Часть 15

Следующие две недели превратились в опасный танец. Мэри училась окклюменции с Кассиусом, встречалась с Гриндевальдом по средам и тайно передавала Дэвиду информацию через записки, которые сжигала сразу после прочтения. Сириус был рядом всегда — на тренировках, дома, в редкие минуты тишины. Но Мэри чувствовала, как он напряжён. Как его пальцы сжимаются в кулаки, когда она уходит на встречу с Гриндевальдом. Как он подолгу не спит по ночам, глядя в потолок. — Ты себя изводишь, — сказала она однажды вечером, лёжа рядом и глядя на его профиль в лунном свете. — Я не извожусь. Я думаю. — О чём? — О том, как вытащить тебя из всего этого. — Он повернул голову. — О том, что если Гриндевальд узнает… — Не узнает. — А если? — Он сел на кровати. — Мэри, мы играем с огнём. И у меня нет плана на случай, если мы обожжёмся. — Есть план. — Она тоже села. — Мы собираем информацию, передаём её Сопротивлению, а когда придёт время… — Когда придёт время — что? — Мы ударим первыми. Сириус посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Ты изменилась, — сказал он. — Раньше ты боялась даже палочку в руки взять. — Раньше я не знала, что он собирает таких, как я, для некромантии. — Мэри взяла его за руку. — Теперь знаю. И не могу просто сидеть и ждать. Сириус молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Будем готовиться к удару. Но если что-то пойдёт не так… — Ты меня вытащишь. Я знаю. Он не улыбнулся. Только сжал её руку крепче.

***

В пятницу, за день до очередной встречи с Гриндевальдом, Кассиус пришёл раньше обычного. Без свитков, без палочки — просто вошёл на кухню, где Мэри завтракала, и сел напротив. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — Без свидетелей. Сириус, который как раз наливал себе кофе, замер. — Я не свидетель. Я её мужчина. — Именно поэтому вы должны уйти. — Сириус, — Мэри коснулась его руки. — Пожалуйста. Он посмотрел на неё, на Кассиуса, потом резко поставил чашку на стол. — Пять минут. — Он вышел и хлопнул дверью спальни. Кассиус проводил его взглядом и повернулся к Мэри. — Вы догадались, да? — спросил он тихо. — Обо мне. — Вы работаете на Сопротивление. — Работал. — Он поправил манжету. — Теперь они думают, что я мёртв. Мэри похолодела. — Что случилось? — Гриндевальд заподозрил утечку информации. Устроил проверку. Мне пришлось инсценировать смерть. — Кассиус говорил ровно, будто обсуждал погоду. — Сопротивление думает, что меня убили. Так безопаснее. — А на самом деле? — На самом деле я здесь. И у меня есть кое-что для вас. Он достал из внутреннего кармана мантии маленький, потрёпанный блокнот и положил на стол. — Это дневник одного из предыдущих «одарённых», которых Гриндевальд использовал для ритуала. Он вёл записи до самого конца. — До самого конца — значит… — Он умер. — Кассиус посмотрел ей прямо в глаза. — Ритуал не завершён. Гриндевальд всё ещё ищет способ. Но каждый эксперимент убивает носителя. Если он получит то, что хочет… вы не выживете. Мэри взяла блокнот дрожащими руками. Страницы были пожелтевшими, исписанными мелким, нервным почерком. — Почему вы отдаёте это мне? — спросила она. — Почему не Сопротивлению? — Потому что Сопротивление сейчас в панике. Они потеряли связь со мной, боятся, что их раскрыли. А вы — единственная, у кого есть доступ к Гриндевальду. Единственная, кто может что-то изменить. — Что я должна сделать? — Узнайте, когда будет следующий ритуал. И где. — Кассиус встал. — И будьте осторожны. Гриндевальд умён. Если он заподозрит, что вы ему не подчиняетесь… Он не закончил. Мэри и так знала. В спальне хлопнула дверь. — Пять минут истекли, — сказал Сириус, появляясь на пороге. — Кассиус, вы ещё здесь? — Ухожу. — Кассиус направился к двери, но на пороге остановился. — Мисс Мэри. Если вы решите бежать — бегите. Не оглядывайтесь. Но если решите биться — знайте, что я с вами. Он вышел. Дверь закрылась. Мэри сидела, глядя на блокнот в руках. Сириус подошёл, сел рядом, заглянул через плечо. — Что это? — Дневник. Того, кто был до меня. — Она открыла первую страницу. — Он умер во время ритуала, Сириус. Гриндевальд убивает нас. Сириус прочитал несколько строк, и его лицо побелело. — Мы уходим, — сказал он. — Сегодня. Сейчас. — Куда? — Куда угодно. За границу. В другую страну. Гриндевальд силён, но у него не везде есть власть. — А если он найдёт? — Найдёт — будем драться. Но здесь, под его носом, мы сидим на пороховой бочке. — Сириус взял её за плечи. — Мэри, я не могу рисковать тобой. Не после того, что мы узнали. — А Сопротивление? А Кассиус? — Она покачала головой. — Если я уйду, Гриндевальд просто найдёт следующего. И следующего. И будет убивать, пока не добьётся своего. — Это не твоя война. — Теперь моя. — Она положила руку на блокнот. — Я не хочу быть героиней, Сириус. Но я не могу смотреть в сторону, когда знаю, что могу что-то изменить. Он долго молчал. Потом закрыл глаза и выдохнул. — Ты упрямая идиотка. — Я знаю. — Я люблю тебя. Поэтому остаюсь. — Он открыл глаза. — Но если ты погибнешь, я тебя не прощу. Она улыбнулась — грустно, но тепло. — Договорились.

***

В субботу, перед встречей с Гриндевальдом, Мэри прочитала дневник от корки до корки. Это было страшно. Человек, который его вёл, поначалу был полон надежд — думал, что служит великой цели, что Гриндевальд приближает новую эру. Потом пришли сомнения. Потом — страх. Последние страницы были написаны дрожащей рукой, почти неразборчиво: *«Он врёт. Нам не стать его союзниками. Мы — расходный материал. Если ты читаешь это — беги. Беги, пока можешь»*. Мэри закрыла дневник и убрала его в тайник под половицей — там, где Сириус держал свои старые письма и несколько запрещённых артефактов. — Готова? — спросил Сириус, стоя в дверях спальни. — Нет. — Она встала. — Но пойду. Он подошёл, взял её лицо в ладони и поцеловал — долго, нежно, так, будто прощался. — Возвращайся, — сказал он. — Всегда. Она вышла из дома и шагнула в портал, который уже ждал её на улице.

***

Встреча с Гриндевальдом в этот раз проходила не в кабинете, а в зале, которого Мэри раньше не видела. Полукруглое помещение, стены из тёмного камня, в центре — стол с картами и свитками. — Вы сегодня бледны, — заметил Гриндевальд, даже не поздоровавшись. — Недосып? Или совесть? — Простуда, — ответила Мэри ровно. — Сезонная. — Берегите себя. Вы мне нужны здоровой. Он жестом пригласил её к столу. — У меня для вас задание. Неопасное, как я и обещал. — Он развернул карту Лондона. — Здесь, в Сохо, есть маленькая типография. Печатают листовки против меня. Мне нужно знать, кто за этим стоит. — Вы хотите, чтобы я их нашла? — Я хочу, чтобы вы за ними понаблюдали. Узнали имена. Адреса. Связи. — Он поднял на неё взгляд. — Вы справитесь. — А если меня заметят? — Не заметят. — Он улыбнулся той самой улыбкой. — Вы умнее, чем кажетесь. Мэри взяла карту, стараясь не дрожать. — Когда приступить? — Сегодня. Время не терпит. — Гриндевальд отвернулся к окну. — И, Мэри? — Да? — Будьте осторожны. Я бы не хотел вас потерять. Она вышла из зала с картой в руке и с ледяным комом в груди. Типография в Сохо была подпольной — Дэвид говорил о ней на их первой встрече. Там печатали листовки Сопротивления. Гриндевальд посылал её шпионить за собственными союзниками. Она шла к порталу и думала о том, что сказал Кассиус: «Если он заподозрит, что вы ему не подчиняетесь…» Она не подчинялась. Но пока он этого не знал. Вопрос был в том, как долго это продлится.

***

Дома Сириус ждал её с чаем и тостами. — Ну? — Он хочет, чтобы я выследила типографию Сопротивления. — Мэри села за стол, уронила голову на руки. — Я должна буду сдать их ему. — А ты? — А я подумаю, как этого не сделать. — Она подняла голову. — Но у меня мало времени. Если я не принесу ему имён, он поймёт, что я против него. — Тогда придумаем фальшивые имена. Или настоящие, но не те, что важны. — Он проверит. — Пусть проверяет. К тому времени мы уже будем далеко. — Сириус сел напротив. — Мэри, это наш шанс. Если мы уйдём сейчас… — Мы уже обсуждали. Я не уйду. — А если я попрошу? Она посмотрела на него. В его глазах было столько боли, что ей захотелось заплакать. — Не проси, — сказала она тихо. — Пожалуйста. Он отвернулся. Долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Не буду. — Он встал. — Но тогда давай сделаем так, чтобы уйти, когда всё кончится. Живыми. Обоими. — Договорились. Она взяла его за руку и прижалась щекой к его плечу. За окном темнело. В доме было тихо. И только где-то далеко, в штаб-квартире Гриндевальда, зажигались огни — холодные, безжалостные, как глаза самого тёмного мага столетия. Игра продолжалась. И ставки росли с каждым днём.