Глава 3: Разлом

Сумерки окрасили небо в свинцово-серые тона, когда три фигуры выскользнули из потайного хода у подножия Запретного леса. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей и гниющими листьями. Ариана шла впереди, ее шаг был твердым и безошибочным. Она вела за собой ошеломленного гоблина, чьи глаза были затуманены чарами Империо. Винда и Арон шли сзади, их плечи были напряжены, лица бледны. Они молчали. Слова, сказанные в «Трёх Метлах», висели между ними тяжким грузом. Каждый шаг по сырой земле отдавался в душе Винды и Арона глухим укором. «Она не оглянулась ни разу, — мысленно отмечала Винда, глядя в спину Арианы. — Как будто мы уже просто инструменты. Как тот гоблин. Она действительно готова на это. Не на словах, а на деле». Ей стало физически плохо. Она вспомнила, как они три года назад вместе смеялись над глупым розыгрышем Слизнорта, как Ариана помогала ей с заклятьями, терпеливо объясняя сложные теории. Та Ариана сейчас казалась призраком. Арон сглотнул ком в горле. «Это я довел ее до этого? — терзался он. — Мы все хотели этого, мы поддерживали ее поиски. А теперь, когда она дошла до края, мы ее предаем? Но позволить ей стать убийцей... Это большее предательство. По отношению к ней самой». Его рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал маленький, сложенный клочок пергамента — Заколдованный манускрипт, одну из пары. Вторая была у Дамблдора. Он почувствовал его вес, словно свинец. Они обменялись краткими, полными отчаяния взглядами, когда Ариана, не оборачиваясь, исчезла в черном провале пещеры. Винда замерла на пороге, сжимая свою палочку так, что пальцы побелели. — Я не могу, Арон, — выдохнула она, и в ее голосе звенела настоящая паника. — Я не могу войти туда и смотреть на это. Это уже не она. Мы теряем ее. Навсегда. Арон стоял, сгорбившись, его взгляд был прикован к темному входу, за которым скрылась их лучшая подруга. — Мы уже потеряли ее, Винда, — его голос прозвучал хрипло. — Там, в «Трех Метлах». Когда она сказала, что сделает это с нами или без нас. Если мы не остановим ее сейчас... она перейдет черту, с которой нет возврата. И мы будем винить себя вечно. Его рука дрожала, когда он вытащил пергамент. Он посмотрел на Винду, ища последнее подтверждение. В ее глазах он увидел ту же боль, тот же ужас и... согласие. Медленно, с ощущением, что он перерезает что-то внутри себя, Арон сломал манускрипт пополам. *** Ариана стояла в центре грота перед каменным постаментом. Ее палочка была направлена на гоблина. В его широких глазах застыл животный ужас. Она видела этот ужас, анализировала его, но он не достигал ее сознания. Была только цель. Только необходимость. — Прости, — тихо прошептала она, и в ее голосе не было ни капли сожаления. Лишь холодная, неумолимая решимость. Еще один шаг. Всего один шаг — и все мучения закончатся. Все страхи. Все ограничения. И в этот миг из тени у входа в грот шагнула высокая фигура в темно-синих мантиях. — Остановись, Ариана! Альбус Дамблдор стоял там, его лицо было бледно от гнева и боли. Его палочка была направлена на сестру. Позади него, в глубине тоннеля, виднелись бледные, искаженные мукой лица Винды и Арона. Они не смотрели на нее. Удар был настолько внезапным и оглушающим, что на мгновение Ариана забыла как дышать.  Предательство.  Словно ледяной кинжал, воткнутый ей в спину теми, кому она доверяла больше всего на свете. Не Альбус, всегда бывший надзирателем. Они. Ее единственные союзники. Боль от этой раны была острее любой физической. — Они... позвали тебя? — ее голос, обычно такой ровный, дрогнул, выдавая шок. Она смотрела не на Альбуса, а на них, пытаясь встретиться с их взглядами. «Почему? Мы же все хотели одного!» — кричало что-то внутри нее. — Мои самые верные друзья. Предали. — Они попытались спасти тебя! — голос Дамблдора гремел под сводами, но он звучал далеким эхом. — Одумайся! Посмотри, на краю какой пропасти ты стоишь! Но Ариана уже не слышала его. Вся ее ярость, все отчаяние были обращены на двоих в проходе. — Вы боялись запачкать руки? — ее голос снова стал холодным, но теперь в нем звенела ядовитая издевка. — Решили, что ваша чистая совесть дороже нашей цели? Дороже меня? — Ариана, пожалуйста... — выдохнула Винда, и по ее лицу текли слезы. — Мы не могли... — Молчи! — отрезала Ариана, и ее слово прозвучало как пощечина. Боль снова сменилась ледяной пустотой. Если это цена силы — что ж, она ее заплатит. Одиночество было знакомым старым врагом. — Винда! Арон! — не отводя от сестры взгляда, позвал Дамблдор, и это прозвучало как окончательный приговор. — Помогите мне ее остановить! И в этот миг, пока внимание Дамблдора было приковано к ней, а ее друзья были парализованы стыдом, Ариана действовала. Боль, гнев, предательство — все это она вложила в одно резкое, молниеносное движение. — Авада Кедавра! Тонкая полоса зеленого света пронзила воздух и настигла гоблина. Он рухнул на камень беззвучно. Темная кровь медленно потекла из несуществующей раны, заполняя вырезанные в камне каналы. — НЕТ! — крикнул Дамблдор. Но было поздно. Кровь, как жидкий рубин, побежала по узору, заставляя его светиться зловещим багровым светом. Каменный цветок оживал. В центре, в пустом круге, начало формироваться сияние — маленькая, сверкающая сфера чистого, неистового света. Ариана стояла, тяжело дыша. Она видела, как палочка Альбуса направляется на нее, видела ужас и окончательное осуждение на лицах бывших друзей. И она поняла: назад дороги нет. Только вперед. Через силу. Через боль. Через предательство. — Ты всегда сомневался во мне, Альбус, — бросила она ему в лицо, и в ее глазах горели алые искры ярости и торжества. — Всегда видел чудовище. Теперь ты получил его. И прежде чем Альбус успел произнести заклинание, Ариана резким, почти отчаянным движением протянула руку и схватила парящую в воздухе Сферу. Мир взорвался. Ослепительная белизна поглотила все. Ариана парила в центре бури, и ее последней осознанной мыслью было не отчаяние, а горькое, одинокое торжество. Наконец-то. Сила. И больше никто не сможет меня предать. А потом свет погас, и ее сознание унеслось в небытие.