Глава 4

Глава 4 Уязвимость Ворона и Отъезд Таракана Начало Второго Триместра. Рейвен была на четвертом месяце. Они вступили во второй триместр. Тошнота, к счастью, отступила, но её заменила хроническая усталость и ощущение инородного тела внутри. При близком контакте Мёрфи уже мог заметить мельчайшее изменение контуров её живота — едва заметный, но неоспоримый холмик, который словно был вызовом всему, что она знала о себе. Это было время, когда её страх достиг своего пика. Она сидела, прислонившись к стене, и, вместо того чтобы работать с планами, смотрела на свою руку. Рейвен: Мой мозг всегда был моим оружием, моим спасением. А тело? Тело было обузой. Оно подводит меня с того выстрела. Хотя, если подумать, причина не только в выстреле. Даже после него мне не было так хреново, как после горы Уэзер. Может, я хромала, но боли не было. А гора окончательно сломала меня. И я выжила только потому, что была умнее. Но теперь... Теперь тело, которое подводило меня долгое время, должно сделать то, чего оно никогда не делало и не может сделать в одиночку. Я не боюсь умереть, я боюсь, что моё израненное тело не справится, и это плохо отразится на здоровье ребенка. Я не знаю, как создать жизнь, когда я так хороша только в её сохранении. Её беспокойство было многогранным. Это был духовный страх перед материнством без положительного примера, физический страх перед родами с её травмами и инженерный страх перед задачей, для которой у неё впервые не было инструкции. Однажды, когда Рейвен пыталась залезть на крышу, чтобы поправить антенну радиосвязи, она резко остановилась. Её правое бедро заныло, и ей пришлось опираться на парализованную ногу, на которой был фиксатор. И когда центр тяжести сместился на парализованную ногу, она потеряла равновесие и с криком упала на ступени. Мёрфи, который рубил дрова неподалеку, бросил топор и кинулся к ней. Мёрфи: Рейвен! Черт возьми! Что ты делаешь?! Какого черта ты умудрилась залезть на крышу? — Он поднял её на руки и донес до бревна, которое стояло у костра. Он аккуратно посадил её на бревно. Мёрфи: Ты как? Ничего не болит? Ты не ранена? — Спросил он, глядя в её глаза. Она была в бешенстве, и её глаза горели от ярости, направленной на себя. Рейвен: Я не могу! Я не могу, Мёрфи! Я не справлюсь с этим! Я не могу даже залезть на лестницу! Мои ноги постоянно подводят меня. А что будет, когда он вырастет? Что будет, когда начнутся роды? Я не знаю, как рожать в одиночестве, без помощи врача. Что, если что-то пойдет не так?   Весь миллион возможных проблем может возникнуть в процессе. «Я уязвима, Мёрфи! Я всегда была сильной, но сейчас я просто не в силах защитить даже себя». Она плакала, уткнувшись ему в шею. Её слезы были показателем чистого и первобытного страха. Мёрфи понимал её тревогу и не пытался отмахнуться от её слов. Он знал, что должен быть абсолютно честен с ней, оставаясь при этом её опорой. Он не мог давать ей ложных надежд – она бы все равно не поверила. Но так же не должен был показывать своего собственного страха. Мёрфи: «Я вижу, как ты боишься. Я вижу, что ты чувствуешь себя беззащитной». – Он говорил тихо и нежно. – «Но ты ошибаешься. Ты не уязвима, Ворон. Ты самая сильная и упрямая девушка, которую я знаю. Ты не беззащитна. У тебя есть я. А главное, ты не сломлена. Ты настолько сильна, что в тебе смогла зародиться новая жизнь, когда вокруг всё умерло. Это не слабость, Рейвен. Это чудо. И это важнее всего, что ты когда-либо чинила или изобрела. Ты даешь жизнь новому человеку, когда на земле жизнь просто остановилась». – Прошептал он ей на ушко. Рейвен: «Возможно, кое в чем ты прав. Но мне все равно страшно». – Проговорила она сквозь слезы. Мёрфи: «Ты думаешь, я не боюсь? Конечно же, боюсь. Мне тоже страшно. Так что я понимаю твои чувства. И то, что нам страшно, это нормально. У нас нет никакого медицинского опыта, который бы помог нам. Но я все равно буду рядом. Мы вместе постараемся справиться. Мы просто обязаны справиться. А для этого нам нужны знания». – Сказал он, и этим привлек внимание Рейвен, которая нашла себе новую задачу и немного успокоилась. Потому что после слов Мёрфи её инженерный разум взял верх над страхом, но лишь частично. Рейвен: «Нам нужны книги по медицине, медицинские инструменты и побольше медикаментов. Второй триместр пройдет, но что потом? У нас нет ультразвука, нет стерильных инструментов для родов. Мы не можем просто сидеть и ждать. Четвертый месяц – это не самый сложный период. Я пока что могу самостоятельно позаботиться о себе. Поэтому ты должен поехать на остров и привезти медицинские справочники, книги, журналы, инструменты, все препараты, которые найдешь, и научное оборудование из Лаборатории Бекки. Все это может нам пригодиться. Сортировка не обязательна, привези все, что сможешь вместить в вездеход. Но главное – это книги по медицине, инструменты и препараты. Я пойму, если оборудование займет много места». Мёрфи: «Тогда я захвачу с собой только самое важное медицинское оборудование для первой помощи». – Сказал он, согласившись с её планом. Мёрфи знал, что это его единственный шанс.  Он должен был уехать сейчас, пока она могла сама заботиться о себе. Монолог Мёрфи. «Я должен уйти, пока страх в её глазах не парализовал нас обоих. Она доверяет мне, и я не могу подвести её. Я должен оправдать её ожидания. Чувствую этот поход на остров — наш единственный шанс. Похоже, нам обоим придётся многому научиться. Но я не жалуюсь. Главное, чтобы мы могли обеспечить ей и ребёнку защиту и безопасность». Вечером после ужина Мёрфи начал собираться. Ему нужно было тщательно подготовиться к такой длинной поездке и собрать как можно больше припасов на дорогу. Пока Мёрфи собирал припасы на дорогу, Рейвен тщательно проверяла вездеход, чтобы он не создавал проблем по пути. На следующее утро, после завтрака, Мёрфи тихо подошёл к ней. Мёрфи: «Ну всё, думаю, мне пора ехать. Обещаю, что буду осторожен. И ты будь осторожна и не делай ничего рискованного». Сказав это, он крепко обнял её. Это было самое долгое прощание в их жизни, в которое он вложил всю свою любовь. Было сложно расставаться после всего пережитого вместе и оставлять её одну на целый месяц. Но и иного выбора не было. Он должен был уехать ради неё. Это было так странно. Он почти привык к роли сиделки, на которую обозначала его Эбби, когда попросила следить за её состоянием в лаборатории. Он и подумать не мог, что всё кончится именно этим. Возможно, его роль изменилась, но задача была та же: следить и оберегать её. А теперь к этому добавилось ещё больше ответственности, потому что они оба были ответственны за безопасность ребёнка, и не одного. А он был в ответе и за безопасность всех троих. А для Джоно Мёрфи такая чрезмерная ответственность была чем-то непривычным. Но как бы непривычно ни было, он не собирался убегать от ответственности. Он слегка коснулся её живота. Мёрфи: «Я не подведу вас. Скажи нашему маленькому таракану, чтобы не скучал. Я вернусь, чтобы построить ему колыбель». Сказав это, он поцеловал её на прощание и сел в вездеход. Рейвен наблюдала, как вездеход медленно исчезает из виду. Она осознала, что осталась одна и чувствовала себя опустошённой, но обязанной выжить ради того, кто был внутри. В этот момент её эмоциональной и физической уязвимости Малышка-Одиночка сделала свой ход. Рейвен сидела, свернувшись калачиком на крыльце, и тихо плакала от страха и одиночества. Она не заметила, как тень от леса приблизилась. Девочка спокойно подошла к крыльцу, не сказав ни единого слова. Она просто стояла там, глядя на плачущую женщину.  В её глазах не было враждебности, только одиночество и сострадание. Рейвен подняла глаза и увидела, что девочка держит в руках ту самую игрушечную ракету, которую они оставили для неё. Девочка сделала медленный, решающий шаг и протянула Рейвен сушёные ягоды. После того как Рейвен приняла её угощение, девочка села рядом с ней, словно предлагая молчаливое партнёрство. В этот момент одиночество Рейвен встретило одиночество ребёнка. Рейвен: «Ты останешься со мной?» – прошептала она, и её голос был полон надежды. Девочка не ответила, но осталась. Доверие было завоёвано в минуту слабости. Конец 4 главы.