Глава 6

Глава 6. Их жизнь в Долине стабилизировалась после возвращения Мёрфи, но для Рейвен это был период радикальных перемен. Она была в середине второго триместра. Мучительная тошнота ушла, но время от времени её мучили боли в пояснице. Но она не хотела сдаваться и зацикливаться на этом. Она знала, что у беременных тоже может болеть поясница из-за лишней нагрузки. Поэтому решила не зацикливаться и просто погрузиться в учёбу. Но время от времени её всё же одолевала вполне уместная тревога. Рейвен Я привыкла всегда полагаться только на свой мозг. Но сейчас даже мой мозг не может заглушить мою тревогу. И эта тяга к еде... Вчера я чуть не свела Мёрфи с ума, когда хотела съесть рыбу в сыром виде. Конечно, он этого не допустил, и, может быть, это к лучшему. - Подумав, Рейвен рассмеялась тихонько. - Он смотрит на меня, как на что-то хрупкое, и это иногда бесит. Но когда я чувствую, как наша пташка толкается... тотчас же забываю обо всём на свете: о боли в пояснице, об отёках на ногах, о внутренней тревоге и о том, как Мёрфи бесит меня, когда не даёт мне съесть всё, что я хочу. Ладно, признаю, мне пару раз хотелось поесть сырую рыбу и мясо, понимая, что это может быть вредно. И один раз хотела попробовать землю на вкус. А ещё он несколько раз поймал меня над цветочным кустом. Но думаю, эти цветы были не вредные. Честно говоря, это что-то невероятное. Так не должно быть. Такое ощущение, что моя система дала сбой. Однако я впервые не хочу чинить эту систему или пытаться исправить себя. Я приняла это как норму в моём состоянии. Однако меня тревожат мысли о родах. Я должна понять, как пройти роды, не умирая и не потеряв сознание. Но я также должна наслаждаться этим моментом, пока мы с ней вместе. А то мало ли что может случиться во время родов. Радует одно: если со мной что-то случится, моя малышка не останется одной. Мёрфи и Меди позаботятся о ней. К тому же он тоже, как и я, учится. Я специально попросила его учиться правильному уходу за ребёнком, сказав, что мне понадобится его помощь. Я не сказала ему о своём худшем сценарии, который крутится в моей голове. Просто не хотела тревожить его. И кажется, он мне поверил. Но мне всё же страшно. А что, если он не справится? Или, ещё хуже, что, если с малышкой что-то произойдёт? Но так не должно быть. Она должна выжить и жить. Потому что она - наш ответ Апокалипсису. Она пришла к нам в день конца света, когда мир рушился. К тому же у неё гены нашего знаменитого таракана. Неделей спустя. Мёрфи, видя, как ей тяжело, начал действовать. Он не мог найти в книгах подходящего решения для её уникальных травм, но увидел то, что могло бы помочь ей, если бы у них это было. Поэтому решил сам сделать что-то похожее для неё. Это был пояс, сделанный из обработанной кожи, которая могла равномерно распределять тяжесть. Пояс обволакивал и поддерживал живот с помощью плотной кожи и ремней на плечах, сделанных из той же кожи, с несколькими мелкими металлическими деталями на застёжках. Мёрфи: Рейес, я знаю, тебе нелегко из-за боли в пояснице. Рейвен: Да, ты прав. Но это нормально во время беременности? У многих это бывает. Точнее, бывало когда-то. Мёрфи: Рейвен, мы оба знаем, что причина не только в беременности. Я понимаю, ты не хочешь упоминать об этом, но давай будем реалистами. Твои старые травмы и этот... этот дополнительный вес провоцируют боль в пояснице и в бедре. Поэтому я решил найти этому решение. Вот, попробуй это. - Сказал он, протягивая ей пояс для беременных. Рейвен примерила его и сразу же почувствовала облегчение в области поясницы. Боль немного утихла, но её инженерный мозг тут же насторожился. Рейвен: Мёрфи, ты сам додумался до этого? Мёрфи: Ну, я читал книги, которые ты мне дала, и просто применил логику. Рейвен: Мёрфи, в тех книгах, которые я тебе дала, нет ничего про пояс для беременных. Мёрфи: Ну ладно, признаюсь, я читал и другие книги про период беременности. Знаю, ты этого не просила, но я хотел как можно лучше понять то, через что ты проходишь, чтобы в случае необходимости мог помочь тебе. Рейвен: Мёрфи, ты думаешь, я не справлюсь? Мёрфи: Нет, я знаю, что ты справишься с чем угодно, но роды - один из самых непредсказуемых естественных процессов, который не подчиняется нашим планам. Дело не в том, на что ты способна. Всё дело в самом процессе. И да, я переживаю. Ведь без тебя некому будет спасать наши задницы от очередного апокалипсиса в этом мире. Рейвен: Напоминаю, это ты спас нас обоих, когда приехал ко мне с дозой костного мозга. Мёрфи: Ну да... было такое. Ну не мог же я дать умереть единственному гению нашего мира. - Сказал Мёрфи, подшучивая. А Рейвен, которая читала его насквозь, просто тихонько подошла и прошептала на ушко следующие слова: - Я тоже тебя люблю, придурок. Не бойся, не так уж легко от меня избавиться. Я ещё успею досадить тебе за эти пять лет. - Я и на это согласен, если вы оба будете рядом. - Сказал он, поцеловав её сначала в щёку, а потом в живот. - А теперь иди, поешь своих ягод. Время проходило так быстро, что они не заметили, как пришел девятый месяц. Все эти месяцы они учились и занимались подготовкой к родам с точки зрения медицины и быта. Кроме медицинской, физической и духовной подготовки, им надо было подготовиться к появлению ребенка и подготовить дом и комнату. Джон, как мог, старался обезопасить дом для Рейвен, чтобы избежать неожиданных, случайных бытовых травм, и обустраивал комнату, в которой они спали, для появления малышки. Он даже соорудил для неё деревянную кроватку своими руками. Может, она не была идеальной, но она хотя бы была. Он старался как мог. А Мэди помогала им в этой подготовке и наблюдала за самочувствием Рейвен, когда Мёрфи на время уходил на охоту. Просто он хотел собрать как можно больше запасов мяса до рождения ребенка, чтобы первые недели после рождения ребенка оставаться рядом с Рейвен, пока она будет восстанавливаться. К концу девятого месяца Рейвен была измотана. Отеки, постоянная боль в пояснице и тренировочные схватки стали невыносимыми. Ночью, когда пташка была особенно активна, Рейвен не могла спать. Мёрфи сидел рядом, тихонько гладя её живот. Мёрфи: Она не спит. Наверно, сидит внутри и думает, как исправить этот разрушенный мир, - сказал он в шутку. Рейвен: Мёрфи, я не могу. Я так боюсь, - её голос был почти не слышен. - Я не боюсь смерти. Я боюсь, что мой мозг откажет мне в самый ответственный момент, и я потеряю сознание от боли. А если я потеряю сознание, то ты останешься один, - сказала она, сдерживая нахлынувшие слёзы. Мёрфи: Во-первых, ты не потеряешь сознание от боли. Ты даже во время операции не потеряла сознание и до конца была в сознании, - сказал он, вспомнив те ужасные дни. Рейвен: А ты откуда знаешь? Мёрфи: Я был под арестом вместе с Мёрфи и слышал твои крики. Почти весь лагерь слышал. Это был один из худших моментов моей жизни, - сказал он, слегка опустив голову. И тогда Рейвен обхватила его за подбородок и приподняла его голову так, чтобы увидеть его глаза. Рейвен: Мёрфи, пожалуйста, не думай больше об этом. К тому же, нам есть о чем подумать. Например, о том, как мы встретим эту неугомонную хулиганку. Мне кажется, она вся в тебя пошла. Мёрфи: Ну, это честь для меня. А насчет потери сознания, уверен, ты не потеряешь сознание. А даже если и потеряешь сознание, я буду рядом и позабочусь о вас. Обещаю. Поэтому перестань забивать себе голову этими негативными мыслями. Рейвен: Я знаю, но у меня нет сил. Я устала от ожидания. Моё тело уже пару месяцев подводит меня. Я не знаю, что буду делать одна. Мёрфи: Ты не будешь одна. Мы не одни. Нас трое, - сказал он, обняв её. - Я буду с тобой до конца. Рейвен: Знаю, но этого недостаточно. Мёрфи: Я тоже знаю, что этого, возможно, недостаточно. Но иного выбора у нас и нет. Рейвен: Странно говорить это, но, кажется, я чуточку боюсь. Мёрфи: Ну, чуточку - это нормально. Рейвен: Нет, я соврала. Не чуточку, я очень боюсь, - призналась она, всхлипывая. Внутренний голос Мёрфи: Вот что я могу сказать ей, когда самому до чёртиков тоже страшно? Рейвен: Смешно, да? Я вроде никогда ничего не боялась, испытала столько боли, а теперь боюсь родов, - рассмеялась она в истеричном тоне. Мёрфи: Это тоже нормально. Послушай меня: всё, что ты пережила, сильно отличается от родов. И ты даже не знаешь, чего ожидать полностью. А как мы знаем, неизвестность пугает сильнее того, чего мы уже знаем. К тому же, теперь ты испытываешь страх не только за себя, но и за ребёнка, который пока что полностью зависит от тебя и твоего состояния во время родов. И тот факт, что у тебя это впервые, объясняет причину твоего страха. Рейвен: Значит, страх нормален? А что, если будут осложнения? Мёрфи: Рейвен, что бы ни случилось, мы разберёмся. Мы со всем справимся. - Именно с этими словами я преобнял её как можно крепче, надеясь, что мы и вправду справимся со всеми осложнениями, с которыми столкнёмся. Но очень надеюсь, что всё обойдётся без осложнений. Я говорил, что читаю больше, чем она меня попросила, но я не говорил ей, что, когда она спала, я всю ночь читал о том, как действовать, если она потеряет сознание, и как сделать экстренное кесарево сечение имеющимися у нас медицинскими инструментами, что делать при неправильном предлежании плода, как аккуратно сделать экстренную эпизиотомию, если ребёнок застрянет, про то, как удалить послед в случае необходимости, как остановить кровотечение. Это реально жесть! Это не самое приятное чтение. Нет, мне, конечно же, интересно. Раньше я думал, что умру от скуки во время вынужденного чтения. Но оказалось не так. Однако одно дело читать, и другое - применять хоть что-то из перечисленного на самом дорогом человеке без всякой физической практики. Очень надеюсь, что мне не придётся применять всё это на моей птичке. Переворачивание плода и извлечение последа - это ещё терпимо. Но надеюсь, до эпизиотомии или кесарева сечения дело не дойдёт. Не хочу в очередной раз причинять ей боль или совершить ошибку во время процесса. Она говорит, что боится, но я боюсь втройне больше. Пару дней спустя. Спустя пару дней схватки начались внезапно, на рассвете. Они были долгими и мучительными, как и ожидали. Мёрфи сразу же отвёл Рейвен в стерильный уголок, который они заранее подготовили. А Мэди осталась за дверью дома, в ожидании, если вдруг её позовут. Схватки постепенно усиливались до полного раскрытия. Ближе к концу, когда она дошла до полного раскрытия и началась активная фаза, Рейвен, измученная болью, чувствовала, как её концентрация ускользает. Рейвен: Мёрфи! Я не могу! Я устала и теряю контроль над собой! Скажи мне, долго ещё ждать? Просто у меня силы на исходе, - призналась она в отчаянии. Это был её критический момент - когда она полностью сдалась и доверила ему контроль над процессом. Мёрфи, несмотря на волнение и страх, был сосредоточен. Он взял командование на себя и приступил к обследованию. Мёрфи: Головка визуально пока не видна, но я чувствую её. Она уже в родовых путях. Теперь тебе просто надо дышать и тужиться с правильными интервалами. Просто слушай и следуй моим указаниям, так как мне отсюда виднее, чем тебе. Рейвен: Знаю, не самое лучшее зрелище для тебя, - сказала она, сделав вдох и выдох. Мёрфи: Рейес, вместо того чтобы беспокоиться о моей психике, просто сосредоточься на дыхании. Давай, тужься. Рейвен: Мне жаль, что тебе приходится терпеть всё это. Мёрфи: Да, со дня приземления на эту землю я и не такое слышал и ведал. И думаю, видеть появление новой жизни не так уж страшно. А если учесть, что это новая жизнь, частичка нас с тобой, я просто в восторге. Рейвен: Ты так уверен в этом? Мёрфи: На все сто. А теперь давай, сделай глубокий вдох! Медленно! Помни, что мы читали! На этом этапе нельзя торопиться. Рейвен: Как, уже? Мёрфи: Да, уже. Ты у меня просто молодчина. Давай, сосредоточься на моём голосе и на дыхании! Я вижу головку. Похоже, у неё будут твои тёмные волосы. Рейвен: Я устала... Сколько мне ещё ждать? Мёрфи: Столько, сколько надо. Ты должна дать нашей малышке время, чтобы она перевернулась. Я не вижу осложнений, она не застряла. Просто она должна пройти этот путь сама. Вспомни, любое излишнее давление или вмешательство со стороны отразится на её здоровье. Так что просто дыши, как мы тренировались. Рейвен: Не могу. Голова кружится. Я... Я устала. Сил больше нет, - она говорила уже совсем невнятно. Увидев, что она находится на грани отключения, Мёрфи решил импровизировать. Ему надо было подбодрить её и дать стимул, чтобы она продержалась ещё немного. Мёрфи: Ну уж нет! Ты не заставишь меня применять хирургическое вмешательство и резать тебя тогда, когда мы почти дошли до финишной! - подумал я, схватив её ладонь. Мёрфи: Эй, посмотри на меня! Рейвен, ты меня слышишь? Даже не смей отключаться! Она почти здесь. Она настолько близко, что ты можешь дотронуться и почувствовать её. Рейвен, она реально. Ты почти справилась. Чувствуешь её тепло? - я надеялся этим способом разбудить в ней материнский инстинкт, и это сработало. Как только она почувствовала тепло малышки и дотронулась до её мокрых волос, её глаза широко распахнулись, и по ним начали течь слёзы. Рейвен: Она так прекрасна, - проговорила она сквозь слёзы. Мёрфи: Она ещё не родилась, но уже смогла покорить твоё сердце. А ты представь, как прекрасно она будет выглядеть у тебя на руках. Для этого тебе нужно всего лишь немного постараться. Рейвен: Правда? Всё уже кончено? Мёрфи: Ну, почти... Осталось совсем немного. Ты должна помочь ей. Давай, сделай последний глубокий вдох и помоги нашей девочке, - приказал Мёрфи, готовясь принять ребёнка. К счастью, ему удалось достучаться до Рейвен в последнюю минуту, и уже спустя две минуты он держал на руках маленькое сморщенное тело малышки. Мёрфи: Привет, пташка, добро пожаловать в этот мир. Рейвен, это и правда девочка, - сказал он, очищая дыхательные пути ребёнка от околоплодных вод, после чего та громко закричала. Потом он, не отрезая пуповину, укутал её в свою изношенную футболку и приложил к груди Рейвен. Мёрфи: Я знал, что ты справишься. Ты просто молодчина, - сказал он, поцеловав её в висок. В этот момент Рейвен, обессиленная, посмотрела на него с огромным удивлением. Она увидела его идеальную медицинскую собранность и очень непривычный подход к процессу. Рейвен: Мёрфи... Откуда ты... ты знал... столько? - спросила с удивлением. Это был не гнев, а глубокое, внезапное осознание. Мёрфи: Я учился каждый день, пока ты спала. Я не мог позволить тебе делать это в одиночку. Я не мог позволить, чтобы с вами что-то случилось. Да, возможно, я не врач, но я твой муж и не мог позволить тебе справляться с этим в одиночку. А теперь забудь об этом и просто наслаждайся моментом, - сказал он и увидел, как слёзы радости заполнили её глаза. Она прижала ребёнка к себе, чувствуя первые прикосновения, дыхание и улыбку малышки. Это были первые минуты её маленькой девочки, которая сейчас покоилась у неё на груди. Именно в этот момент она поняла, что ради этого момента стоило терпеть все эти страдания. Рейвен: Привет, пташка... - Сказала, смотря на кроху с восхищением, всё ещё не веря, что ещё пару минут назад это маленькое чудо было в ней. 10 минут спустя. Рейвен: Мёрфи, думаю, уже пора отрезать пуповину, пульсация остановилась. И кажется, у меня снова начинаются схватки. Мёрфи: Я заметил, - сказал он, схватив со стола ножницы. - А то, что у тебя очередная схватка, это к лучшему. Значит, плацента отходит. И спасибо, что не вынуждаешь меня делать это вручную. 15 минут спустя. Когда Мёрфи закончил все первичные медицинские и гигиенические процедуры, он уложил Рейвен со стола на чистую кровать и накрыл её мягким и лёгким одеялом. Рейвен: Мёрфи, ну дай мне её. Мёрфи: Сейчас... Вот держи, - сказал он, укладывая малышку ей на грудь, так как она из-за усталости пока не могла, сидя, держать её в руках. В этот момент послышался стук в дверь. Мэди, услышав, что крики затихли, сначала постучала, а потом медленно открыла дверь. Мэди: Можно? Мёрфи: Да, заходи, познакомься с сестрёнкой, - сказал Мёрфи, не раздумывая. Да и о чём тут думать, если всё к этому и шло. Она была их нерождённой дочерью, которую они обучали и за которую несли ответственность. Когда Мэди вошла в дом, она увидела Мёрфи, Рейвен и маленькую Пташку, лежащую на груди матери. Она подошла к кровати и взглянула на личико малышки. Именно в этот момент она впервые улыбнулась яркой и чистой улыбкой, которую они до этого ни разу не видели. Так они провели долгие минуты, прижавшись друг к другу. Рейвен: Илиана, - прошептала она, глядя на девочку. Мёрфи: Илиана. Наша Илиана. Первый год. Первые в долине месяцы были наполнены счастьем, покоем. Мэди стала второй мамой. Она никогда не уставала качать Илиану, носить её на руках и следить за её безопасностью, когда Мёрфи был занят, а Рейвен спала. И тот факт, что они доверяли ей самое ценное, что у них было, давал девочке невероятную уверенность в себе. Неожиданным стало то, что даже после рождения Илианы Мёрфи не перестал учиться. Он продолжал учиться в свободное время, а иногда читал, когда убаюкивал Илиану. Оказалось, что учиться, когда есть сильная мотивация, гораздо интереснее, чем вынужденное изучение школьной программы. А маленькая жизнь, полностью зависящая от них, была довольно весовой мотивацией для учёбы. Он впервые после казни отца узнал, каково иметь нормальную семью, где каждый выполняет свою роль достойным образом. Он смотрел на Рейвен, которая не обвиняла его ни за прошлое, ни за то, что из-за него ей приходится растить ребёнка в этом разрушенном мире. Она, несмотря на все трудности и травму ноги, любила и заботилась об их ребёнке. Мёрфи понимал, что, в отличие от него, его малышке повезло с матерью. А для такой семьи ничего не было жалко. Он помнил не только никчемную мать, которой муж был дороже собственного ребёнка, но и заботливого отца, и старался быть как он. Рейвен полностью погрузилась в материнство. Первые месяцы ощущала сильную усталость, сонливость и непривычные боли, пока её организм восстанавливался. Но один лишь взгляд на Илиану был для неё высшей наградой. При каждой её улыбке она забывала обо всех страданиях. Приходило осознание того, что ради такого стоило. Внешне они становились единым целым. Их одежда была изношена, но практична; волосы отросли. Хотя Рейвен время от времени бегала за Джоном, чтобы освежить его стрижку. Так и прошёл год с бытовыми заботами, бессонными ночами и спорами по поводу того, чья очередь стирать грязные пелёнки. Иногда от этого спора их спасала Меди, которая была рядом. Хоть они и не жили в роскоши, но впервые жили в мире, где их не пытались убить, поранить, изгнать. Им не приходилось спать по очереди и дежурить. Не приходилось придумывать возможные варианты, чтобы дожить до завтра. И впервые они не выживали, а просто жили, и единственной самой главной заботой был уход за ребёнком и рация, которая в течение почти года ни разу не сработала. Да, рация и радиосвязь молчала со дня, как волна радиации разрушала мир. За год они ни разу не услышали ни звука по рации. И первый год завершился в полной тишине, наполненной только смехом, но чаще всего капризами и криками Илианы, и чувством непоколебимой семьи, созданной на руинах мира. Конец 6 главы.