Часть 6

Сириус всё ещё держал руку на её плече — хрупкая связь, последняя ниточка между ними. Он чувствовал, как под тканью платья бьётся её пульс: неровный, испуганный, но живой. Этот ритм вдруг оглушил его, заставил осознать: она здесь. Перед ним. Ещё не ушла окончательно. — Я знаю, что ты видишь, — прошептал он, и голос дрогнул. — Вижу это в твоих глазах. Ты думаешь, я живу в темноте. Но это не так. Я пытаюсь… выбираться. Каждый день. Мэри медленно повернулась. В её взгляде не было ни гнева, ни упрёка — только глубокая, выматывающая усталость. — Как, Сириус? Как ты выбираешься, если даже здесь, в нашем доме, взрываются банки с магией? Если ты говоришь мне «не мешать», потому что я «не разбираюсь»? Он опустил глаза. Слова, которые так долго копились внутри, наконец прорвались: — Потому что я боюсь. Боюсь, что если ты узнаешь всё… если увидишь меня настоящего… то просто развернёшься и уйдёшь. Как все. Тишина. Только далёкие звуки улицы пробивались сквозь толстые стены — смех, гул машин, жизнь, которая шла мимо, не замечая их маленькой трагедии. — Ты уже ушёл, — тихо сказала Мэри. — Ушёл в тот момент, когда решил, что я не смогу этого вынести. Что я недостаточно сильна, чтобы разделить это с тобой. Он хотел возразить, но она подняла руку — лёгкий, почти невесомый жест, остановивший его. — Нет, послушай. Я не обвиняю. Я просто… устала быть в неведении. Устала гадать, что скрывается за твоей улыбкой, за твоими внезапными отлучками, за этими странными предметами, которые появляются в нашем доме. Я хотела простого счастья. И думала, что мы его построили. Сириус сделал шаг вперёд, сжимая её руки в своих. — Мы и построили. Это всё ещё здесь. Наш дом. Наши вечера. Наши шутки. Это не исчезло. — Но и то, другое, тоже здесь, — она кивнула на дверь, за которой он спрятал бутылёк. — И оно не исчезнет, пока ты не перестанешь его прятать. От меня. От себя. Он закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись образы: площадь Гриммо, Хогвартс, лица друзей. Всё это было частью его, как шрамы, как дыхание. И он понял вдруг с пронзительной ясностью: если не поделится этим сейчас, если снова спрячется за привычными отговорками, то потеряет её навсегда. — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. Я расскажу. Всё. С самого начала. Мэри замерла. В её глазах вспыхнула искра — не надежды, нет, скорее удивления. — Ты уверен? — Нет. Но я хочу попробовать. Хочу, чтобы ты знала. Хочу, чтобы ты решила сама — остаться или уйти. Но только зная правду. Всю правду. Она медленно кивнула. Её пальцы слегка сжали его ладони — едва ощутимый, но такой важный жест. — Тогда начни. Прямо сейчас. Сириус глубоко вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду. И заговорил. Сначала неуверенно, запинаясь, но с каждым словом голос становился твёрже. Он рассказывал о магии, о своём прошлом, о друзьях и врагах, о страхе и надежде, о том, как нашёл этот маленький бар и эту женщину, которая стала для него светом в кромешной тьме. Мэри слушала, не перебивая. Иногда её глаза расширялись от удивления, иногда наполнялись слезами, но она не отводила взгляда. Она впитывала каждое слово, каждую эмоцию, каждую тень, проскальзывающую по его лицу. Когда он закончил, за окном уже сгущались сумерки. В комнате царил полумрак, но между ними больше не было стены. Только правда — тяжёлая, неудобная, но живая. — Теперь ты знаешь, — тихо сказал Сириус. — И я жду твоего решения. Мэри долго смотрела на него, словно заново узнавая. Потом медленно подняла руку и коснулась его лица — нежно, почти благоговейно. — Я не уйду, — прошептала она. — Но и ты не уходи. Больше не прячься. Давай строить наш мир вместе. Со всей этой магией, со всеми демонами. Потому что… потому что я люблю тебя. И хочу бороться за нас. Сириус прижал её к себе, чувствуя, как внутри что‑то ломается — не от боли, а от облегчения. От осознания, что он наконец дома. Настоящий дом — не место, а человек, который принимает тебя целиком, со всеми шрамами и тайнами. — Вместе, — повторил он, целуя её волосы. — Мы построим всё заново. Вместе.

***

В тот момент, когда Сириус и Мэри, обнявшись, сделали первый шаг к примирению, дверь бара с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшийся и бледный как полотно, стоял Регулус. Его обычно безупречная мантия была порвана, в глазах — нескрываемый ужас. — Сириус! — выкрикнул он, едва переступив порог. — Министерство магии пало! Гриндевальд выбрался! Нам всем конец! Сириус резко отстранился от Мэри, кровь отхлынула от его лица. — Что ты несёшь?! Как?! Регулус, едва держась на ногах, сделал несколько шагов внутрь. Его голос дрожал, но слова вылетали стремительно, словно он боялся не успеть: — Всё рухнуло за час. Они прорвали защитные чары, как бумагу. Авроры пали первыми. Гриндевальд… он не один. С ним легионы. И ещё… — он запнулся, бросил быстрый взгляд на Мэри, — ещё он ищет её. Сириус резко повернулся к Мэри. В его взгляде читалась паника, которую он тщетно пытался скрыть. — Нам нужно найти, где укрыться, — произнёс он, шагнув к ней. — Мэри не умеет использовать магию и не сможет защищаться. Мэри медленно покачала головой. В её глазах, обычно тёплых и мягких, теперь горела странная, почти чуждая сила. — Я не хочу больше убегать, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я уже слишком устала. Она шагнула вперёд, и в этот момент что‑то изменилось. Воздух вокруг неё задрожал, наполнился мерцающим светом, словно тысячи звёзд вдруг ожили под её кожей. Регулус хотел что‑то сказать, но не успел. Мэри подняла руку — лёгкое, почти небрежное движение, — и пространство между ними исказилось. Сириус и Регулус почувствовали, как их отделяет прозрачная, но непроницаемая стена. Они оказались заперты в небольшой части бара, словно в хрустальной клетке. — Мэри! — крикнул Сириус, ударяя ладонью по невидимому барьеру. — Что ты делаешь?! Она не ответила. Вместо этого повернулась к двери, которая с грохотом распахнулась вновь. В помещение шагнул Гриндевальд. Его фигура, окутанная багровым сиянием, казалась воплощением самой тьмы. Он остановился, глядя на Мэри, и на его лице появилась медленная, почти восхищённая улыбка.