3. Статья нулевая

Их «устный договор» висел в воздухе кабинета незримым, но ощутимым гнетом. Маммон пытался вести учёт. В тайном файле, скрытом за семью уровнями шифрования, он начал записывать: · Статья 7-Г: Несанкционированная улыбка подчинённого при её появлении. Ущерб: снижение авторитета. Компенсация: потребовал её присутствия на трёх совещаниях подряд для демонстрации статуса. · Статья 12-Р: Необоснованная задержка на 14 минут. Ущерб: рост непродуктивной тревоги. Компенсация: вычесть из её следующего отчёта равное количество времени. Он пытался превратить её в управляемый актив. Но Катарина была подобна ртути — формальной, но ускользающей. Однажды вечером она вошла без кристалла с данными. Вместо этого она протянула ему маленький, тёплый камень обсидиана, отполированный до зеркального блеска. Ваш отчёт, — сказала она. Он взял камень, ожидая увидеть внутри голографическую запись. Но там было лишь его собственное искажённое отражение. Это что за шутка? Это — балансовая ведомость за сегодня, — объяснила она, подходя ближе. — Посмотрите внимательно. Вы видите синяки под глазами? Это — усталость от попыток всё контролировать. Напряжение в уголках губ? Это — гнев на себя за ту самую «неустойку». А вот этот огонь в глубине зрачков…» Она коснулась пальцем поверхности камня. «…это — неучтённая прибыль. Та, что не входит ни в один ваш финансовый отчёт. Прибыль от моего присутствия здесь. Сейчас. Он швырнул камень на пол. Я не нуждаюсь в твоих дешёвых психологических трюках! Я требую факты! Цифры! Хорошо, — её глаза вспыхнули. — Давайте цифры. Сколько раз за сегодня вы мысленно произнесли моё имя без деловой необходимости? Он замер. Сколько раз ваше сердцебиение участилось, когда вы слышали мои шаги в коридоре? На сколько процентов снизилась ваша концентрация после нашего последнего разговора? Она вела наступление, используя его же оружие — холодный расчёт. Вы хотите аудит? Вот он! Ваши эмоциональные издержки растут в геометрической прогрессии! Ваша рентабельность как Владыки падает с каждым днём! И знаете что? Вы продолжаете инвестировать! Это — самая иррациональная, самая убыточная и самая упрямая инвестиция в вашей жизни! Он схватил её, прижав к стене. Его дыхание было тяжёлым. ЗАТКНИСЬ. Боитесь услышать правду в своём отчёте? Боитесь, что ваш внутренний аудитор признает вас банкротом? В его глазах бушевала война. Жадность к порядку против жадности к ней. Логика против инстинкта. Ты… ты не входишь ни в одну статью расходов, — прошипел он, и его голос сорвался. — Ты… ты испортила мне всю бухгалтерию. Это было самое честное признание, на которое он был способен. Она не была активом или пассивом. Она была хаосом, ворвавшимся в его идеально выверенную вселенную. Катарина перестала сопротивляться. Её взгляд смягчился. Неправда. Я — новая статья. Та, что идёт перед всеми остальными. Статья А. Основа всего. Он опустил голову ей на плечо, и его могучие плечи содрогнулись от одного-единственного, сдавленного рыка — звука тотального поражения и странного, непривычного облегчения. Как мне… как мне её учитывать? — он спросил это так, будто речь шла о самой сложной финансовой модели во всём Аду. Никак, — она обняла его, её пальцы вцепились в ткань его мантии. — Её нельзя учесть. Её можно только… принимать. Как убыток. Или как прибыль. В зависимости от дня. Они простояли так, не двигаясь, пока часы на камине не пробили полночь. Аудит был завершён. Вердикт – хроническая убыточность с перспективой вечного роста. Маммон отступил от стены, его лицо было уставшим, но очищенным. С завтрашнего дня, — объявил он, возвращаясь к своему столу и усаживаясь в кресло, — эта статья будет учитываться во всех моих решениях. Внесите её в реестр. Под каким номером? — спросила Катарина, пряча улыбку. Он посмотрел на неё, и в его взгляде, наконец, не было ни гнева, ни страха. Лишь усталое, безоговорочное принятие. «Статья 0. Бесконечная.» И впервые за всю историю Ада, Владыка Жадности добровольно внёс в свой баланс статью, не имеющую ни стоимости, ни лимита, ни срока амортизации. И этот акт был страшнее и значительнее, чем любое завоевание. Статья «0. Бесконечная» оказалась самым деструктивным и самым живучим активом в истории империи Маммона. Она не подчинялась логике, не амортизировалась и, что было хуже всего, имела доступ ко всем системам. Катарина больше не спрашивала разрешения. Она входила в его кабинет, когда хотела. Переставляла его перья на столе. Подкладывала в кипы срочных контрактов засушенные цветы из мира живых с запиской «для диверсификации портфеля». Однажды он застал её спящей на своем кресле, уткнувшись носом в какой то квартальный отчет, а на её щеке отпечаталась фраза «чистая прибыль». Он не стал её будить. Он стоял и смотрел, как её грудь плавно поднимается и опускается, и чувствовал, как в его собственном балансе что-то безвозвратно смещается. Он пытался бороться. Составлял встречные иски. Несанкционированное использование рабочего времени, — бросил он ей как-то утром, указывая на смятое кресло. Компенсирую ликвидацией угрозы вашему спокойствию, — парировала она, поправляя платье. — Вы спали на 17% дольше и продуктивнее, зная, что я здесь. Проверьте данные вашего личного фитнес-кристалла. Он проверил. Чёрт побери, она была права. Другой раз он попытался взыскать моральный ущерб. Ваши действия вносят диссонанс в рабочий процесс моих слуг. Они отвлекаются. Это — издержки. А я повышаю их лояльность на 30%, — она отломила кусок от его завтрака. — Они видят, что их Владыка… живёт. Им это нравится. Проведите опрос. Он провёл. Адские горны, она снова была права! Лояльность действительно выросла. Он был в ярости. Его собственная бухгалтерия, его данные, его логика — всё было обращено против него. Статья «0» не просто существовала. Она доказывала свою рентабельность самыми что ни на есть его методами. Кульминация наступила, когда он обнаружил её в своём личном архиве — месте, куда не имел доступа даже Физзаролли. Она сидела на полу, окружённая старыми свитками — его юношескими, наивными бизнес-планами, эскизами первого дворца, даже… стихами. Ярость затмила разум. Он рванулся вперёд, выхватывая из её рук потрёпанный свиток. Кто тебе разрешил?! Это… это коммерческая тайна! — его рык был оглушительным. Катарина подняла на него спокойный взгляд. В её глазах не было страха. Была… грусть. Здесь написано, что ты хотел построить парк развлечений, где демоны и грешники могли бы забыть о своих грехах на час. Все входы — бесплатные. Он отшатнулся, как от пощечины. Это было его самое постыдное, самое уязвимое место. Мечта, которую он похоронил под тоннами золота и цинизма, считая её слабостью. Это был глупый детский бред. Нет, — она встала, подошла к нему и вынула из его оцепеневшей лапы свиток. — Это — твоя самая честная прибыль. Та, что не в золоте. А ты списал её в убытки. Он молчал. Вся его ярость, всё его сопротивление рухнуло под тяжестью этого одного воспоминания. Он стоял перед ней — не Владыка Жадности, а тот самый молодой демон с огромными, наивными планами. Я… я не могу… — он не знал, что хочет сказать. Не могу позволить себе это. Не могу быть таким. Не могу рискнуть. Ты уже можешь, — она положила ладонь ему на грудь. — Потому что теперь у тебя есть статья «0». Бесконечный актив, который покрывает любые убытки. Даже убыток от собственной мечты. И он сдался. Окончательно и бесповоротно. На следующий день во дворец доставили чёрный, отполированный до зеркального блеска камень. Маммон собственноручно установил его в самом центре сада. Когда Катарина вышла полюбоваться, она увидела, что на камне высечена всего одна фраза: «Подлежит бессрочному списанию. Статья 0.» Он не избавился от неё. Он признал. Признал, что некоторые вещи не должны приносить прибыль. Они должны просто… быть. И их существование — уже есть главный доход. Подойдя ближе, она рассмотрела мелкие буквы внизу: «Примечание: под списанием подразумевается безвозмездное инвестирование в бесконечно растущий актив. Окупаемость – 100%. Срок – вечность.» И когда она обернулась, он стоял на балконе и смотрел на неё. И в его взгляде не было ни жадности, ни расчёта. Лишь тихое, безоговорочное принятие вечного банкротства. Добровольного и желанного.