Часть 2

Глава 2. Нежданный гость в норе хоббита — Так, — проговорил высокий седой «дед с палкой», внимательно разглядывая Зарю поверх густых бровей. — Ты свалилась из ниоткуда, не умеешь держать силу, споришь с магом, хватаешься за его посох… Ты либо безрассудна, либо очень уверена в себе. — Я либо устала, — огрызнулась Заря, отряхивая подол юбки от липкой зелёной травы. — У меня, между прочим, был костёр, карты, клиенты на завтра записаны. А теперь я где? В сказке про грибных коротышек? Она обвела взглядом холмы — мягкие, зелёные, словно кто‑то слегка припудрил их солнечной мукой. Небо было нелепо чистым, воздух — слишком свежим. Ни табора, ни повозок, ни знакомых голосов. Только эта деревенская идиллия и долговязый дед в шляпе, в которой легко можно спрятать целую курицу. Гэндальф — а Заря уже успела выведать его имя, хотя ещё толком не поняла, откуда он такой взялся — чуть повернул голову, прислушиваясь к чему‑то далёкому. — Ты попала… довольно далеко от своего дома, дитя, — произнёс он наконец. — И, боюсь, так просто дорогу назад не найдёшь. — Не найдёшь, — передразнила она. — Знаю я таких. Сначала заберут все ответы, потом скажут: «Ой, а обратно — это уже другое путешествие, за отдельную плату». Он фыркнул, и в этом фырканье Зари послышалось нечто настораживающее — словно этот странный колдун привык, что спорят с ним куда осторожнее. — Раз ты так ловко зацепилась за мой посох, — сухо сказал он, — посмотришь хотя бы, к чему ты в этот мир свалилась. Я иду к одному… хоббиту. Мирный, тихий, домосед. Мне предстоит слегка осложнить ему жизнь. — Хобби‑кто? — не поняла Заря. — Хоббит, — терпеливо повторил Гэндальф. — Маленький народец. Любит комфорт, еду и отсутствие приключений. — То есть идеальный клиент, — оживилась она. — Любит еду, значит, не жадный. Боится приключений — значит, судьба уже за углом стоит. Веди. С тебя — дорога, с меня… — Она пощупала карман, где уютно шуршали карты. — Развлечение. Гэндальф посмотрел на неё пристально, будто взвешивая на невидимых весах. — Ладно, — кивнул он. — Идём. Но если ты снова хватишься за мой посох — отправишься не к хоббиту, а в ближайшую канаву. Уже без магии. — Не кипятись, дед с палкой, — примиряюще взмахнула она рукой. — Я теперь с уважением. Он что‑то пробормотал себе под нос, но двинулся вперёд, и Заря, поправив расшитый жилет и собирая юбку, чтобы не цепляться за траву, зашагала следом по узкой дорожке, петляющей между холмов. ### Нора, которая как дом Когда они вышли к дому, Заря остановилась и присвистнула. А дом, если это вообще можно было так назвать, нахально светился круглой зелёной дверью, аккуратной, как свежий пирог, и смотрел на гостей латунной ручкой посреди, словно глазом. — Ну, — оценила она, — жить можно. Вход смешной, конечно, но у нас одна семья так в телеге живёт — тоже говорят «уютно». — Это нора, — пояснил Гэндальф. — Для хоббита это лучший дом. — Для хоббита — веранда, — скептически протянула Заря. — Для меня — кладовка под картошку. Гэндальф поднял посох и постучал в дверь. За дверью послышались быстрые, нервные шаги, затем — голос, явно старающийся прозвучать уверенно и вежливо: — Да‑да, иду, минутку, только… ай!.. Что‑то глухо брякнуло. Заря хмыкнула: — Уже нравится. Сразу видно: человек падает чаще, чем говорит «здравствуйте». Дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий, кругленький хозяин с кудрявыми волосами и глазами, которые, казалось, одновременно хотели спросить «Кто вы?» и «Вы точно не к нам?». На его лице застыло то самое выражение, когда ожидаешь посылку с чаем, а получаешь цирк с конями. — Гэндальф?.. — выдохнул он. — Я думал… я надеялся, что… то есть… Здравствуйте. — Добрый вечер, Бильбо Бэггинс, — торжественно произнёс Гэндальф. — У тебя… небольшое пополнение компании. — Какое ещё пополне… — начал Бильбо и только тут заметил Зарю. Цыганка улыбнулась во все белые зубы, одним движением поправила платок, так, чтобы золотые серёжки звонко звякнули, и чуть наклонила голову: — Здравствуй, хозяин норки. Я ненадолго. Пока судьба не передумает. — У меня… — жалобно попытался возразить Бильбо, — у меня уже… э‑э… гости. — Ещё какие, — пробормотал Гэндальф, чуть улыбаясь. — Мы просто добавим этому вечеру… красок. Из глубины норы донёсся гул голосов, смех, звон посуды и характерное «Не‑ееет, это моё!» — очень похожее на то, как маленькие дети делят пирог, но звучало куда тяжелее, будто делили не пирог, а последнюю бочку пива. — А‑а‑а, — простонал Бильбо, — ещё один… одна… то есть… эм… проходите, наверное?.. Он отступил, и Заря, не стесняясь, шагнула внутрь. ### Гномы, еда и потрясённый хоббит Нора оказалась удивительно просторной — по крайней мере, для такой двери. Тёплые стены, полки с банками, книги, посуда, уютная мебель — всё дышало таким домашним покоем, что Зари на мгновение стало щемяще знакомо. Как у бабки в вагончике зимой, когда снаружи вьюга, а внутри — чай, печка и ругань на всех святых сразу. Покой, однако, был грубо растоптан. Прямо в центре этой идиллии бушевал гномий ураган. На стульях, табуретках и даже на сундуке сидели, стояли и полулежали гномы — бородатые, шумные, с кружками и тарелками. На столе исчезало всё, что, по мнению гномов, подходило под определение «съедобное», а то, что не подходило, обсуждалось с подозрением, но тоже не отбрасывалось сразу. — Я только отвернулся! — отчаянно воскликнул Бильбо, наблюдая, как один из гномов подбирается к его лучшему кексу. — Всего на минутку! — Ты на десять минут ушёл открывать дверь, — сухо заметил Гэндальф. — Я, между прочим, предупреждал: будет многолюдно. — Я думал, это образное выражение… Зарю гномы заметили почти одновременно. Наступила короткая, но насыщенная пауза, в которой звенели ложки, капал соус и капризничал стул под особенно тяжёлым гномом. — Это ещё что за пёстрая птица? — вполголоса спросил кто‑то сбоку. — Я не птица, — пояснила Заря, обходя стол так, будто оценивает товар на рынке. — Я Заря. Гадаю, порчу снимаю, судьбу поправляю. А вы, судя по тарелкам, поправляете только животы. Несколько гномов прыснули. Один, рыжебородый, с широкой улыбкой, даже одобрительно кивнул. — Вот это язык, — сказал он. — Мне нравится. Я — Бальин. — Она… она не должна… — Бильбо беспомощно посмотрел на Гэндальфа. — У меня нет для неё… стула… тарелки… чая… расписания… — У тебя уже нет половины кладовой, — резонно заметил Заря. — Стул же всегда найдётся. И не дожидаясь приглашения, она ловко вытащила из‑под какого‑то гнома низкий табурет. Гном недовольно ойкнул, но, увидев, кто это сделал, только буркнул и подвинулся. — Ну всё, — прошептал Бильбо, хватаясь за голову. — Дом окончательно превратился в постоялый двор. — Хуже, — поддакнул Фили или Кили (Заря ещё не различала их, да и не старалась). — В постоялом дворе хозяин берёт плату. — Хорошая мысль, — оживилась Заря. — Хозяин, с тебя хотя бы плата моральная: не гони тех, кто судьбе интересен. Бильбо заморгал: — Кому интересен?.. — Судьбе, — повторила она, уже роясь в кармане. Вытянула стопку карт — потемневших, с краями, как обгоревший край письма. На них были странные рисунки: не классические мечи и кубки, а то ли звери, то ли знаки, то ли просто прихоти чьей‑то руки. Гэндальф чуть приподнял бровь. — Ты решила устроить гадание посреди совета? — Я решила занять руки, пока они не потянулись к чужим тарелкам, — огрызнулась она. — Да и шум тут… хороший. Судьба любит, когда живо. ### Карты на стол Заря хлопнула картами по ближайшему свободному клочку стола. Некоторые гномы рефлекторно отодвинули тарелки, другие, наоборот, придвинулись поближе, как к хорошей истории. — Это ещё что за штука? — буркнул Двалин, подозрительно косясь на колоду. — Это то, из‑за чего я сюда попала, — задумчиво сказала Заря. — Ну, не буквально эти. Но вообще… карты любят шутки. Бильбо, как ни странно, тоже наклонился ближе. — Вы… вы хотите что, предсказать нам… ну… — он замялся, бросив взгляд на Гэндальфа, — погоду? — Погоду судьбы, — загадочно произнесла она, сама внутренне поморщившись от пафоса. Но слова уже вылетели, а гномы вытянули шеи. — А можно без судьбы, — трезво заметил один из них, тот самый, что подбирался к кексу. — Можно конкретно: будет ли ужин завтра? — Тебе, Бифур, — вставил кто‑то, — уже сегодня не должен был быть. — Тихо вы, — рявкнул Торин, хмурый, как грозовая туча. До сих пор он почти не вмешивался, сидел чуть в стороне, но его присутствие чувствовалось, как тяжёлый камень посреди стола. — Пусть закончит. Заря быстро оценила: вот кто здесь главный. И самый упёртый. — Ну что, — протянула она, перетасовывая карты. — Кто у нас первый смелый? — Я! — радостно вскинулся Бомбур, обнимающий тарелку так, будто это ребёнок. — Нагадай мне большой котёл с тушёным мясом. Чтобы прямо: «бах!» — и стоит! Гномы расхохотались. — Бомбур, — простонал кто‑то, — ты хотя бы притворись, что тебя интересует ещё что‑то, кроме еды! — Меня интересует много еды, — обиделся Бомбур. — Ладно, — смилостивилась Заря. — Слушай, любитель котлов. Она быстро выложила три карты. На одной было нечто, похожее на котёл, но окружённый странным дымом; на другой — тень большого зверя; на третьей — переплетение линий, похожее на паутину. Заря прищурилась. — Так… ну, золото вижу. Много. Гномы синхронно зашевелились. Торин медленно поднял голову. — Продолжай, — негромко сказал он. — Туман… — пробормотала она, не понимая, откуда это всплыло в словах. — Белый, липкий. Пойдёте, как слепые, на ощупь. Паутина… большая, липкая. С таким аппетитом, как у тебя, друг, — она кивнула Бомбуру, — тебя точно кто‑нибудь тоже аппетитно рассмотрит. — Что ещё за паутина? — недовольно спросил кто‑то. — Не знаю, — честно призналась она. — Я же не географ. Я читаю то, что карты шепчут. — А мне котёл? — напомнил Бомбур, тревожно глядя на рисунки. Заря повела пальцами над первой картой, где странный котёл терялся в клубах дыма. — Будет тебе котёл, — пообещала. — Только не факт, что ты будешь рад, что он такой большой. — Это что ещё значит? — Бомбур оскорблённо надулся. — Как можно не радоваться большому котлу? — Он, наверное, в нём сам окажется, — шепнул кто‑то сзади. — Тихо! — рявкнули сразу трое. ### Серьёзный разговор о несерьёзных картах — Подождите, — вмешался Бальин, наклоняясь к картам. — Это всё, конечно, забавно… туман, паутина, золото… Но насколько это вообще серьёзно? — Если карты два раза выпали на еду, — уверенно заявил Двалин, — это не предсказание. Это просто объективная ситуация. — Я пока выложила карты только для одного вашего любителя котлов, — заметила Заря. — И да, еда — это серьёзно. Особенно когда ты не знаешь, кто кого съест. — Вот! — радостно подхватил кто‑то. — Она говорит умные вещи про еду. Я ей верю. — Я… — Бильбо украдкой посмотрел на Гэндальфа. — А мне… тоже будете… это… судьбу смотреть? Заря чуть улыбнулась. Нашёлся, значит, мягкий. — Тебе, хозяин норки, я могу просто так вытащить, в подарок, — сказала она. — За то, что пустил всех этих… — она обвела рукой гномий балаган, —… акционеров твоей кладовой. — Они… — Бильбо беспомощно поднял руки. — Они сами… Я не то чтобы… я вообще не знаю, как это вышло. — Судьба, — снова с тем же кривым смешком сказала Заря и вытянула одну карту из середины колоды. На ней был нарисован маленький домик… или нора? А над ним — крохотная фигура с рюкзаком, стоящая спиной к дому. Слова сами сорвались с её губ: — Ты уйдёшь. — Куда?! — взвился Бильбо. — Зачем?! — За ними, — не задумываясь, ответила она, кивая на гномов. — И это будет самый большой скандал между тобой и… — она задумалась, — тобой же. Гэндальф тихо хмыкнул, а Торин прищурился. — Ты говоришь, будто уже всё видела, — произнёс он. — Я ничего не вижу, — раздражённо бросила Заря. — Оно само лезет. Не люблю такое. Она снова перетасовала карты, будто пытаясь сбить с них навязчивые образы, и выложила ещё три уже для всей компании. На первой — огромная гора, чёрная, как обугленная кость. На второй — сверкающий круг, похожий на монету или глаз. На третьей — алые потёки, как пролитое вино. Или… — Золото, — пробормотала она, сжав губы. — Много. Прямо… слепит. Гномы зашумели, кто‑то даже стукнул кулаком по столу. — Я же говорил! — крикнул один. — Это знак, Торин! Торин смотрел не на золото. Он смотрел на третью карту. — А это? — негромко спросил он. — Это тоже золото? Заря задержала дыхание. — Кровь, — тихо сказала она. — И она… твоя. Шум за столом на миг стих. Даже Бомбур перестал греметь посудой. — Вот, — тут же вскинулся один из гномов, — я говорил: нельзя всё это принимать всерьёз! Какие ещё карты, какая кровь? — Если это судьба, — буркнул Двалин, — то не надо было вообще раскладывать. Лучше не знать. — А я и не хотела знать, — вспыхнула Заря. — Вы же сами рот пооткрывали: «Погадай, да погадай!» Я всего лишь… делаю то, что умею. — Ты не понимаешь, что говоришь, — резко оборвал её Торин. Его голос был низким, тяжёлым. — Не знаешь ни нас, ни нашего пути. — Вот именно, — упрямо ответила она. — Я не знаю. Я просто называю картинки. Гэндальф медленно потянулся к картам, чуть коснувшись третьей — той самой, с алым. — Иногда те, кто «просто называет картинки», видят больше, чем те, кто долго смотрит в одну и ту же сторону, — задумчиво произнёс он. — Не забегай вперёд, Торин Дубощит. Тот молчал, но по его лицу было видно: одна из фраз Зари застряла в нём, как заноза. ### Споры и котёл мечты — Всё‑таки, — не унимался Бальин, — насколько можно считать предсказание серьёзным, если у нас два раза выпала еда? — Три, — поправила Заря, быстро заглянув в колоду. — Тут ещё один… э‑э… пирог прячется. — Вот! — воскликнул кто‑то. — Всё, что ей карты говорят, — это «жрать, жрать, жрать». — Это не карты, — мрачно заметил Бильбо, окидывая взглядом опустевший стол. — Это вы. Они просто честно отражают реальность. Гномы дружно засмеялись, шум чуть разрядился. Бомбур, приободрившись, снова напомнил: — Так всё‑таки… котёл‑то будет? — Будет, — вздохнула Заря. — Только ты потом не говори, что тебя не предупреждали. — Главное, чтобы внутри был не я, — философски заметил он. — А остальное разберёмся. Она смотрела на всех этих странных коротышек — шумных, жадных, упрямых. На хозяина норы, пытающегося одновременно сохранить и вежливость, и остатки ужина. На мага с посохом, который явно видел в ней больше, чем она в себе. И тихо подумала: «Ну вот, Заря. Хотела судьбу поинтересней? Получай». Карты молчали. Но где‑то внутри у неё уже шевелилось предчувствие: это всё не просто шутки. И путь, в который она случайно влезла, загребая юбкой по траве за этим странным дедом с палкой, гораздо длиннее и страшнее, чем кажется за уютным столом в хоббитской норе.