Часть 11

# Глава 11. Озёрный город и настоящая цыганская «работа» Озёрный город оказался гораздо громче, чем она себе представляла. Во‑первых, он скрипел. Скрипели мостки, скрипели сваи, скрипели двери, половицы, лодки, даже люди как будто скрипели — осипшими голосами, в которых смешались сырость, рыба и вечная недосыпь. Во‑вторых, он разговаривал. Город не просто жил — он нёс чушь без остановки. Стоило сделать несколько шагов по главной пристани, как в уши полились обрывки фраз: — …говорю тебе, дракон не спит вечно… — …они видели гномов! ЦЕЛЫХ ТРИ! Ну ладно, одного, но с бородой… — …да отдам я тебе твои три медяка, чего ты орёшь?.. — …у жены моей ведьма всё отняла! Карты ей, видите ли, такое сказали… Она ухмыльнулась. *Вот она — идеальная питательная среда для слухов.* После долгой дороги, подземелий, троллей и прочих почти‑смертей Озёрный город казался ей чем‑то вроде шумного базара с элементами нервного срыва. А в такой среде одна вещь всегда работала безотказно: гадания. И ещё — хорошие истории. А она умела и то, и другое. --- ## 1. Как она вписалась «как рыба в воде» (и почти в воду) — Осторожнее, — проворчал Фили, когда она в очередной раз чуть не угодила ногой в щель между досками. — Да ладно тебе, — отмахнулась она. — Я как дома. У нас тоже всё криво, только без воды. Ну… чаще всего. Бофур, шагающий рядом, хмыкнул: — Если ты ещё раз так скажешь, город решит, что ты родилась на пристани и начнёт взимать с тебя налог за пользование воздухом. — Здесь такое есть? — насторожилась она. — Здесь есть налог за всё, — мрачно сказал Балин. — Если они могут это увидеть, посчитать или хотя бы придумать название — за это уже есть налог. Она огляделась внимательнее. На каждом перекрёстке — какой‑то «важный человек» в шапке, который делает вид, что проверяет «реестр поставок». На каждом углу — лавка, у которой обязательно кто‑нибудь ругается. У причала спорили рыбаки и две старушки, изо всех сил пытавшиеся доказать, что сегодняшняя цена на окуня — это преступление против здравого смысла и старых костей. Шум, запах жареной рыбы, далеко на воде — плоские лодки, шаткие домики на сваях, над ними — серое небо и чайки, искренне считающие, что весь мир создан для того, чтобы их кормить. Она глубоко вдохнула. — Ну как? — тихо спросил Кили, наклоняясь к ней. — Не слишком… людно? — Это как если взять все рынки, которые я видела в жизни, смешать, тряхнуть, залить водой и добавить немного паники, — честно ответила она. — Мне нравится. — Это звучит как оскорбление, но по интонации — комплимент, — заметил он. — Привыкай. Гномы шли к дому Правителя, а она глазела по сторонам и думала о самом важном: *чем бы тут подзаработать, пока все эти бородатые политики занимаются своей важностью?* В животе предательски заурчало. Тему заработка следовало считать не праздной, а жизненно необходимой. --- ## 2. Гениальная идея: если жизнь даёт тебе слухи — стань гадалкой Как это часто бывало, гениальная идея пришла к ней в тот момент, когда рядом никого не было, чтобы сказать: «Не делай так». Гномов приняли, провели, где‑то наверху уже шли важные разговоры. Её, естественно, никто на эти разговоры не звал: слишком живая, слишком болтливая, слишком… вообще. — Подождёшь здесь, — приказал один из стражников, окинув её взглядом «подозрительного элемента». — Не шататься. Не лезть. Не говорить. Не трогать. — Дышать можно? — сладко поинтересовалась она. Стражник задумался. — Лучше мало, — буркнул и ушёл. Она проследила его взглядом и, конечно же, сделала всё ровно наоборот: отошла в сторону, встала там, где народный поток был погуще, и прислонилась к столбу так, как будто стояла тут всегда. А потом сделала то, что у неё получалось лучше всего: начала слушать. — …ведьма, говорю тебе, ВЕДЬМА, — шипел один лавочник другому. — Шла с гномами. Видел собственными глазами, как огонь у неё в руках прыгал! — Это жонглёр, дурак, — отмахнулся второй. — Или фокусник. — Ага. А ещё она дракона словом уложит, — вмешалась третья тётка с корзиной рыбы. — Я знаю таких. Сказать тебе по правде… «Ведьма, значит», — отметила она. Через десять минут слух «ведьма у гномов» плавно превратился в «гномы привели ведьму», потом в «гномы ЕЮ командуют» и, наконец, в «сам король подгорный советуется с лесной колдуньей». Она устало потерла переносицу. *Ну конечно. Один раз поджечь что‑то эффектно — и всё, ярлык на всю жизнь.* С другой стороны… Если народ уже уверен, что она ведьма — грех не использовать. Это же почти официальная лицензия на гадания. Она поправила плащ, огляделась, выбрала свободный угол рядом с лавкой, где продавали непонятную серую массу, и громко сказала: — Гадаю. Рядом стало тише, как будто кто‑то убрал звук с половины города. — Чё? — первой отреагировала та самая тётка с рыбой. — Гадаю, — повторила она спокойно, как будто объявляла «свежие пирожки». — Узнаю судьбу. Любовь, деньги, опасность, удача, дрянные родственники. Недорого. Она знала: главное — говорить уверенно. Не «может быть», не «я попробую», а так, как будто у тебя за спиной табличка «Сертифицированная ведьма королевского образца». Народ отреагировал предсказуемо: разделился на три лагеря. 1. Те, кто моментально заинтересовался и потянулся поближе. — А правда ведьма? — А гномы знают, что она тут? — А можно мне про мужа спросить? 2. Те, кто фыркнул: — Ещё одна шарлатанка. — У меня племянник тоже «гадал», пока ему по шее не дали. 3. Те, кто перекрестился (каждый по‑своему, кто как умел) и поспешил в сторону, бормоча: — Сгинь, нечисть… — Вот из‑за таких драконы и приходят… Через минуту у неё была небольшая очередь. Через три минуты — серьёзная. Через пять — стражник, который, оказавшись не дурак, решил, что если это всё равно происходит, то, возможно, из этого можно будет выжать налог. --- ## 3. Первая жертва: «У тебя будет большая перемена» Первым к ней протиснулся мужчина среднего возраста с видом человека, которому жизнь уже трижды всё объяснила, но он всё равно надеется на чудо. — Сколько? — настороженно спросил он. Она прикинула местные цены на рыбу, хлеб и проживание, умножила на наглость города и разделила на личную совесть. — Медяк за вопрос, — объявила она. — Два, если хочешь уточнений. Три, если надеешься, что ответ тебе понравится. Он моргнул. — То есть, если не понравится, скидки нет? — Мир жесток. Он помялся, но всё же выудил монетку. — Ладно… Тогда… э‑э… что меня ждёт? *Классика жанра*, подумала она. Самый расплывчатый запрос в истории человечества. Она взяла монету, легко подбросила её в воздух — чисто для театральности, чтобы блеснула — поймала и зажала в кулаке. Закрыла глаза. Сделала вид, что прислушивается к «шёпоту судьбы», а на самом деле — к своему желудку, который намекал, что очень любит медяки, превращённые во что‑то съедобное. Народ затих. — Так, — протянула она, медленно разжимая пальцы, будто от этого зависела погода на неделю вперёд. — Тебя ждёт… *Сейчас мы сделаем универсальную, неубиваемую формулировку номер один*, решила она. — …большая перемена. Мужчина вытянул шею. — В каком смысле? — В смысле, — с достоинством сказала она, — всё вокруг тебя изменится. То, к чему ты привык, уйдёт. На его месте… появится новое. Кто‑то в очереди впечатлённо выдохнул. — Это… хорошо? — с тревогой спросил он. — А вот это — отдельный вопрос, — невозмутимо сообщила она. — Стоит ещё один медяк. Очередь уважительно загудела. — Да ты выжираешь души, — прошипела тётка с рыбой, но встала в конец очереди. Мужчина поколебался, но второй медяк всё же отдал. Она торжественно приложила его к уже имеющемуся. — Для тебя это будет к лучшему, — решила она. — Но сначала ты будешь ругаться, кричать и говорить всем, что так жить нельзя. — Это я и так делаю, — обиделся он. — Значит, опыт есть, справишься, — подытожила она. — Следующий! Он ушёл в лёгкой задумчивости, а у неё уже были новые клиенты. --- ## 4. Эффект бабочки: лавка, которая не дожила до завтра Если бы кто‑то из богов, ответственных за юмор, в этот момент наблюдал за Озёрным городом, он вполне мог бы одобрительно хмыкнуть. Потому что уже на следующий день мир заботливо подтвердил, что иногда судьба очень любит подыгрывать фокусникам. Утро началось с крика. — ААААААААААА!! Она дёрнулась так, что едва не свалилась с узкой скамеечки у той же самой лавки. Ночь она провела где‑то между «в тесноте, да не в обиде» и «кто вообще спит на досках, над водой, при такой влажности». Голова гудела. — Кто умер? — прохрипела она. — МОЮ ЛАВКУ!!! — раздалось почти на одной ноте. Она узнала голос. Это был тот самый мужчина с «большой переменой». *Охо‑хо.* Она подскочила, протёрла глаза и выглянула за угол. Там, где вчера стояла аккуратная, хоть и потрёпанная лавка «ВСЁ ДЛЯ ДОМА. В ОСНОВНОМ НЕНУЖНОЕ, НО ПОЛЕЗНОЕ», сегодня царил хаос. Доски валялись в стороны, часть стены лежала в воде, посреди всего этого трое рабочих бодро махали молотками. Рядом стоял писарь с дощечкой и что‑то записывал. Хозяин лавки метался кругами: — Я протестую! Я возмущён! Я буду жаловаться! Это же моё имущество! — У распоряжения Правителя сказано, — невозмутимо зачитывал писарь, — «демонтировать торговые точки на данном участке, в связи с подготовкой почётного прохода гномьей делегации и последующего увеличения потока поставок». Подпись, печать, всё по правилам. — Но меня же никто не предупреждал!! — Всех предупредили, — вздохнул писарь. — Вчера вечером, когда вы уже ушли. — Я был здесь ДО ВЧЕРА! — завыл тот. — А вы не спросили, — пожал плечами один из рабочих. — Сами виноваты. Она очень старалась не смеяться. Вот прям очень. Но в какой‑то момент у неё по лицу полезло что‑то подозрительно похожее на улыбку. Мужчина обернулся. Увидел её. Замолчал. Они уставились друг на друга. Он медленно поднял руку и ткнул в неё пальцем: — ЭТО. ВСЁ. ТЫ. — Формально, — заметила она, — это сделали они, — кивнула на рабочих. — И Правитель. И твоя вера в стабильность. Я просто слегка… приподняла завесу над будущим. — Ты сказала, что будет большая перемена! — заорал он. — Так и есть, — кивнула она. — У тебя была лавка. Теперь у тебя её нет. Разве это не огромная перемена? Очередь на утренние гадания, которая уже начала собираться (некоторые явно решили приходить пораньше, пока ведьма «свежая»), разразилась нервным смешком. — И ты ещё сказала, что это мне на пользу! — почти плакал хозяин. Она склонила голову, прикидывая: *ну, вообще, может, и будет. Вдруг ему дадут что‑то лучше? Или он уйдёт в море и станет пиратом? Или хотя бы перестанет торговать этой дрянью…* — А вдруг, — осторожно начала она, — на этом месте построят что‑нибудь очень выгодное, и тебе дадут долю? — Это же мой уголок!!! — простонал он. — Был, — поправила она. — Всё течёт, всё меняется. Особенно в городе на сваях. Народ уже откровенно ржал. — ВЕДЬМА!!! — заявил мужчина с обречённой уверенностью. — Настоящая! Сказала — и всё рухнуло! Так, собственно, и родился новый, ещё более устойчивый слух: «ведьма из гномьего отряда сказала — у тебя будет перемена, и на следующий день город снес всё к демонам». --- ## 5. Как из гадалки сделали политического деятеля Если бы она просто сидела в углу, гадала за копейки и молча ела свою рыбу, история бы закончилась на лавке. Но жизнь с гномами давно доказала: ей суждено оказываться в эпицентре всех событий, даже если она очень старается этого избежать. (Она, правда, редко старалась.) Уже к полудню о «перемене» знала половина города. А к вечеру — и вторая половина, потому что первая с удовольствием пересказала всё с улучшениями. Версии разнились: - «Она ей‑богу знала, что лавку снесут!» - «Это она так на Правителя надавила, чтоб показать силу!» - «Она договорилась с драконом!» — С каким ещё драконом? — в ужасе спросила она у очередного клиента. — Ну а что? — пожал тот плечами. — Ты же с гномами. Они к дракону. Значит, вы там все заодно. *Логика уровня Озёрный город*, подумала она. *Берём три факта, две сплетни, перемешиваем, подаём с паникой.* Тем временем к ней начали приходить не только любопытные, но и… интересующиеся по службе. Сначала — стражник. — Как это у тебя получилось с лавкой? — прищурился он. — Очень просто. Сказала правду, а жизнь решила подыграть, — ответила она. — Что, хочешь, предупрежу тебя о повышении по службе? — Повышение? — оживился он. — Конечно. Ты будешь ловить особо опасную ведьму, а это всегда повышение. Вопрос: поймаешь — и с почётом, или она тебя переиграет и тебе оторвут уши? Медяк за ответ. Стражник, к её негодованию, фыркнул и ушёл, но очередь всё равно задвигалась ещё плотнее. Потом пришёл писарь. — Слухами не разбрасываемся, — наставительно сказал он. — Но, говорят, ты можешь предсказать, как на всё это посмотрит… руководство города. Она подняла бровь. — Моё руководство уже смотрит на всё это с головной болью, — мрачно сказала она. — Я не про твоё, — поправился писарь. — Я про НАШЕ. Он мельком глянул на дом Правителя, по‑деревянному роскошный, с резными перилами и чуть‑чуть перекосившейся крышей. — Народ говорит, — продолжал писарь, — что твои… э‑э‑э… способности и… связи с гномами могут… повлиять. На то, как нас увидят. Там, наверху. — Там Где там я так и не понила, но какая разница?