Часть 10

Учитель пришёл ровно в восемь утра. Он вошёл без стука, и холодный сквозняк опередил его на пороге. Мужчина средних лет, с острыми чертами лица и сединой на висках, которую не скрывала тёмная, аккуратно зачёсанная назад шевелюра. Его глаза, цвета старого льда, мгновенно оценили комнату, Сириуса, развалившегося в кресле с видом полнейшего безразличия, и Мэри, стоявшую посреди гостиной с новой, незнакомой палочкой в руке. — Кассиус Роу, — отрекомендовался он, не протягивая руки. Его голос был низким, лишённым тепла. — Вас рекомендовал лично господин Гриндевальд. Начнём. Сириус медленно поднялся. — Сириус Блэк, — сказал он, и в его тоне прозвучала та самая высокомерная нотка, которую Мэри слышала только, когда он говорил о своей матери. — Старый знакомый. Буду присутствовать. Кассиус Роу едва заметно скривил губу. — Обучение — не спектакль для зрителей. — Защита ученика от чрезмерного усердия наставника — священный долг спонсора, — парировал Сириус, делая шаг вперёд и останавливаясь в полуметре от Мэри, как живой барьер. — Думаю, господин Гриндевальд поймёт. Роу промолчал, но в его взгляде мелькнуло холодное раздражение. Первый раунд остался за Сириусом. Уроки были адом. Кассиус не объяснял теорию. Он демонстрировал заклинание один раз, отточенно и быстро, и требовал немедленного повторения. Щиты, простейшие чары левитации, обезоруживание. Мэри промахивалась. Её палочка выписывала неуверенные зигзаги, заклинания срывались с полушепота, магическая сила, дремавшая в ней двадцать лет, не желала подчиняться. — Снова, — звучало как удар хлыста после каждой неудачи. — Вы думаете, магия — это желание? Это воля. Концентрируйтесь. Или вы надеетесь, что ваш телохранитель сделает всё за вас? — Он бросал колкий взгляд на Сириуса, который молча наблюдал, сжав кулаки. После двух часов бесплодных попыток Кассиус махнул рукой. — Достаточно. Магия — не только палочка. Тело — ваш первый проводник. Завтра в шесть утра. Беговая трасса в Хайгейте. Десять километров. Без магии. И он ушёл, оставив Мэри с трясущимися от напряжения руками и Сириуса с лицом, потемневшим от ярости. Утро было холодным и туманным. Кассиус, одетый в простые спортивные одежды, бежал впереди лёгкой, изматывающей рысью. Мэри, не привыкшая к такому, уже на третьем километре ловила ртом воздух, в боку кололо. Сириус бежал рядом с ней, дышал ровно, но его взгляд, прикованный к спине Роу, мог бы прожечь дыру в куртке. — Не останавливайся, — буркнул он сквозь зубы, когда Мэри замедлилась. — Ты сильнее, чем думаешь. Она добежала. Едва. После завтрака был снова урок. И снова неудачи. Так прошла неделя. Физическая усталость стала привычной, даже ясной. Но магия будто намеренно саботировала все попытки. До того дня, когда Кассиус, раздражённый, решил «стимулировать процесс». — Защититься нужно инстинктивно, — сказал он, внезапно поднимая палочку. — Экспеллиармус! Красная молния рванулась к Мэри. Она вскрикнула, зажмурилась, машинально выбросив палочку вперёд в попытке закрыться. Раздался негромкий щелчок, и заклинание рассеялось в воздухе в сантиметре от её груди. Не яркий щит, а именно рассеялось, будто наткнувшись на невидимую, упругую паутину. Все замерли. Мэри открыла глаза, поражённая. Кассиус нахмурился, оценивающе. — Интересно, — произнёс он. — Не щит, а... гашение. Неосознанное, грубое, но работающее. Повторите осознанно. И что-то щёлкнуло. Не в палочке, а в ней. Ощущение этой «паутины», этого барьера, который родился не из заученных слов, а из чистого, животного желания не сдаться. Она сфокусировалась на этом чувстве, на памяти о красной вспышке. — Протего!— выкрикнула она, и из кончика её палочки вырвался не ослепительный серебристый купол, а мерцающее, полупрозрачное поле, похожее на искажённый жаром воздух. Оно дрожало, но держалось. Кассиус кивнул, впервые без явного неодобрения. — Лучше. Продолжаем. С этого дня всё изменилось. Мэри словно прорвала плотину. Заклинания, которые раньше не поддавались, теперь обретали форму. Её стиль был странным, не академичным — минимум движений, максимум внутренней концентрации. Она не «бросала» чары, а будто «выдыхала» их. Её щиты были самыми прочными, её обезоруживание — внезапным и тихим. Однажды на занятие пришёл Он. Гриндевальд вошёл бесшумно, как тень. Сириус мгновенно выпрямился, всё его тело напряглось. Кассиус Роу склонил голову. Мэри просто замерла, чувствуя, как знакомый холодный ужас сковывает рёбра. — Продолжайте, — мягко сказал Гриндевальд, прислонившись к косяку двери. Кассиус, собравшись, кивнул Мэри. — Сегодня — отражение. Ступефай! Оглушающее заклинание понеслось к ней. Мэри, под пристальным взглядом разного цвета глаз, сконцентрировалась. Она представила не щит, а зеркало. Кривое, несовершенное, но зеркало. — Протего рефлекто! Золотистый луч ударил в её мерцающее поле и — отскочил. Не обратно к Кассиусу, а в окно, разбив стекло с мелодичным звоном. В комнате повисла тишина. Гриндевальд медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка. — Блестяще, — произнёс он, и слово прозвучало как приговор. — Интуитивная, сырая сила. Кассиус, вы делаете прогресс. Мисс Мэри... вы превосходите ожидания. Продолжайте в том же духе. Он вышел так же тихо, как и появился. Напряжение спало, сменившись ледяной усталостью. Кассиус Роу подошёл к разбитому окну, глядя на улицу. — Достаточно на сегодня, — сказал он неожиданно ровным тоном. — Завтра — фехтование палочкой. Физический контакт. Будьте готовы. Когда он ушёл, Мэри опустилась на стул, её руки дрожали от пост-адреналиновой слабости. Сириус подошёл, положил руку ей на плечо. Его прикосновение было твёрдым и тёплым. — Ты видела его лицо? — тихо спросил Сириус. — Он не просто доволен. Он... заинтригован. И это опаснее, чем гнев. — Я просто не хотела, чтобы он меня оглушил, — прошептала Мэри. — Именно поэтому это и сработало, — Сириус задумчиво посмотрел на осколки стекла. — Ты не играешь по его правилам. Ты создаёшь свои. И это, возможно, единственное, что держит его на расстоянии. Пока что. Он помолчал, а потом добавил, и в его голосе впервые за неделю прозвучала неприкрытая гордость: — А щит у тебя, кстати, и правда получился блестящий. Для новичка. Почти как у моего брата в его лучшие дни. Мэри подняла на него глаза. В его взгляде не было насмешки. Была решимость. И обещание. Пока он здесь, пока он стоит на этом ковре, Кассиус Роу не переступит черту. А ей оставалось только одно — учиться переступать через свою собственную, всё быстрее и быстрее, в этом беге, который уже нельзя было остановить.