Часть 16

Типография в Сохо оказалась маленьким подвальным помещением с зарешеченными окнами и тяжёлой железной дверью. Мэри наблюдала за ней три дня подряд — из кафе напротив, с чёрного хода, через дорогу. Она записывала, кто входит и выходит, но в свой блокнот заносила вымышленные имена. Дэвида она предупредила через тайный канал — записка, оставленная в дупле старого вяза в парке. Ответ пришёл на следующий день: «Знаем. Будем осторожны. Не рискуй» Но риск был неизбежен. В четверг вечером, когда Мэри уже собиралась уходить с очередного сеанса наблюдения, она увидела его. Кассиус. Живой, в поношенном пальто и кепке, надвинутой на глаза. Он вошёл в типографию и не выходил двадцать минут. Мэри замерла. Если Гриндевальд узнает, что Кассиус жив… Она дождалась, пока он выйдет, и пошла следом. Догнала на соседней улице, схватив за рукав. — Вы с ума сошли? — прошипела она. — Он же вас убьёт! Кассиус резко обернулся, но, узнав её, расслабился. — Я знаю, что делаю. — Вы приходите в ту самую типографию, за которой я слежу по его приказу? — Мэри оглянулась по сторонам. — Вы хотите, чтобы он узнал? — Он уже знает. — Кассиус говорил тихо, но спокойно. — Не про меня. Про типографию. Он знает, что вы не сдали ему настоящих имён. У Мэри похолодели руки. — Откуда вы… — У меня есть источники. — Кассиус посмотрел ей прямо в глаза. — Он дал вам три дня. Завтра он потребует отчёт. И если вы не назовёте имена, он поймёт, что вы против него. — Что мне делать? — Уходить. Сейчас. Сегодня. — Кассиус оглянулся. — Возвращайтесь домой, собирайте вещи и уходите. Сириус знает, куда. — А вы? — Я задержусь. Прикрою вас. — Он убьёт вас. — Возможно. — Кассиус почти улыбнулся. — Но я уже давно живу взаймы. С тех пор как Гриндевальд убил мою жену. Мэри замерла. Кассиус никогда не говорил о прошлом. — Он убил её за то, что она отказалась участвовать в ритуале. — Голос Кассиуса был ровным, но в глазах застыла боль. — С тех пор я жду момента, чтобы отомстить. Может, этот момент настал. — Не надо геройствовать. — А вы не будьте дурой. — Он взял её за плечи. — Уходите. Живите. Будьте счастливы. Это лучшая месть. Он развернулся и быстро пошёл прочь, растворяясь в вечерних сумерках. Мэри стояла посреди улицы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Потом развернулась и побежала домой.

***

Сириус уже собирал вещи, когда она ворвалась в квартиру. — Откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Кассиус прислал сову. Полчаса назад. — Сириус кивнул на стол, где лежал короткий пергамент. *«Уходите сегодня. Гриндевальд знает. Я задержу его»*. — Я уже собрал самое нужное. Бери только необходимое. Мэри заметалась по комнате. Палочка, дневник, немного денег, тёплая куртка. Всё остальное — книги, одежда, безделушки — то, что составляло их жизнь, придётся оставить. — Я не готова, — сказала она, останавливаясь посреди спальни. — Никто никогда не готов к побегу. — Сириус подошёл, взял её за руку. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись. — А Кассиус? — Он взрослый человек и сделал свой выбор. — Сириус говорил жёстко, но в глазах была боль. — Мы ничем ему не поможем, если останемся. Мэри кивнула, сглотнула комок в горле и сунула в рюкзак последнюю вещь — фотографию, на которой они с Сириусом смеялись в парке. Её сделал случайный прохожий, и это был единственный их совместный снимок. — Готово. — Тогда идём. Они вышли на лестничную клетку. И замерли. Внизу, в подъезде, горел свет. Кто-то поднимался — не спеша, уверенно, переступая через две ступеньки. — Назад, — прошептал Сириус, толкая Мэри обратно в квартиру. Он запер дверь на все замки и задвинул засов — тот самый, который они поставили по просьбе Кассиуса месяц назад и который казался тогда паранойей. — Чёрный ход? — спросила Мэри. — Заблокирован. — Сириус уже проверял. — Они знали, что мы попытаемся уйти. В дверь постучали. Три удара. Размеренных. Спокойных. — Мисс Мэри, — раздался голос Гриндевальда. — Откройте. Не заставляйте меня ломать дверь. Сириус вытащил палочку. Мэри — свою. — Есть план? — спросила она шёпотом. — Один. — Сириус встал напротив двери. — Ты аппарируешь прямо отсюда. Я прикрою. — Я не умею аппарировать! — Научишься. Сейчас. Он схватил её за руку, повернул на месте. — Сосредоточься на том месте, куда хочешь попасть. На дубе. На том холме. Представь его. Почувствуй. — Я не смогу! — Сможешь. Ты умеешь колдовать без палочки. Твоя магия сильнее страха. — Он сжал её руку. — Давай. Вместе. Дверь затрещала. Гриндевальд перестал церемониться. Мэри закрыла глаза. Представила дуб. Огромный, древний, с корой, покрытой мхом. Холмы вокруг. Тишину. Ветер. — Теперь, — прошептал Сириус. Мир сжался в точку, а потом разлетелся осколками.

***

Она упала на траву, больно ударившись плечом. Рядом, тяжело дыша, рухнул Сириус. — Получилось, — выдохнул он. — Ты… ты тоже аппарировал? — Я держался за тебя. Сработала твоя магия. — Он сел, огляделся. — Мы на месте. Дуб возвышался над ними, тёмный и величественный в лунном свете. Холмы уходили вдаль, сливаясь с ночным небом. Было тихо — только ветер шелестел травой и где-то далеко ухала сова. Мэри лежала на спине, глядя на звёзды. Её трясло. — Он придёт за нами, — сказала она. — Он знает, где этот дуб. — Не знает. — Сириус лёг рядом. — Я никому не говорил об этом месте. Даже Кассиусу. — А если он прочитал твои мысли? — Я тоже умею окклюменцию. — Сириус повернул голову. — Не так хорошо, как ты, но умею. Нас никто не найдёт. Хотя бы сегодня. Они лежали молча. Где-то далеко, в Лондоне, Гриндевальд ломал дверь их квартиры и находил пустые комнаты. А здесь, под дубом, было тихо и почти безопасно. — Что теперь? — спросила Мэри. — Теперь — ждать. — Сириус взял её за руку. — Кассиус обещал задержать его. У нас есть время до утра. — А утром? — Утром решим. — Он повернулся к ней и поцеловал в висок. — А пока — просто будем здесь. Вместе. Мэри закрыла глаза. Трава пахла сыростью и свободой. Рядом дышал Сириус — живой, тёплый, настоящий. Она не знала, что будет утром. Но сейчас, в эту минуту, у неё было всё.

***

Утро пришло с туманом. Мэри проснулась от того, что замёрзла — ночная трава промочила одежду, и зубы выбивали дробь. Сириус сидел рядом, прислонившись спиной к дубу, и смотрел на дорогу. — Доброе утро, — сказал он хрипло. — Ты храпела. — Я не храплю. — Храпишь. Но это мило. — Он протянул ей флягу. — Вода. Чай кончился. Она сделала глоток. Вода была холодной, но живительной. — Есть новости? — Только плохие. — Сириус кивнул в сторону леса. — Там, внизу, люди. Не наши. Мэри встала, выглянула из-за дуба. В тумане мелькали тени — несколько фигур в тёмных мантиях. Они шли медленно, методично прочёсывая холм. — Гриндевальд, — прошептала она. — Он нашёл нас. — Или догадался, где мы можем быть. — Сириус встал, отряхнул куртку. — Уходим. — Куда? — В лес. Там легче затеряться. Она схватила рюкзак. Они побежали — сначала вниз по склону, потом вверх, к лесной опушке. Крики за спиной становились громче. Кто-то пустил заклинание — красная вспышка пролетела мимо, обожгла ветку. — Протего! — выкрикнула Мэри, и щит встал за их спинами. — Быстрее! — Сириус тянул её за руку. Они вбежали в лес. Здесь было темно, пахло грибами и гниющими листьями. Мэри спотыкалась о корни, но не останавливалась. — Сюда! — Сириус свернул на едва заметную тропу. Лес кончился внезапно. Они выбежали к небольшой поляне, а дальше был обрыв. Внизу, метрах в двадцати, шумела река. — Тупик, — выдохнула Мэри. Сириус оглянулся. Лес позади них замерцал красными и зелёными огнями — заклинания освещали путь преследователям. — Есть один выход, — сказал он. — Но тебе не понравится. — Какой? — Мы прыгаем. — В реку? — В реку. Мэри посмотрела вниз. Вода казалась чёрной и холодной. — Я не умею плавать. — Научишься. Сейчас. — Сириус взял её за руку. — Доверяешь мне? Она посмотрела ему в глаза. В них не было страха — только решимость. — Всегда, — сказала она. Он сжал её руку. — Тогда держись. Они прыгнули.

***

Холод обжёг лёгкие. Мэри забилась в панике, но Сириус держал её крепко, не давая уйти под воду. Он тянул её наверх, к воздуху, к свету. Она вынырнула, кашляя и хватая ртом воздух. Сириус был рядом. — Дыши! — крикнул он. — Дыши! Течение было сильным. Их несло по реке, унося прочь от леса, от преследователей, от всего. Мэри цеплялась за Сириуса, чувствуя, как его руки обвивают её талию, как его тело прижимается к ней в ледяной воде. И впервые за всё время ей стало не страшно. Потому что они были вместе. И пока это было так, они могли пережить всё что угодно. Даже это.

***

Они выбрались на берег через полчаса — мокрые, замёрзшие, но живые. Сириус нашёл небольшое углубление в скале, где можно было укрыться от ветра. — Сиди здесь, — сказал он, усаживая Мэри на камень. — Я разведу костёр. — У тебя есть сухие спички? — У меня есть магия. — Он достал палочку — намокшую, но, кажется, рабочую. — Инцендио! Ветки вспыхнули. Маленький костерок осветил пещеру. Мэри сняла промокшую куртку, повесила сушиться. Сириус сделал то же самое. Они сидели у огня, дрожа, прижавшись друг к другу. — Мы живы, — сказала Мэри. — Пока да. — Как думаешь, он будет нас искать? — Обязательно. — Сириус обнял её крепче. — Но теперь мы знаем его слабости. И у нас есть дневник. И мы не одни. — Кассиус… — Он обещал задержать его. Может, он успел уйти. — А если нет? Сириус промолчал. Мэри закрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлой волной. Она чувствовала, как Сириус гладит её по волосам, как его губы шевелятся в беззвучной молитве. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Ты увидишь. Она хотела ему верить. И, наверное, верила. Потому что другого выбора не было.