Часть 11

Утром Мэри проснулась от того, что кто-то настойчиво, но не слишком грубо тряс её за плечо. — Вставай, соня. Кассиус уже на пороге. Она открыла глаза и увидела Сириуса — уже одетого, с чашкой кофе в руке. Он выглядел бодрым и слегка взлохмаченным, как будто только что вернулся с пробежки, хотя на улице ещё только светало. — Который час? — прохрипела Мэри, щурясь от света. — Без пяти шесть. Я успел сбегать в душ и приготовить завтрак. Ты проспала будильник. — Я его не слышала. — Я его выключил. Ты так сладко спала, что жалко было будить. — Он поставил кофе на тумбочку. — Но Кассиуса жалко меньше. Поднимайся. Мэри села, кутаясь в одеяло. — Ты сегодня подозрительно добрый. — Я всегда добрый, — парировал Сириус, направляясь к двери. — Просто ты не всегда замечаешь. — И куда ты? — В гостиную. Читать газету и делать вид, что меня здесь нет. Кассиус нервничает, когда я на него смотрю. — Он нервничает, когда ты вообще рядом. — Вот именно. — Сириус усмехнулся и вышел.

***

Кассиус Роу вошёл ровно в шесть, без стука, как всегда. Сегодня он был в тёмно-синей мантии и выглядел чуть менее ледяным, чем обычно — возможно, потому что за окном наконец-то выглянуло солнце. — Доброе утро, — произнёс он сухо, окидывая Мэри быстрым оценивающим взглядом. — Выспались? — Более-менее. — Это не похоже на правду, но оставим. Бег отменяется. Мэри едва не подпрыгнула от радости. — Серьёзно? — Не обольщайтесь. Сегодня — работа с трансфигурацией. Базовые превращения. Это не легче бега, просто по-другому утомляет. Из гостиной донёсся шорох газеты. — Мистер Блэк, — громко сказал Кассиус, не повышая голоса, — вы будете присутствовать? — А вы будете кидать в неё боевыми заклинаниями? — лениво отозвался Сириус. — Нет. — Тогда, пожалуй, схожу прогуляюсь. — Сириус появился в дверях, уже в пальто. — Мэри, не скучай. Кассиус, не убивайте её. Она мне нужна живой. — Я и не планировал, — ровно ответил Кассиус. Сириус подмигнул Мэри и вышел. Дверь за ним захлопнулась. Кассиус поднял бровь. — Он всегда такой? — Какой? — Беспокойный. Шумный. Слишком… присутствующий. Мэри усмехнулась. — Вы не поверите, но это он ещё в спокойном настроении. — Боюсь представить его в возбуждённом. — Кассиус вытащил палочку. — Но это не моё дело. Моё дело — научить вас превращать одно в другое. Начнём с простого. Ваза. Он взмахнул палочкой, и пустая ваза на столе превратилась в аккуратное серебряное блюдце. — Ваша очередь. Мэри взяла палочку, сосредоточилась. Представила, как стекло течёт, меняет форму, становится металлом. — Вертидо формейшен! — произнесла она. Ваза дёрнулась, покосилась, но осталась вазой. Только стала слегка приплюснутой. — Неплохо для начала, — сказал Кассиус без намёка на похвалу. — Но «неплохо» — это когда враг не убивает вас на месте. Ещё раз. Она повторила. И ещё. И ещё. На четвёртый раз ваза превратилась в блюдце. Кривоватое, с неровными краями, но определённо блюдце. — Прогресс, — констатировал Кассиус. — Завтра попробуем что-то посложнее. Например, превратить чашку в крысу. — Вы шутите? — Я не умею шутить, мисс Мэри. — Он убрал палочку. — Урок окончен. --- Кассиус ушёл так же бесшумно, как появился. Мэри обессиленно опустилась на диван и уставилась в потолок. Через десять минут вернулся Сириус. Пальто было расстёгнуто, щёки раскраснелись от ветра, в руках — пакет. — Жива? — Жива, — простонала Мэри. — Но если завтра он заставит меня превращать чашку в крысу, я, кажется, сойду с ума. — Чашку в крысу? — Сириус рухнул в кресло напротив, выуживая из пакета две булочки с корицей. — Это классика. Я в своё время превратил крысу в чашку. Профессор Макгонагалл сказала, что это был самый неаппетитный чайный сервиз, который она видела. Мэри рассмеялась. Сириус протянул ей булочку. — Держи. Ты завтрак пропустила. Она взяла булочку, откусила. Корица таяла на языке, и это было почти счастье. — Сириус, — сказала она, жуя. — М-м-м? — Спасибо. Что ты рядом. Что терпишь всё это. И Кассиуса, и мои вечные жалобы, и… — И то, как ты храпишь по ночам? — закончил он с усмешкой. — Я не храплю! — Храпишь. Но это мило. — Он откинулся в кресле, глядя на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Не за что, Мэри. Правда. Ты бы сделала то же самое для меня. Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Сделала бы. Не задумываясь.

***

Вечером они сидели на кухне. Сириус варил суп — что-то простое, овощное, потому что Мэри настаивала, что «нельзя питаться одними булочками». Он ворчал, но резал морковь с удивительной аккуратностью. — Ты умеешь готовить? — спросила Мэри, наблюдая с табурета. — Умею не умереть с голоду. Это разные вещи. — Пахнет вкусно. — Не надейся. Я специально испортил суп, чтобы ты не привыкала. Она улыбнулась. Тишина была тёплой, домашней. За окном темнело, и где-то вдалеке слышались редкие машины. Суп, вопреки его словам, оказался вполне съедобным. Они ели молча, но молчание было не неловким — оно было тем особым, которое бывает между людьми, которым не нужно говорить всё время. После ужина Мэри мыла посуду. Сириус стоял рядом, вытирал тарелки полотенцем. Их руки иногда встречались, и каждый раз Мэри ловила себя на том, что задерживает дыхание. — Знаешь, — сказал он негромко, не глядя на неё, — я сегодня гулял и думал. — О чём? — О том, как странно устроена жизнь. Месяц назад ты была обычной девушкой, которая не колдует. Теперь у тебя личный учитель, покровитель в лице тёмного мага и ты превращаешь вазы в блюдца. — И это ты называешь странным? — Нет. Странное — это то, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Даже с Кассиусом. Даже с Гриндевальдом. Она поставила тарелку в сушилку и повернулась к нему. — Ты о чём? Сириус наконец посмотрел на неё. В его глазах не было привычной насмешки. Только тихая, чуть неуверенная серьёзность. — О том, что ты — лучшее, что случилось со мной за последние годы, Мэри. И я не хочу, чтобы ты думала, что ты здесь одна. Она замерла. Сердце забилось быстрее — не от страха, а от чего-то тёплого, разливающегося в груди. — Сириус… — Всё, больше никаких откровений на сегодня, — перебил он, возвращая на лицо привычную лёгкую усмешку. — А то ты ещё расплачешься, а я не знаю, как утешать плачущих девушек. — Я не плачу, — сказала она, и голос действительно не дрожал. — Вот и славно. Он повесил полотенце на крючок и, проходя мимо, слегка коснулся её плеча — так легко, что это могло быть случайностью. Но Мэри знала, что это не случайность. — Спокойной ночи, Мэри. — Спокойной ночи, Сириус. Он ушёл в свою комнату. Она осталась на кухне, глядя на остывающую плиту и чувствуя на плече тепло там, где его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. За окном моросил дождь. Но на душе было светло.