Часть 25

      Мисаки помешивала кастрюлю с кипящим карри, отчего в кухне витал соблазнительный аромат. Морковь, лук и картофель разварились и смешались с густым коричневым соусом, и Наруто буквально истекал слюной, каждые две минуты громко жалуясь на то, как долго занимает готовка.              Тора прогнала светловолосого надоеду прочь, пока шла к плите проверить рис: он был почти готов, так что до ужина оставалось уже совсем немного. На скамейке на кухне места для всех не хватало, поэтому ужин перенесли в гостиную, где можно было разместиться и на диванах, и на полу. Сай взял тарелки, а Какаши стал наполнять разноцветные несочетающиеся чашки зелёным чаем, купленным специально по случаю воссоединения подруг. Пока остальные сновали туда-сюда во время подготовки стола к ужину, Айя и Джицу сидели на диване, наблюдая, как выносят тарелки, напитки и столовые приборы. Ямато взял большую кастрюлю с рисом из рук Торы, подняв её так, будто она весила не больше одной порции. Девушка благодарно ему улыбнулась: тащить эту громадину через весь коридор было бы тяжело. Какаши досталась почётная миссия по доставке карри с плиты в другую комнату, поскольку никто не доверял голодному Наруто, готовому вдохнуть три порции подряд. Вместо этого ему поручили нести упаковку бумажных салфеток.              Как только приготовления были завершены, джонин скрылся в коридоре, чтобы разбудить Сакуру. Хотя сон был важен, она ела меньше, чем было необходимо, и ей ни в коем случае нельзя было пропускать приёмы пищи.              Мужчина тихо открыл дверь, и то, что он увидел, заставило его челюсть отвиснуть. В комнате был Саске, предлагавший свою руку в качестве опоры бледной женщине, чтобы помочь ей подняться на нетвёрдые ноги.              — Мияби, — с благоговением прошептал Какаши, искренне улыбнувшись под маской. — Ты очнулась!              — Да, — ответила она тоном, полным изумления, очевидно, от того, что она очнулась в клубе, а не в особняке или лаборатории, полной невыразимых кошмаров. — Видимо, так.              Саске помог ей пройти по коридору, хотя бросил долгий нечитаемый взгляд через плечо на куноичи, которая всё ещё мирно спала. Он хотел разбудить её сам, но, похоже, придётся оставить эту работу Какаши.              Мияби вышла в коридор, и вся болтовня в общей комнате мгновенно стихла, а рты открылись от изумления при виде их подруги – живой и здоровой.              Мисаки нарушила тишину первой, вскочив с места и практически бросившись на брюнетку. Она врезалась в неё и заключила в отчаянные крепкие объятия, и темноволосую ослабевшую девушку бы обязательно сбило этим напором с ног, если бы та не держалась за руку Саске.              — Мияби, — рыдала кудрявая блондинка. — Мияби, мы так волновались! Я так боялась, что ты никогда не очнёшься!              Стройная танцовщица отпустила руку Учиха, чтобы крепко обнять свою плачущую подругу. В тот же миг в комнате начался хаос: все заговорили одновременно, и многие бросились к ней, присоединяясь к массовым объятиям и практически затаскивая её в общую кучу.              Какаши улыбнулся. Семья, жившая в этом доме, снова стала целой, и гостиная словно стала светлее от звуков смеха и слёз радости. Он перевёл взгляд на Сакуру, которая даже не пошевелилась: похоже, она истощила себя до такой степени, что её не мог разбудить даже переполох в соседней комнате. Она выглядела такой красивой и безмятежной во сне, несмотря на растрёпанные волосы и синяки под глазами, и ниндзя не решался её тревожить.              Он молча опустился на колени рядом, на этот раз не в силах удержаться от того, чтобы провести пальцами по бархатистой щеке и нежно коснуться мягкой розовой чёлки. Ему хотелось бы жить в мире, где можно было поддаться желанию наклониться и поцеловать ту, которую любишь, где можно было признаться в любви и получить понимание и взаимность. Ему хотелось бы отвезти девушку обратно в Коноху и быть с ней рядом, зная, что никто не будет хмуриться и неодобрительно качать головой у них за спиной.              К сожалению, в реальности таких привилегий не было.              Вместо того, чтобы прижаться к губам Сакуры через маску, джонин положил руку ей на плечо и мягко потряс. Она медленно проснулась, тихо застонав, а затем её глаза распахнулись, хотя изумрудный взгляд всё ещё был затуманен сном.              — Доброе утро, — тепло сказал Какаши. — Извини, что разбудил, но пора поесть.              Он неохотно убрал руку и встал, сразу же остро ощутив холод, пришедший на смену теплу её тела. Девушка зевнула и потянулась руками вверх, расправляя мышцы и кости после нескольких часов отдыха. Она медленно села, но сон как рукой сняло, когда её взгляд упал на соседнюю пустую кровать.              — Где… — начала было она.              — Она в полном порядке, — Какаши поднял руку в успокаивающем жесте, прежде чем она успела закончить вопрос. — Сейчас ей устраивают тёплый приём в гостиной. Тебе стоит присоединиться.              Улыбка медленно растянула губы куноичи, и, несмотря на всю её силу и самоконтроль, на глазах выступили слёзы.              — Она очнулась, — всхлипнула она. То, что она снова расклеивалась и превращалась в плаксу, немного смущало, но на этом сейчас совершенно не хотелось зацикливаться из-за переполнявшей радости.              — Да, Сакура. Ты спасла её, — сказал Какаши, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. — Что бы мы делали без такого медика?              Испытывая невероятное облегчение и счастье, девушка направилась по коридору. Вид радостных танцовщиц в гостиной убедил её: всё, через что она прошла на миссии, все эти боль, страх и страдания стоили того, чтобы воссоединить этих девушек и избавить их от ужасной жизни, на которую их обрекла судьба. Дружба и родство, которые завязались и выросли между ними, были настолько сильны, что Сакура прошла бы через всё это снова, если бы потребовалось. За все годы в профессии шиноби она никогда не устанавливала таких связей с теми, кому помогала.              Куноичи ворвалась в самый центр хаоса и крепко обняла Мияби. Уже через пару мгновений по её щекам струились слёзы радости, и она не могла заметить, как на неё смотрит Какаши. В единственном тёмном глазу таилась глубокая печаль, не соответствовавшая улыбке под маской.              

ХХХХХ

             То, что начиналось как простой совместный ужин, быстро переросло в настоящее празднование, ведь с тех пор, как все девушки были вместе, прошёл не один месяц. Их будущее было туманно, поскольку Даджаку больше не управлял клубом, однако с их плеч свалился огромный груз: теперь они больше не были обязаны танцевать ради пропитания.              Даже несмотря на двенадцать голодных ртов, еды хватило на добавку, а в случае Наруто – и на вторую. Сакура не помнила, чтобы в клубе когда-либо было так много смеха, лёгкости и радости. Болтовня продолжалась ещё долго после того, как тарелки опустели, и было невозможно не смеяться вместе со всеми над бесстыдными поползновениями Кицуне в сторону Сая и его явно озадаченными ответами. Наруто и Саске хотели было повздорить, но со своим бескомпромиссным подходом вмешалась Тора. Куноичи подумала, что её напором могла бы гордиться даже Цунаде.               Мимоходом, всего на мгновение, ей показалось, что рука Торы легонько коснулась бедра Ямато, сидевшего рядом с ней. Девушка могла поклясться, что ей не привиделось, хотя это был удивительный жест от женщины, которая страстно заявляла о своём отвращении к мужчинам при любой возможности. Щёки Ямато покрылись румянцем, и он нервно хихикнул. Сакура на сдержала улыбки от такой застенчивости бывшего командира. Похоже, он был не так искусен в общении с противоположным полом, как её сенсей.              Эта мысль сразу же заставила её сердце болезненно ёкнуть, несмотря на веселье вокруг. Она надеялась сесть рядом с Какаши, хотя знала, что такое инфантильное поведение было скорее под стать её более юной версии. Удача оказалась не на её стороне, и в итоге между ними сели три человека: её окружили Кицуне слева и Саске справа, так что она едва могла видеть серебристую копну, если только не наклонялась внутрь их круга. Джонин не пытался с ней заговорить и вместо этого вежливо беседовал с Айей и Джицу, которые сидели между ним и Учиха. Ироничность ситуации просто зашкаливала: до этой миссии она была бы на седьмом небе от счастья, если бы сидела рядом со своей давней влюблённостью, а теперь, когда судьба предоставила ей такую возможность, её сердце уже принадлежало другому. Видимо, Сакура действительно забыла о Саске. Жаль только, что мужчина, занявший его место, был столь же недосягаем.              — Эй, Сакура-чан, — подал голос Наруто с места напротив Саске. — Когда мы увидим, как ты танцуешь?              Блондин, к несчастью, решил задать этот вопрос как раз в тот момент, когда девушка отпивала чай. Ей стоило больших усилий не забрызгать напитком всех сидящих напротив, и вместо этого она поперхнулась и закашлялась, судорожно булькая и пытаясь сделать спокойный вдох.              — О, это прекрасная идея! — подхватила Кицуне. — Ты фантастическая танцовщица. Обязательно покажи друзьям, как ты хороша!              Куноичи повернулась к рыжей бестии с ужасом на лице, всё ещё кашляя, пока Саске неуверенно похлопывал её по спине.              — Ты с ума сошла? — прохрипела куноичи. — Я не собираюсь танцевать в одиночку для этих оболтусов!              — И не надо, моя сладкая. Я уверена, мы все к тебе присоединимся – хотя раздеваться на этот раз необязательно. — Кицуне подмигнула Саю, обвив его рукой и резко притянув к себе, так что его лицо оказалось прижатым к её пышной груди. К счастью, сейчас её формы были прикрыты футболкой, а не одним из откровенных топов, которые украшали её на сцене.              — Н-но… — залепетала Сакура, пытаясь придумать способ отвертеться и не замечая, что рука Саске всё ещё лежит у неё на плече.              — Звучит весело! — вставила Мисаки с другого конца стола. — И, раз мы танцуем для твоих друзей, нам не обязательно танцевать как обычно. Можем просто хорошо провести время!              — Да, было бы приятно просто потанцевать в своё удовольствие, — добавила Мияби, улыбнувшись сидевшей рядом с ней блондинке.              — Мияби, ну ты-то куда!.. — простонала девушка.              — Я согласна, — тихо сказала Джицу, затем посмотрела на свою лучшую подругу.              — Я, может быть, растеряла сноровку, но почему бы и нет? — вставила Айя.              Взгляды Наруто и Саске перескакивали с девушки на девушку, и на губах блондина расцвела хитрая ухмылка.              — Похоже, у тебя заканчиваются отговорки, Сакура-чан.              Куноичи взглянула на Тору в поисках помощи, но та была глубоко погружена в беседу с Ямато. Какаши наблюдал за развернувшейся сценой со скучающим видом: очевидно, ему было всё равно, и этому не стоило удивляться. В конце концов, он уже видел всё, что могла предложить Сакура.              — Но я думала, вы захотите отойти от дел, раз вам больше не нужно танцевать, — сказала она.              Мисаки покачала головой, отчего её светлые кудряшки озорно подпрыгнули.              — Мы любим танцевать!              — Нам просто не нравится, когда нас заставляют танцевать перед стрёмными похотливыми мужиками, — закончила за неё Мияби.              — Ну да, но… Вот взять Наруто. Он стрёмный, и он определённо немного извращенец, разве вам так не кажется? — парировала девушка, игнорируя его обиженную гримасу.              — Ой, да перестань, — убеждала Айя. — В конце концов, он помог меня спасти.              При этих словах поникшее выражение лица Удзумаки сменилось сияющей улыбкой, в то время как куноичи нахмурилась и мрачно заметила:              — Он просто выполнял задание, которое ему поручили.              — Но мы должны поблагодарить их за тяжёлую работу, — ответила Кицуне, снова повернувшись к Саю и игриво проведя длинным ногтем по его груди. Художник просто уставился на неё с отсутствующим видом.              — Да! — согласилась Мисаки. — И, кроме того, это будет последний раз, когда мы все можем потанцевать вместе! Пожалуйста, ну пожалуйста, скажи, что ты согласна!              Теперь Сакура смотрела в две пары голубых глаз, полных надежды. Мисаки и Наруто определённо были давно потерянными близнецами.              — Ну пожа-а-алуйста? — взмолилась блондинка. Её милое выражение лица заставило бы сострадать и щенка.              Куноичи ссутулилась и опустила голову в знак поражения. Похоже, этот раунд она проиграла.              — Не могу поверить, что соглашаюсь на это!              — Отлично! — восторженно воскликнул Наруто, вскинув кулак в воздух. Мисаки хихикнула, а Мияби грациозно встала и начала собирать тарелки.              — Полагаю, стоит тут всё убрать, прежде чем мы начнём готовиться к выступлению, — заметила она.              Сакура уронила лицо в ладони и вздохнула. Саске наклонился поближе, чтобы его можно было услышать сквозь царивший в гостиной гам, и тихо спросил:              — Ты правда собираешься танцевать?              — Видимо, да, — ответила девушка, не поднимая головы. Она была так поглощена мыслью о потенциально унизительном опыте танца перед коллегами, что не заметила крайне заинтересованный тон Учиха. С закрытым от всего мира лицом она также пропустила тёмную тень, промелькнувшую на лице Какаши, когда к ней наклонился Саске, положив руку на поясницу в крайне интимном и собственническом жесте. Будто она ему уже принадлежала. Не сказав ни слова, джонин поднялся и последовал за Мияби на кухню с тарелками в руках.              

ХХХХХ

             Сакура не могла поверить в происходящее. Она стояла в простом выцветшем спортивном бюстгальтере и чёрных шортах, поскольку уже на собственном опыте убедилась, насколько опасен танец на металлическом пилоне в спортивных штанах. Остальные девушки были одеты похоже, за исключением Торы – она вызвалась управлять музыкой.              Шиноби сидели в центре комнаты, чтобы видеть всех, но, конечно же, их места были ближе всего к Сакуре. Саске, Наруто и Сай сидели по одну сторону стола, а Какаши и Ямато – по другую. Наруто прямо-таки светился от предвкушения, Сай выглядел скорее озадаченным, Саске – заинтригованным. Ямато было очевидно неловко, а Какаши носил свою вечную маску безразличия. Хотя он видел её в амплуа танцовщицы уже бесчисленное количество раз, именно для Копирующего Ниндзя девушка хотела выступить по-настоящему.              Судя по его виду, он предпочёл бы находиться где угодно, но не здесь.              В клубе внезапно погас свет, оборвав поток её внутренних переживаний. Из динамиков раздался низкий женский голос, и куноичи покачала головой: похоже, Тора решила превратить и без того унизительный опыт в театрализованный фарс.              — Джентльмены, то, чему вы станете свидетелями, – особое выступление, организованное специально для вас. Позвольте этим прекрасным дамам стать центром вашего внимания этим вечером! Расслабьтесь и позвольте вашим влажным фантазиям стать реальностью!              В почти пустом зале начал пульсировать медленный ритм. Громкость была намного тише, чем на настоящем ночном представлении, но в пространстве, не заполненном сигарным дымом и грязными комментариями зрителей, музыку было прекрасно слышно. Мгновение спустя включились цветные софиты. Похоже, Тора решила приблизить опыт шиноби к максимально реалистичному, за исключением того, что танцовщицам не нужно было носить до неприличия откровенные наряды или снимать их в процессе.              — Ю-ху-у! Давай, Сакура! — воодушевлённо закричал Наруто, и девушка почувствовала, как лицо заливает краска. Хотя она делала это много раз перед переполненным залом, танцевать для пяти мужчин, которых она знала лично, было почему-то труднее.              Она глубоко вздохнула и решила вернуться к той же стратегии, которая помогала ей пережить бесчисленные выступления до этого. Она сосредоточилась на звуках, позволив гипнотическому ритму пронизывать всё её тело, и обошла шест в такт музыке. Она слегка вела бёдрами, но это были не те преувеличенные движения, которые были нужны для убедительного прикрытия стриптизёрши раньше. Целью здесь было не соблазнение незнакомцев, а просто удовольствие от танца.              Движение на периферии свидетельствовало о том, что другие девушки тоже танцевали, но немногочисленная аудитория, очевидно, в основном была заинтересована в наблюдении за Сакурой… за исключением Ямато, который слишком смущался, чтобы долго смотреть в её сторону.              Наруто выглядел как ребёнок в собственный день рождения, улыбаясь во весь рот, пока девушка расхаживала вокруг шеста. Она усмехнулась: хвастовство ей претило, но сегодня очень уж хотелось впечатлить товарищей по команде. Вероятно, они станут более сильными быстрыми и искусными шиноби, чем она, но вряд ли кто-либо из них сможет сделать то, что она собиралась им показать.              Куноичи легко взобралась на шест, воспользовавшись возможностью выступить босиком, без громоздких травмоопасных туфель. Плавно и грациозно она добралась до вершины всего за пару движений. Держась одними ногами, она прогнулась назад и смогла ухватиться за шест, выгнув позвоночник впечатляющей дугой.              — Ничего себе, — с благоговейным трепетом пробормотал Наруто, и девушка не смогла удержаться от довольного смешка.              Очень осторожно она отцепила одну ногу и поставила ступню на шест, а затем – вторую, оказавшись в позе, похожей на мостик, но в вертикальной плоскости. Сакура аккуратно развела ноги одну за одной до разножки, а затем, двигаясь с плавной контролируемой грацией, исполнила нечто похожее на медленное сальто назад, но на высоте двух с половиной метров и относительно шеста, а не линии горизонта. Завершив движение, она снова выпрямилась и скользнула обратно на пол в красивой элегантной позе.               Украдкой куноичи бросила взгляд на зрителей, желая оценить реакцию всего одного конкретного наблюдателя. Мазнув взглядом мимо Саске, она увидела своего бывшего сенсея: скрестив руки на груди, он слегка ссутулился в кресле, чего можно было ожидать от человека с его осанкой. Но её сердце больно сжалось и ухнуло куда-то в желудок по другой причине. Какаши на неё даже не смотрел. Его голова была повёрнута в сторону – к платформе, где танцевала Айя. Наверное, это было логично, ведь её танцев джонин никогда раньше не видел. В конце концов, Сакуре нужно было изначально помнить, что он не испытывал к ней ничего особенного. Она была для него лишь напарницей по миссии.              

ХХХХХ

             Наблюдать за танцем куноичи было сущей пыткой. Какаши ожидал, что она категорически откажется выполнять просьбу Наруто и не станет выступать, но, к его удивлению и огорчению, она собиралась станцевать ещё раз. Мужчина изо всех сил старался придать лицу выражение безразличия – и во время ужина, и сейчас, в затемнённом зале клуба. Оставалось лишь надеяться, что у него хорошо получалось и окружающие не видели бурных эмоций, кипевших внутри.              Не имело значения, что на девушке не было ни провокационного маленького бикини, ни гламурного макияжа и причёски, которые обычно сопровождали её выступления. Чёрт, не имело значения и то, что она даже не подразнит их, притворившись, что вот-вот снимет шортики или топ. Смотреть, как она покачивается в такт музыке на сцене, смеётся и улыбается, было не менее мучительно, чем собственноручно пронзать своё сердце кунаем. Сакура была прекрасна, просто чертовски прекрасна, и мужчина любил каждое её движение, каждую улыбку, каждый сантиметр кожи.               Он думал, что она умерла у него на руках, но случилось чудо, и он увидел, как она очнулась. Он был с ней в такой близости, какой никогда не испытывал ни с кем другим. Эта куноичи была сильной и выносливой, умной и отважной, но при этом у неё была уязвимая сторона, и она не боялась раскрыть свою душу, находясь в объятиях Какаши, пока он ласкал губами её нежную кожу. И, наверное, скользнуть в сладкий жар её великолепного тела было самым райским ощущением, которое было позволено испытать грешнику; и мерный стук её сердца дарил такой покой, которого он никогда не знал.              То, насколько сильно он любил эту женщину, до ужаса пугало. Его сердце до тошноты разрывало от осознания, что она никогда ему не достанется. Какаши решил, что должен использовать оставшееся до возвращения время, чтобы насмотреться на неё, насладиться её последним чувственным танцем, но обнаружил, что смотреть на Сакуру было слишком больно. Он не смог пересилить себя и отвёл взгляд в сторону – на другую девушку, у которой не было власти над его сердцем.              

ХХХХХ

             Куноичи завершила очередной грациозный спиральный спуск по шесту, без усилий опустилась на пол и послала игривый воздушный поцелуй Какаши. Она была полна решимости не показывать своё смятение и продолжала улыбаться в надежде, что, возможно, она сможет передать джонину через движения то, что не могла сказать словами.              «Посмотри на меня!» — отчаянно подумала девушка, как будто пытаясь установить с ним телепатическую связь. Она снова взобралась наверх, откинулась назад и развела ноги в идеальном шпагате, затем согнула их и, качнувшись, использовала инерцию для очередного спирального спуска. Когда Сакура мягко опустилась на колени, её сердце затрепетало: Какаши наконец на неё посмотрел. Одной рукой она собрала растрёпанные розовые пряди в пучок на макушке, в то время как другой стала гладить изгиб шеи. Куноичи отчаянно пыталась поймать его взгляд, буквально умоляя изумрудными глазами, чтобы он понял, что она пытается сказать.              «Пожалуйста, Какаши. Неужели ты не видишь? Я люблю тебя!»              

ХХХХХ

             — А Сакура набралась опыта, — заметил Сай, наблюдая, как его розоволосая напарница выгибает тело в таких позах, какие он раньше считал невозможными. — Она на самом деле… как это слово… сексуальная.              Какаши молча согласился, неохотно снова повернув к ней голову, потому что устал отводить взгляд. Она соскользнула на пол и стояла на коленях, надув губы в восхитительном притягательном выражении, которое так и кричало о разврате. Её взгляд горел с интенсивностью, какой вне спальни он не замечал. Рука девушки гладила место, где шея переходила в плечо, и Какаши мог вспомнить каждый случай до единого, когда он целовал и покусывал эту нежную кожу. Её глаза были двумя изумрудными озёрами огня, и выражение лица было голодным, почти отчаянным, словно она жаждала чего-то… кого-то. На мгновение сердце ниндзя ёкнуло при мысли о том, что, возможно, Сакуре всё же было дело до такого старика, как он, что, возможно, они оба играли в эти дурацкие салочки, скрывая эмоции друг от друга. Но затем он понял, что прямо рядом с ним сидел тот, кому на самом деле предназначался огонь в её глазах.              Саске.              Конечно, ведь всё должно вернуться на круги своя. Она продолжит им восхищаться, как делала это вот уже более десяти лет. Мужчина тихо рассмеялся над собственной глупостью, и звук растворился в чувственной музыке. Он был глупым стариком, который витал в облаках, как наивный мальчишка. Какаши больше не мог на неё смотреть: не мог выносить вида этого совершенного тела, прекрасного лица, мягкого каскада розовых, как весенние лепестки, волос. Ему срочно нужно было уйти, каким-то образом стереть Сакуру из своего сознания – хотя бы на время.              Какаши резко отодвинул стул и встал, направившись к большим двойным дверям в дальнем конце зала. Приоткрыв одну из них, он скользнул наружу, в прохладные объятия ночи.              

ХХХХХ

             Сакура смотрела, как джонин уходит, через жгущие глаза слёзы, но упрямо отказывалась их сморгнуть. Более того, она улыбнулась ещё шире, даже когда взгляд пересёк весь зал вслед за Какаши и упёрся в закрывающуюся дверь. Возможно, он не расшифровал её безмолвного послания, а возможно – понял всё прекрасно и дал свой ответ. Так или иначе, вывод был один. Если Какаши не заинтересован даже в том, чтобы смотреть на танец, то с его романтическими чувствами к ней всё было кристально ясно.              Первая песня закончилась, и заиграла другая. Сакура постаралась вернуть лицу соблазнительное выражение и продолжила двигаться по инерции, стараясь не показывать подругам, как сильно её расстроил уход Какаши. Когда вторая песня закончилась, зажёгся свет, и Тора присоединилась к ним в зале, сев рядом с Ямато. Остальные девушки спрыгнули со своих платформ в зал, чтобы обсудить выступление.              — Это было супер круто! — воскликнул Наруто, вскочив со стула. — Я тоже так хочу!              Саске поморщился и закатил глаза, но ничего не сказал. Мисаки хихикнула и протянула руку.              — Хочешь, научу тебя парочке элементов?              — Ещё бы! — воскликнул Удзумаки, и Сакуре оставалось только устало выдохнуть, когда двое голубоглазых блондинов, смеясь, как дети, побежали к ближайшей платформе.              Кицуне плюхнулась Саю на колени и стала что-то мурлыкать ему на ухо. Художник, судя по виду, был слегка озадачен этим внезапным вторжением в личное пространство, но вежливо ей отвечал. Куноичи могла лишь надеяться, что Сай не назовёт её уродиной с напускной улыбкой – или ещё как похуже, – хотя, зная рыжеволосую, она восприняла бы такое оскорбление как вызов и переполнилась решимостью соблазнить незадачливого художника до возвращения в Коноху.              Мияби, улыбаясь, подошла к Сакуре и обвела взглядом комнату. Должно быть, она благодарила небеса за то, что смогла благополучно вернуться к семье.              — Уверена, твои друзья удивлены твоему новому амплуа, — тихо рассмеялась она.              — Да, — признала куноичи и почувствовала, как к щекам приливает румянец. — Хорошо, что они не появились раньше, когда я выступала… по-настоящему. Ты вряд ли поверишь, но до этой миссии я была кем-то вроде пуританки. Увидеть меня такой… Думаю, они в шоке.              Элегантная брюнетка покачала головой.              — А я верю. Это место изменило нас всех. Нельзя позволить себе быть скромной или застенчивой, когда тебя назначают в стриптизёрши. Нужно стать жёстче, иначе не выживешь.              Сакура согласно кивнула, испытав это на себе. Она лишь надеялась, что ежедневной торговле телом за корку хлеба для этих девушек пришёл конец.              Она села за один из круглых столов, и мгновение спустя Айя и Джицу сели на стулья по обе стороны от неё. Они перешёптывались между собой, иногда задавая вопросы и куноичи, но она постоянно отвлекалась, тоскливо поглядывая на дверь, в которую вышел Какаши. Интересно, что он сейчас делает?              — Твой танец был… ты выглядела… красиво.              Девушка повернулась на тихий звук и увидела Саске, стоявшего у неё за спиной.              — Спасибо, — рассеянно ответила она и снова отвернулась к двери. Если бы она не была так поглощена невесёлыми раздумьями, то поняла бы, что Учиха не только сделал ей комплимент, но и сам слегка смутился. Однако все её мысли были только о Какаши.              — Сакура, как ты думаешь, не мог бы я… В смысле… Я имею в виду, может, мы…              Куноичи так и не услышала, что он сказал дальше. Её взгляд снова скользнул по периметру зала и выхватил Кицуне, которая тянула Сая к приватным кабинкам в дальнем углу. Парень, скорее всего, и понятия не имел о её намерениях, сжимая в свободной руке альбом для рисования и грифель, но Сакура точно знала, что та задумала. Похоже, волчица тащила в своё логово ягнёнка.              Она вскочила на ноги, намереваясь перехватить пару и спасти Сая от неминуемого сброса листвы, но услышала торжествующий вопль Наруто. Взглянув в его сторону, девушка увидела, что он висит вниз головой на шесте в одних потёртых оранжево-зелёных боксёрах. Мисаки стояла рядом и звонко смеялась, держась за живот и согнувшись пополам.              — Наруто, а ну оденься! — закричала куноичи и почувствовала, как на виске стала пульсировать венка.              Она взглянула на Ямато в поисках помощи, но тот был занят разговором с Торой: они сидели, склонив головы друг к другу, и тихо беседовали. Её глаза метнулись обратно к Кицуне как раз вовремя, чтобы увидеть, как та закрывает дверь кабинки. Это была комната с кроватью. Сакура чертыхнулась под нос. Теперь Сай был предоставлен на растерзание рыжеволосой, и у него не было ни единого шанса против кого-то с таким ненасытным сексуальным аппетитом.              Наруто продолжал смеяться, скользя вниз по шесту, как пожарный, и Сакура застонала от окружившего её хаоса, в который вдруг превратился этот вечер. Она побежала к Удзумаки, пытаясь снова убедить его привести себя в порядок, и оставила Саске позади. Он так и не закончил свою мысль.              

ХХХХХ

             Было решено, что шиноби останутся ещё на три дня, чтобы Сакура могла наблюдать за Айей и Мияби на случай непредсказуемых побочных эффектов химикатов из сыворотки. Ямато отправил Цунаде отчёт о сложившейся ситуации и сообщил, что скоро все шиноби вернутся домой в целости и сохранности.              Куноичи не видела, чтобы Какаши возвращался в клуб на ночь после внезапного побега, но на следующее утро он уже хлопотал на кухне. Он словно пытался избегать её как можно дольше, и боль от этого осознания была просто невыносимой. Чтобы отвлечься, она пыталась занять себя разговорами с остальными.              Она спросила Ямато о Торе, но он стал увиливать от ответа, отчего девушка предположила, что он испытывает к брюнетке больше чувств, чем готов показать. Всё, что она смогла выведать у Торы, – то, что Ямато был первым достойным мужчиной из всех, кого она встречала. Учитывая её историю, это был довольно серьёзный комплимент.              Сакура стала выпытывать у Сая, что именно произошло между ним и Кицуне в кабинке. Художник просто протянул ей альбом с коротким пояснением:              — Я её нарисовал.              Она открыла разворот на рисунке, изображавшем совершенно обнажённую Кицуне, лежащую в томной позе на кровати. Каждый следующий рисунок был откровенней предыдущего, в конце концов они стали граничить с порнографией, где в оттенках серого была воссоздана каждая интимная деталь пышнотелой женщины. Куноичи не сомневалась: Кицуне с удовольствием позировала для каждого из этих портретов.              — Она была поистине прекрасной моделью. Очень сговорчивой и податливой, — заметил Сай, не замечая, с каждой перевёрнутой страницей его альбома краснеют щёки напарницы.              — Уверена, что так, — пробормотала она. — И что вы делали после того, как ты закончил её рисовать?              На лице парня появилось мечтательное выражение, но он ничего не сказал, и никакие уговоры не смогли заставить его признаться. Всё, что из него удалось выудить, – этот опыт был очень познавательным.              Когда Сакура заговорила с Кицуне, та начала восторженно рассказывать, как её заводило позирование, как тёмный взгляд Сая обжигал её кожу, когда он детально рассматривал её обнажённое тело. Она сказала, что это был один из самых чувственных и эротичных опытов в её жизни, но после вопроса о том, что произошло после зарисовки портретов, быстро стушевалась. Куноичи вздохнула. Наверное, она никогда не узнает, сохранил ли Сай свою невинность. Судя по многозначительным взглядам, которыми эта парочка часто обменивалась, можно было всё же предположить, что Кицуне проявила инициативу и сделала его мужчиной.              Наруто и Мисаки теперь часто были вместе, но никогда не отходили далеко от Мияби. Сакуре они напоминали двух детей на свидании понарошку, за которыми зорко следила заботливая мать. Айя и Джицу тоже часто присоединялись к их занятиям. Они были словно две сестры, которые ненавидели быть в разлуке, но были ли они в роли детей или взрослых, однозначно сказать было нельзя.              Сакура помогала расчищать комнаты Даджаку и Цуренай. Этим начали заниматься ещё до того, как выздоровели танцовщицы, но дел – дорогого ценного хлама – оставалось ещё много. К счастью, с подъёмом тяжёлой мебели девушкам помогала команда сильных ниндзя, так что Дзю вызывать не пришлось. Оказалось, что ему предложили работу телохранителем, хотя никто не знал, кто именно его работодатель. Подобная работа хорошо ему подходила. Бывший вышибала и уборщик, Дзю был сильным и верным, но недостаточно любопытным, чтобы задавать лишние вопросы о тёмных делишках. Его работодатель мог быть вовлечён во что угодно, особенно учитывая, что они находились в Фудзен Мачи – оплоте нелегального бизнеса. Дзю не хотел уходить, но девушки убедили его принять новое предложение о работе. С закрытием клуба у них больше не было источника дохода, с помощью которого его можно было бы держать на зарплате. Да и смысла в том, чтобы мыть полы, по которым больше не будут ходить клиенты, почти не было.              Шёлковые блузки, кашемировые свитера, бриллиантовые кольца, мебель из тика; чем больше вещей они находили в спальнях, тем сильнее Сакура злилась на богатство, скрытое в том же месте, где жили танцовщицы, обречённые жестоким хозяином на бедность. Утешало лишь одно: если им удастся продать всё это добро, то денег хватит, чтобы каждая девушка смогла начать новую жизнь как можно дальше от этого места.              Работа в тесном помещении означала множество столкновений с людьми, но никто не возражал. Куноичи больше беспокоило то, что, как бы она ни старалась, Какаши никогда не оказывался с ней в одной комнате, и она терялась в догадках. Не сделала ли она что-то, что его разозлило? Или близость, которую они разделили, всё же безвозвратно отравила их дружбу?              Зато по неизвестной причине человеком, с которым она постоянно оказывалась рядом, оказался Саске. Он всегда был поблизости, хотя по своему обыкновению держался отстранённо. Он мало говорил, но она чувствовала на себе его взгляд, когда отворачивалась. Девушка испытывала небольшую гордость от того, что после её краткого выступления на шесте Учиха, похоже, не знал, как себя с ней вести. Она знала, что стала более женственной, и чувствовала себя комфортно в собственном теле, хотя никогда не думала, что ей это удастся. Возможно, Саске чувствовал то же и не знал, как общаться с женщиной, которая стала, по сути, незнакомкой. Придётся с ним поговорить, чтобы он смог увидеть, что в душе она всё та же старая добрая Сакура. Но в данный момент у неё были более важные дела: рассортировать золотые украшения и вынести тяжёлую мебель.              Трудоёмкая задача по расчистке комнат заняла большую часть оставшегося времени пребывания шиноби. К тому времени, как всё было разложено, а ирьёнин закончила последний профилактический осмотр Айи и Мияби, она поняла, что последние три дня в Фудзен Мачи пролетели слишком быстро.              Отбытие планировалось сразу после рассвета, и она провела ночь накануне за упаковкой немногочисленных пожитков и за последними приготовлениями к поездке. Куноичи не видела Коноху почти шесть месяцев и с нетерпением ждала возвращения домой, но знала, что будет сильно скучать по подругам, которых обрела в клубе. Она пообещала им писать и настояла на том, чтобы каждая из них держала её в курсе личных новостей. Она хотела услышать всё о новой и прекрасной мечте, в которую они все хотели попасть как можно скорее.              Судя по внутренним часам Сакуры, ещё не рассвело, хотя в её спальне без окон определить это было нельзя. Мисаки и Мияби крепко спали, но она беспокойно вертелась и не могла расслабиться. Девушка бесшумно прокралась по коридору мимо общей комнаты, где на диване в объятиях друг друга спали Тора и Ямато. Сакура не сдержала улыбку от этого неожиданного союза. Она надеялась, что они продолжат общаться даже после возвращения группы шиноби в Коноху.              Она спустилась в гримёрку, которая успела запылиться даже за пару дней без шоу, и подошла к своему столику, легко скользнув пальцами по шершавой деревянной поверхности. Здесь хранилось столько воспоминаний. Она помнила, как девушки делали ей причёски и макияж, а затем она постепенно научилась наряжаться самостоятельно. Здесь ей было страшно, неловко, здесь она горевала, но также и была счастлива, окружённая теплом и смехом девушек, которых она поклялась спасти – и спасла.              Куноичи села на шаткий деревянный стул и включила лампочки, обрамлявшие зеркало. Женщина, которая посмотрела на неё из отражения, была не похожа на ту, что пришла сюда много месяцев назад. Эта женщина была жёстче и мудрее, она несла в себе ту чувственность, о которой говорил Какаши, но теперь уже не скрытую. При мысли о Копирующем Ниндзя на губах расцвела грустная улыбка. Так иронично, что всё, что он сделал, чтобы ей помочь, в итоге причинило только боль.              Слёзы выступили сами собой, и Сакура даже не пыталась их остановить, зная, что сейчас одна. Они свободно катились по щекам, пока её тело сотрясали беззвучные рыдания. Даже когда Саске называл её глупой и бесполезной, боль не была такой сильной. Даже Наруто, превращавшийся в сверхмогучего Кьюби, не пугал её так сильно, как смесь эмоций, давившая комом на рёбра изнутри.              Девушка положила предплечья на деревянную столешницу и опустила на них голову. Она знала главную причину, почему не хотела возвращаться в Коноху. Как бы сильно она ни привязалась к подругам из клуба, дело было не в них. Как только она вернётся в Коноху, Какаши исчезнет из её жизни. Всё станет как раньше, и она почти перестанет его видеть. Он станет чужим, несмотря на всё, что им довелось пережить вместе, и от этой мысли на дне желудка разбивалось что-то холодное.              Она подняла голову. Её зарёванное отражение поморщилось и тут же опустило глаза. Состояние было просто ужасное.              Куноичи уже собиралась встать, когда её взгляд упал на потёртые латунные ручки, украшавшие ящики туалетного столика. Она открыла один из них – там была косметика. Коллекция была совсем не большая, но в ней было больше, чем просто база. Вряд ли она будет часто пользоваться макияжем в Конохе, но взять его с собой не помешает. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда выглядеть нарядно. Возможно, подумала Сакура, она даже будет время от времени носить лёгкий макияж в больнице.              В следующем ящике были средства для волос, и они тоже отправятся с ней домой.              Тонкие пальцы медленно выдвинули нижний ящик. Там были все её наряды в аккуратно сложенном состоянии. Каждый из них хранил разные воспоминания. Уродливый розовый – её первая смена. Сакура помнила, в каком тогда была ужасе, но смогла это выдержать. Взгляд упал на ещё один – тоже розовый, с отстёгивающимися элементами. Это была единственная ночь, когда она полностью разделась перед толпой. Но чем больше она рассматривала наряды, тем чётче понимала, что все они напоминают лишь об одном человеке.              Красный с пайетками, который был на ней в ночь, когда она исполнила на Какаши тот жгучий лэп-дэнс.              Чёрно-оранжевый, в котором она пришла прямо в его мотель.              Серебристо-белый, который он снял с неё, когда овладел ею в клубном туалете.              Воспоминания о его прикосновениях в разных нарядах проносились в сознании девушки. Фиолетовый… чёрный… все они напоминали о Какаши. Она подняла красный бикини-топ, задумчиво ощупав шелковистую ткань. Такие минималистичные наряды будет легко нести, в рюкзаке они много места не займут. В магазинах Конохи точно не продаётся ничего подобного: деревня была гораздо более консервативной, чем прославленный город греха. Куноичи знала, что никогда их больше не наденет, поэтому брать их было глупо. Она никогда не была чрезмерно сентиментальной, но ей почему-то не хватало сил расстаться с этими похотливыми безделушками и оставить их в ящике клуба в Фудзен Мачи.              Сакура медленно встала, вытерев остатки слёз тыльной стороной ладони. Она направилась наверх за рюкзаком, потому что за одну ходку в руках она всё вряд ли унесёт. Её забавляла мысль о том, что рюкзак, когда-то наполненный сухпаями и предметами первой необходимости, на обратном пути превратится в переносной стриптизёрский набор. Оставалось лишь надеяться, что Наруто не будет совать нос в её рюкзак в поисках лишней еды или пледа. Если он узнает, что за багаж тащит его напарница, она лично позаботится о его возвращении в Коноху трупом.              

ХХХХХ

             Девушка была так поглощена воспоминаниями, что не заметила Саске, стоявшего в дверях. Он просто молча наблюдал, как она рассматривает содержимое ящиков своего туалетного столика.              С её танцем не могло сравниться ничто из виденного им раньше. Она была сексуальной, красивой, искусной – в ней было всё, чего он желал в женщине, но никогда раньше не видел в Сакуре. Учиха попытался представить, как она танцует на настоящем шоу в клубе, включив свою новообретённую сексуальную привлекательность на полную мощность. Сегодня она не снимала с себя одежду, но ему вдруг безумно захотелось увидеть то, что под ней скрывалось. Он желал прикоснуться к этой коже, которая внезапно стала такой манящей, и посмотреть, насколько необузданной стала энергия этой куноичи. Саске хотелось испытать на себе её томный зелёный взгляд, и он мог только представить, каково это – усадить её себе на колени и попросить показать ему пару других приёмов, которым она научилась за время миссии.              Похоть всегда была чужда Саске, но теперь он понял, что сильно хочет Сакуру. Возможно, он наконец нашёл женщину, с которой хотел бы возродить свой клан, и никогда ещё не чувствовал такого нетерпения приступить к выполнению задачи, никогда не представлял, как сделает её своей и будет работать над благой миссией каждую ночь, во всех мыслимых и немыслимых позах. Он представлял, что будет брать её жёстко и властно, а затем мучительно медленно и нежно; что будет доминировать над ней и заставлять стонать, а затем позволит ей быть сверху и прикажет, чтобы она работала своими бёдрами поактивнее, как ему нравится.              Учиха знал, что его цель вполне достижима. В конце концов, эта девушка любила его с самого детства, хотя он находил её обожание не более чем надоедливой помехой на пути к собственному возмездию. Он верил, что всё, что ему нужно сделать, – это сказать лишь слово, и она придёт на зов, шокированная тем, что её мечты многих лет сбываются. Однако Саске не был настолько наивен, чтобы думать, что мастерство обольщения – это всё, что куноичи приобрела вдали от Конохи.              Он видел, как её взгляд цеплялся за Какаши, когда тот покидал зал, и видел выражение потерянности и печали, промелькнувшее на лице, прежде чем она взяла себя в руки. Сакура заботилась о нём всем сердцем, возможно, даже любила его, и парень был почти уверен, что Какаши чувствовал к ней то же самое. Однако у Саске было ощущение, что ни один из них не знал о чувствах другого. Если он вовремя добьётся своего, они никогда и не узнают.              Учиха смотрел, как девушка отодвинула стул и встала, внимательно следя за каждым движением, пока она поднималась по лестнице в спальни. Когда они вернутся в Коноху, он начнёт действовать.              

ХХХХХ

             Утро наступило слишком быстро, и через полчаса после рассвета шиноби собрались внизу, готовые отправиться в путь. Танцовщицы тоже встали, чтобы их проводить. Даже помятая Мисаки зевала и тёрла заспанные глаза – Сакура отметила про себя, что ещё никогда не видела блондинку бодрствующей так рано.              Как бы она ни готовилась и ни настраивалась, когда настало время прощаться, слёзы потекли ручьём. Эти девушки были её семьёй почти полгода и стали такой неотъемлемой частью её жизни, что она не знала, как будет без них просыпаться и вести рутинную жизнь ирьёнин.              Они стали в ряд, сияющие и прекрасные даже в пижамах, и куноичи крепко обняла каждую по очереди. Её товарищи по команде терпеливо ждали, понимая, что для неё произошедшее стало гораздо более значимым, чем просто очередная выполненная миссия.              — У нас для тебя кое-что есть, — тихо объявила Джицу. — Мы нашли это в комнате Цуренай, но мы считаем, что это должно стать твоим.              Русая девушка шагнула вперёд и вытянула что-то маленькое и мерцающее на ладони.              — Вряд ли оно полностью выразит, как мы тебе благодарны, милая, но мы надеемся, что тебе всё равно будет приятно иметь это на память, — сказала Тора.              Сакура осторожно взяла предмет из руки Джицу и обнаружила, что это кулон на тонкой золотой цепочке. Подвеска была размером с крупную монету, но что действительно привлекало внимание – внутри шарика из стекла находился цветок сакуры, идеально высушенный и увековеченный. Его лепестки были того же нежного розового цвета, что и в весенний день, когда они распускаются на дереве.              — Он очень напоминает тебя, — сказала Мияби, пока куноичи изумлялась украшению. — Мы подумали, он не может принадлежать больше никому на свете.              — Он прекрасен, — выдохнула девушка в ответ. Действительно, чтобы создать такую вещь, требовалось большое мастерство. Работа ремесленника была превосходной, и даже на первый взгляд было видно, что цепочка была из золота. Такое украшение наверняка стоило целую кучу денег. — Мне так нравится… но не лучше ли продать его и использовать вырученную сумму, чтобы выбраться отсюда? Вы уже полностью расплатились с нами за миссию, и суммы по контракту достаточно.              Мисаки зевнула и мотнула кудряшками:              — Ни за что! У нас есть тонна другого хлама на продажу. К тому же, никто не будет выглядеть с этой штучкой так же красиво, как ты!              — Мы хотим, чтобы кулон был у тебя, — мягко добавила Кицуне. — Даже если ты не будешь его носить, мы надеемся, что ты будешь время от времени смотреть на него и вспоминать нас.              — Д-девчонки… — залепетала Сакура. Слёзы снова потекли и сдавили горло от их безмерной доброты. Словно по незримому сигналу, все танцовщицы окружили её, заключив в общие групповые объятия. К всхлипам куноичи присоединились и другие – очевидно, не одна она тосковала перед расставанием.              Какаши наблюдал, как его бывшая ученица отчаянно цепляется за других девушек, и его сердце переполняли и гордость, и зависть. Она так быстро завела друзей, и было очевидно, как сильно танцовщицы полюбили её в ответ. Джонин мог пересчитать по пальцам одной руки товарищей, которых завёл так же, в то время как Сакуре это далось так легко. И, наверное, он знал, почему. Её было легко полюбить – харизматичную, сострадательную и эмпатичную, но обладающую огромной внутренней силой и несгибаемым внутренним хребтом. Вероятно, ей ещё не раз доведётся обзавестись такими же друзьями, как сейчас. Мужчина частично хотел бы себе того же, но в то же время он слишком хорошо знал боль, которая приходит с потерей близких. Поэтому было лучше – легче – иметь меньше друзей и никогда не подпускать их к себе. Но в какой-нибудь параллельной реальности, где он не был бы шиноби, вынужденным смотреть, как умирают его товарищи, было бы чудесно всегда быть в кругу тёплых улыбок и объятий.              Его напарнице будет легко о нём забыть, как только они вернутся домой. Пациенты в больнице и друзья, по которым она наверняка сейчас скучает, заполнят пустоту, которая от него останется – если она вообще почувствует хоть что-то после его ухода. Ниндзя хотелось, чтобы у него тоже было что-то, что помогло бы легче забыть эту розоволосую красавицу – помимо книг, поскольку опытным путём было выяснено, что они лишь усугубляют дело.              Постепенно танцовщицы отступили от Сакуры, и она попыталась вытереть глаза.              — Спасибо, — сказала она, прижав украшение к груди. — Я буду вспоминать вас каждый раз, когда смотрю на него. Каждую из вас.              Она положила его в рюкзак, завернув в несколько слоёв бикини-топов, чтобы защитить цепочку от запутывания. К счастью, никто не мог заглянуть внутрь и понять, что куноичи увозит домой все свои наряды. Когда она возилась, её рука наткнулась на что-то холодное и металлическое. Она поняла, что это её хитаи-атэ – налобная повязка с эмблемой деревни Скрытого Листа. Она положила её в рюкзак много месяцев назад и не могла носить, работая под прикрытием. Девушка достала изделие, провела пальцами по холодной поверхности и надела, закрепив узелком под большим пучком волос, который она обычно завязывала за усиленной работой. Это был символический жест – ещё один шаг прочь из мира стриптиза и похоти, ещё один шаг навстречу старой жизни, жизни шиноби. Жизни без Какаши.              — Обещайте, что вы все будете писать, — взмолилась она, закинув рюкзак на плечи и снова обняв каждую танцовщицу по отдельности. — Не забывайте меня!              — Даже если попытаемся, мы не сможем, — тихо сказала Мияби. — Ты сделала для нас невероятно много.              — Мы будем писать тебе каждый месяц, милая. Уж я за этим прослежу! — прогремела Тора.              Сакура не спрашивала, что будет, когда все девушки разъедутся в разные стороны в поисках новой жизни. Клуб был единственным, что держало их вместе, и теперь, когда он закрылся, их пути расходились. Оставалось лишь надеяться, что, как бы далеко они ни уехали, они будут поддерживать друг с другом связь.              — Уверены, что не поедете с нами обратно в Коноху? — спросила куноичи ещё раз. Она говорила девушкам, что они могут сделать её деревню своим новым домом, и Кицуне оказалась заинтересована больше всех, однако она покачала головой.              — Может быть, когда-нибудь, но сначала мы должны закончить все дела здесь. Было бы легко всё это бросить, но, честно говоря, пока что я больше всего хочу продать пожитки Даджаку и подержать в руках немного денег!              Тяжёлую атмосферу расставания разрезал яркий хохот. Рыжеволосая мурлыкнула напоследок, стрельнув фиолетовыми глазами в сторону Сая:              — Хотя… было бы неплохо как-нибудь наведаться.              Художник ответил ей улыбкой, на удивление искренней. Кицуне приблизилась к нему, схватила за волосы и впилась в него поцелуем, слишком откровенным для публичного просмотра.              Тора покачала головой, глядя на бесстыдство подруги, но сама подарила Ямато улыбку и мягко его обняла. Сакура видела в них настоящий потенциал и искренне надеялась, что однажды Тора приедет в Коноху, чтобы у её сенпая появился неплохой шанс на личную жизнь. Наруто сгрёб Мисаки в медвежьи объятия, в которых она взвизгнула от смеха, в то время как Саске коротко кивнул девушкам на прощание.              Какаши собирался ограничиться простыми рукопожатиями с Айей и Джицу, но подруги обменялись озорными взглядами, а затем накинулись на него с крепкими объятиями с обеих сторон. Хотя фирменная маска и усталое выражение глаз были на месте, румянец, расползшийся по скулам и переносице, с потрохами выдал смущение джонина.              — Позаботься о Сакуре, — тихо сказала Джицу, и он мог только кивнуть, в очередной раз ощутив колючую тяжесть в груди. Он всей душой хотел только одного – заботиться об этой девушке до конца своих дней. И ему бы так хотелось, чтобы это было возможно.              Прощания наконец подошли к концу, и команда Номер Семь вышла через двойные двери в пропитанный смогом утренний туман Фудзен Мачи. Танцовщицы пожелали шиноби удачи в пути, махая вслед, пока те не скрылись за углом.