12 — И отец

Конец зимы в Нью-Йорке выдался на редкость мерзким. Эти бесконечные, нудные дожди лили по несколько суток подряд, сменяясь лишь мокрым снегом, который мгновенно таял на тёплом асфальте, превращая тротуары в жидкую кашу, в которой утопали подошвы ботинок. И Питер искренне ненавидел это время года, потому что патрулировать под ледяным ливнем становилось не просто сложно, а почти невыносимо — паутина скользила по мокрым стенам, пальцы коченели даже в перчатках костюма, а видимость падала до критических значений, заставляя его то и дело уворачиваться от мокрых рекламных щитов и фонарных столбов, которые выплывали из темноты совершенно неожиданно. Но особенно плохо было из-за головных болей, ведь даже до укуса радиоактивного паука Питер был метеозависимым и мучился от скачков давления при любой смене погоды, а после «апгрейда» его организм стал реагировать на атмосферные изменения в разы острее, превращая каждый пасмурный день в испытание. Так что и в этот промозглый, сырой вечер Питер возвращался с патруля домой, лавируя между высотками и держа курс на Бруклинский Мост, когда ледяные струи дождя с буйными порывами ветра хлестали прямо в лицо, заставляя жмуриться, но не сбавлять скорости, потому что хотелось поскорее оказаться в тепле особняка, подальше от этой мерзкой погоды, которая выматывала его даже сильнее ночных стычек с грабителями. — Питер, — неожиданно раздался голос Карен в ухе: — возле второго пролёта Бруклинского Моста с дороги сошёл рейсовый автобус. По моим расчётам, прямо сейчас он врежется в мостовое ограждение и, судя по текущей скорости и массе транспортного средства, вылетит в Ист-Ривер в течение ближайших десяти секунд. Паркер, не тратя времени на лишние раздумья, мгновенно ускорился, отбрасывая в сторону усталость и головную боль, которые только что казались такими важными, полетел вперёд, уже на ходу высматривая в серой, размытой дождём дали огни падающего транспорта. Он увидел автобус в тот самый миг, когда тот прошил ограждение и накренился, готовый рухнуть в тёмную воду, и, не раздумывая, выбросил руку вперёд, выпуская паутину, которая должна была зацепиться за задний бампер и дать ему возможность вытянуть машину обратно на мост. Но он был слишком далеко, белые нити со свистом пронеслись в нескольких метрах от корпуса и безвольно упали на асфальт, не успев зацепиться ни за что, и Питер с ужасом понял, что так он не успеет, а время утекает как песок сквозь пальцы. Он не стал раздумывать и, не сбавляя скорости, нырнул с моста следом за падающим автобусом, растопырив руки и пытаясь подхватить его паутиной на лету, но транспорт был слишком массивен и тяжёл, а расстояние слишком мало, чтобы успеть среагировать, и автобус с глухим ударом врезался в поверхность реки, поднимая стену брызг, которая накрыла Питера с головой и на секунду ослепила. Времени на то, чтобы прийти в себя и перевести дух, у Паркера не было, потому что тонущий автобус, набитый людьми, всё ещё оставался на плаву лишь благодаря капризу судьбы и воздушной подушке, которая удерживала его в вертикальном положении, но она стремительно таяла, и каждая секунда промедления могла стоить кому-то жизни. Он спрыгнул прямо в ледяную воду рядом с медленно погружающимся корпусом и, набрав в лёгкие побольше воздуха, нырнул вглубь, в холодную муть, которая мгновенно скрыла его из виду и лишила ориентиров, но он упрямо шарил руками перед собой, пока пальцы не нащупали мокрое стекло и металлическую раму окна. Тогда он, приложив все силы и не обращая внимания на жжение в лёгких, принялся выбивать окна ногами и плечами, пробивая себе путь внутрь, в затопленный салон, где в темной ледяной воде барахтались перепуганные люди, хватавшие его за руки и пытавшиеся выбраться наружу. Он работал как одержимый. Хватал руки, плечи, талии, вытягивал их через разбитые проёмы и сразу же откидывал вверх, толкая к поверхности, чтобы они могли глотнуть воздуха и доплыть до берега, а если кто-то из них был слишком слаб или ранен, он просто закидывал их на плечо или перехватывал под руку и вытягивал наверх сам, кашляя и задыхаясь от ледяной воды, которая то и дело попадала в рот. Он не считал, сколько раз нырял и сколько людей вытащил — просто делал это снова и снова, пока под конец его лёгкие не начали отчаянно требовать воздуха, а мышцы не перестали слушаться. Тогда Паркер, оттолкнувшись от тонущего корпуса последним усилием, вынырнул на поверхность. Холодный воздух обжигал его горло, Питер давится водой, которой наглотался, и слышал звуки сирен и голоса спасателей, которые уже подплывали к месту трагедии на катерах. Питер увидел, как спасатели принялись вытаскивать пострадавших из воды, поднимать их на палубу, и сразу же присоединился к ним, помогая вытянуть тех, кто ещё оставался в воде. Он сам забрался на палубу спасательного катера, когда все были вытащены из воды. Питер неосторожно сел прямо на пол, протер линзы снаружи пальцами, и стал наблюдать, как спасатели сгрузили всех пятерых, которые были без сознания, на палубу и сразу же принялись делать им сердечно-лёгочную реанимацию, делая компрессии на груди и прикладывая специальные маски с мешками Амбу, чтобы вогнать воздух в лёгкие. Питер сидел и смотрел, не в силах отвести взгляд, и ждал, ждал, надеялся, что они очнутся, что вот-вот кто-то из них закашляется и вдохнёт, и всё будет хорошо. Вокруг него тянулась бесконечная суета, плач, вой сирен, но он даже не обращал внимания. Прошла минута, потом две, потом пять, десять, и никто из пятерых так и не очнулся. Питер медленно поднялся на ноги, ощущая, как его колени дрожат и как-то странно подгибаются, сделал шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть тех, кого он не успел спасти. Старый водитель автобуса в жёлтой дутой жилетке и клетчатой рубашке, чьё лицо было бледным, лежал неподвижно, прикрытый чужим пиджаком. Молодой парень с обручальным кольцом на пальце, сидевший в первом ряду, — он был таким молодым, что у Питера на мгновение перехватило дыхание. Старушка в тёмном платке, рядом с которой лежал, похоже, её десятилетний внук. Женщина с большой дорожной сумкой, которая так и осталась лежать на дне реки, потому что Питер не думал о вещах, когда вытаскивал людей. И все они были мёртвы. Их сердца не бьются, они не дышат, они никогда больше не откроют глаза и не улыбнутся своим близким. Питер ошарашенно отшатнулся назад, ведь пол стал уходить из-под его ног, и зацепившись за торчащую доску на палубе, едва не упал на копчик, но кто-то подхватил Человека-Паука под локоть, удержал в вертикальном положении. Внутри него что-то крепко сжалось и резко оборвалось, ведь он знал, что если бы был чуть быстрее, если бы подлетел на секунду раньше, если бы был чуть ближе, он бы успел подцепить автобус до того, как тот упал в воду, и эти пятеро были бы живы. Это была его вина. Он не успел. Он был недостаточно быстрым. Вблизи послышались шаги и неожиданно один из спасателей, пожилой мужчина с усталым, но добрым лицом, положил ладонь на плечо Питера: — Ты и так сделал всё, что мог, парень. Спасибо тебе. Ты спас ещё сорок семь жизней сегодня. — Он искренне старался поддержать Человека-Паука. — Сорок семь человек вернутся домой к своим семьям, и они скажут тебе спасибо. Но Питер ничего не слышал. Слова спасателя пролетали мимо, не касаясь ушей, потому что он смотрел на тех пятерых, на их неподвижные лица, и чувствовал, как его снова окунают в эту мутную, липкую, ледяную воду, как она заливается в нос, рот, заполняет лёгкие, пока он пытается сделать вдох, но не может. Питер держал их в руках, вытаскивая из воды, а теперь они были мёртвы. Он же остался один на этой палубе, мокрый до нитки, с дрожащими пальцами и раздирающей пустотой внутри. Тот водитель автобуса наверняка спешил домой к своим внукам. Молодой парень с кольцом на пальце тоже, наверняка, ехал домой, потому что на мокром телефоне, лежащем рядом с ним, раздавался вызов от контакта "Папа". И Питер не знал, как теперь смотреть в глаза этим семьям, как объяснить им, что он был рядом, пытался, но не успел. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь забыть эти лица и эту боль, которая теперь поселилась внутри него и, казалось, никогда не уйдёт. Катер начал отплывать, поэтому Питер зацепился за ограждение моста и поднялся наверх. Он стоял на парапете под ледяным дождём, который всё так же хлестал по лицу, но теперь это вообще не раздражало. Как ему вернуться домой? Что ответить на вопрос о том, как прошел патруль? На душе было отвратительно, мерзко настолько, что болели даже зубы. Питер ненавидел чувствовать себя никчемным, но жизнь иногда заставляла его ощутить свою бесполезность сполна. — Питер, уведомляю о том, что ты нарушил комендантский час на два часа, — голос Карен показался невероятно роботизированным. И несмотря на её комментарий, Питер не смог сдвинуться с места ещё полчаса. Питер вернулся домой только к трём часам ночи — когда обычные школьники уже видели десятый сон перед учебным днём. Тони устало потер глаза и, взъерошив волосы, побрел к лифту, чтобы встретить ребёнка. Для всех обитателей дома уже вошло в привычку дожидаться Питера с патрулей, а особенно тогда, когда он нарушал комендантский час. Если спала Пеппер — не спал Тони и наоборот, а если вдруг они оба вырубались после тяжёлого дня — мальчика встречал Хэппи. Но сегодня, глядя на часы и на дождь за окном, Тони чувствовал, что не уснёт, даже если очень захочет. Двери лифта с мягким звоном открылись и внутри показался понуривший голову Питер. Он, с первого взгляда, был похож на побитого пса — волосы слиплись от грязи, руки и костюм перепачканы непонятно в чём, брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую полоску. Он не поднимал глаз, сжимал снятую маску в кулаке, стоял неподвижно, будто не решаясь сделать шаг в коридор. Старк сложил руки на груди и наклонил голову, рассматривая ребёнка. Он уже открыл рот, чтобы спросить, где его носило и почему он выглядит так, будто его вытащили из лужи, но Питер внезапно шагнул вперёд, обнял Тони и зарылся лицом в его футболку на плече. Костюм оставил мокрое пятно на ткани, но Тони даже не обратил на это внимания. — Чего ты? — Старк твёрдо обхватил ребёнка в ответ и с глухим, успокаивающим звуком похлопал ладонью по спине. Питер крепко сжал в пальцах ткань и не смог сдержать дрожь в теле — то ли от холода, то ли от перенапряжения. — Ну-ну, парень, — Тони осторожно отстранил ребёнка от себя и заглянул в его лицо. Глаза Питера были красными, но сухими, под ними залегли тёмные круги, а взгляд казался пустым и потерянным. — Ты в порядке? Болит что? Питер отрицательно покачал головой и, с трудом разжав губы, тихо сказал: — Пять человек. — Что пять человек? — продолжал допытываться Старк, вглядываясь в лицо мальчика и пытаясь понять, что скрывается за этим коротким ответом. Он осторожно сжал пальцами плечи Питера. — Умерло пять человек. Я не смог их спасти. — Питер замолчал, а его челюсть сжалась так сильно, что на скулах проступили желваки. Тони тяжело вздохнул и снова крепко обнял Питера, притянув его к себе. Он чувствовал, как ребёнок дрожит у него в руках. Наверняка, это нанесло Питеру страшный удар, потому что такие безжизненные глаза Тони видел у мальчика только после смерти Мэй. — Эй, карапуз, пошли-ка на кухню, — Старк спокойно произнёс это, обняв Питера за плечи и мягко повёл за собой. — Тебе нужно выпить чего-нибудь и успокоиться. Он усадил мальчика за стол, налил кипятка, кинул туда любимый чайный пакетик Питера, сунул ему в руки тёплую кружку, и только когда пальцы мальчика перестали дрожать, сел напротив. — Так что случилось-то? Питер смотрел в кружку пустым взглядом, все ещё обрабатывая в голове все произошедшее за сегодня. — Мост сегодня был очень мокрым из-за дождей. И один из автобусов вылетел за ограду прямо в реку, потому что у водителя случился сердечный приступ. Я был рядом, но не успел подцепить автобус до того, как он упал в воду. Он замолчал, сглотнул, и его пальцы сжали кружку сильнее: — Я вытащил всех, но... Пятеро умерли передо мной. Как спасатели ни старались помочь им — ничего не помогло, — Паркер уронил голову на стол, на согнутые руки. Тони громко вздохнул и, обойдя стол, присел на корточки рядом со стулом Питера, положив руку ему на плечо. Он не был мастером словесных поддержек — всегда предпочитал действия словам. Но сейчас Старк понимал мальчишку прекрасно, потому что сам сталкивался со смертями невинных людей слишком много раз, чтобы не знать, что творится у Питера внутри. — Слушай, Пит, — твердо сказал он: — помни о том, что ты не всемогущий. Питер все ещё не поднимал головы. — У меня тоже были свои проколы, — продолжал Тони, сжимая его плечо чуть крепче. — Бывали моменты, когда я думал, что мог бы сделать больше, мог бы быть быстрее, мог бы спасти тех, кто умер. И знаешь, что я понял за все эти годы? Он замолчал, давая Питеру время поднять голову, и когда мальчик наконец посмотрел на него красными, но всё ещё сухими глазами — Тони встретил его взгляд и продолжил: — Мы люди, а не боги. Боги не плошают, а мы — ещё как. Мы ошибаемся, мы не успеваем, мы теряем людей. Но мы также и спасаем их. Мы делаем всё, что можем, и даже больше. — Так что, — Тони хлопнул его по плечу и поднялся: — хватит себя грызть. Подбирай сопли, мойся, переодевайся и пойдём в мастерскую. Питер коротко фыркнул, но это был первый звук за весь вечер, не связанный с его душевными терзаниями, и Тони мысленно отметил это как маленькую победу — Я тебя жду через десять минут, — добавил Старк, уже направляясь к выходу из и на ходу потрепав Питера по мокрым, слипшимся волосам, — если не придёшь — притащу за ногу. Он оставил мальчика одного, давая ему время прийти в себя, переварить произошедшее и просто побыть наедине с собой, зная, что иногда самое лучшее, что можно сделать для человека, — это оставить его в покое, но дать понять, что ты рядом. Питер поплёлся в сторону ванной, вяло перебирая ногами, и чувствовал, как где-то глубоко внутри него медленно, очень медленно, начинает ослабевать ледяная хватка, мучившая его последние несколько часов. Может быть, дело было в том, что Тони стал для него той самой надёжной опорой, о которой он даже не подозревал. А может, в том, что Тони, его давний кумир, его наставник, его, по сути, уже отец, тоже сталкивался с такими же потерями и такими же ночами, когда мир казался разбитым на осколки, и он примерно понимал, как собрать всё обратно. Питер скинул грязный, промокший костюм прямо на пороге ванной, даже не задумываясь о том, что придётся его потом отмывать и сушить, и забрался под горячую воду, чувствуя, как струи смывают с него не только запах реки и тины, но и хотя бы часть той тяжести, которая давила на плечи последние несколько часов. После душа Питер встал перед зеркалом, чтобы почистить зубы и заодно взглянуть на своё отражение впервые за день. Его глаза были красными, с темными кругами снизу, уголки губ не приподняты в улыбке, мокрые волосы уже завились от пара и сбились в неаккуратные кудри. Он выглядел слегка... Печально. Паркер подумал о том, что ему стоит пойти и просто лечь спать, чтобы забыть обо всём. Но ещё он знал, что Тони ждёт, и что если Питер не придёт, тот действительно притащит его за ногу, и эта мысль заставила натянуть на мокрое тело старую футболку с дурацким научным каламбуром и клетчатые пижамные штаны. Ровно через десять минут, как и заведовал Тони, Питер стоял на пороге мастерской, вяло потягивая кисти после долгого патруля. — Иди сюда, — Старк поманил мальчишку к себе, не отрывая взгляда от голограммы над столом, а его пальцы продолжали двигаться по сенсорной панели, перетаскивая детали трёхмерной модели. Питер подошёл к нему, шаркая домашними тапочками по полу, и плюхнулся на вращающийся стул без спинки, который стоял рядом с рабочим столом. Он чувствовал, как прохладный воздух мастерской касается его влажной кожи, и только сейчас осознал, что совершенно забыл вытереть голову после душа. Тони отвлёкся от работы и взглянул на него, сразу заприметив мокрые, свисающие сосульками пряди, которые оставляли пятна от воды на футболке. — Ты голову вообще вытирал? — спросил Тони, хотя его тон был больше похож на ворчание. — А если простудишься? Не хватало ещё слечь с температурой в начале семестра. Он откатился от рабочего стола, подцепил из стопки более-менее чистое полотенце и, не дожидаясь, пока Питер возразит или попытается увернуться, набросил его на голову мальчишки, принимаясь энергично тереть влажные волосы, чтобы подсушить их хотя бы немного. — Не снимай, — приказал Старк, заметив, что Питер уже потянулся к краю полотенца, чтобы скинуть его обратно, и одновременно с этим он поднял температуру в мастерской с помощью панели климат-контроля, чтобы ребёнок не замёрз. Питер сидел смирно, пока Тони возился с его волосами. Он оглянулся на Тони и почувствовал, что должен что-то сказать. Сегодня он понял, что жизнь может закончиться очень стремительно и неожиданно, что никто из нас не знает, сколько времени нам отведено, и что нельзя терять дни в недомолвках, в страхе сказать что-то важное, потому что завтра может просто не наступить. Он только приготовился задать вопрос, который крутился у него на языке уже несколько недель, как Тони, словно почувствовав, что мальчик собирается сказать что-то серьёзное, опередил его: — Ладно, посмотри, что у меня есть, — Старк коснулся сенсорной панели, и на экране высветился прототип оружия, которое он планировал реализовать в новой броне из наночастиц. — Отпад, правда? Питер тут же увлёкся новым проектом, ведь его любопытство и страсть к технике были сильнее любой усталости. Он жадно рассматривал чертежи и расчёты лазерной пушки. В его глазах снова зажёгся огонь, к которому Тони уже, оказывается, привык. Питер принялся задавать вопросы — один за другим, перебивая сам себя и не дожидаясь ответов, предлагая идеи по оптимизации и улучшению. Старк слушал его и незаметно для себя улыбнулся, потому что это было так по-детски и так искренне, что у него на душе становилось теплее. Тони даже взял одну из его идей и решил сразу же опробовать её на практике, вручив Питеру деталь на перепайку, а сам занялся сборкой остальных элементов, оставшихся от неудачной попытки и лежавших в углу мастерской. На фоне играла привычная музыка, которую Тони специально сделал тише, чтобы не будить Пеппер громкими звуками, и чтобы не так напрягать острый слух мальчишки, настрадавшегося за сегодняшний день. Питер ждал, пока нагреется паяльник, слушал, как Старк возится за его спиной, его дыхание и даже сердцебиение. Паркер развернулся на стуле, не вставая, и посмотрел на Тони, который сидел к нему спиной, постукивал подошвой домашних тапок в ритм мелодии, прикручивая мелкий болтик на металлическую рамку. — Эй, Тони, — тихо позвал Питер, чувствуя, как его голос слегка дрожит, потому что он всё ещё не был уверен, что стоит заводить этот разговор сейчас. — М? — промычал Старк, не разворачиваясь к нему и не прекращая работу, потому что он думал, что Питер просто хочет уточнить что-то по поводу детали или задать ещё один вопрос о пушке. — Для тебя будет обременительно, если я назову тебя отцом? — спросил Питер, и его голос прозвучал тише к концу предложения. Тони прекратил постукивать ногой, его пальцы замерли над болтиком, и он на мгновение застыл, переваривая услышанное. Он медленно опустил отвертку на стол, развернулся на своём стуле и посмотрел на Питера, и в его взгляде не было удивления или растерянности — только спокойная, тёплая серьёзность, которая заставила мальчика выдохнуть. — Зови как угодно, — ровно ответил Старк, — только не Хэлом и не Левенстайном, умоляю. Он снова отвернулся к своему рабочему столу, беря в руки отвертку, но уголки его губ подрагивали в едва заметной улыбке, и он добавил, чтобы скрыть это: — А то я тебя, засранца, знаю, — Тони говорил, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри у него всё пело и ликовало от этого простого слова «отец», от того, что мальчишка наконец решился сказать это вслух, довериться ему настолько, чтобы называть его так, как называют только самых близких, самых важных людей в жизни. — Не упустишь шанса подколоть своего старика. Питер усмехнулся и принялся за паяльник, чувствуя, что ему стало гораздо лучше. — Да когда я тебя подкалывал-то? — спросил он с притворной обидой. — Например вчера, — ответил Тони, не оборачиваясь, но Питер слышал, как его голос подрагивает от едва сдерживаемого смеха, — когда ты натряс песка в машину Хэппи и сказал, что это с меня сыпется. — Да ну, отец, — Питер почувствовал, как слово само сорвалось с его губ, легко и естественно, будто он произносил его всю свою жизнь, — это было всего раз. — Ты считать разучился? — Тони оторвался от работы и взглянул на Питера поверх плеча, приподняв одну бровь. — Пора в начальную школу? — Нееет! — засмеялся Питер, снова отворачиваясь к своему паяльнику. Они перебрасывались шутками, работая над проектом, и время пролетело незаметно. Через полчаса таких словесных перебросок, Тони подозвал Питера и показал проекцию модели оружия, которая теперь выглядела иначе — более изящной и продуманной. — Памперс, смотри сюда, — сказал Старк, тыкая пальцем в голограмму и на ходу перетаскивая детали. — Твоя обновка подошла отлично. Проведём завтра пару тестов и, если всё будет так же, как в теории, то немного изменим мой изначальный вариант, сделаем его более компактным и мощным. — Супер, а... — Питер вдруг зачем-то решил взглянуть на название файла, которое было написано в правом верхнем углу голограммы, и его рот открылся от изумления. — КОЗА? Отец, ты издеваешься? Ты серьёзно? — он повернулся к Тони, и его брови поползли вверх. — Ты назвал когерентный оптический усилитель КОЗОЙ? — Да, а что? — Тони пожал плечами с абсолютно невозмутимым видом. — Когерентный Оптический Захват Активным излучением — получается КОЗА. Отличная аббревиатура, ёмкая, запоминающаяся. Питер уставился на него с таким выражением, будто только что услышал самую нелепую вещь в своей жизни, и покачал головой: — Какой кошмар... — И ты действительно будешь использовать это название? — спросил Питер, всё ещё не веря в серьёзность сказанного. — А почему бы и нет? — Тони скрестил руки на груди и взглянул на него с вызовом. — Если кто-то спросит, я скажу, что это твоя идея. — Отец! — А что? Ты уже взрослый, пора брать ответственность за свои проекты, — Тони усмехнулся и потрепал Питера по влажным волосам, отчего полотенце, которое мальчик так и не снял, сбилось набок. — Какого чёрта? — Паркер не мог сдержать улыбку, но и сдерживать претензии не собирался. — Рот с мылом помою! — Тони щёлкнул Питера по носу и добавил: — Завтра куда-нибудь подальше пойдем тестировать, иначе Пеп нас обоих прикончит за порчу двора. — Пора спать, Пит, — Тони помог расправить запутавшееся в ногах одеяло, поправил подушку и глухо похлопал по плечу мальчика. — Спокойной ночи. Он уже собирался выйти из комнаты и оставить Питера наедине с его мыслями, которые, как он надеялся, наконец-то начинали утихать после долгого и тяжёлого вечера, когда мальчишка вдруг приподнялся на локте и спросил: — Слушай, а если поставить радиатор не на выходе, а на предусилителе? Тогда он будет охлаждать ещё до того, как луч сформируется. Тони тяжело вздохнул, но не раздражённо, а скорее устало-одобрительно, потому что он знал, что если сейчас не ответить, мальчишка не уснёт, а будет лежать и перебирать в голове тысячи вариантов. — Сейчас, — сказал Старк и, развернувшись, вышел в гостиную, где подхватил бесхозно валяющийся на диване планшет, на ходу разблокируя его и открывая нужный файл, а затем вернулся в комнату Питера, потеснил его на кровати и улёгся рядом, привалившись спиной к мягкому изголовью. — Пятница, — позвал он, не глядя в потолок, и ИскИн тут же отозвалась привычным "Да, босс?": — подгрузи сюда схему последнего проекта и перемести радиатор на предусилитель. Объемная модель оружия тут же развернулась на экране планшета, и они оба уставились на неё, рассматривая изменения. Прошло несколько секунд, и Тони, склонив голову набок, наконец произнёс: — Слушай... А это может прокатить. — Правда? — Питер бодро приподнялся на локте и заглянул в планшет. — Ага, — Тони кивнул, увеличивая изображение и поворачивая его, чтобы лучше рассмотреть изменения, которые предложил Питер. — Если перенести охлаждение на предусилитель, мы снижаем тепловую нагрузку на резонатор на целых семь процентов. — А когерентность? — нетерпеливо спросил Питер, ведь он ждал подтверждения своим расчётам. — Вырастает на пять, — признал Тони, качая головой и не скрывая своей лёгкой досады от того, что мальчишка, который только-только начал разбираться в таких тонкостях, обошёл его в этой простой, но важной детали. — Я сам о таком не подумал, потому что всегда ставил радиаторы на выходе. Привычка с первой модели крепко засела. — То есть я улучшил твою конструкцию? — горделиво уточнил Питер. — Да, карапуз, — Тони искренне улыбнулся уголками губ, не поднимая глаз от планшета, потому что он действительно был рад, что мальчишка не просто сидит и смотрит, а участвует, думает, предлагает. Питер замолчал на минуту, обдумывая что-то, и его пальцы замерли над экраном планшета, а затем он снова заговорил: — А ещё я думал про второй каскад... — Пит, — Тони остановил его, поднимая руку в примирительном жесте и глядя на мальчишку с притворной строгостью, которая, впрочем, уже не могла обмануть никого, — притормози. Почти пять утра. Порядочные паучишки должны давно спать. — Ладно... — Питер вздохнул, но его взгляд всё ещё был прикован к экрану планшета, на котором Тони вращал модель оружия, рассматривая её со всех сторон, и по мере того, как он смотрел, его веки начали тяжелеть, а дыхание становилось более ровным и глубоким. Тони уже подумал, что мальчик наконец-то уснул, и начал медленно, осторожно отодвигаться от него, когда Питер вдруг сонно заговорил снова: — Отец... — М? — отозвался Тони, замирая с планшетом в руках и глядя на него сверху вниз. — КОЗА — это круто, — пробормотал Паркер, закрывая глаза и поворачиваясь на бок, чтобы устроиться поудобнее, — но что если сделать вторую, параллельную? И синхронизировать их, чтобы они работали в паре... — Ты не посмеешь, — настороженно сказал Тони. — И назвать... — Питер улыбнулся во сне, и Тони мог поклясться, что мальчишка делает это специально, просто чтобы позлить его: — СТАЯ? СТАЯ КОЗ? — Пит, — Тони закатил глаза, хотя Питер уже не мог этого видеть, — ты хочешь назвать артиллерийскую систему «СТАЯ КОЗ»? Ты понимаешь, что это звучит как название фермерского сообщества? — А если ОТАРА? — пробормотал Питер, и его голос стал ещё тише, почти неразборчивым. — Это кошмар, — покачал головой Тони, но улыбка расплылась по его лицу. — Ты, засранец, спи уже. — А если назвать «КОЗЛЁНОК» для портативной версии? — Питер открыл один глаз и посмотрел на Тони. — Питер! — притворно-возмущенно воскликнул Тони, от чего мальчишка только шире улыбнулся и наконец провалился в сон, оставляя Старка сидеть рядом с планшетом в руках.

***

Утром Пеппер не обнаружила Тони рядом с собой в постели и, нахмурившись, подумала, что он снова засиделся в мастерской и уснул там прямо за рабочим столом, или, что было ещё хуже, вообще не ложился спать и всю ночь провёл за очередным безумным проектом, от которого у неё уже начинала болеть голова. Но Пятница, словно прочитав её мысли, мягко сообщила, что мистер Старк находится в комнате Питера, и Пеппер, на цыпочках подкралась к двери, чтобы заглянуть внутрь. Открывшаяся картина заставила её замереть на пороге и прикрыть рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Тони спал, раскинувшись на одеяле Питера, которое наполовину сползло на пол, и его рука с планшетом безжизненно свесилась с края кровати, касаясь пальцами ковра, а второй рукой он обнимал Питера за плечи. Сам же Питер, каким-то невероятным образом умудрился закинуть свою ногу на живот Тони и спал в такой замысловатой позе, что даже самый лучший гимнаст позавидовал бы его способности изгибаться во сне, не просыпаясь и не падая с кровати. Пеппер стояла в дверях, смотрела на эту картину и решила сфотографировать, чтобы оставить момент в памяти. Все ещё казалось нереальным то, что Тони Старк, раньше звавший Питера "надоедливым засранцем", теперь преспокойно сосуществует с этим же "засранцем" и теперь не может представить своей жизни без него.

***

Через несколько часов, когда они наконец проснулись, позавтракали, собрались для того, чтобы отправиться на импровизированный полигон, и Старк уже стоял возле входной двери, загружая аппаратуру в багажник спортивного купе, он громко крикнул: — Пит, ты взял трекер со склада? — Да, он в багажнике! — послышался голос Питера, который тут же показался в коридоре, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть носок на вторую, потому что он, как обычно, собирался в последний момент. Паркер снова пропал из поля зрения, потому что, наверняка, рванул за очередной забытой вещью. — Отец, а где мой телефон?! — встревоженно крикнул мальчишка уже из окна своей спальни, потому что перерыл всю комнату и начинал паниковать. — Понятия не имею, куда ты его засунул! — ответил Тони, пытаясь одновременно запихнуть коробку с оборудованием в маленький багажник и закрыть крышку, которая отказывалась подчиняться: — Посмотри на шкафу в мастерской! — Нашел, спасибо! — раздался где-то в глубине особняка голос Питера. И вскоре Паркер, наконец справившись с носками, ботинками и курткой, выбежал на улицу, вдохнул свежий утренний воздух и, запрыгнув в машину, почувствовал глупый восторг, который он испытывал каждый раз, когда они куда-то ехали вместе, особенно если это было нечто увлекательное — например, тестирование нового оружия. Ему нравилось ехать в спортивной тачке на высокой скорости, чувствовать, как ветер треплет волосы и как мир за окном превращается в размытые пятна, поэтому он даже не удержался и открыл окно, чтобы выставить голову наружу, пока они мчались по шоссе. — Пит, — строго сказал Тони, бросая на него короткий взгляд, — не высовывайся, ты же не собака. Питер фыркнул, но обратно не сел. Старк тяжело вздохнул, потому что этот малец, как обычно, не слушался его. И если бы Паркер был обычным ребенком, то Тони точно бы затолкал его в салон и заблокировал окна. Но раз Питер был Человеком-Пауком с идеальной реакцией и чутьём, то почему бы не позволить немного побеситься? Когда они добрались до отдалённого, оцепленного участка леса, где уже были установлены все необходимые приборы и датчики, Питер торопливо залез на ветку высокого дерева, которое стояло на краю поляны, и навёл камеру на Тони, стоящего внизу в новенькой активированной броне. Тони смотрел на него снизу вверх и терпеливо ждал, пока Питер наконец-таки усядется поудобнее и перестанет рисковать свалиться вниз, ведь он знал, что мальчишка, когда увлекается, перестаёт следить за собственной безопасностью. — Итак, сегодня отец будет тестировать новую версию оптического усилителя впервые вне мастерской, — возбуждённо начал Питер шёпотом, как заправский репортёр, потому что он ждал этого момента с самого вечера, когда они придумали конструкцию. — Это очень волнительно, хотя... он не волнуется совсем. Это волнительно только для меня. — Давай! — крикнул Тони снизу, и Питер, не заставляя себя ждать, ринулся следом за ним вверх по дереву, цепляясь за ветки и подтягиваясь на руках, чтобы не отставать. Он зацепился за макушку дерева, повис на ней, держась одной рукой, пока второй направлял камеру на Тони, который уже набрал высоту и парил над поляной, окружённый голубоватым свечением реакторов. Питер смотрел на этого человека, который всего несколько часов назад пускал слюни на его подушку, и чувствовал, как его распирает гордость. Тони активировал оптический усилитель, и всё небо вокруг вспыхнуло от яркости луча, который пронзил облака, затем ушёл куда-то ввысь, оставляя за собой светящийся след. Питер поморщился от неожиданной вспышки и прикрылся рукавом толстовки, но не отвёл взгляда, потому что это было слишком впечатляюще, чтобы пропустить хоть одну секунду. Приборы, закреплённые на высоких деревьях вокруг поляны, уже считали длину и мощность излучения, передавая данные на планшет, который лежал в рюкзаке Питера, но мальчишка не потянулся сразу же к нему. — Круть! — камера в руках Паркера дрогнула от его внезапного порыва, а сам он закричал так громко, чтобы Тони услышал его даже сквозь гул реакторов и шум ветра: — Мы не сбили самолёт?! Старк подлетел ближе и завис прямо возле верхушки дерева, за которую Питер, подобно обезьянке, зацепился одной рукой, а второй, дрожащей от волнения, продолжал удерживать камеру. — Вроде бы нет, — голос Тони звучал ниже, чем обычно, из-за закрытого забрала шлема. Как вдруг он развернулся к мальчику спиной и предложил: — Хочешь прокачу? Предлагаю один раз, соглашайся. Питера долго уговаривать не пришлось — он мгновенно перепрыгнул на спину Тони, обхватив торс костюма ногами и крепко сцепив руки на шее Старка. Он не забыл про камеру, прилепил её с помощью паутины к своей руке и навёл на себя, так, чтобы запечатлеть этот момент, потому что такие вещи случаются не каждый день. От нетерпения Питеру не сиделось ровно, его ноги болтались в воздухе, а руки то сжимались, то разжимались на шее костюма, и он торопил Тони: — Давай-давай! Старк, не заставляя ждать, сразу же стал набирать высоту, и от потоков встречного ветра у Питера начинали слезиться глаза, а волосы развевались в разные стороны, словно он стоял на вершине самого высокого здания в мире, но по его лицу всё равно расползлась счастливая, широкая улыбка, которую он не мог сдержать, даже если бы очень захотел. Питуэтами в воздухе Питера уже было не удивить — он привык к резким поворотам и переворотам во время патрулей, — но вот выше небоскрёбов он никогда не поднимался, и поэтому виды сверху поражали его до глубины души, заставляли его сердце биться быстрее от восторга. Однако воздух становился всё более разреженным по мере того, как они поднимались всё выше, и Питер почувствовал, как его лёгкие начинают сжиматься, требуя кислорода, которого здесь было недостаточно для нормального дыхания, и тогда Тони спустился чуть ниже, туда, где можно было дышать свободно, и вдруг отпустил мальчишку, позволяя ему просто падать вниз, без поддержки. Питер совершенно не смутился от этой неожиданной свободы — он только перевернулся в воздухе лицом вниз, чтобы видеть, куда падает, чтобы насладиться каждым мгновением этого полёта, который был так не похож на его обычные прыжки между высотками, потому что здесь не было опоры, не было стен и крыш, за которые можно было бы зацепиться, не было никакой безопасности. Это было одновременно пугающе и прекрасно. Первый раз в жизни он испытывал свободное падение с такой высоты, когда земля приближалась с каждой секундой, а он ничего не мог с этим сделать, кроме как смотреть, что мир внизу становится всё больше и больше, и чувствовать, как воздух свистит в ушах, раздувая его одежду и сбивая дыхание. Но долго Питер не смог падать, потому что Тони, который, конечно же, следил за ним с самого начала, подхватил его поперёк живота, и устремился вниз, к земле, но его приземление было мягким и аккуратным, несмотря на скорость, с которой они летели. Старк выпустил Питера из рук, когда его ноги коснулись травы, и только тогда мальчишка почувствовал, как его собственные колени слегка подрагивают от пережитого восторга. Тони деактивировал шлем и перед Паркером появилось его довольное лицо. Он посмотрел на Питера, который улыбался до ушей, и спросил: — Ну как? Питер всё ещё был в восторге, его глаза сияли, а дыхание сбивалось, но это не мешало ему говорить громко и активно жестикулировать, описывая свои ощущения: — Отпад! Это было просто супер, отец! Я никогда не падал с такой высоты, это было невероятно! Тони пару раз постучал пальцем по нагрудной панели, и костюм из нанонитов начал быстро собираться в компактную панель, оставляя его в обычной одежде. Он потрепал Питера по голове, чуть взъерошивая его волосы, которые запутались от ветра, и сказал: — Доставай замеры. Посмотрим, что там у нас получилось на самом деле. Паркер кивнул и, всё ещё улыбаясь, потянулся к сумке, которая лежала у корней дерева, достал планшет с графиками, таблицами, пометками. Как вдруг Тони его предупредил: — Только маме не рассказывай. Питер фыркнул, передавая устройство в руки Старка и задорно кивнул головой. Ведь если Пеппер узнает об их приключениях, то, наверняка, не будет довольна тем, что Тони сбросил Питера с высоты в несколько тысяч метров...