энтузиазмом скакать на его члене в позе наездницы.               Жёлтые глаза, хоть и затуманенные похотью, казалось, внимательно наблюдали за ней, впитывая каждое движение, и на губах всё ещё играла самодовольная улыбка, даже когда Сакура стала с силой опускаться на него, принимая до самого основания.               — Нравится так скакать на мне, да? — усмехнулся он, сжав её бёдра и направив в более подвижном темпе. — Нравится жёстко со мной трахаться?               — О, да-а, — простонала девушка, когда по ней прокатилась очередная мощная волна наслаждения, ударила в позвоночник и разлилась по всему телу. Удовольствие лилось почти непрерывным потоком, таким неестественно заряженным и сильным, что ощущения граничили с болью. Грубый стиль и неистовый темп, с которым она насаживалась на член, должен был причинять ущерб нежной плоти, но приказ наслаждаться отключил рецепторы боли. Тело теперь интерпретировало любую стимуляцию тактильных рецепторов как обжигающее блаженство.               — Хочешь кончить? — прорычал шиноби, глядя, как подпрыгивает при каждом движении маленькая грудь и как искажается в экстазе её лицо.               — Да, пожалуйста! — всхлипнула она, хотя рациональная часть сознания сомневалась, выдержит ли её тело оргазм поверх того, что она уже испытывала.               Мужчина отпустил её бедро и с размаху шлёпнул по упругой ягодице, выжав из куноичи очередной полный восторга крик.                     — Тогда проси, — приказал он, грубо сжимая начинающую розоветь плоть.               — О, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне кончить! — зарыдала Сакура, продолжая исступлённо двигаться на нём, наслаждаясь тем, как толщина растягивает её тесное отверстие. Ей было всё равно на влажные хлюпающие звуки, издаваемые её истекающим влагалищем, и на скрип пружин кровати, что отчаянно протестовали против её бесстыдных движений. Всё, что имело значение – это ощущение наполненности, потому что этот подонок велел ей только хотеть.               — Ещё, — скомандовал он сквозь стиснутые зубы, вбиваясь, как поршень, снизу. — Скажи, как сильно ты этого хочешь.               — Умоляю! — всхлипнула Сакура. — Мне так нужно кончить, там всё просто болит. Я так близко, ну пожалуйста. Прошу, позволь!..               Садистская усмешка исказила красивое лицо ниндзя – его определённо позабавила её распутная мольба.               — Хорошо, детка. Кончай для меня. Кончи как следует и кричи. Это будет лучший оргазм в твоей жизни.               В тот же миг сознание Сакуры залило белым светом, шейка матки болезненно сжалась, а потом всё тело взорвалось спазмами такой силы, что её стало трясти. Она слышала женский голос, что буквально выл от блаженства, но не могла понять, что это её собственный. Никогда куноичи не испытывала ничего столь сильного, первобытного и сладостного. Это буквально выбило из неё дух, заставив рухнуть вперёд, на его голую грудь, неконтролируемо содрогаясь. Её словно разрывал изнутри прекрасный неистовый поток, и было ощущение, что когда он пройдёт, то ничего после себя не оставит.               Девушка была так поглощена своей разрядкой, что не слышала, как мужчина под ней шипит проклятья от того, что вокруг него сжалась тисками её киска. Она смутно ощутила, что её переворачивают на спину, головой к изножью кровати. К тому моменту, как к куноичи вернулось сознание, её ноги уже были широко разведены, лодыжки зажаты в мозолистых руках ниндзя, и он вколачивался в неё с животной яростью, в таком темпе, в котором всё должно было стереться в кровь.               — Ненасытная тигрица, — тяжело проговорил он срывающимся от напряжения голосом. — Шефу ты понравишься.               Сакура должна была встревожиться от этих слов, но ответила лишь дрожащим стоном, судорожно вцепившись в простыни, потому что от силы толчков всё тело ходило ходуном. Длинные розовые волосы водопадом рассыпались по краю кровати, пока мерзавец безжалостно брал своё, и, несмотря на интенсивность последнего оргазма, после которого просто обязано было наступить физическое истощение, девушка обнаружила, что ноющая потребность вернулась. Когда шиноби обронил фразу, что ей всё ещё мало, она ощутила, что не может не подмахивать его резким рывкам.              

ХХХХХ

             Какаши наблюдал за обнажённой женщиной, что плавно переливалась в движениях внутри тесной комнатки и жестом предложила ему сесть на единственный стул в центре. Он был настороже, поскольку понимал, что Цуренай не из тех, кто охотится на мужчин за бесплатно, когда у неё полно клиентов, умоляющих о встрече. Но его бдительность всё равно была сильно ослаблена – в голове всё ещё крутилось осознание чувств к Сакуре и невыносимая боль от её страстных криков под другим мужчиной.               — Присаживайся, устраивайся поудобнее, — промурлыкала Цуренай гладким, как шёлк, голосом, сама она мягкость и чувственность.               Не сводя с неё глаз, джонин послушно опустился на простой деревянный стул и задумался, какого чёрта он здесь делает. Он и сам был не до конца уверен, почему согласился на предложение дивы. Если верить словам Сакуры, в этой женщине было что-то подозрительное, что-то опасное. Может, это шанс выяснить, что именно? Но, если честно, настроя на миссию уже не осталось: мысли тонули в бесконечной воронке из сладострастных криков его партнёрши.               Цуренай стояла перед ним – смуглая кожа, сиреневые волосы, аквамариновые глаза. Всё в ней дышало сексом: в этих точёных бёдрах, в пышной груди с уже затвердевшими сосками. Каждое движение её было сексуальным, призванным возбудить. Неудивительно, что она главная звезда этого заведения. Она возвела искусство обольщения в абсолют.               — Как тебя зовут? — спросила дива, впившись бирюзовыми глазами в лицо ниндзя, словно пытаясь заглянуть под слои ткани, скрывавшие его черты.               — Незнакомцам не представляюсь, — ответил он спокойным тоном, несмотря на бушевавшие внутри противоречивые эмоции. — Принцип такой.               — Понятно, — протянула женщина, шагнув ближе. — Не показывать лицо – тоже принцип?               — Что-то вроде того, — ответил мужчина, отметив, что Цуренай буквально нависала над ним на высоких каблуках, пока он находился в сидячем положении.               — Твоя загадочность привлекает, — улыбнулась она. Танцовщица подняла одно колено и толкнула его ногу, заставив развести бёдра, чтобы она могла сесть на край стула. — И то, что ты ещё не умоляешь вытрахать из тебя все мозги, тоже необычно.               Она упёрлась руками в спинку стула и подалась вперёд, едва ли не прижав впечатляющий бюст к лицу Какаши. Колено скользнуло вперёд и упёрлось ему в пах, дав ровно столько давления, чтобы было приятно, но недостаточно для настоящего удовлетворения.               — Ты застала меня врасплох, — сказал Какаши, просто глядя на безупречные полушария за неимением возможности дотронуться. — Ты не похожа на ту, что выслеживает клиентов, когда они и так ложатся штабелями.               — А ты не похож на того, кто позволяет себе быть застигнутым врасплох.               Джонин перевёл взгляд на лицо Цуренай, гадая, в какую игру она играет. Улыбка сексуальная, но опасная – настоящая роковая женщина, если он вообще мог такую разглядеть. Несомненно, она была красива и греховно соблазнительна. Её тело, хоть и лишённое рельефа и силы Сакуры, манило. Не будь мысли ниндзя заняты другой, он вполне мог бы поддаться этой сирене.               — Зачем ты приходишь сюда каждую ночь? — спросила дива, не прекращая дразняще притираться коленом. — Я никогда не видела, чтобы ты занимал себя здесь чем-то кроме выпивки. Ни с кем не говоришь, не приближаешься к танцовщицам. Просто наблюдаешь.               Мужчина пожал плечами. В единственном тёмном глазу не отражалось ровным счётом никаких эмоций.               — Люблю, когда к выпивке прилагается что-то приятное на вкус.               Цуренай понимающе улыбнулась.               — Полагаю, ты предпочитаешь клубничный зефир?               Какаши напрягся, но промолчал, и женщина тихо рассмеялась.               — Я видела, что ты взял у неё приватный танец, но после этого больше к ней не подходил. Только смотришь на неё неотрывно. Это и правда странно, — прошептала она мягко.               — У неё отличное тело, и лэп тоже был весьма приличный, — ответил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от сдерживаемых эмоций. Джонин не хотел, чтобы главная звезда клуба знала, что Сакура пленила его сердце и всего несколько минут назад жестоко разнесла его в щепки.               Цуренай снова рассмеялась, низко и чувственно.               —Дорогуша, в нашем клубе это есть у каждой танцовщицы. Думаю, ты просто без ума от неё.               Тело ниндзя медленно начинало отзываться на настойчивые прикосновения. Её божественная грудь была прямо на уровне глаз, а колено постепенно заставляло его плоть твердеть в штанах.               Внезапно дива отстранилась и с завидной грацией закинула одну ногу в элегантной туфле на спинку стула, другая осталась на полу. Сейчас она находилась в широчайшем выпаде, выставив обнажённую промежность всего в десятке сантиметров от лица мужчины.               — Влюбляться в стриптизёршу – плохая затея, так что забудь о ней, — проворковала танцовщица, ничуть не смущаясь того, что розовые складочки раскрыты так широко и так близко к мужчине, что стоит ему опустить шарф – и он сможет в неё впиться.               Чуткий нос Какаши тут же уловил мускусный запах. Цуренай уже была влажной – подтверждением тому служил лёгкий глянец на розовой плоти. Но чего она добивалась?               — Ревнуешь, когда мужчины уделяют внимание не тебе? — парировал он, но фраза вышла более резкой, чем хотелось бы.               Дива, судя по языку тела, совсем не разозлилась, однако аквамариновые глаза будто покрылись ледяной коркой, и часть соблазнительного мерцания исчезла.               — Я просто хотела сделать тебе одолжение, отвлечь от бесперспективных мыслей, — фыркнула танцовщица и тряхнула головой, отчего лазурные цветы из драгоценных камней в её волосах блеснули в тусклом свете.               Какаши не знал эту женщину, но понимал: это совершенно не в её характере. Это шло вразрез со всем, что о ней докладывала Сакура. Она была эгоистична, жаждала внимания – явно не из тех, кто делает одолжения или добровольно помогает.              И всё же вид её сладкой, влажной киски, широко раскрытой только перед ним, рождал в голове образы.               — Сколько будет стоить? — слова вырвались прежде, чем ниндзя успел их остановить.               Цуренай усмехнулась, словно именно этого и ждала.               — Честно говоря, мне было любопытно, каково будет с таким, как ты. Похоже, ты знаешь, как доставить девушке удовольствие. Для тебя бесплатно, но всего раз.               Джонин почувствовал, как пульс участился, когда она убрала ногу со стула и отстранилась. Дива развернулась и наклонилась, широко расставив ноги и упёршись ладонями в пол, словно ждала, когда он сделает ход. Она приглашала воспользоваться её телом, и, к удивлению мужчины, ему действительно захотелось. Не потому, что он хотел секса – потому, что это могло бы отвлечь от Сакуры. Если нет, то хотя бы станет его собственной местью.              Если куноичи стонала, как шлюха, для мужика, с которым не хотела спать и которого должна была допрашивать, то он имел полное право принять предложение Цуренай.               И, возможно, когда Сакура узнает, она почувствует хотя бы малую часть той боли, что чувствовал сейчас Какаши.               Он встал и потянулся к ширинке. За два шага он уже оказался у стриптизёрши за спиной.               — Так что, этим вечером ты занимаешься благотворительностью? — спросил джонин, высвобождая член.               — Просто решила сделать сегодня доброе дело, — промурлыкала дива, стрельнув жарким взглядом через плечо. Между ног скользнули пальчики и принялись стимулировать клитор. Она уже была влажной и готовой принять его, и ниндзя невольно задумался, перед сколькими она сегодня уже вот так наклонялась, со сколькими переспала.               Он пару раз провёл рукой по стволу, глядя на розовые складки главной звезды клуба. Розовые… Как у Сакуры. Только она не Сакура и никогда ею не станет. Можно было закрыть глаза и представить картинку, но стоны всё равно будут не те. Эти блаженные всхлипы благоговения и экстаза, выдававшие, что к девушке никто так не прикасался, невозможно было повторить такой женщине, как Цуренай, которая, вероятно, уже делала за деньги такое, что Какаши и не снилось.               Несмотря на движущуюся руку, мужская плоть начала опадать. Он не сможет этого сделать. Зол он или нет, с разбитым сердцем или нет, он не мог. Он всё равно любил Сакуру. Если он сейчас переспит с Цуренай вот так, из чувства обиды и мести, то будет жалеть об этом всю жизнь.               Не говоря ни слова, джонин спрятал обмякший член обратно в штаны, застегнул ширинку и поспешно прошёл мимо распутницы. Выскочив за дверь, в яркие мигающие огни и какофонию клуба, он направился прямиком к выходу и ни разу не оглянулся, даже когда оказался на улице и прошёл полдороги до своего мотеля. Мужчина решил, что пойдёт домой и ляжет спать, в надежде, что сон будет глубоким, без сновидений и без единой розоволосой женщины. При всех его нежных чувствах к Сакуре, сейчас он не мог на неё смотреть и не желал о ней думать.               Оставшись одна, Цуренай вскочила на ноги, впервые за весь вечер двигаясь неуклюже, оставшись наедине с собственными эмоциями. Она крикнула вслед мужчине, который столь внезапно покинул её, но голос утонул за рокочущим басом. Этот подлец устоял перед ней, её чары оказались бессильны – и всё из-за этой розоволосой сучки!               Цуренай не помнила, когда ей в последний раз отказывал мужчина, и мысль о таком бессмысленном провале приводила в ярость. Даджаку точно будет в бешенстве. С разочарованным рыком она сорвала с волос украшенную камнями заколку и швырнула в стену. Два лазурных камня разбились, а маленький шип на стебле одного из цветков сломался. Яд, покрывавший крошечную иглу, теперь никогда не попадёт в кровь Копирующего Ниндзя.              Миссия Цуренай по убийству Какаши Хатаке с треском провалилась.              

ХХХХХ

             Сакура почти не дышала, череп будто залили свинцом. Пульсирующая плоть врага снова и снова наполняла её до отказа. Он нависал сверху, скалясь в ухмылке и явно наслаждаясь её беспомощностью. Связные мысли исчезли– остались только бессознательные стоны и отчаянные всхлипы, превратившиеся в белый шум.               Она потеряла счёт времени, потеряла счёт позам, в которых мужчина жёстко и быстро в неё вбивался. Промежность уже саднило от грубого использования, но она всё ещё жаждала его, всё ещё подчинялась каждому слову.               Бесконечные грязные фразочки лились рекой, чтобы поддерживать влажность и отзывчивость тела куноичи, а её разум настолько затуманился этим низменным трансом, что она перестала сопротивляться даже мысленно.               Она извивалась под шиноби, снова и снова подаваясь бёдрами навстречу, и в какой-то момент он издал низкий стон – явный сигнал, что он близок к разрядке.               — Хочу, чтобы ты кончила со мной, — прорычал он, ускоряя толчки до животного темпа. — Чтобы оргазм разорвал тебя на части.               В тот же миг Сакура почувствовала, как влагалище начинает сжиматься в подступающем спазме, и жалобно всхлипнула, когда жар внизу живота вспыхнул добела.               — О да, чёрт, — простонал ниндзя, чувствуя, как его туго сжимают внутренние бархатистые мышцы. Стоны становились всё выше – девушка приближалась к умопомрачительной разрядке, как он и приказал. Он жёстко толкнулся в неё ещё несколько раз, а затем вышел прямо в момент начала оргазма, сжимая рукой член и глядя, как Сакура бьётся в экстазе, кричит, мечется и хватается за простыни. Её матка сокращалась так сильно, что было видно лёгкую пульсацию даже под гладкой кожей живота.               Со звериным рыком он присоединился к ней. Густая горячая жидкость забрызгала грудь и живот Сакуры, хотя она была слишком поглощена собственным оргазмом, чтобы заметить. Член пульсировал в руке до тех пор, пока не обмяк, напоследок пару раз дёрнувшись. Мужчина наконец выпустил его и потянулся к коробочке у кровати за салфеткой.               Глаза куноичи были закрыты, её трясло, и она хватала ртом воздух после оргазма такой силы, что не могла пошевелиться. Только когда мужчина снял с неё свой вес и слез с кровати, ей удалось приоткрыть глаз.               — Ты безумная штучка, — задумчиво протянул он, вытирая опавший член и натягивая штаны, и выбросил использованную салфетку в корзину. — Ни разу не слышал, чтобы женщины так кричали.               Девушка следила за ним взглядом, пока он натягивал пиджак, но не двигалась, слишком уставшая после секса и всё ещё под действием препарата.               Одевшись, шиноби вернулся к ней и сел на край кровати. Жёлтые глаза оценивающе скользнули по её рельефной фигуре, раскрасневшейся и забрызганной семенем. Мутновато-белая жидкость собралась в пупке и стекала по бокам, впитываясь в простыни.               — Ты прошла испытание, моя дорогая, — улыбнулся он, с неожиданной нежностью убрав влажную прядь с её лба. — Я вернусь за тобой. Ты станешь отличным пополнением коллекции.               Мужчина встал, пригладив рукой короткие волосы, и направился к выходу. Уже у самой двери он обернулся через плечо и сказал:               — Когда услышишь, как закрылась дверь, ты выйдешь из-под моего контроля. Ты не вспомнишь ничего о нашей встрече, кроме секса. Не вспомнишь ни препарата, ни того, что я говорил, до или после. Ты не обнаружишь следов препарата в организме и сочтёшь свой провал в добыче информации результатом того, что я окончательно и бесповоротно тебя соблазнил. Ты поняла, Сакура? – она молча кивнула, подтверждая, и мужчина тихо хмыкнул: — Ещё увидимся, малышка.               Не говоря больше ни слова, он вышел, впустив шум и свет клуба лишь на мгновение, прежде чем за ним захлопнулась дверь.               Девушка вдруг села и захлопала глазами, словно очнувшись после долгого сна. Голова была тяжёлой, мысли путались, но она списала это на невероятный оргазм. Кто бы мог подумать, что их подозреваемый так искусен в постели. Она сменила позу и поморщилась от острой боли между ног. Завтра будет трудно ходить, это точно.               Внезапно она ощутила грязь и липкость, что покрывали грудь и живот, и ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это. К горлу подступила тошнота, и ладонь тут же взметнулась, чтобы зажать рот. То, что только что здесь произошло, было настолько грязным и мерзким, что она никому не расскажет – даже Какаши. Она сделала это с совершенно незнакомым мужчиной. То, что она кричала, о чём умоляла, было настолько развратно, что куноичи не могла поверить, что эти слова слетали с её губ.               Мысль о напарнике заставила её широко распахнуть глаза. Миссия… Это был её шанс, шанс добыть информацию, но до неё дошло, что она не вытянула из него ни слова. Даже не попыталась! Сакура просто позволила ему пользоваться собой, пока между ног не начало саднить, но не добыла ни крупицы информации.               Внезапно на неё нахлынул рвотный позыв. Она бросилась к корзине и упала перед ней на колени. Девушку рвало снова и снова, пока желудок полностью не опустел.               Чувствуя слабость, тошноту и глубочайшее отвращение к себе, она кое-как стёрла с кожи остатки семени, изо всех сил сдерживая новый приступ. На глазах выступили слёзы.               Она не хотела этого делать, и теперь, когда всё кончилось, чувствовала себя ещё хуже, чем прежде. Всё было зря. Она подвела всех девушек в клубе, подвела Какаши. От одной мысли о нём сердце ухало куда-то в живот. Что она ему скажет? Как посмотрит в глаза, не имея из результатов ничего, кроме провала, ради которого переспала с целью?              Ей было так стыдно…               Куноичи гадала, захочет ли Какаши когда-нибудь снова к ней прикоснуться, или это был конец их коротких, но удивительно страстных отношений. Он будет так зол и разочарован, что, наверное, даже смотреть на неё не захочет, не то что любить. Он снова станет её бывшим учителем – только и всего.               Толстая пачка денег, которую выложил клиент, всё ещё лежала на тумбочке. Он заплатил за секс, как и все остальные, только на этот раз – не за иллюзию и не за трюк с гендзюцу. Сакура переспала с ним по-настоящему, и от вида этих денег хотелось громко закричать. Одно дело было притворяться проституткой, но сделать это по-настоящему и взять деньги... Она никогда не чувствовала себя более грязно и мерзко, чем сейчас.               Слёзы наконец полились, рисуя на лице чёрные дорожки тушью. Ей было всё равно. Она дала себе волю – закрыла лицо руками и тихо зарыдала, когда безнадёжность ситуации накрыла с головой. Миссия была провалена, полностью по её вине. Она потеряет доверие одного мужчины и только что была жестоко осквернена другим. Девушка редко жалела о выборе профессии куноичи, но сейчас был именно тот момент.               Она плакала, захлёбываясь слезами, голая и одинокая в тёмной маленькой комнате.