Часть 22

      Наруто бежал так быстро, как только позволяли его силы, игнорируя жжение в мышцах, пока высокая трава по обе стороны от него сливалась в размытые полосы коричневого и зелёного. Единственной причиной, по которой он мог так долго держать столь изнурительный темп, была его невероятная выносливость. Он мог бежать так часами, подпитываемый тревогой и адреналином, но усталость начинала сказываться на его товарищах по команде, которым повезло меньше, чем обладателю запаса энергии Кьюби.              — Давайте, мы почти на месте! — нетерпеливо крикнул блондин шиноби позади него, отчаянно стремясь как можно скорее добраться до Сакуры.              — Наруто, — строго сказал Ямато, ускорившись, чтобы с ним поравняться. — Безрассудная спешка не поможет ни Какаши, ни Сакуре. Таким темпами мы будем слишком измотаны, чтобы помочь им, когда доберёмся. Нужно замедлиться.              Парень почти зарычал от раздражения.              — Но она может быть в опасности, а мы...              — А мы будем слишком уставшими, чтобы помочь ей, если истощим чакру по дороге, — закончил Ямато, положив руку ему на плечо и заставив целеустремлённого шиноби замедлиться.              Саске и Сай, почти достигшие своего предела после многих часов изнурительного бега, тяжело дышали. Но никто из них не жаловался: они не меньше Наруто хотели как можно скорее добраться до Фудзен Мачи. Эти двое вели себя на удивление спокойно во время пути, сменив привычный поток оскорблений на упрямое взаимное молчание. Казалось, гордый Учиха и язвительный художник были озабочены судьбой товарищей сильней, чем хотели в этом признаться.              — Мы будем там через час или два, — сказал Ямато, заметив, как солнце начинает клониться к закату. — Зайдём в клуб, оценим ситуацию и будем действовать осторожно – они ведь работают под прикрытием. Особенно это касается тебя, Наруто. А пока держим умеренный темп. Мы и так слишком выложились.              Удзумаки неохотно кивнул, явно недовольный решением Ямато, но всё же не стал перечить и подчинился. Он надеялся, что вся эта миссия окажется ложной тревогой и что оба его друга будут в полном порядке. Может быть, они продолжают выполнять свою миссию, не подозревая о переполохе, который вызвали в Конохе. И, возможно, если повезёт, подумал блондин, он даже сможет мельком увидеть, как Сакура танцует. Эта мысль была настолько заманчивой, что почти притупила тревогу, но затем разум вернулся к реальности и быстренько пресёк эти мысли, ведь Сакура могла быть в опасности.              Они продолжили двигаться вперёд, минуя городки, которые редко рассыпаны по бесконечному морю травы. Её колышущиеся зелёные стебли были почти ростом со странников, держащих путь к Фудзен Мачи. Вскоре волнующиеся поля сменились пронзительным неоном: они прибыли в город. Хотя Ямато надеялся найти своего сенпая целым и невредимым, его интуиция подсказывала, что подобные миссии, если проходили гладко, обычно не отнимали у Какаши столько времени.              

ХХХХХ

             Подъём по небольшой горе до особняка Ияши вместе с Даджаку занял больше времени, чем ожидал Какаши. К тому моменту, как он перетащил своего пленника через первые ограждения, окружавшие поместье, тени начали удлиняться в золотистом свете солнца, что всё ниже и ниже клонилось к горизонту. Шиноби понял, что сможет двигаться с большей лёгкостью и скрытностью, если оставит владельца клуба позади.              — Оставайся здесь, я пойду вперёд, — прошептал он, когда они оказались у зелёной ухоженной территории – похоже, это был обширный безупречно ухоженный розарий.              Высокие живые изгороди окружали их с обеих сторон, и ниндзя знал, что через эти зелёные стены придётся перелезать, чтобы продолжить путь.              — «Оставайся здесь»?! — пискнул Даджаку, его серебристые глаза нервно заметались по сторонам. — Ты меня бросаешь?!              — Думал, тебя это обрадует, учитывая, что ты вообще не хотел сюда идти, — холодно сказал джонин, внимательно проверяя окружение на наличие возможных камер наблюдения или охранников.              — Но как я вернусь назад? — заскулил Даджаку, понимая, что не сможет преодолеть ворота и стены без помощи Какаши. — Что, если меня поймают?              — Это не моя забота, — пожал плечами шиноби. — Но если выдашь моё присутствие – пожалеешь, я об этом позабочусь.              — Но это ты меня сюда затащил! — воскликнул Даджаку. Его голос становился всё громче по мере того, как в нём нарастала паника. — Вывести меня отсюда – твоя обязанность!              Какаши среагировал так быстро, что лысеющий мужчина едва успел заметить его движение. Рука зажала ему рот, в то время как кунай прижался к нежной коже горла. Острие коснулось кадыка, и он понял, что не может даже сглотнуть, не опасаясь, что заденет лезвие и пустит себе кровь.              — Хочешь поговорить об обязанностях? — прошипел ниндзя голосом, полным гнева, обжигающе холодного, как металл. — Как насчёт ответственности перед девушками, которые были у тебя на попечении? Разве они не заслуживали безопасности в обмен на то, что продавали свои тела каждому отбросу с пачкой денег?              Рука, зажимавшая рот, мешала ответить, но если бы бизнесмену позволили говорить, он смог бы только заикаться и жалобно скулить, путаясь в собственных тщетных оправданиях.              — Я был бы полностью оправдан, перерезав тебе горло прямо здесь и оставив тебя умирать, — прорычал Какаши. — Но даже кто-то настолько отвратительный, как ты, может быть полезен.              Единственным звуком, последовавшим за этим, был мягкий глухой удар по затылку Даджаку, мгновенно лишивший того сознания.              Вырубив Даджаку, мужчина с лёгкостью перелез через изгородь и бесшумно приземлился в тусклом свете по другую сторону. Скользя из тени в тень, став столь же неосязаемым, как и сгущающаяся темнота, Какаши пробирался к, по-видимому, торцу особняка. Пройдя через лабиринт живой изгороди и ещё одни ворота, он оказался на ухоженном газоне – последнем препятствии между ним и его целью. Единственная камера наблюдения сканировала территорию, но двигалась почти до смешного медленно, и джонин без труда перебежал к зданию, когда она развернулась в другую сторону. По всей видимости, у Ияши было мало врагов, и он считал, что минимальных предосторожностей достаточно, чтобы обеспечить себе безопасность. Как жаль, что он решил нажить себе врага в лице одного из лучших шиноби Конохи. Даже самая продвинутая система охраны не смогла бы сейчас остановить Какаши, когда задание обернулось для него личной вендеттой. Смерть подкрадывалась к политику незаметно, и ниндзя сомневался, что Ияши сможет найти слова, которые будут настолько убедительными, что он позволит ему дожить хотя бы до рассвета.              Укрывшись в тени, Какаши осмотрел здание в поисках способа проникнуть внутрь и почти сразу его обнаружил: окно на третьем этаже беспечно оставили приоткрытым. Надменный политик будто бы сам приглашал мстителя войти в его дом. Направив немного чакры в подошвы, шиноби с лёгкостью взбежал по стене, остановившись лишь на мгновение, чтобы распахнуть окно, а затем скользнул внутрь.              Ноги коснулись мягкого пышного ковра, и Какаши оказался в спальне, которая была по крайней мере вдвое больше его собственной квартиры. Постель поистине гигантских размеров была украшена тканями пурпурного и синего цветов, с потолка свисал пышный балдахин. Вся мебель была искусно вырезана и выглядела неприлично дорого, но, несмотря на вычурность комнаты, не было никаких признаков обитания человека. Вероятно, это была всего лишь одна из множества гостевых комнат в этом нелепо огромном особняке. Личные покои Ияши, вероятно, были раза в три больше.              Какаши презрительно сморщил нос под маской, находя интерьер кричащим и безвкусным. Ещё больше его возмущало то, что вся эта роскошь окружала человека, совершающего такие зверства, как избавление молодых женщин от их личности.              Мужчина скользнул к выходу. Плотный ковёр приглушал и без того бесшумные шаги, и он без особых усилий повернул дверную ручку, вырезанную, без сомнения, вручную. Он оказался в длинном коридоре, где по обе стороны тянулись двери, идентичные той, из которой он только что вышел. Стеклянные люстры заливали пустое пространство мягким светом, преломлявшимся в сотнях кристаллических призм. Небольшие декоративные деревья со сплетёнными в косы и спирали стволами стояли в резных горшках между каждой дверью с обеих сторон.              Изнутри особняк выглядел ещё больше, и Какаши с тревогой отметил, что у него нет времени на то, чтобы прочёсывать всё в поисках Сакуры – по крайней мере, вряд ли он успеет до того, как по приказу Ияши она лишится всего, что делает её собой. Копирующий Ниндзя остановился, чтобы просканировать пространство чакрой, и стал усиленно искать девушку, надеясь уловить хоть проблеск, хоть намёк, который мог бы подсказать, где её держат.              Ничего не было – ни малейшего следа чакры куноичи. Похоже, придётся провести поиски старыми проверенными методами.              Закрыв за собой дверь, он приоткрыл следующую и скользнул внутрь, обыскивая каждую спальню и прилегающие к ним ванные. Все комнаты оказались идентичными первой, за исключением цветовой гаммы. Одна была оформлена в глубоком изумрудно-зелёном, другая – в насыщенном шоколадно-коричневом. Бледно-голубой, мерцающий аквамарин, глубокий багряный – каждая комната прямо-таки изобиловала шелками и гобеленами всех цветов, но не было ни следа чего-либо розового, особенно длинных прядей цвета лепестков вишни, к которым Какаши так привязался.              За последней дверью он нашёл лишь похожую на предыдущие комнату, оформленную в серебристо-серых тонах. Не было ни остатков чакры, ни следа запаха на подушках, ни розового волоска в огромной ванне на золочёных львиных ножках. Мужчина стал предполагать, что Сакуру держат в месте куда менее комфортном, чем это.              Он снова вышел в коридор, закрыл за собой дверь и замер, услышав звук мягких шагов, слишком лёгких для мужчины. Скорее всего, они принадлежали женщине или даже подростку. Нырнув за ближайшее деревце, Какаши присел, скрыв чакру и задержав дыхание в ожидании, когда приближающийся человек появится в поле зрения.              Мгновение спустя из-за угла вышла блондинка в униформе горничной. Она была довольно красива и казалась ровесницей Сакуры, но джонин сразу заметил в ней что-то странное. Её форма была почти непристойной, настолько короткой и настолько откровенной, что едва прикрывала бёдра и впечатляющее декольте. Её макияж был идеальным – слишком идеальным для человека, чьей работой было заправлять кровати и мыть ванны, – а волосы падали на лицо идеальными локонами, вместо того чтобы быть собранными в практичный пучок. Ровной, почти механической походкой она двинулась мимо укрытия Какаши, не обратив на него никакого внимания.              Шиноби не почувствовал в ней чакры и принял за гражданскую, но всё же подкрался сзади с вынутым кунаем на случай, если ошибся. Одним быстрым движением он прижал её к стене, лицом к гладкой штукатурке.       Рукой он закрыл рот на случай, если она попытается закричать, а смертельно острое лезвие направил к коже горла, давая понять, что любое резкое движение может стать для неё последним.              — Я не причиню тебе вреда, если ответишь на мои вопросы, — тихо прорычал ниндзя, опасаясь, что кто-то может их услышать, но достаточно угрожающе, чтобы было ясно, насколько он серьёзен. — В этот особняк недавно попала девушка с розовыми волосами. Мне нужно найти её как можно скорее. Где она?              Он убрал руку с её рта, предоставляя возможность ответить, но когда она заговорила, голос был ровным, спокойным и странно монотонным.              — Вам не следует здесь находиться. Уходите сейчас, или я подниму тревогу.              — Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, — прошипел Какаши, грубо вдавив её в стену. — Это оружие не для вида. Я использую его, если придётся. Скажи мне, где она!              Несмотря на угрозы и грубое обращение, девушка даже не вздрогнула, и её ответ был точно таким же – холодным, спокойным и механическим, как её походка.              — Вам не следует здесь находиться. Уходите сейчас, или я подниму тревогу.              Какаши нахмурился в замешательстве из-за её странного ответа. Она словно совершенно не реагировала на опасность, которой подвергалась. Он чувствовал её пульс под пальцами, но он был ровным и медленным, как и её дыхание, которое должно было участиться из-за выброса адреналина от внезапного нападения. А она даже не ахнула, когда он её схватил.              Слегка отстранившись, мужчина развернул служанку к себе, и то, что он увидел, чуть не заставило ноги подкоситься.              Красивое лицо девушки застыло в пустом выражении, лишённое эмоций даже во время опасности, а её большие карие глаза, которые должны были быть выразительными и прекрасными, были затуманены и тусклы, давая понять, что, хотя её тело жило, внутри она была мертва. Перед ним была не обычная девушка, а ходячий труп. Её глаза были такими же, как у мёртвых – невидящими и безжизненными.              — Вам не следует здесь находиться. Уходите сейчас, или я подниму тревогу.              Вот во что превратится Сакура, если он опоздает. Вся её жизненная сила, её огонь и дух… сама суть, которая делала её такой красивой, которая заставляла его любить её… исчезнет? Она станет такой же безжизненной, как эта служанка, – красивой куклой с розовыми волосами и мёртвыми зелёными глазами.              Он скорее сразится с самой смертью, чем позволит Сакуре стать… этим. Какаши не мог позволить ей превратиться во что-то настолько ужасное.              Поняв, что девушка ничем ему не поможет, он отпустил её и отступил назад, а затем развернулся и рванул по коридору. За все годы, проведённые в качестве элитного шиноби, он видел множество ужасных вещей, что преследовали его годами и продолжали мучить во снах. Мужчина знал, что увиденное сегодня будет всплывать в воспоминаниях и заставлять кровь леденеть даже в самый тёплый день.              Он мчался по коридору, разыскивая Сакуру с усилившимся отчаянием, пока безжизненный голос блондинки эхом отдавался в ушах.              

ХХХХХ

             — Мы на месте, — неуверенно протянул Ямато, в очередной раз окинув взглядом заведение, которое можно было описать только как сомнительное.              — Сакура-чан жила… здесь? — недоверчиво спросил Наруто, рассматривая грязный кирпич и тусклый неон, который начнёт светиться, когда день уступит место ночной темноте.              — Конечно, идиот. А чего ты ожидал? — усмехнулся Саске. — Это стрип-клуб, а не пятизвёздочный отель.              — Успокойтесь, — резко приказал капитан, с облегчением отметив, что на этот раз хоть Сай решил хранить молчание. Когда парни начинали пререкаться, удерживать порядок становилось трудно, особенно без Сакуры, которая обычно быстро приводила их в чувства криком или парой тумаков.              Их первоначальным планом было подождать вечернего открытия клуба, но большая написанная от руки табличка, приклеенная ко входной двери, сообщала, что заведение закрыто на неопределённый срок.              — Странно, — задумчиво произнёс Ямато. — Они должны работать. Похоже, что-то случилось.              — Так что нам делать? — тревожно спросил Наруто, опасаясь, что это новое обстоятельство – сигнал о том, что Сакура в опасности.              — Нам стоит осмотреться внутри и поговорить с владельцем, — предложил Сай. — Он нанял Какаши и Сакуру, так что пообщаться с ним не будет лишним.              Ямато согласно кивнул. Разговор с Даджаку казался хорошей отправной точкой. Он легко постучал в дверь, сильнее закутавшись в куртку с капюшоном, которую все шиноби надели, чтобы слиться с местной публикой, хотя втайне сомневался, что это поможет. Сай и Саске были слишком привлекательными для этого района, а Наруто, хоть и был почти неузнаваем без своего кричащего оранжевого костюма, всё равно выделялся усами.              Ответа не последовало, и Ямато постучал снова, на этот раз сильнее. Он уже собирался искать альтернативный способ проникновения внутрь, когда одна из тяжёлых двустворчатых дверей приоткрылась.              — Чего вам? Если вы пришли за сиськами, клуб закрыт.              Голос, несмотря на звучавшее в нем раздражение и подозрение, был тёплым и приятным. Ямато предположил, что, если в более низком регистре он мог бы звучать очень соблазнительно – неудивительно, учитывая, кому он принадлежал. Длинные рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, короткие пряди обрамляли лицо, а фиолетовые глаза, ярко подчёркнутые алыми тенями, сейчас подозрительно щурились. Хотя дверь едва приоткрылась, он смог заметить стройное гибкое тело, изгибы которого сейчас были заключены в поношенную майку и обтягивающие дырявые джинсы.              — У нас есть дело к владельцу этого места. Мы хотели бы поговорить с ним, если это возможно, — дружелюбно улыбнулся Ямато, надеясь шармом немного ослабить её насторожённость.              К сожалению, его действия, похоже, произвели обратный эффект. Фиолетовые глаза внимательно скользнули по всем четырём лицам, и, судя по всему, увиденное девушке не понравилось.              — Ах, дело? — усмехнулась она. — Даджаку пригласил вас сюда выбрать личную игрушку? И сколько же вы ему отвалите за послушную секс-куклу? Лимон? Или два?              — Прошу прощения? — спросил Ямато, явно сбитый с толку её язвительными словами. Наруто, который до этого мечтательно смотрел на привлекательную женщину, нахмурился в замешательстве. Сай и Саске выглядели не менее озадаченными.              — Полагаю, это не имеет значения, — горько сказала она. — Сначала Айя и Мияби, теперь Хана… нет… Сакура. Они все исчезли, и мы за ними.              Услышав имя товарища, все шиноби мгновенно напряглись. Откуда эта женщина знала настоящее имя Сакуры? Предполагалось, что она будет использовать псевдоним, находясь здесь, а теперь танцовщицы знают её имя и то, что она исчезла? Что-то определённо было не так.              — Куда исчезла Сакура-чан?! — беспокойно выпалил Наруто.              Саске вздохнул, закатив глаза и покачав головой, раздражённый тем, что их светловолосый товарищ только что раскрыл их прикрытие. Однако рыжеволосая женщина взглянула на них уже с меньшим подозрением.              — Вы знаете Сакуру? Вы тоже ниндзя, как тот высокий мужчина, который был с ней?              — Да, — медленно ответил Ямато, удивлённый тем, как много она знала. — Нас отправили на подмогу, потому что мы не получали от них ни одного отчёта с тех пор, как они покинули деревню. Они здесь?              Рыжеволосая прикусила губу и поколебалась, словно сомневалась, доверять им или нет, но в конце концов открыла дверь шире и жестом пригласила их внутрь.              — Думаю, вам лучше войти, — сказала она. — Нужно многое вам рассказать.              

ХХХХХ

             Какаши шумно выдохнул. Раздражение зашкаливало. Этот дом был настолько огромным, что он начинал думать, что никогда не найдёт Сакуру. Всё, что он получил от методичного обыска комнаты за комнатой, – лишь растущее отвращение к Ияши. Чего стоил один только его декор! Кроме того, он столкнулся ещё с тремя горничными – все невероятно молодые и красивые, и все были лишены энергии и какого-либо проявления их личности.              Они все были бездушными куклами, которые даже не вздрагивали от страха, когда он загонял их в угол и спрашивал, где их хозяин.              Он проходил мимо одного портрета светловолосого мужчины за другим и мог лишь предполагать, что на них изображён человек, которого он ищет. Он был в хорошей форме, хотя и не настолько, чтобы быть шиноби. На большинстве картин его губы кривились в надменной усмешке. Когда Какаши найдёт его, он позаботится о том, чтобы его черты исказились в гримасе боли, прежде чем всё закончится.              Сквозь большие окна почти не проникал свет, что свидетельствовало: джонин ведёт поиски уже больше часа. Скоро станет совсем темно. Он как раз собирался обыскать западное крыло особняка, когда услышал женский крик, эхом прокатившийся по коридору. Звук летел очень издалека, но, возможно, мог привести к Сакуре.              Ниндзя двигался быстро и бесшумно, легко проскользнув мимо очередной горничной, которая была слишком поглощена своей работой. Он снова услышал крик и последовал за ним, опасаясь, что это кричит от боли и зовёт на помощь его напарница, и Какаши молился, чтобы не опоздать.              Он вышел в коридор, в конце которого виднелась пара больших двустворчатых дверей, оставленных приоткрытыми.              Шиноби подкрался ближе, бесшумно вошёл внутрь и обнаружил затемнённую гостиную, которая была просторнее, чем большинство спален, которые он уже осмотрел.              — Ах! Ах… Ияши-сама!              Какаши резко обернулся на звук и увидел узкую полоску света из приоткрытой двери в дальнем конце комнаты.              Это означало, что хозяин замка находился по ту сторону.              Он направился к двери и положил руку на украшенную крупными камнями ручку. Дверь распахнулась внутрь, открывая мужчине отвратительное зрелище на то, что происходило внутри.              В центре огромной комнаты стояла кровать с балдахином, вырезанная настолько искусно, что не могла принадлежать никому, кроме Ияши, но человек на ней вовсе не был похож на того, кого он видел на портретах. Сказать, что он был толстым, значило бы сильно преуменьшить. Его обнажённое тело было настолько огромным, что, казалось, сплывало по шёлковым простыням на матрас, пока он лежал на спине.              На фоне его массивной фигуры совершенно терялась женщина, что была сверху. Её длинные светлые волосы спадали по спине, пока она двигалась вверх и вниз – такое физическое усилие определённо было слишком тяжёлым для её партнёра. Даже в тусклом свете джонин видел её безупречный макияж. Всё в ней было неестественным: стоны были пустыми, а ритм – неизменным, ни на мгновение не сбивающимся; до этого женщин, занимавшихся сексом с таким идеальным макияжем и причёской, он видел только в порно. Она была ещё одной из кукол, делающей всё, что ей прикажут, даже если это означало оседлать столь отвратительного представителя мужского пола.              Мерзкое зрелище оставило Какаши в недоумении. Если это Ияши, то кем тогда был человек на портретах? Возможно, у политика был двойник для публичных появлений, потому что с такой-то внешностью он вряд ли обрёл бы большую популярность.              Пара всё ещё не заметила его. Глаза Ияши были закрыты, его лицо покрылось лоснящейся испариной. Он хрюкал, как свинья, пока его "игрушка" жёстко и быстро двигалась на нём, выкрикивая его имя именно так, как была запрограммирована. Испытывая слишком сильное отвращение, чтобы смотреть дольше, Какаши вытащил кунай и бесшумно подошёл к кровати. Лишь когда он встал рядом с ними, политик открыл глаза. У него была всего секунда, чтобы увидеть маску Какаши, прежде чем шиноби вонзил кунай в подушку, на которой покоилась его голова, так близко к его плоти, что он мог почувствовать холод стали у своей щеки.              Похотливые стоны Ияши сменились на высокий панический крик, и он попытался сбросить с себя девушку, одновременно отчаянно отползая прочь.              — Ты кто такой, чёрт возьми?! — взвизгнул он, наконец вырвавшись из-под красотки и оттолкнув её в сторону. Она тихо лежала на спине среди смятых простыней, совершенно не обращая внимания на присутствие Какаши и пусто уставившись в потолок.              — Где Сакура? — прорычал Копирующий Ниндзя, даже не потрудившись представиться. Его приводила в бешенство мысль о том, что каждая женщина в этом особняке познаёт ту же судьбу, что и обнажённая блондинка, безжизненно лежавшая на кровати.              Политик попытался отползти, запутавшись ногой в простынях и рухнув на пол, после чего в панике заковылял в дальний угол.              — С-Сакура? Я-я не знаю, о ком ты...              Его фраза оборвалась криком боли, когда Какаши выдернул кунай из разорванной подушки и метнул его в мужчину. Лезвие глубоко вошло в желеобразное правое бедро Ияши.              — Соврёшь мне ещё раз – и я перережу тебе глотку, — прорычал шиноби холодным, опасным голосом. Ему стоило огромных усилий не убить этого жалкого червя на месте, но, как бы ни сладка была месть, пойти на такое означало никогда не найти Сакуру.              — К-какое ты имеешь право врываться в мой дом? — всхлипнул Ияши, с ужасом наблюдая, как кровь начинает сочиться из раны по его дряблой бледной коже.              — Я бы спросил, какое право ты имеешь похищать женщин и превращать их в... это, — ответил Какаши, неопределённо кивнув в сторону кровати. Девушка лежала настолько неподвижно, что, если бы не едва заметное движение груди, можно было подумать, что она мертва.              Политик молчал, испуганно глядя на Какаши выпученными глазами.              — Твоя новая игрушка – моя подруга, куноичи. Розовые волосы, зелёные глаза. Уверен, ты о ней знаешь, — продолжил шиноби, присев перед раненым мужчиной. Он потихоньку загонял его в угол, как хищник загоняет добычу.              — Э-это какой-то бред, — заныл политик. — Ты не можешь...              Не успел он закончить фразу, как Какаши выдернул кунай из ноги толстяка и поднёс острие опасно близко к его обмякшему члену. Сморщенная плоть всё ещё была влажной от навязанного женщине желания.              — Если ты прямо сейчас не скажешь мне, где она, тебе будет больше нечем насиловать женщин.              Хриплое дыхание Ияши ещё более участилось, пока струйка крови на его ноге толстела и усиливалась. Он жалобно заскулил, когда смертоносное острие куная коснулось чувствительной кожи.              — Л-ладно, ладно! Я покажу, где она! Только дай мне одеться и...              С неожиданной силой Какаши поднял мужчину на ноги и толкнул к двери, не обращая внимания на то, что политик был, вероятно, раза в три тяжелее него.              — Никакой одежды. Мы идём сейчас, — прошипел он угрожающе, чтобы заставить Ияши хромать обнажённым туда, где находилась Сакура, оставляя за собой прерывистый кровавый след.              

ХХХХХ

             Ямато и его команда внимательно слушали рассказ четырёх танцовщиц, плечом к плечу усевшись за одним из столов в главном зале. Все женщины, хоть и очень разные, были по-своему красивы. Не раз он перехватывал мечтательные взгляды Наруто и незаметно пинал его под столом, чтобы вернуть внимание к разговору.              Дзю, добродушный, но не слишком сообразительный вышибала-уборщик, тоже сидел с ними, хмурясь в попытке понять, что случилось с красавицами, о которых он заботился. Он ничего не спрашивал, но бывший АНБУ задумался, насколько вообще тот осознавал происходящее.              Ему и самому история казалась довольно сложной. Сакура хорошо справилась с задачей слиться с остальными девушками, быстро освоившись в танцах после нескольких подсказок от более опытных танцовщиц. Наруто, Сай и даже Саске заметно оживились при мысли о розоволосой подруге, эротично обвивающейся вокруг шестов в зале.              По всей видимости, Какаши выдавал себя за парня Сакуры. Танцовщицы утверждали, что она иногда проводила с ним целые ночи, что заставило Наруто требовать объяснений относительно намерений его бывшего сенсея. Блондин лишь сильнее возмутился, услышав, что Сакура соблазнила немало мужчин, уводя их в небольшие комнаты, где ей предлагали деньги в обмен на приватный танец. Даже Ямато было трудно представить эту куноичи вот такой, использующей для достижения своих целей сексуальную привлекательность вместо чакры и грубой силы. Однако, судя по всему, она хорошо справлялась, потому что вплоть до исчезновения коллеги-танцовщицы и не догадывались о её настоящей профессии.              — Этот ублюдок её продал, — выплюнула Тора, резко кивнув в сторону кабинета Даджаку.              — Это с самого начала было в его планах. Он продавал всех нас какому-то типу в Стране Камня. Её напарник отправился за ней и забрал Даджаку с собой. Надеюсь, он не опоздал.              — Вы знаете, где именно в Стране Камня искать? — нервно спросил Ямато, чувствуя срочность ситуации.              Девушки покачали головами.              — Даджаку никогда не говорил об этом, — добавила Мисаки, рассеянно теребя светлый локон. Она изо всех сил пыталась вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь друзьям Сакуры.              — Вы могли бы проверить его комнату, — тихо сказала Джицу. — Мы почти никогда туда не заходим. Он мог хранить там кучу информации о своих делишках, а мы бы даже не узнали.              — Тогда чего мы ждём? — нетерпеливо воскликнул Наруто, стремясь как можно скорее найти свою напарницу.              Ямато кивнул, понимая, что обыск комнаты и кабинета Даджаку – их единственная зацепка.              — Хорошая идея, — ответил он. — Отведите нас.              

ХХХХХ

             Даджаку с трудом поднялся на ноги и огляделся, болезненно прищурившись. Солнце уже зашло, и небо окрасилось фиолетово-серыми оттенками сумерек, которые быстро темнели, переходя в чёрный. Мужчина не сразу понял, где находится. Он поднял взгляд на высокие зелёные изгороди, окружавшие его, но затем вспомнил свою неудачу: как его притащил смертоносный напарник Сакуры сюда, в Страну Камня, чтобы отыскать чёртову девчонку.              Хозяин клуба дёрнулся, дотронувшись до затылка и нащупав болезненную шишку. Он смутно помнил, что Какаши его вырубил. В груди стала вскипать злость: этот красноглазый урод имел наглость бросить его здесь! Как будто мало было того, что его приволокли сюда, словно мешок с рисом, и бесцеремонно перебросили через ограду.              Пытаясь вспомнить путь, которым они шли, Даджаку попробовал найти дорогу обратно по следам. Он не собирался ждать, пока шиноби вернётся. Если эту розоволосую суку будет уже слишком поздно спасать, напарничек наверняка устроит резню. Бизнесмен не сомневался, что окажется в списке тех, кого Какаши обязательно убьёт в порыве ярости.              Он брёл по траве между высокими зелёными стенами. Похоже, в саду Ияши был лабиринт из живой изгороди, и сейчас Даджаку находился прямо в его центре. Если перелезть через верх не удастся, как это сделал Какаши, выбраться отсюда ему, скорее всего, светит не скоро.              Он раз за разом натыкался на тупики, всё сильней погружаясь в пучину жалости к себе. Какое право этот хрен имел тащить его сюда? Он вообще не должен был сопровождать Сакуру на миссии. Даджаку специально запросил одну куноичи, но её напарник всё испортил. Он просто пытался заработать на жизнь, и не его вина, что товаром оказались красивые девушки. Все они были неприкаянными беглянками, и никто не стал бы по ним скучать. Шиноби постоянно погибают на миссиях. Почему план не сработал? Коноха с лёгкостью приняла бы исчезновение куноичи как потерю очередного преданного деревне шиноби.              Сейчас прибавится ещё одна головная боль – клуб. Теперь, когда девушки узнали, чем он занимается, они наверняка уйдут, но Даджаку найдёт других. Всегда найдутся красивые девушки, достаточно отчаявшиеся, чтобы раздеться ради крыши над головой. Он найдёт новых танцовщиц и начнёт сначала… или, может быть, просто наймёт пару вышибал пострашнее и заставит подчиниться тех, кто возжелает уйти.              Погружённый в мысли, Даджаку не замечал, как сильнее теряется. Всё вокруг выглядело одинаковым, и он не имел ни малейшего понятия, продвигается ли вперёд или просто ходит кругами. Упёршись в очередной тупик, он развернулся, собираясь попробовать другой путь, но его мысли прервало утробное рычание.              Ему преградила дорогу огромная собака – таких он никогда не видел, – её гладкая чёрная шерсть поблёскивала в угасающем свете. Но больше всего поражали сверкающие белые клыки, обнажённые в оскале. Их размер полностью соответствовал габаритам пса.              Хозяин клуба нервно сглотнул, на мгновение застыв от страха, а пёс стал медленно приближаться, прижав уши и издавая глухое рычание. Похоже, безупречно ухоженные владения Ияши охранялись куда лучше, чем казалось на первый взгляд.              Не имея понятия куда бежать, Даджаку попытался проскочить мимо пса, прежде чем тот загонит его в угол. Он отчаянно перебирал конечностями, так что к концу коридора дыхание стало вырываться резкими хрипами, но животное рванулось вперёд и вцепилось зубами в штаны у основания бедра, резко дёрнув головой и сбив мужчину с ног.              Даджаку с криком рухнул и попытался отползти, но не смог вырваться из железной хватки. Он скинул обувь и в панике выскользнул из штанов, оставшись в шёлковых красно-розовых семейниках с узором пейсли, что резко контрастировали с его бледной кожей.              Собака снова тряхнула головой, и содержимое карманов разлетелось в стороны. Зелёные купюры рассыпались и закружились в воздухе, заставив Даджаку на мгновение замешкаться вместо того, чтобы бежать. Это были деньги за продажу Сакуры – сумма, которая позволила бы ему построить новый клуб с нуля, если на то пойдёт. Хотя мужчина понимал, что пытаться забрать их из пасти рычащего пса – безумие, он всё же не смог удержаться и бросил на толстую пачку последний голодный взгляд.              К несчастью, деньги оказались последним, что он увидел. Зверь, потеряв интерес к штанам, бросил их и ринулся за Даджаку. Тот едва успел оторваться на пару шагов, но почувствовал, как острые зубы вонзаются в ногу. Мужчина тяжело упал, на мгновение оглушённый болью и страхом. Верный пёс Ияши отпустил ногу и метнулся к горлу.              

ХХХХХ

             — Далеко ещё? — рявкнул Какаши, грубо толкнув обнажённого пленника вперёд.              Алые струйки крови стекали по ноге Ияши из раны от куная на бедре, и Какаши надеялся, что тот, ослабев и спотыкаясь, всё же успеет привести его к Сакуре, прежде чем истечёт кровью.              — Мы почти пришли. Пожалуйста, перестань меня толкать, — жалобно заскулил тот сквозь хриплую одышку.              Какаши поднёс кунай чуть ближе к его затылку, подгоняя. Ни терпения, ни сочувствия к этому отвратительному куску обнажённой плоти он не испытывал.              Они уже спустились на первый этаж особняка, оставив за собой след из алых капель и смазанных пятен. Все, кого они встречали по пути, были частью личного гарема Ияши, и Какаши едва не рассмеялся от того, насколько самонадеянно и глупо со стороны влиятельного политика было держать собственный дом под столь слабой охраной.              Получив небезосновательную дозу угроз о том, что ему в случае чего вспорют живот, Ияши убедил девушек, что с ним всё в порядке и не нужно поднимать тревогу. Запрограммированные подчиняться и лишённые способности к суждению и воле, его служанки стояли и безучастно наблюдали, как их обнажённый хозяин ковыляет мимо.              Ияши завёл джонина в небольшой кабинет на первом этаже и прошёл вглубь, к шкафу в углу. На первый взгляд, там не было ничего особенного – обычные аккуратно развешанные пальто и пиджаки. Но затем политик дрожащей рукой отодвинул заднюю стенку шкафа, и оказалось, что это складная перегородка, за которой скрывалась винтовая лестница, уводящая вниз.              — Твоя женщина внизу, — тяжело дыша, проговорил Ияши. Его узкий лоб был покрыт потом от боли и напряжения. — Я сделал, как ты просил. Теперь оставь меня в покое.              Выражение лица Какаши осталось мрачным. Грозовые тучи ярости и жажды убийства сгущались в его единственном видимом тёмном глазу.              — Ты идёшь со мной, — приказал он таким же холодным и опасным голосом, как оружие в его руке.              Обнажённый мужчина отшатнулся, издав жалобный скулёж, подобно Даджаку. Эти мужчины оказались очень похожи, с безрадостной ухмылкой отметил про себя ниндзя. Они считали, что весь мир принадлежит им и что они могут делать всё, что взбредёт им в головы – и всё потому, что у них были деньги и связи, чтобы скрывать свои чудовищные поступки.              — Б-будь благоразумен, — стал запинаться Ияши. — Я достаточно тебя п-провёл. Уже в-ведь не обязательно...              — Советую начать двигаться, прежде чем я тебя заставлю, — угрожающе прошипел Какаши.              Политик сделал шаг к тёмному лестничному пролёту, в очередной раз поморщившись, когда боль от раны пронзила ногу. Никто никогда раньше с ним так не обращался, и Ияши до сих пор не мог оправиться от шока. Внезапно он повернулся и заговорил:              — Я сделаю тебе предложение. Я знаю, что наёмникам твоего уровня хорошо платят, но если ты уйдёшь прямо сейчас, оставишь меня и мой особняк, я дам тебе столько денег, что ты сможешь завтра же уйти на покой и жить в роскоши до конца своих дней.              Политик слабо улыбнулся, хотя без дзюцу замены его харизма эффекта не производила. Отчаянно пытаясь выбраться из сложившейся ситуации и спасти свой бизнес по продаже женщин-рабынь, он совершил ошибку, решив, что Какаши так же легко подкупить, как и остальных людей, с которыми он имел дело. Выражение лица джонина осталось неизменным – в холодном взгляде всё так же бурлила тёмная ярость.              — Ну же, — уговаривал Ияши, хотя его взгляд начинал мутнеть от шока и потери крови. — Предложение лучше этого ты уже не получишь. К тому же, в Конохе есть и другие куноичи. Не стоит отказываться от такой щедрости ради одной женщины.              Мужчина замолчал в ожидании. Какаши какое-то время молчал, опустив голову, так что пряди серебристых волос скрывали глаза, делая выражение нечитаемым. А затем – Ияши даже не успел уловить движение –рука ниндзя метнулась вперёд, и кунай вонзился в грудь голого толстяка.              Политик вскрикнул от неожиданности, почувствовав, как лезвие входит по самую рукоять, дробя рёбра. Сила удара отбросила его назад, он потерял равновесие и покатился вниз по лестнице, в темноту.              Огромное тело Ияши с грохотом пересчитывало каменные ступени. Их острые углы били по мягкой коже, разрывая плоть. Наконец он оказался у подножия лестницы, лёжа на спине, а из груди всё ещё торчал кунай. Боль притупилась от шока и потери крови. Глаза застилала сонная туманная пелена, которая мешала сфокусироваться на лице в маске, что нависло над ним.              — Ты заслуживаешь куда более мучительной смерти, — угрожающе прорычал Какаши. — Нужно было заставить тебя страдать за то, какие зверства ты творил с этими девушками.              Ияши понял, что действительно умирает. Что рана в его груди, скорее всего, смертельна. Всё, к чему он стремился, всё, что преодолел ради богатства и величия, оказалось напрасным. Шиноби, стоявший над ним, станет его палачом.              Это пугающее осознание привело его в ярость.              — Тебе это с рук не сойдёт! — прохрипел он. — Я слишком важен, чтобы моя смерть осталась безнаказанной. У меня есть союзники, и они тебя найдут!              Видимый глаз Какаши сузился, а рука потянулась к хитаи-атэ, закрывавшему другой.              — Отлично. Когда меня найдут, убью и их.              Политик судорожно вдохнул, когда Какаши открыл свой глаз: радужка была странно красной и делала его больше похожим на мистическое чудовище, чем на человека.              — Что… ты… такое? — прошептал Ияши, уже не в силах говорить громче – жизнь медленно покидала его.              Шиноби лишь буравил его ужасным красным глазом. Внезапно чёрные томоэ начали вращаться, затягивая куда-то глубоко, куда-то не здесь. Политик не мог отвести взгляда, когда чёрное и красное сменились образами. Они нахлынули сразу на все органы чувств, будто он сам находился внутри происходящего.              Сначала он увидел себя, таким же обнажённым, как и в реальности, на той самой кровати, с которой его недавно стащили. Простыни были залиты тёмной кровью, вытекавшей из перерезанного горла; кунай торчал в матрасе остриём вниз. Глаза, стеклянные и безжизненные, вылезли из орбит. Так он мог бы умереть, если бы не оказался здесь.              Едва Ияши успел осознать этот образ, как его захватил следующий. Он стоял неподвижно, не в силах бежать, пока Какаши мчался на него. Сине-белый поток энергии окружал его кулак, треск которого напоминал крики птиц, а затем этот кулак врезался в его грудь, прошёл насквозь и вышел обратно, оставив зияющую дыру там, где должно было быть сердце. Крови не было – сосуды мгновенно запеклись от температуры, – и в воздухе возник омерзительный запах горелой плоти. Мужчина наблюдал со стороны, как его мёртвое тело падает на землю.              Затем он увидел себя связанным проволокой, руки оказались прижаты к телу тонкой сталью. Ниндзя затягивал её всё туже, туже… и одним рывком разрезал его тело. Проволока прошла сквозь кости, мышцы и жир так легко, словно они были сделаны из воска. От него осталось всего несколько окровавленных частей.              Он был привязан к стулу, обклеенный маленькими, исписанными символами бумажными листками. Ияши узнал в них взрывные печати, но ничего не мог сделать, наблюдая, как куски мяса и костей разлетаются во все стороны от взрыва, что возник как по команде.              Разум заполняли образы, один ужаснее и отвратительнее другого.              У Какаши было множество методов убийства, и, похоже, он намеревался продемонстрировать их все.              Когда сердце политика наконец сделало последний удар, под его веками пестрел образ того, как он сгорает заживо, охваченный пламенем огромного огненного шара.              Джонин выпрямился, безучастно глядя на тело у своих ног. На лице обнажённого мужчины застыл чистый ужас. Какаши показал ему лишь часть того, что хотел бы с ним сделать, но тот умер раньше, чем он успел исчерпать весь арсенал пыток. Его настоящая смерть была почти актом милосердия. Если кто-то из друзей Ияши придёт его искать, подумал ниндзя, возможно, он расправится с ними более изобретательно.              Шиноби развернулся и увидел большую дверь, которая, без сомнения, вела туда, где держали Сакуру.              Он обхватил железную ручку и открыл тяжёлую деревянную дверь.              В тёмный лестничный пролёт хлынул яркий флуоресцентный свет, открыв взгляду комнату, полную булькающих колб и подносов с чистыми острыми хирургическими инструментами. Это место походило на извращённую смесь больничной палаты и лаборатории безумного учёного. Желудок Какаши сжался при мысли о том, что эти орудия могли использоваться на его напарнице.              Взгляд сразу упал на пятно розового цвета в дальнем углу, и грудь мужчины болезненно сжалась от увиденного.              Он нашёл Сакуру.              Но, похоже, опоздал.