Глава 3: Взлетай

      Когда через две недели Элой вернулась в Меридиан, она была не одна.       Авад в тревожном ожидании пребывал вместе со своей стражей в доках Пестрого рынка. Один из агентов Марада прибыл накануне вечером с докладом из Закатной Крепости и сообщил, что план Ванаши с успехом претворился в жизнь и Итамен с Нассади должны прибыть сегодня днем.       Авад беспокойно переступал с ноги на ногу, пока насилу не заставил себя встать спокойно на одном месте. Пусть он и нервничает, но его народу не пристало видеть Короля-Солнце таким встревоженным.       Один из его стражи, уже как несколько минут наблюдавший за взволнованным состоянием короля, оторвался от сопровождения и наклонился к нему ближе:       — Ваша Лучезарность, вы уверены, что вам не нужен табурет?       — Благодарю, Тавив, но нет, — пробормотал Авад. — Я стараюсь насладиться редкой возможностью размять ноги.       Он улыбнулся одними губами стражнику и тот улыбнулся в ответ, прежде чем снова вернуться в строй.       Авад достал из-за пояса золотую флягу, сделал из неё глоток, а затем вернул внимание к заливу, разделявшему Дом Солнца и Запретный Запад. И тут, вдали, он что-то заметил.       «Там».       Его сердце подскочило к горлу. Вдалеке показалось крохотное судно, слишком удаленное, чтобы можно было рассмотреть точное количество людей на борту. Однако по мере его приближения Аваду удалось разглядеть фигуру, которая активно размахивала в воздухе знаменем.       Даже сквозь большое расстояние пробивался узнаваемый символ золотого треугольника. Авад облегченно испустил вздох и со счастливой улыбкой повернулся к своим стражникам.       — Это они, — произнес он. — Это сигнал Ванаши.       — Поздравляю, Ваша Лучезарность, — пробормотал Тавив под улыбки всей стражи.       Авад похлопал стражника по плечу, не в силах сдержать своего ликования. Его охватило радостное возбуждение. Когда он в последний раз видел Итамена, мальчик едва выбрался из периода младенчества. Авад гадал, какого роста он будет теперь. Он вообще сомневался, узнает ли своего младшего брата, ведь за два года ребенок может так сильно измениться.       Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем маленькая лодка вошла в доки Пестрого рынка. К тому времени, когда судно подошло настолько близко, что Авад наконец-то сумел сосчитать всех людей на борту, солнце уже начало опускаться к горизонту, утопая в прекрасном сиянии рубинового цвета, но его тающих ярких лучей было более чем достаточно, чтобы в их свете огненным сиянием блеснули волосы самого неожиданного члена экипажа.       «Элой».       Преисполненное радостью сердце Авада забилось еще сильнее, когда он разглядел её неповторимый силуэт. Ну конечно же она приняла участие в плане Ванаши. Казалось, ни одно доброе дело не обходится без внимания её умелых рук.       В момент стыковки лодки к причалу Авад был настолько взволнован от нетерпения, что с большим трудом сохранял видимость своего королевского величия.       Когда Нассади и Итамен сошли с борта небольшого судна, он уверенно шагнул вперед и присел перед своим младшим братом, не забыв перед этим тепло улыбнуться Нассади.       — Итамен, брат мой, добро пожаловать домой, — мягко сказал он, с нежностью глядя на маленького мальчика. Итамен был гораздо выше, чем помнил Авад, но его щечки были такими же круглыми, как и раньше. Заметив тревогу на его лице, он твердо добавил. — Тебе нечего бояться. Ты и твоя мать теперь под защитой Дома Солнца. Моей защитой. Ведь мое слово — закон Солнца.       Но Итамен продолжал выглядеть обеспокоенным, и тогда Авад легонько сжал его руку.       — А еще во дворце тебя ждет мороженое, — прошептал он. — Апельсиново-ананасовое. Это по-прежнему твое любимое?       Уголки губ Итамена изогнулись в легкой улыбке, и он молча кивнул головой. Авад улыбнулся ему в ответ, затем поднялся на ноги и галантным жестом пригласил Итамена и Нассади сойти с причала.       — Я рад видеть тебя целой и невредимой, — обратился он к Нассади.       Нассади слабо улыбнулась ему, но Авад с болью отметил темные круги у неё под глазами. Он кивком велел двум своим стражникам сопроводить их к паланкину, который должен был доставить их обратно в Меридиан, а после переключил свое внимание на Элой.       Та смотрела вслед уходящим Итамену и Нассади с довольной улыбкой на лице. Она по-прежнему была облачена в доспехи Карха, а её волосы украшал ониксовый головной убор в форме птицы. Авад готов был поклясться, что никогда не видел её такой свирепой и прекрасной.       Он подавил поток похвал, грозивший сорваться с его губ, и вместо него произнес более уместные королевские фразы.       — Элой, кажется, я вижу твое влияние повсюду. Ты делаешь для Дома Солнца так много и твоя помощь, поистине, бесценна, — воскликнул он и поклонился ей. — Я благодарю тебя.       — Вот так вот?! — неожиданно вмешалась Ванаша. — Я два года готовила их побег на Запретном Западе, а вся слава достается рыжей?       Авад ухмыльнулся высказыванию своей подруги детства и следом отвесил поклон и ей.       — Ванаша. Твой пост ждет тебя дома. Мне не хватало тебя рядом.       Ванаша насмешливо фыркнула, крепко пожимая ему руку в знак приветствия.       — Я всегда рядом. Ох, знай я, что дома меня ждет наказание пострашнее — сбежала бы с рыжей красоткой, но точно не возвращалась бы обратно.       Авад усмехнулся, и улыбка Ванаши смягчилась, когда она повернулась к Элой.       — Я бы не справилась без тебя. Когда мы встретимся снова, я должным образом отблагодарю тебя. Обещаю, — она по-дружески хлопнула её по плечу и направилась в сторону рынка, чтобы нагнать Итамена и Нассади.       Как только Ванаша ушла, Авад вновь перевел взгляд на рыжеволосую охотницу.       — Воистину, Элой, я не могу отблагодарить тебя за все, что ты сделала, — тепло произнес он.       Каждое слово благодарности казалось ему чистым умалением её заслуг. Элой уже в который раз помогала ему, и видеть её здесь, стоящую перед ним в этих привлекательных доспехах Карха, с таким непринужденным видом, словно она ничего особенного не сделала...       Она безучастно махнула рукой, отмахиваясь от горячей благодарности, чем только еще больше распалила его одурманенное сердце.       — Вы не предупредили меня, что это было спланировано.       Её тон вовсе не был обвинительным, но Авад все равно извиняющееся поднял руки.       — План был хорошо продуман, как мне сообщили, — пояснил он. — Ванаша крайне компетентна, в чем ты, несомненно, уже убедилась, и я не хотел обременять тебя очередными просьбами о помощи. Я знаю, насколько важна твоя миссия для тебя и твоего народа.       Её брови слегка приподнялись, когда он это произнес. На короткое мгновение она уставилась на носки своих сапог, а после подняла серьезный взгляд к его лицу.       — Это... предусмотрительно с вашей стороны, — медленно произнесла Элой. — Правда предусмотрительно. Но я была рада помочь, — охотница посмотрела мимо него в сторону паланкина. — Вашему брату, похоже, пришлось пережить немало страданий, — проговорила она тихо и пожала плечами. — Это было благое дело.       Авад с усилием сглотнул. Ну почему он не мог выразить ей словами ничего, кроме благодарности? Ну, были и другие слова, которые он ужасно хотел ей сказать, но они, несомненно, выставили бы его юным глупцом. Он не мог произнести их здесь. Только не на виду у всех в доках Пестрого рынка.       — Сегодня вечером мы будем праздновать возвращение Итамена и Нассади, — сказал он. — Просто небольшой праздник во дворце. Ничего особенного, поскольку я не хочу перегружать моего брата, хотя, скорее всего, состоится более пышное торжество. Но я, то есть мы — королевская семья, сочтем за честь, если ты присоединишься к нам.       Элой вновь взглянула не него, и он с замиранием сердца проследил, как выражение её лица сменилось от довольного до встревоженного.       — Я не знаю, — уклончиво ответила она. — Мне, наверное, стоит вернуться в Закатную крепость. Я так и не добралась до тех руин.       Авад изумленно поднял брови, испытывая новый приступ почти болезненного восхищения. Она не только оказала помощь его семье, но и снова отложила свои собственные дела в сторону, чтобы помочь ему?       Она была... удивительной. И слишком занятой, чтобы уделить ему больше времени. Он глубоко вздохнул, в попытке унять чувство огорчения.       — Понимаю. И вновь я восхищен твоей добротой, Элой. Но если ты передумаешь…       Он прервался только для того, чтобы сделать маленький шаг ближе к ней. Его сердце колотилось в ушах, в такт безмерному уважению и неоспоримому влечению. И этот ритм только усилился, когда она не отступила.       — Приглашение остается в силе, — мягким тоном заключил он. — Твое общество оказало бы нам честь. Оказало бы честь мне.       Элой смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он неотрывно смотрел на неё в ответ, изо всех сил стараясь, чтобы его разгоряченный взгляд не переместился на её губы. Наконец она растерянно кивнула и отступила назад.       — Спасибо, — вполголоса сказала она. — Я ... я подумаю над этим. Может быть.       Она неуверенно помахала на прощание рукой, после чего ловко проскользнула мимо него и поспешила прочь через рынок. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока копна её ярко-рыжих волос не скрылась за углом здания, а затем негромко вздохнул и направился к своей семье. Казалось, что все его встречи с Элой сводились к созерцанию того, как она убегает.       «Все в порядке», — подумал он. Элой была независимым человеком, самым независимым из всех, кого он когда-либо знал. Человеком, не обремененным никакими обязательствами, которые удерживали бы его на земле. В какой-то мере, смотреть за тем, как она упорхает, было своего рода горько-сладким удовольствием.       Но её обещание рассказать ему о своих путешествиях не выходило у него из головы. Когда этот долгожданный день наступит, её возвращение будет для него самой большой и безграничной радостью.

***

      К невыразимому восторгу Авада, Элой появилась во дворце тем же вечером, хотя и довольно поздно.       Нассади и Итамен уже давно отошли ко сну, а Авад допивал праздничный бокал вина в обеденном зале Царской семьи, когда туда вошла Тали.       — Ваша Лучезарность, прошу прощения за беспокойство, — сказала служанка. — Но прибыла Элой.       Авад вздрогнул от неожиданности.       — Элой? Но я не думал... — он запнулся, запоздало осознав, насколько явно проступило его нервное волнение. За весь вечер он выпил всего два бокала вина, но этого оказалось достаточно, чтобы замедлить ход его мыслей.       Он постарался придать своему лицу невозмутимое выражение.       — Спасибо тебе, Тали, — поблагодарил он её и, мгновение колеблясь, добавил. — Не могла бы ты пригласить её сюда? Она возможно голодна.       — Конечно, Ваша Лучезарность, — Тали слегка улыбнулась ему, поклонилась и вышла из зала.       Авад встал из-за стола и на мгновение призадумался.       «Пожалуй, мне следует привести себя в порядок. Где моя мантия?» — втискивая ноги в туфли он беспокойно обвел комнату взглядом, вскоре обнаружив её лежащей в скомканном виде на диване.       С минуту размышляя, Авад досадливо разглядывал смятую ткань, но затем отбросил эту идею. Все равно он надевал её только на утренние аудиенции. Но следовало хотя бы ополоснуть лицо холодной водой, быть может, это поможет избавиться от последствий выпитого алкоголя.       Он едва успел вытереть лицо, как услышал стук в дверь обеденной. Авад поспешно разгладил складки на своих шелковых брюках и резко выпрямился.       — Войдите! — крикнул он, и дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась Тали и следом за ней — явно нервничающая Элой.       Служанка слегка поклонилась и быстрым шагом вышла из помещения, оставив Авада наедине с Элой в тускло освещенном свечами зале. Когда он увидел её, то просиял от счастья.       — Элой, я так рад, что ты пришла, — любезно сказал он и вежливо указал на стол. — Не хочешь ли присесть?       Она неуверенно подалась вперед, и Авад заметил, что её взгляд блуждал по всему залу, пока не остановился на нем.       — Где Нассади и Итамен?       «Ох, ну конечно», — подумал он, ощутив укол стыда. Ведь именно поэтому он пригласил её сюда, не так ли?       — К сожалению, они уже легли спать, — он виновато посмотрел на неё. — Но я… эм. Если хочешь, я могу предложить тебе… Ты голодна?       — Не особо, — к его удивлению, она заметно смягчилась. — Я поела перед тем, как прийти сюда.       — А. Ну что ж. Может тогда напиток? — с надеждой в голосе спросил Авад. Он жестом пригласил её подойти ближе. — Я сам наслаждался вином, но могу предложить тебе сок, если хочешь. Ещё всегда есть вода, или, если ты неравнодушна к «Железному соку» Озерам и...       Он забормотал что-то невнятное. Но тут же прикусил язык, игнорируя мимолетный образ того, как Эрза и Кадаман посмеиваются над ним. К счастью, Элой спасла его от неловкого положения.       — Э-э, вина, — сказала она. — Я выпью немного вина, спасибо.       Он неловко улыбнулся ей и снова пригласил сесть за стол.       — Пожалуйста, присаживайся. Устраивайся поудобнее, — он достал из буфета чистые бокалы и налил немного вина Элой и себе.       — Я думала, у вас есть слуги, чтобы разливать вам вино, — она осторожно опустилась на стул и с интересом посмотрела на Авада, когда он передал ей бокал. — Ведь так принято во дворцах, не так ли?       — В основном это так, да, — признал он, устраиваясь рядом с ней. — Но, когда я один, то предпочитаю делать такие вещи самостоятельно. Мне приятно вспомнить, что я все еще в состоянии сам почистить зубы.       Он одарил её легкой улыбкой. Элой тихо хихикнула, и Авад ощутил искру удовольствия от того, что сумел рассмешить её, что само по себе было редким явлением. Почувствовав себя немного спокойнее, он откинулся на стул и отпил вина.       — Я был уверен, что ты покинешь Меридиан, — задумчиво произнес он. — Что же толкнуло тебя... то есть, почему ты...       «О Солнце, спаси меня», — с тревогой подумал он. Его вошедшая в привычку королевская манера речи подводила его. Наверное, не стоило ему пить столько.       Усилием воли он попытался привести свои мысли в порядок.       — Для меня большая честь видеть тебя здесь, — наконец собрался Авад. — Так что привело тебя…       — Ну же, Авад, расслабься, — усмехнулась Элой. — Здесь больше никого нет. Не нужно демонстрировать идеальные манеры, когда здесь только я.       «Она только что сказала мне? Неужели…» — он уставился на неё раскрыв рот от изумления. Элой никогда раньше не обращалась к нему на «ты». Более того, эта была одна из границ в их общении, которую он так хотел преодолеть.       Потрясенный от такого резкого формального перехода, но вместе с тем и восхищенный теплотой сказанных ею слов, он смотрел на неё, не скрывая своего безмерного удивления. В ответ на его слишком ярко проявленные эмоции, её губы тронула лукавая улыбка, и Авад не смог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.       Он весело усмехнулся и уверенно уперся локтями о стол.       — Я прошу прощения. Чем больше времени я трачу на то, чтобы быть постоянно любезным, тем чаще забываю, что можно вести себя по-другому. Не то, чтобы ты невежлива… — неосознанно сказал он, но тут же поспешил уточнить. — Напротив, я нахожу тебя очень вежливой. Ты восхитительно высказываешь свои мысли, что очень... достойно восхищения. И делаешь это очень учтиво. Я восхищаюсь этим качеством в тебе.       Элой внезапно громко рассмеялась и подтянула ноги к стулу.       — Гнев и пламя, Авад, сколько вина ты выпил?       — Боюсь, слишком много, — он обреченно выдохнул и провел рукой по своим вьющимся волосам. — Прости меня заранее. Марад бы умер на месте, если бы проснулся и увидел это.       На минуту она притихла, и Авад обеспокоенно повернул голову в её сторону, но все, что он увидел — её заинтересованный взгляд. И тут он понял, что её внимание приковано не к его лицу, а к его волосам.       Его неприкрытым волосам.       «Клянусь Солнцем, где моя корона…» — он хлопнул себя ладонью по лбу и судорожно осмотрел комнату.       — О нет. Что я сделал с...       — Авад! — воскликнула Элой. — Успокойся. Все в порядке. Оставь в покое свои волосы. Никто не узнает, что они у тебя есть. Я сохраню это в тайне.       Авад посмотрел на нее и увидел, что она приветливо улыбается ему, и впервые с того момента, как она вошла в зал, позволил себе полностью расслабиться. Тяжело вздохнув, он снова пробежал пальцами по волосам и почесал затылок.       — Терпеть не могу эту корону, — признался он и сделал еще один глоток. — Я должен быть уверен, что найду её до утра.       Элой снова хихикнула и покрутила вино в своем бокале.       — Ты забавный.       — Мой старший брат не согласился бы, — Авад издал тихий скептический смешок. — Он бы сказал, что для забавного человека я слишком погряз в чтении или грезах.       — Я скорее имела в виду, что ты интересный, — уточнила она, и эти слова привели Авада в полное замешательство. Элой считала его интересным? Но он же практически нигде не был и не покидал пределы города. Все его дни проходили по одной и той же схеме месяц за месяцем. Он не был хорошим охотником. Да, он был неплохим воином, но так можно сказать о каждом в армии Карха.       Авад хотел узнать, что именно она имела в виду, но в его сознании еще осталась доля здравого смысла, чтобы понять, что это будет выглядеть так, словно он добивается от неё комплиментов. Вместо этого он сделал очередной глоток.       — Истории выставляют тебя каким-то огромным, могущественным Богом, — Элой, к его удивлению, продолжила говорить. — Именно этого я и ожидала, когда впервые приехала сюда.       — Понимаю, — он слегка поник. — Я не виню тебя за то, что ты разочарована.       — А я не разочарована, — возразила Элой, и Авад взглянул на нее, смятенный резкой прямотой её слов. Её улыбка исчезла, сменившись задумчивым и серьезным взглядом, от которого его сердце подпрыгнуло в груди.       — Я рада, что ты оказался не таким, как я ожидала, — сказала она, будто констатируя и ухмыльнулась. — Боги не очень-то хорошо умеют слушать.       — Ну, я, конечно, не бог. Я слишком небрежен, чтобы быть богом, — Авад слегка рассмеялся. Он снова отпил вина и облокотился о спинку стула. — По правде говоря, я не вел себя так беспечно ни с кем, кроме Кадамана.       — Даже с Эрзой? — Элой склонила голову набок.       Авад перевел взгляд на её лицо. Он не знал, что именно хотел в нем разглядеть, но все, что он увидел — было чистое любопытство.       — Нет. Даже с Эрзой. Как бы мы ни заботились друг о друге, мы всегда... Нужды наших племен всегда были на первом месте. Мы никогда по-настоящему не оставались наедине, — он неопределенно помахал рукой между собой и Элой. — Не как сейчас.       Она медленно кивнула головой, водя пальцем по ободку бокала, а Авад в глубоком недоумении смотрел, как её щеки начали покрываться румянцем. И тут, слишком запоздало, он понял, что именно сказал.       — О, — смутился он. — О, Элой. Я не это имел в виду. Не имел в виду, что ты и я ... то есть, если только ты. Я хотел сказать… — вырвалось у него, прежде чем он успел захлопнуть рот.       «Солнце, опали меня», — в отчаянии подумал он.       Он вытянулся на своем месте и, слегка наклонив в её сторону голову, обратился к ней:       — Извини меня, Элой. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я путаю тебя с Эрзой. Вы обе имеете определенное сходство, это правда, но это никак не влияет на мои чувства к тебе. Я хочу, чтобы ты это знала.       Она резко подняла на него свои широко распахнутые ореховые глаза, и шквал невыносимого стыда прошелся по нему, когда его заторможенный разум осознал излишнюю откровенность сказанных им слов. Он закрыл лицо обеими руками, страстно желая зарыть свою бестолковую голову в песок.       — Я не хотел тебе этого говорить, — он отнял руки и умоляюще посмотрел на нее. — Пожалуйста, забудь о моих словах. Я ... я знаю, что ты не ищешь ничего, э-э, постоянного в Доме Солнца. Прошу тебя, сделай вид, что ты этого не слышала. Ради нас обоих.       Он не знал, что ему испытывать: сильное облегчение или еще большее смущение в момент, когда Элой в ответ на его слова рассмеялась.       — Ну, это было тонко.       — Обычно я более гораздо деликатен, — поморщился он.       — О-о-о. Безусловно, — отметила она. Её щеки были пунцовыми, но улыбка оставалась широкой, и яростно колотящееся сердце Авада начало постепенно успокаиваться, когда он понял, что она не сердится. На самом деле, она выглядела очень расслабленной.       — Все в порядке, Авад, — она весело тряхнула головой. — Не беспокойся об этом.       Наконец Элой аккуратно поднесла бокал к губам и сделала первый глоток. Её лицо тут же скривилось в недовольной гримасе, и она с трудом сглотнула, прежде чем опустить бокал. Авад улыбнулся, отвлекшись от сказанной им глупости на комичное выражение её лица.       — Ты никогда раньше не пила вина?       — Нет, — она покачала головой и с отвращением заглянула в свой бокал. — Я пила «Железный сок», но не думала, что наткнусь на что-то, что окажется еще хуже.       — Только не дай персоналу кухни это услышать, — хохотнул Авад. — Ты выглядела также, как Итамен, когда он впервые попробовал вино.       — Ты давал вино своему шестилетнему брату? — Элой приподняла одну бровь.       — Кадаман давал. Всего один раз. Ему тогда было четыре года, — ответил Авад. Он откинулся на спинку стула и вытянул вперед ноги, удобно скрещивая лодыжки. — Это был торжественный банкет с некоторыми дальними родственникам королевской семьи. Видите ли, мой отец пытался распространить свое влияние. Но в тот день Итамен был особенно несносным и капризным. Он был буйным ребенком...       — Итамен был буйным? — удивленно воскликнула Элой.       — Очень неугомонным, очень энергичным, — кивнул Авад. — Няньки валились с ног, пытаясь держать его подальше от крыш. В общем, на этом банкете он вел себя более... взбалмошно, чем обычно. И даже угрозы со стороны нашего отца не могли его угомонить. Он приставал ко всем, требуя, чтобы ему дали отпить из бокалов и, в конце концов, Кадаман дал ему свой бокал с вином, чтобы он успокоился, — он усмехнулся. — Его лицо сморщилось так сильно, что я подумал, его вот-вот вывернет. После этого он никогда не приставал ко взрослым с подобными просьбами.       Элой улыбнулась, но ничего не ответила. Авад внимательно посмотрел на её немного погрустневшее лицо.       — Есть ли у тебя братья и сестры, Элой? — спросил он. — Мне неловко осознавать, что я знаю о тебе так мало.       Она опустила взгляд и стала лениво покачивать вино в своем бокале. Она молчала так долго, что Авад начал беспокоиться о том, что его вопрос расстроил её. Но когда Элой снова подняла на него глаза, её лицо сделалось бесстрастным.       — У меня нет семьи. Кроме... мужчины, который меня вырастил, — она потупила взгляд, задумчиво поглаживая пальцами ножку бокала. — Его звали Раст. Он погиб во время резни на Инициации.       Авад смотрел на её с нескрываемым сочувствием. Нет семьи… это могло бы объяснить одиночество, которое она, казалось, несла в себе одновременно как утешение и проклятие. Но что она имела в виду говоря: «мужчины, который её вырастил»? Получается, что Раст не был её отцом?       Он отчаянно хотел узнать больше, но её лицо болезненно нахмурилось, и Аваду показалось, что расспрашивать об этом в данный момент неправильно. Вместо этого он спросил кое-что другое:       — Каким был Раст?       — Он был строгим, — Элой снова подняла глаза к его лицу. — Очень строгим. Он не терпел глупостей.       — Я вижу его влияние в тебе, — сказал Авад с улыбкой.       Выражение её лица смягчилось до ухмылки. Авад обрадовался, увидев, что её напряженные плечи немного расслабились.       — Он был лучшим охотником, которого я когда-либо видела. Лучшим человеком. Он научил меня всему, что я знаю, — её пальцы еще мгновение покрутили ножку бокала. — Я собираюсь отомстить за него, — твердо произнесла она и сделала большой глоток вина.       Авад некоторое время сидел неподвижно, пока Элой допивала свой бокал.       — Я сожалею о твоей утрате, — сострадательно промолвил он.       — Спасибо, — ответила она, пожимая плечами.       На мгновение между ними снова воцарилось молчание, пока Авад первый не нарушил тишину.       — Я не знаю, какие представления у Нора о жизни после смерти, но... если ты веришь, что хоть что-то от Раста осталось в этом мире, то я не сомневаюсь, что он наблюдает за тобой с большой гордостью. Я точно знаю, ты поступаешь так, что любой достойный отец гордился бы тобой.       Она растеряно опустила голову и отвернулась. Авад с почтительным уважением отвел взгляд и медленно потягивал вино из бокала, пока Элой вытирала лицо ладонью. Когда она вновь повернулась к нему и посмотрела в глаза, то слегка приподняла подбородок.       — А как насчет тебя? — спросила она. — Расскажи мне больше о Кадамане. Каким он был?       Авад настороженно посмотрел на нее. Все её лицо выражало спокойствие, однако глаза заметно покраснели.       Он заставил себя дышать сквозь внезапно захлестнувший порыв нежности, который, казалось, заполонил всю его грудь.       — Он был очень обаятельным, — ответил ей Авад. — Все его любили. Он безусловно больше подходил на роль Короля-Солнца, чем я.       — Одно лишь обаяние не делает никого хорошим королем, — скептично хмыкнула Элой.       — Надеюсь, что это правда, — он скромно опустил глаза. — Но Кадаман был не просто обаятельным. Он был... решительным. Сообразительным. Он быстро принимал решения и чаще всего это были правильные решения.       — Ты говоришь так, будто он был прирожденным лидером, — она тихо усмехнулась.       — Так и было, — подтвердил Авад. Он вздохнул и убрал назад выбившийся локон волос. — Признаюсь, я немного завидовал ему. Я и сейчас завидую. У него была определенная... ну, уверенность. Порой мне так этого хочется.       Он еще раз пропустил волосы сквозь пальцы, невольно про себя отметив, что чувствует себя отдохнувшим. Быть может, дело было в вине или в позднем часу ночи, а может, в приветливой улыбке на розовых губах Элой, но Авад действительно не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так непринужденно, так сильно похожим на себя самого.       Здесь, в этой комнате, он не чувствовал себя Королем-Солнцем. Он чувствовал себя просто... Авадом.       — Неуверенность все же не повредит, — Элой задумчиво склонила голову набок. — Она позволяет тебе быть открытым для многих точек зрения. Я думаю, что это одна из твоих самых сильных сторон как короля.       «Эрза сказала бы то же самое», — подумал Авад.       Он ласково посмотрел на милое лицо Элой.       — Спасибо, — мягко сказал он. — Надеюсь, неуверенность — не единственная моя сильная сторона. Пожалуй, только время покажет.       — Ну, у тебя отличные волосы. Можешь считать это своей сильной стороной. Хотя, думаю, это нельзя назвать проявлением королевского таланта.       Он с удивлением взглянул на нее, а потом усмехнулся, заметив её внезапно вспыхнувшие щеки.       «Вероятно, это все от вина», — решил он, но не смог удержаться, чтобы не ответить на неожиданный комплимент.       — Если бы дело было в волосах, то ты была бы королевой. Я уверен, что ты уже устала это слушать, но твои волосы великолепны.       — Скажи это своему жрецу Ириду, — она прыснула от смеха и потерла нос, а Авад прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться над тем, как неловко она выглядит. — Думаю, он сгорит на месте, если услышит, как ты произносишь «Королева-Солнце».       Авад хихикнул от этой мысли.       — Ах, да. Ирид. Один из наших очень... неординарных жрецов.       — Можешь повторить это еще раз, — проговорила Элой и вдруг они оба разразились безудержным смехом.       От хохота Авад схватился за живот. Смех словно выливался из него, выплескивался изо рта в воздух и уносил с собой все его заботы. К тому времени, когда они с Элой наконец перевели дух, он почувствовал себя свободным и обмякшим, словно полотно тонкого шелка.       Он радостно вздохнул и улыбнулся Элой. Мягкий свет свечи играл золотыми бликами в копне её изумительных волос, а она все еще довольно улыбалась. Её щеки покраснели от смеха, а руки удобно обхватили колени.       «Красивая», — невольно подумал он. Она действительно была прекрасна. Он продолжал неотрывно смотреть на нее, любуясь россыпью веснушек на её носу и изящным изгибом губ. Когда до него дошло, что он смотрит на неё слишком долго, он также заметил, что и она не отрывает от него взгляда.       Авад тяжело сглотнул. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее смягчалась её улыбка, и все же глаза... Ему показалось, или их взгляд был более глубоким и теплым, чем обычно?       Он был настолько очарован её пылким выражением лица, что даже вздрогнул, когда она заговорила.       — Авад, могу ли я ... Ты не против, если я останусь на ночь во дворце? Я могла бы разбить лагерь за городскими стенами, но я немного устала.       — Конечно, — выпалил он и поднялся на ноги. — Я ... Да, конечно. Я буду очень рад…       Он подождал, пока она тоже встанет, а потом галантно пригласил её проследовать к двери. Пока он шел позади неё, то постарался окончательно взять себя в руки и успокоится. К тому времени, когда они распахнули двери зала и поприветствовали двух вездесущих стражников, ожидавших их там, Авад был совершенно уверен, что выглядит как всегда величественно и невозмутимо.       Он кивнул страже и повернулся к Элой.       — Могу я сопроводить тебя в твою комнату? — вежливо спросил он.       — Да. Спасибо, — ответила она ему с той же вежливостью. После чего они с Элой и двумя следующими следом стражниками направились к крылу, отведенному для высокопоставленных гостей.       Они шли молча по коридору, но Авад не мог не обращать внимания на слабую дрожь по всему телу. Единственными звуками, когда они шли по коридорам, были их тихие шаги — нет, поправил он себя, только его шаги и шаги стражи, потому что шаги Элой были практически бесшумны.       — Должно быть, это полезный навык для охотника.       — Что? — она бросила на него вопросительный взгляд.       Авад слегка вздрогнул. Он и не заметил, что думает вслух.       — Я просто заметил, что... ты ходишь очень тихо, — пояснил он смущенно. — Должно быть, это очень ценное умение для охотника.       — О. Да, — сказала она. — Мне определенно легче красться.       Тон, с которым она ответила, был мягким и вежливым, но что-то в её словах заставило его сжаться от волнения. Он окинул её очень быстрым и незаметным взглядом.       Выражение её лица было таким же мягким, как и тон голоса, а глаза были устремлены в глубь коридора, но её сдержанность каким-то образом заставила его чувство щемящего предвкушения разгореться еще сильнее.       Спустя несколько минут они оказались возле дверей комнаты, где она восстанавливала силы пару недель назад.       Авад остановился на почтительном расстоянии и сложил за спиной руки.       — Спокойной ночи, Элой, — произнес он. — Пусть Луна быстро вступит в твою ночь и с удовольствием возвратит тебя ко свету дня.       Она потянулась к дверной ручке и, едва коснувшись её рукой, повернулась к нему:       — Спокойной ночи.       Он очарованно смотрел на нее. Легкий наклон головы и её глаза, горевшие золотым блеском... Он был уверен, что на этот раз ему не показалось.       Вздох застрял в его груди. Сердце бешено стучало в ушах. Его жадный взгляд упал на её губы, и чувство головокружения только усилилось, когда она слегка облизала их.       Авад с усилием сглотнул. Её нижняя губа слегка блестела, и, во имя святого пылающего Солнца, он хотел поцеловать её. Он хотел поднять её лицо за подбородок и насладиться вкусом её нежных губ…       Его голова кружилась — то ли от вожделения, то ли от вина, он не мог сказать точно, но это доставляло проблемы. Не говоря уже о стражниках за его спиной, и не говоря уже о том, что Элой так и не сказала, испытывает ли к нему те же чувства, в которых он так бесцеремонно признался...       Он сделал осторожный шаг от нее в сторону.       — Спокойной ночи, — повторил он, и мысленно провалился сквозь землю осознав, что уже говорил ей это.       Улыбка тронула её прекрасные губы, и у Авада пересохло в горле от того, насколько тепло и счастливо она улыбнулась ему.       — До завтра, Ваша Лучезарность, — проговорила Элой и, открыв дверь в комнату, исчезла внутри.       Дверь за ней бесшумно закрылась, и Авад наконец сумел выдохнуть.       — Клянусь Солнцем, я дурак, — пробурчал он.       Один из его стражников почти неслышно захихикал, а другой ободряюще произнес:       — Если это утешит Вашу Лучезарность, мы видели и гораздо более глупые поступки.       Авад потрепал свои непослушные волосы и горестно улыбнулся стражникам, когда они двинулись обратно по коридору.       — Я ценю вашу заботу, друзья мои, — произнес он, и все трое рассмеялись, направляясь в личные покои Авада.       Что ж, завтра наступит новый день. И Аваду только оставалось надеяться, что при свете Солнца он вновь обретет чувство собственного достоинства.

***

      Следующие три дня Элой провела выполняя различные поручения в Меридиане и на территории Алмаза. И не было человека более изумленного и счастливого, чем Авад, когда она возвращалась во дворец в каждый из этих дней.       Каждый вечер они находили друг друга в безлюдном обеденном зале. Каждый вечер они выпивали по одному, маленькому, бокалу вина и разговаривали.       Элой рассказывала ему о своих путешествиях, как и обещала тогда. Поначалу она была немного аккуратна: останавливала и начинала свое повествование с самого начала со множеством уточнений к терминам, которые трудно было объяснить, но когда Авад дал понять, что с удовольствием выслушает все как есть, её рассказы сделались более легкими и ровными.       Элой в деталях рассказала ему о различиях между Домом Солнца и Священными землями — о флоре, фауне, климате и машинах. Она рассказала, как была потрясена, когда впервые столкнулась со всеми новыми машинами, которыми так хвастали Карха, и как на третий день после пересечения границы её чуть не затоптал Бизон. Рассказала об Охотничьих угодьях, Свободной горе, и об очень странном шамане Банук, которого она встретила в пустыне. И даже рассказала ему о маленьком диковинном украшении, которое носила на ухе, о предмете, который она называла Визор, и поведала ему историю о том, как нашла его еще будучи ребенком.       Авад же, в свою очередь, рассказал ей больше о своем детстве. Поначалу он чувствовал себя неловко и стесненно, ведь он вырос в привилегированной и изнеженной среде, но Элой, похоже, была так же увлечена рассказами об его прошлом, как и он её. Авад рассказал ей о своей семье, о своих братьях и покойной матери, а потом поведал о Джиране. Он объяснил, каким был его отец в молодости и как сильно тот изменился с течением времени. Поведал об его ужасных и жестоких поступках, и неотвратимых обстоятельствах смерти. Элой слушала его тихо и внимательно, и проступающее сочувствие на её лице заставило его понять, что это был первый раз, когда он по-настоящему кому-то в подробностях рассказывал... обо всем этом.       Когда умер Кадаман, у Авада не было времени на скорбь. Месяцы со дня смерти брата прошли в водовороте выживания, подготовки и сбора союзников. После того, как Авад убил своего отца, у него не было времени оплакивать их былые отношения: все его внимание было направлено на успокоение своего народа, на восстановление отношений между Карха и Озерам, и возрождение порядка в королевстве, которое уже более десяти лет медленно погружалось в хаос.       Эти минувшие чудесные ночи, проведенные в тихом обеденном зале в компании рыжеволосой охотницы с востока, были первыми минутами истинного покоя и умиротворения, которые Авад ощутил за последние годы. И впервые за много лет он заплакал.       Он не хотел, чтобы это произошло. Тем более в её присутствии. В какой-то момент он рассказывал Элой об эпизоде из своего детства: как Кадаман стащил его любимую книгу и бросил на крышу их детской комнаты. Но при упоминании брата из глубин его сознания хлынули болезненные образы, с которыми он, казалось, давно уже примирился. От горьких воспоминаний в груди мучительно сжалось и в следующий момент Авад осознал, что по его щекам текут слезы.       Он смущенно отвернулся от нее и принялся отчаянно рыться в кармане в поисках платка.       — Прости меня, — сказал он хрипло. — Я не знаю, что ты, должно быть, подумаешь обо мне.       «Отцу было бы противно».       Эта случайная мысль только усилила неприятный ком в горле.       Авад быстро вытер щеки и прикрыл лицо одной рукой, пытаясь восстановить дыхание. Мгновение спустя в его другую руку было вложено что-то мягкое и невесомое. Он вслепую сомкнул пальцы на лоскуте ткани и промокнул им испачканные солью щеки.       — Извини меня, Элой, — сдавленно пробормотал он. — Последнее, что тебе нужно, это выслушивать чужие печальные истории. Я не хотел взваливать все это на тебя.       — Прекрати извиняться.       Он поднял на нее глаза, пораженный твердостью её голоса. Она поднялась со своего места и присела напротив него. На её лице читалась великолепная смесь строгости и сочувствия.       — Ты меня не обременяешь, — сказала ему Элой тоном, не терпящим возражений. — Слушать тебя, разговаривать с тобой это не навязывание, понятно? Я бы не была здесь, если бы сама этого не хотела.       Он посмотрел в её яркие зелено-золотистые глаза, после тяжело вздохнул и благодарно кивнул.       — Тогда спасибо тебе. За твою доброту.       Она негромко хмыкнула, затем поднялась и опустилась на стул рядом с ним, удобно скрещивая ноги.       — И не благодари меня, — добавила она. — Для этого и нужны друзья.       Элой пожала плечами и небрежно поправила свои наручи.       «Друзья».       Несмотря на тягостное чувства горя, в груди приятно потеплело от её слов. Он широко улыбнулся ей, но когда она снова посмотрела на него, то её взгляд показался ему немного грустным.       — Мне пора выдвигаться, — сказала она. — Мне очень нужно осмотреть те руины под Закатной Крепостью.       Разочарование тяжелым грузом подавило его счастье. Но на самом деле ему повезло, что она вообще задержалась здесь надолго.       — Я понимаю твою спешку, — произнес он. — Но... можешь ли ты задержаться еще на одну ночь?       — Возможно, — она приподняла одну бровь. — Почему ты спрашиваешь?       — Ты когда-нибудь видела фейерверки? — загадочно улыбнулся Авад.

***

      Следующей же ночью Элой появилась во дворце на шоу фейерверков, которое Авад устроил в честь Итамена и Нассади.       Когда Элой подошла к его семье, Авад приветливо улыбнулся ей и наклонился к своему младшему брату.       — Помнишь Элой, — еле слышно проговорил он. — Она будет смотреть представление вместе с нами.       Итамен с подозрением покосился на него и на свою мать, и Нассади выразительно кивнула в сторону Элой.       Маленький мальчик сглотнул и поднял на неё глаза.       — Да воссияет над тобой Солнце, — звонко отчеканил он.       — Я смотрю, хорошие манеры у вас в крови, — обратилась к Аваду Элой. Она вежливо кивнула в знак приветствия Нассади и опустилась на корточки рядом с Итаменом. — Я никогда раньше не видела фейерверки. На что они похожи?       Лицо Итамена мгновенно просияло.       — Они похожи на миллиард звезд цвета радуги, взрывающихся в небе! — восторженно заявил Итамен. Но затем он словно опомнился, сложил руки за спиной и дополнил более сдержанно. — Надеюсь, вам понравится шоу.       — Значит, это шоу происходит в небе? — не скрывая удивления спросила Элой поднимаясь на ноги.       — Да, — кивнул ей Авад. — Мы обычно наблюдаем с балкона.       — А может… — Элой оценивающе взглянула на балкон. — Более высокая точка обзора подошла бы лучше?       — Возможно, — Авада охватило любопытство. У Элой было проницательное выражение лица, и он практически видел, как в её голове крутятся шестеренки. — Что ты задумала?       Она не ответила сразу, но Авад с растущим интересом наблюдал, как её взгляд устремляется от балкона к крышам. Он прекрасно понял, к чему все ведет.       Наконец Элой обратилась с предложением к Нассади.       — С вашего разрешения, я думаю, Итамен мог бы посмотреть на фейерверки с крыши.       Итамен повернул голову и с надеждой посмотрел на мать, но Нассади лишь поджала губы.       — Я не уверена, — обеспокоенно сказала она. — Мне было бы спокойней, если бы он был рядом…       — Авад и я защитим его, — твердо ответила Элой. — Он будет в безопасности.       — Ну пожалуйста, мама? — взмолился Итамен.       Нассади слегка поникла, посмотрев на него, но под его умоляющим взглядом сдалась и вздохнула.       — Ну хорошо. Но ты будешь делать то, что скажут Элой и твой брат, — строго предупредила она. — Чтобы никаких глупостей. И даже не вздумай висеть на крышах!       Итамен весело хлопнул в ладоши, а Элой тихо фыркнула.       — Он и это делал? — вполголоса спросила она Авада.       — Я же говорил тебе, что он был буйным, — Авад потер губы, с трудом скрывая улыбку.       — Давай, Авад, пойдем! — воскликнул Итамен, с нетерпением схватил Авада за руку и потянул за собой.       Авад с любовью смотрел на брата, пока они продвигались к запасной лестнице, ведущей на ближайшую крышу. Для маленького наследника это был самый яркий и жизнерадостный день с тех пор, как он вернулся из Закатной крепости.       Как только они достигли лестницы, Авад повернулся к Элой.       — Это замечательная идея, — прошептал он. — Спасибо.       Она улыбнулась ему, и Авад невольно улыбнулся ей в ответ и улыбался бы еще долго, если бы не Итамен, который резко дернул его за руку.       — Ну же, Авад! Поднимайся!       — Терпение, братишка, — мягко сказал он и жестом показал Итамену, чтобы тот поднимался первый.       Через несколько минут они с Элой устроились на крыше, а между ними расположился Итамен. Мальчик обещал спокойно сидеть на своем месте, но спустя некоторое время, в ожидании начала представления, начал взволнованно покачиваться.       Именно в этот момент из доков деревни под Меридианом показался крошечный луч света, который взмыл в небо.       — Там, смотрите, — Авад указал рукой в направление луча.       Элой и Итамен одновременно повернули головы. Через долю секунды маленький световой поток с грохотом взорвался в беззвездном небе мерцающим каскадом красных и золотых искр.       Итамен завопил и вскочил на ноги, а Элой от удивления раскрыла рот.       — Гнев и пламя! — ахнула она.       Авад завороженно любовался переливами света на её лице и когда взорвался очередной фейерверк, оно озарилось бело-голубым цветом. Её глаза были такими же широкими, как у Итамена, когда она смотрела на яркие огни салюта.       — Небо так загорелось... это потрясающе, — Элой повернулась к нему с восторженной улыбкой.       Он улыбнулся ей в ответ, очарованный её эмоциями гораздо больше, чем самим фейерверком.       — Я рад, что тебе нравится, — сказал он.       — Мне очень нравится, — ответила она и с нетерпением вновь обратила свое лицо к небу.       Авад еще мгновение задержал на ней взгляд и сам поднял глаза к небосводу. Он в радостном оцепенении смотрел представление, наслаждаясь восхищенными возгласами Итамена и Элой сильнее, чем самим шоу. Насколько мгновений спустя Элой сменила положение: она вытянула ноги и оперлась всем весом на руки, и Авад в точности повторил её позу. Он чувствовал себя на седьмом небе и не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал подобное. Воистину, этот момент был почти идеальным: его любимый младший брат был в безопасности и наслаждался одной из немногих детских радостей, что у него еще остались. Нассади и Ванаша тоже были в безопасности, Эренд наслаждался заслуженным отдыхом, а Марад со свойственной ему деловитостью улаживал все ночные дела. А Элой...       Элой была здесь. Она была здесь, и она была счастлива. И одной этой мысли было достаточно, чтобы грудь Авада вздымалась от радости.       Он с удовольствием смотрел на расцветающее сияние, озарявшее небо. И вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей руке.       Опустив взгляд, он увидел, что мизинец Элой нежно коснулся его пальца.       От головокружительного всплеска надежды его обдало жаром, и он устремил взгляд на её лицо. Взор Элой был все также обращен к небу, но пока Авад, затаив дыхание, следил за ней, он почувствовал, как её пальцы медленно скользят по тыльной стороне его руки.       В волнении он прикусил нижнюю губу. И следом, так же медленно, перевернул свою руку так, что её пальцы коснулись его ладони.       Элой переплела его пальцы со своими, а затем повернулась к нему лицом, и вздох Авада застрял где-то в груди. Её лицо было серьезным и собранным, но глаза...       Они были настолько ясными и глубокими, что Авад почувствовал, как его затягивает в их бездну, словно теплые и нежные руки тянулись к его сердцу. Он смотрел на нее, оглушенный и взволнованный серьезным, мягким выражением её лица и жаром её мозолистой ладони. А потом уголки её губ начали приподниматься.       Она улыбнулась ему. Улыбкой, которая, несомненно, могла сравниться с его собственной. В небе расцвела бело-красная вспышка, и Элой крепко сжала его руку. Авад ласково смотрел в её горящие, улыбающиеся и такие прекрасные глаза, а его сердце колотилось как бешеное, как будто в груди, словно в клетке, билась птица.       Завтра Элой покинет его, улетит на Запретный Запад, чтобы продолжить свой путь, а Авад, как и всегда, останется здесь. Но в этот момент, вознесенный и освещенный её яркой и сияющей улыбкой, он почувствовал, что его сердце взлетело словно на крыльях.