ссора

      Тяжелая дверь открывается, впуская в квартиру холод с лестничной площадки. Он стоял напротив. Отрощенные рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, плечи опущены. На черном лонгсливе пятами виднелась грязь и кровь. Костяшки разбиты. Девушка, осматривая его состояние, лишь дергает уголком верхней губы в раздражении. Он шмыгает носом, не решаясь поднять взгляд. Удивительно даже, как будучи выше её он чувствовал себя таким маленьким и беззащитным в этот момент. Сеня не здоровается. Молчит. Знала, что он придёт. Знала, но всё равно открыла дверь.        Холодные пальцы сжимают не менее холодную ручку. — Зачем?       Вопрос режет тишину канцелярским ножом, подобному тому, что годами пылится в стаканчике на одной из полок учительского шкафа в кабинете Труда. Марк поднимает взгляд. Глаза цвета янтаря смотрят решительно, но не без явного смятения. — Он назвал тебя шлюхой.       Вновь молчание. Разного цвета глаза из-за врождённой гетерохромии опускаются вниз, осматривая чужую обувь, будто собираясь впитать в себя каждый изуродованный грязью, смешанный с кровью лоскуток. Вновь поднимаются вверх, изучая лицо. На щеке продолговатая царапина. Не слишком глубокая. Но если попадёт зараза - будет плохо. Сеня - не дура. Знает где он был. Чувствовует этот запах, который ненавидит ещё с детства. — Он был пьян. — Я тоже.       Журавлева замечает, что Марк прячет ладони в карманы, стоит ей опустить на них взгляд. Придурок. Невероятно раздражающий придурок. — Ты сломал ему нос. — И не жалею об этом.       Русые брови сводятся к переносице. Недовольна. Совсем. Ей хочется одновременно и закрыть дверь прямо перед носом рыжеволосого и крепко обнять его, стиснув руками мальчишескую шею. Любую другую девушку небось бы умилил этот поступок. Наверное умилил бы и Арс, будь ей незнаком пострадавший. Но парень, лежавший сейчас в больнице был для неё почти братом. Тем, с кем она провела детство. Тем, с кем бы общалась до сих пор, если бы не ссора года назад, поставившая резкую точку в их взаимоотношениях. — Уходи.       Горечь жжёт гортань, но Сеня подавляет её. Она сильнее. — Я не хочу.       Он делает шаг вперёд, и это действие было для девушки напротив рычагом. Журавлева отталкивает от себя Муромова, указывая пальцем на лестницу. — Я сказала: уходи.       Он смотрит на неё тупо. Мутный взгляд янтарных глаз на секунду кажется ей чужим. Мотает головой, опуская голову, подобно дошкольнику. — Господи... Почему ты не можешь быть таким же, как твой брат?       Эти слова заставляют рыжеволосого всё же поднять голову. Он повторяет шепотом последние три слова, а после пропускает через себя горький смешок. — Каким "таким"? Геем? Или нытиком? Какие парни тебя привлекают, а, Арс?       Он опирается о дверную раму, натягивая на себя широкую улыбку, оголяющую ровные зубы. Сеня обнимает себя за локти, отстраняясь. Уловила провокацию. — Спокойным. Решать конфликты словами, а не кулаками. — Я сказал ему, что если он не заткнётся, то я помою ему рот с мылом собственноручно.       Он видит во взгляде напротив разочарование. Сеня молчит. — Сень...       Шёпот из разбитых губ покрывает кожу мурашками. Девушка отводит голову в сторону, смотря вглубь темного коридора одинокой квартиры. Марк любуется её профилем ещё секунд пять, после чего подходит ближе, повторяя её имя уже чуть громче. — Уходи.       Оскал сокращается в кривую улыбку, в глазах золотом переливается боль. — Вот как, да? — Смешок. Он скрещивает руки на груди, — Ну да, давай прогоняй меня. Я же просто жилетка, в которую можно поплакаться, да, Арсения? Но как только твой спасательный круг выразил своё мнение, то всё - катастрофа. Я больше тебе не нужен, да, принцесса?       Злые слова вырывается из груди сами собой. Он произносит оскорбления, выраженные в ласковых словах так точно, что Сеня чувствует как в жилах закипает кровь. Жевалки напрягаются, а зубы скрипят. Но он не останавливается, смотря ей прямо в глаза. — Защитил тебя и твою честь, но ты же у нас такая самостоятельная. — Что ты несёшь? Ты унизил меня! Ты думал только о своём самолюбии, о том, какой ты крутой парень, который заступился за свою девушку! О мой рыцарь, пиздуйте со своими подвигами на все четыре стороны! — О боже! — рычит Марк, закатывая глаза, вслед за чем разводит руками, — А что я должен был сделать?! Вежливо попросить его не оскорблять тебя? Может ещё на чаепитие позвать стоило бы, а? Ты сама сказала — он был пьян! И дело не в унижении, я знаю, что тебя просто бесит то, что я лезу туда, куда не надо. В твоё прошлое. Ты ведь ненавидишь себя и свою прошлое, ведь так, да?       Шлепок. Красный след от ладони растелается по бледной коже. Сеня кусает дрожащую губу, понимая, что слёзы делают её жалкой. Кусает кожу она до кровавых ранок, стараясь заглушить психологическую боль физической. — Какой же ты всё же самодовольный кретин! Ты вообще любишь кого-нибудь, кроме себя?!       Разочарование переливается через край. И Марк чувствует это. — Люблю...       Его перебивает саркастичное "Да неужели?!", сопровождаемое жестоким смешком, но он заканчивает предложение: — Тебя.       Скептическая улыбка застывает на её губах. Словно он не признание выдохнул, а плюнул ей в душу. — Очень смешно, — сквозь зубы произносит она, покачивая головой немом отрицании. Последняя капля в море отчаяния. — Любишь меня, да, Маркуш? Конечно, любовь - это ведь лезть в прошлое, притягивать и отталкивать от себя одновременно. Любовь ведь пахнет водкой и кровью, да? — злой шепот переходит на крик, — Это не любовь, Муромов. Ты... Ты одержим. Больной ублюдок!       В коньячных глазах вспыхивает ярость. — А ты, блять, святая?! — парирует он, чувствуя как лопается терпение воздушным шариком где-то так, под кожей. Место удара краснеет. Капилляры в белках глаз лопаются, растекаясь красными отметинами в глазах. — Ты, которая вечно сбегает всегда и ото всех? Занимаешься саморазрушением вместо того, что бы взять и разобраться со своими демонами. — Ты ни черта обо мне не знаешь.       Но Марк не останавливается, его волной захлестывает азарт. — Не знаю? О нет, принцесса, ещё как знаю. Ты просто трусиха. Боишься что тебя предадут, стоит ослабить бдительность.       Он хочет добавить, что прекрасно понимает её, ведь сам является таковым. Хотел обозначить, что они - одного поля ягоды. Но его обрывает Сеня своим криком, заглушающим его собственные слова: — Закрой свой поганый рот! — Ты же хотела правды, что такое? Боишься? — Я не... — Ты просто маленькая, эгоистичная... — Самодовольный, упрямый, дикий... —...Истеричка! —...Придурок! —...Сука! —...Упрямый баран!       Они выкрикивают эти слова, вкладывая в них всю накопленную обиду.       Сзади раздаётся скрежет щеколды. Скрип тяжелый двери охватывает подъезд и действует на конфликтующий быстрее всех их взаимных криков. Из черноты чужой квартиры выходит соседка, женщина лет сорока, кутаясь в старый грязно-розовый халат. — Вы там успокойтесь уже! — раздаётся её сердитый голос. — Три часа ночи! Люди спать хотят! Разберётесь тихо или милицию вызову!       Наступила мёртвая тишина. Они замерли в своей позе: стоят друг напротив друга. Она в дверной раме двери, ведущей в квартиру, он — на лестничной площадке. Плечи девушки поддрагивают он неслышимых всхлипов. Они синхронно оборачиваются. Сеня смотрит испуганно, подобно оленю, случайно выбегшему на дорогу и столкнувшемуся со светом автомобильных фар. Марк — со злостью.       Дверь захлопнулась, когда соседка, причитая, скрылась в своей обители. Этот звук будто щёлкнул выключателем. Внезапно ушла вся ярость, весь пар, весь накал. Остались только они. Две человеческие оболочки, в которых были заключены две переплетенные непростой судьбой души.       Марк берет её за запястья. Осторожно, будто Сеня была фарфоровой куклой. Ему важно было показать, что он рядом, хочет она того или нет. В янтарных глазах больше нет гнева, только бесконечная усталость, боль и... облегчение. Она отводит взглядом его разбитые костяшки, внимательно осматривает фиолетовый синяк под глазом, растрепанные рыжие волосы. В голову молнией приходит осознание, что перед ней всего лишь загнанный в угол испуганный мальчишка, который, нашкодив, пришёл к ней за утешением. И тогда Сеня сама тянется к нему. Она оставляет на его губах поцелуй, в котором не было нежности. Это был тот же упрёк, злость за доставленную нервотрёпку.       Марк из-за шока ослабил хватку на запястьях, и этого хватило Арс, чтобы вырвать руки, обвив теми чужую шею. Она тянет его назад, переступая порог квартиры. Муромов, опомнившись, закрывает дверь ногой неловко закрывая ту на замок. А после крепко сжимает её талию, начиная отвечать. Он боится, что она может рассеяться в воздухе, что она окажется лишь плодом его воображения. На её губах было всё: спасение, прощение, смысл. Она была наркотиком, который пропускал по крови дофамин, и вызывал мгновенное привыкание.       Отстраняются друг от друга они, когда заканчивается воздух. — О, так ты помимо оскорблений и целоваться умеешь, принцесса? — Целоваться? О чем ты? — Сеня театрально хлопает глазами в самом уж святом выражении. Марк не может сдержать усмешки. — Обмен слюнными жидкостями, который произошёл сейчас. Кстати. Мне понравилось, — склонив голову, парень приближается, касаясь носом кончика носа Журавлевой. — Хочешь, я тебе в лицо плюну? Тоже обмен слюнными жидкостями.       Широкий оскал расползается по разбитым губам. Он думает мгновение, а после приоткрывает рот, проводя языком по ряду зубов. Сеня закатывает глаза, понимая намёк. — Иди нахуй, Муромов.       Он смеётся. — С тобой пойду куда угодно.