2.

Пара коктейлей Давида сделали своё дело. Голова кружилась, мысли путались, и я чувствовала себя действительно пьяной. Не в стельку, но достаточно, чтобы мир вокруг казался размытым, а шаги — тяжелыми. Внутри звучал тревожный сигнал: пора уходить. Но ключи от комнаты были у Анхеи, а её нигде не было видно. Я не встречала ни одного знакомого лица. Толпа казалась чужой, враждебной, и каждый взгляд будто скользил по мне слишком долго. Подойдя к бару, я присела, пытаясь попасть по кнопкам вызова. В ответ — тишина. Впрочем, чего я ждала? В этом шуме, в этой безвкусной, оглушающей музыке, надежда, что подруга услышит звонок, была смешной. Становилось душно. Воздух был густым, липким, пропитанным алкоголем и потом. Я перекинула волосы на одно плечо, открывая спину — и это оказалось ошибкой. Через мгновение на мою кожу легла чужая рука: шершавая, большая, закрывающая почти всю спину. Это не нежная рука Яна, прикосновение которого я узнаю всегда. Спина машинально выпрямилась, мышцы напряглись, дыхание стало резким. У самого уха раздалось пьяное шипение: — Привет, куколка, не видел тебя тут раньше. Голос был вязким, неприятным, будто он пытался звучать соблазнительно, но выходило мерзко. Я резко оттолкнула его. Это вызвало только больший азарт. — Не из робких, мне нравится, — ухмыльнулся он. Я развернулась и увидела громилу. Я была меньше его раза в пять. Тело пробила предательская дрожь: шансов на мирное расхождение почти не было. — Ещё раз коснёшься меня, то… — мой голос был холодным, серьёзным, грозным. Но договорить я не успела. — То что? — его забавляла ситуация. — То останешься без рук, — послышалось сбоку. Я медленно перевела взгляд. Каин. И снова эта улыбка. Я непроизвольно закатила глаза. Он шёл уверенно, будто неуязвимый. Белая рубашка расстёгнута наполовину, открывая сильное, спортивное тело. Он не сомневался в себе ни капли, даже несмотря на то, что незнакомец был крупнее. Челюсть Кайна сжалась в нарастающей злости. — Воу, проще будь, бро. Сказал бы сразу — твоя куколка. Без обид, — незнакомец машинально поднял руки, но не отступил. Я вжималась в дерево за спиной, пытаясь увеличить расстояние. Кажется, на коже останется след от его хватки. — Обид не будет, если исчезнешь как можно скорее, — голос Каина был ледяным. Он приблизился, готовый ударить или отразить удар. Но ни разу не взглянул на меня. — Чего такой напряжённый? Ухожу, угощу коктейлем и ухожу. — Не пью. Можешь идти, — сказал я, как отрезала. Две пары глаз уставились на меня. Одни — с вызовом. Другие — будто испепеляли. — Ну брось ты, ты же здесь ради веселья. — С каких пор веселье — это алкоголь? — слова сорвались сами. Откуда во мне появилась эта смелость? Кайн мысленно убил меня уже несколько раз. Он всё детство подстрекал меня, издевался по-детски. Его глаза никогда не смотрели на меня тепло. Лишь холод, безразличие, фоновый шум. Прицеп Яна. Возможно, детские травмы, которые он мне нанёс, сейчас играли злую шутку. Я доказывала не себе, что могу постоять за себя, а ему. И его благородный порыв вытащить меня из беды казался странным. — Ну почему только алкоголь? Есть ещё много всего весёлого и интересного, — незнакомец метнул взгляд на Каина. Напряжённость была осязаемой. — Секс, например. Тонкая ниточка терпения порвалась. Каин нанёс удар в солнечное сплетение. Незнакомец согнулся пополам, отлетев в сторону. Намеренно или нет, но траектория удара согнула громилу в противоположном от меня направлении, в противном случае, он бы просто упал мне на колени. Каин наклонился, шепнул ему что-то на ухо — слова были не для меня. И парень резко растворился в толпе, всё ещё на полусогнутых. Теперь передо мной стоял разъярённый блондин, смотря сверху вниз. Свет неона впитался в его глаза, превращая чистейшие голубые в алые. — Ты совсем ебанутая? — первым прервал тишину Каин. — Инстинкт самосохранения вообще отсутствует? Впрочем, как и мозги? Ого. Я его разозлила. Больше двух слов — да ещё каких ярких. — В чём-то он был прав. Будь проще, Каин. И следи за языком, — я вернулась к сообщениям Анхеи, сделав вид, что потеряла интерес к его персоне. Пусть я не видела, но была уверена: его кадык дрогнул. — Мышка… Ты когда так успела в себя поверить? — из его уст «мышка» звучало оскорбительно, провокационно. Он знал, что я ненавижу это прозвище. Из-за блондина Ян подхватил его, и оно преследует меня до сих пор. Я игнорировала несколько секунд, подавляя нахлынувшую злость. Даже тот похабный придурок не вызвал во мне такого. — Что ты хочешь услышать от меня? — я притворно поклонилась ему. — Спасибо тебе, о великий спаситель, храни господь твою благородную душу. Каин зол. Очень зол. — Лэйн, ты вроде не глупая, вроде выросла, даже готов признать, что похорошела… а ведёшь себя как наивный, капризный ребёнок, — он ухмыльнулся. Его «комплимент» звучал скорее как оскорбление. Каин облокотился на стойку локтями, лицом к залу рядом со мной и наклонился к самому уху, чтобы я слышала каждое слово отчётливо. — Видишь того парня в красной кепке у диджея? Он местный дилер. Сам бодяжит, химик по специальности. Помнишь Пенелопу, что в прошлом году откинулась? Царство небесное. От его дури словила бэд-трип. По коже пробежали мурашки. Я не знала, от самой истории или от его горячего дыхания над ухом. — А вот там, у колонны, Мэтт, в синем худи. Программист, мега-мозг. Пару раз обращался к нему, каюсь. Оставишь телефон на пять минут без присмотра — и все твои нюдсы окажутся в даркнете. Каин рассказывал это так, словно смаковал каждое слово. Непринуждённо, даже с оттенком игривости. А моё тело напрягалось всё сильнее. — О, а вот и твой соблазнитель, рядом с бирпонгом. Видишь, как подружка поплывшей брюнетки сопротивляется, пытается яростно его отшить и оттолкнуть от пьяной подруги? Знаешь почему? — он впервые перевёл взгляд на меня. Не ждал ответа, лишь вкушал мою реакцию. — Сначала он угощает своим «фирменным коктейлем». Поверь, далеко не теми, что делает Давид. Подсыпает туда наркоту. Немного, жадный, но достаточно, чтобы такие мелкие и не привыкшие, как ты, буквально стали «куколкой». А потом жёстко трахает где-то в подворотне и бросает — голую, грязную. В конце рассказа он издал смешок. Я наблюдала, как брюнетка колебалась, пить или нет. Но после шепота подруги она резко и яростно послала его, вылив содержимое ему на голову. Тот сорвался с цепи, но был быстро усмирён парнями, которые вступились за девушку. Каин добился своего. Мне действительно стало страшно. Я представила, что могло произойти, не окажись его рядом. В горле застрял ком, а мурашки новой волной накрыли тело. Он наблюдал, и я всеми фибрами чувствовала, как он ликует от моей реакции. Почему девочки мне об этом не рассказывали? И как Ян мог оставить меня одну, зная, что здесь происходит такое дерьмо? Где шляется Анхея? — Хочешь совет, мышка? Продолжай сидеть за своими книжками и не лезь в мир, к которому ты не готова. Я впервые за его монолог нашла в себе силы повернуть голову в его сторону. Наши лица оказались слишком близко друг к другу. Его взгляд оценивающе прошёлся по моему лицу. — Спасибо, — голос предательски дрогнул. Но я не могла сказать ничего другого. Страшная фантазия застыла в голове. Слова прозвучали слишком искренне и благодарно. Но его совет я проигнорировала. Словно отрезала себя от его рассказа. — Так-то лучше, Лэйн. Не за что, — зрительный контакт продолжался. Даже отпивая свой напиток, он не отрывал глаз от меня. Всё тело натянулось, как струна, дыхание сбилось. — Вот ты где! — Анхея спасительно появилась рядом. Она перевела взгляд с меня на Каина и обратно. Явно заметила, что мы слишком близко друг к другу. Я резко переключила внимание на подругу, а Каин, чуть задержавшись, лениво отвёл взгляд. — У вас всё… нормально? — встревоженно спросила она. — Всё просто замечательно, — саркастично ответила я. Но Анхея проигнорировала мой сарказм, дав понять, что спросит потом, без лишних ушей. Каин снова выдавил смешок — словно чеширский кот, добившийся своего и безмерно гордый собой. — Держи. Мы с Пилеоном можем тебя проводить. А я останусь у него сегодня — по твоей вине, кстати, — она протянула ключи, очень вовремя. Радовало, что Ян всё-таки выполнил хоть часть уговора и избавил меня от стонов этой сладкой парочки. — Не надо, спасибо. Здесь идти десять минут, справлюсь, — ответила я. На самом деле, я бы не отказалась, но не хотела отвлекать их друг от друга. — Точно? — Иди уже! Я выхватила стаканчик Каина, не глядя на него, и отпила. Хотелось сбросить тяжесть в теле. Виски. Чистый, не дешёвый. — Где Ян или Давид? — спросила я. Смотреть на него было тяжело. Почему-то именно сейчас. — Тебя проводить? — Каин спросил спокойно, будто речь шла о пустяке, словно он делает одолжение, а не вмешивается в мою жизнь. — Где мой брат или мой друг? — повторила я, на этот раз более строго. Внутри всё кипело: я не хотела быть обязанной ему ни за что. Лицо Каина исказилось в эмоции, которую я не могла распознать. Это было не просто раздражение — скорее смесь насмешки и чего-то более глубокого, опасного. — Вряд ли появятся здесь ещё минут тридцать, — сказал он, будто ставя точку. — Ладно, — коротко бросила я, не желая продолжать разговор. Я резко поднялась и быстрым шагом направилась к выходу. Толпа шумела, музыка давила на уши, но я шла сквозь неё, как сквозь вязкий сон. На улице воздух показался спасением. Я стрельнула у девушки на курилке сигарету, пальцы дрожали, когда пыталась подкурить. Зажигалка предательски не слушалась. — Чёрт! — выругалась я, воюя с огнём. И вдруг рядом вспыхнул свет. Я даже не заметила его появления — просто сбоку возник спасительный огонёк. Каин. Чуть с опаской я всё же приняла подачку блондина. Первый вдох — и дым заполнил лёгкие. Ночная свежесть, контрастирующая с душным помещением, и вишнёвая сигарета наконец расслабили тело. Стало легче, но ненадолго. — С каких пор ты куришь? — непринуждённо спросил Каин, подкуривая и свою сигарету. Его тон был слишком лёгким, будто он просто болтал, но я чувствовала скрытый укол. Я молчала долго, шагая по тропинке к общежитию. Не хотела портить момент спокойствия болтовнёй с этим засранцем. Он сам стал причиной этой злосчастной сигареты. — Не делай вид, будто тебе не похуй, — наконец выдала я, голос дрогнул от раздражения. — Мне похуй. Но не думаю, что Яну тоже, — ответил он спокойно, с той самой самоуверенной ухмылкой. Он шёл чуть поодаль, но я чувствовала его взгляд на своей спине. Этот взгляд будто прожигал кожу. Чёртова Одри со своим платьем — именно оно стало причиной этого излишнего внимания ко мне. — Он знает, — это правда. Ян пытался бороться со мной: забирал сигареты и сам их скуривал, грозился заставить съесть всю пачку. Но обманывал себя. Не мог запрещать, ведь сам курил. Даже пытался бросить, чтобы быть примером, но не получилось. Мы сошлись на том, что не осуждаем друг друга. Он до сих пор винит себя за то, что я начала курить — ведь впервые я попробовала гадость из его рук. Но это было не из-за брата, а из-за родителей. Эдакий бунт против их дисциплины. Каин молча шёл за мной, как тень. Его шаги были размеренными, уверенными, и каждый звук отдавался в моей голове. — Зачем ты меня провожаешь? Девчата, наверное, там заждались тебя, — раздражало его молчание, раздражал его взгляд, который я чувствовала под кожей, раздражала довольная улыбка уголком губ. — Не переживай, дождутся, — ответил он, приблизившись и сровнявшись со мной. Первый вопрос он филигранно проигнорировал, как будто его не существовало. Я зашла в общежитие, не сказав ни слова, не обернувшись. Его поступок казался мне лицемерным — как и сам Каин. Моё сердце колотилось, голова стала тяжелее, как только кровать появилась в поле зрения. Я стянула с себя злосчастное платье, бросила его на стул и плюхнулась на кровать. Алкоголь и тяжесть дня сделали своё дело — мысли не успели навязаться. Я сразу заснула. Но даже во сне его взгляд преследовал меня. Голубые глаза, вспыхивающие алым, ухмылка, которая будто знала обо мне больше, чем я сама. И где-то в глубине сна я снова услышала его голос: «Мышка…» — и дрожь пробежала по телу.