5.

Помимо неофициального начала учебного года, нас ждал ещё и официальный старт спортивного сезона. И, будучи членами студенческого совета, мы, конечно же, снова оказались ответственными за организацию. В голове вертелся один-единственный вопрос: «Зачем?» Ведь всё равно вечером вся команда вместе с болельщиками напьётся в старом заброшенном корпусе, о чём администрация прекрасно осведомлена — и безразлично вздыхает. — Без самодеятельности, дамы, и без сюрпризов. Выполняйте обязанности строго по плану! На открытии будут влиятельные люди — нам нельзя ударить в грязь лицом, а тем более слить первый матч. Мы сидели в кабинете Донован и слушали её очередную пламенную речь. Кира лениво закатила глаза, Одри уткнулась в свои записи, я лишь старалась не выглядеть так, будто уже мысленно покинула этот кабинет. Мы переглянулись — кажется, нас действительно ждала весёлая неделя. — Мы сделаем всё, что от нас зависит, — сказала Кира. — А вот про победу лучше поговорить с командой. — Нет, дамы. От вас тоже многое зависит. Думаете, я слепая? Не вижу, как вы зажимаетесь в коридорах? Постарайтесь хотя бы неделю не устраивать драму в ваших… так называемых романах. Вы слишком наивны, чтобы отделять «любовь» от «обязанностей». Излишняя эмоциональность мешает достигать целей. Слова Донован прозвучали холодно, почти ледяным приговором. Она говорила так, будто чувства — это не мотивация, а груз, который тянет вниз. Девушки непроизвольно переглянулись, нервно сглотнув. Да уж… эта женщина — настоящая снежная королева. Мы вышли из кабинета декана с неприятным осадком, словно нас окатило ледяной водой. Донован умела высасывать энергию из любого помещения — настоящий энергетический вампир. — Нагрузила обязанностями, а хоть бы одно освобождение от пар дала, — недовольно буркнула Кира. — Меня больше бесит, что на нас ещё и ответственность за этих оболтусов повесили, — в тон ей отозвалась Одри. — Успокойтесь. Я с ней тоже не во всём согласна, — Анна подняла ладони, будто пытаясь утихомирить бурю. — Давайте просто сделаем всё хорошо и красиво. И тогда нам не придётся слушать ещё одну лекцию. Мы иногда позволяли себе лишнее, забывая, что Донован ей тётя. Просто они настолько разные, что порой трудно поверить, что между ними вообще есть какие-то семейные связи. — Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Согласна. Я могу завтра съездить с Яном в город и забрать декорации. Анна благодарно улыбнулась, а напряжение между нами немного спало. Впереди всё ещё маячила тяжёлая неделя, но хотя бы мы проходили её вместе. — Я могу взять на себя банкетный зал и кейтеринг. И… у меня есть знакомая на факультете дизайна. Могу попросить её заняться фотозоной — она мне кое-что должна, — Одри выдохнула, и, кажется, в ней впервые за этот день мелькнул организаторский запал. — Тогда я и Кира украшаем университет. А потом вместе займёмся площадкой, — подхватила Анна. Мы были командой, и этот общий рабочий ритм неожиданно вдохновлял. Немного обсудив детали плана, мы разошлись по своим делам, каждый унося с собой частичку ответственности — и странного, но приятного энтузиазма.

***

До сдачи темы оставалось совсем немного, и пара с Микаэлем выпадала как нельзя кстати — мой последний шанс убедить его курировать мою научную конференцию. Только он один не высмеял мою «фантастическую писанину», выслушав идею до конца. Если он откажет, придётся выбирать что-нибудь банальное из исторического курса, а от этой мысли меня передёргивало. Моя тема родилась летом, случайно — когда я наткнулась в религиозном справочнике на главу о высших существах и их иерархии. Там впервые упоминались древнеангельский — забытый язык, о котором почти никто не писал. И именно это меня зацепило: будто внутри проснулся тихий, но настойчивый зов разобраться, докопаться до истины, открыть то, что давно похоронено под слоем вековой пыли. Интернет оказался бесполезен — слишком мало фактов, сплошные обрывки. В университетских архивах я смогла найти лишь несколько старых упоминаний, но этого отчаянно не хватало для полноценного исследования. Сейчас я вспомнила слова Пилеона — и, стараясь не привлекать внимания преподавателя, открыла новую вкладку в браузере, набив в поиске имя коллекционера. Малек Синнер. Гугл выдал портрет почти легендарного человека: гений, плейбой, филантроп, профессор судебной психиатрии, владелец сети отелей и обладатель крупнейшей коллекции антиквариата в Англии. Его имя вспыхивало перед глазами, и внутри у меня медленно, но неумолимо росло странное предчувствие — что именно он может оказаться ключом к раскрытию моей темы. Или к чему-то куда большему.

Частная выставка «Демоны и ангелы» — вымысел или реальность? Малек Синнер: человек, открывший диалог с вечностью

В мире, где культурные события всё чаще превращаются в шумные презентации, редкой роскошью становится тишина — плотная, почти сакральная, словно созданная для того, чтобы шёпотом вести разговор с прошлым. Именно такую атмосферу сумел создать Малек Синнер, представив публике свою закрытую коллекцию древних реликвий под названием «Демоны и ангелы».

Этого было достаточно, чтобы я поняла: это мой шанс. Но прежде чем строить планы, нужно прояснить всё с Давидом — пока лекция ещё не закончилась.

Чат:

Лэйн: Привет, чертёнок.

Давид: Привет, очаровательный криптограф. Что-то случилось?

Лэйн: Да. Мне нужна твоя помощь.

Давид: Заинтриговала. Надеюсь, не юридическая?

Лэйн: Пока только дружеская. Пилеон рассказал мне о Малике — коллекционере антиквариата. Кажется, он может помочь мне с данными для научки.

Давид: Не сочти за грубость, но это очень скверный человек. Мне бы не хотелось, чтобы ты с ним связывалась. Да, я сразу о нём подумал, когда услышал твою тему, но… мне бы не хотелось, чтобы он промыл тебе мозги.

Лэйн: В интернете о нём пишут как об ангеле, сошедшем с небес.

Давид: На заборах тоже много пишут. Я бы сказал, что он не коллекционер антиквариата, а грешных людских душ.

Лэйн: Звучит так себе. Но он мой последний шанс. Всего лишь поговорить — это же не опасно. Душу я ему продавать не собираюсь. Пожалуйста, Давид… я буду тебе по гроб жизни обязана.

Давид: Хуй с тобой. Но сначала я попробую найти другой вариант. Если не получится — попробую организовать вам встречу. Но ничего не обещаю.

Лэйн: Ура! Спасибо большое, ты лучший!

Давид: Никогда об этом не забывай.

***

Я убрала телефон и, не скрывая довольной улыбки, вернулась к лекции. Микаэль, конечно, заметил изменение моего настроения — его внимательный взгляд скользнул по мне, в котором читался вопрос. Но он тактично решил не разрывать ритм занятия, а я почувствовала, как внутри защекотало лёгкое, но неприятное смущение. Когда лекция закончилась и студенты начали медленно расходиться, я осталась на месте. Дождалась, пока аудитория опустеет, и направилась к преподавателю. — Ну и что же так преобразило ваше настроение во время лекции, мисс Риверс? — первым начал он. В его голосе слышался интерес, и я была этому даже рада — значит, ждёт новостей. — На самом деле… кое-что действительно подняло мне настроение, — я подошла ближе, аккуратно положив папку на край его стола. — У меня появился шанс поговорить с крупным коллекционером, который, кажется, осведомлён в тематике моего исследования. Поэтому… я хотела попросить вас подождать ещё немного, прежде чем окончательно мне отказать. Хотя бы до того, как я с ним свяжусь. Микаэль поднял взгляд. Его глаза вспыхнули живым интересом — почти искрой. В нём началась внутренняя борьба: позволить мне идти дальше или остановить, чтобы не давать пустых надежд. Я видела, как он взвешивает каждое «за» и «против». И в этот момент от решения Микаэля будто зависела не только моя научная работа — но и то, насколько далеко я зайду в эту странную, манящую тему, которая тянула меня сильнее, чем я хотела признавать. — И кто же ваш информатор? — наконец заговорил Микаэль, после того как долго и внимательно изучал моё выражение лица. Я достала ноутбук, открыла статью о выставке Малека Синнера и развернула экран к нему. Он скользнул взглядом по строчкам, задержался на заголовке, затем на фотографии, а потом медленно откинулся на спинку стула. Его реакцию я так и не поняла: ни удивления, ни негодования — только усталое, тяжёлое «что-то». — Любопытно, — произнёс он тихо. — Допустим, я пойду вам навстречу. Однако… не обижайтесь, если полученная информация не изменит моего мнения. Он устало потер переносицу, как будто принял решение, которое потребовало от него больше сил, чем следовало. Но мне этого было достаточно. Маленькая искорка надежды снова вспыхнула в груди — ярче, чем раньше. И я поняла: он действительно хочет, чтобы у меня получилось. Его роль — направлять, а я, кажется, стала тем студентом, который, по его мнению, способен идти дальше, если дать ему шанс. — Спасибо, — прошептала я и почти мгновенно растворилась в коридорах университета. Настроение взлетело так высоко, что казалось — день окрасился ярче. Даже воздух стал легче. А совместные пары с девочками ещё больше усилили этот тёплый внутренний подъем, будто мир сам решил дать мне передышку. Когда занятия закончились, мы отправились на стадион — проверить площадку и баскетбольный корт, где шла подготовка. Открытие сезона обещало быть масштабным: творческие коллективы, важные гости, торжественная часть… и игра, которая должна стать кульминацией. Жизнь кипела — громко, ярко, беспорядочно. Всего пара недель прошла с начала семестра, а казалось, что целая вселенная успела перевернуться. Рукастые парни уже строили импровизированную сцену. Донован, очевидно, не собиралась нанимать специалистов: раз есть студенческая рабочая сила — значит, грех не использовать. Девочки обсуждали цвет шариков, драпировки, ткани, пёстрые оттенки украшений. Я же предпочла не вмешиваться — было абсолютно всё равно. Хотелось только одного: побыстрее пережить это мероприятие и забыть о нём как о страшном сне. Я плюхнулась на газон, и почти сразу на меня легла Анхея. — Они невыносимы, — простонала блондинка. Я тихо хмыкнула — солидарность была полной. На баскетбольной площадке шла тренировка мужской команды. Я поневоле задержала взгляд. Каин, Ян и Пилеон уже были покрыты третьим потом, но продолжали выполнять жёсткие команды Дмитрия. Он действительно не сексист — орал на всех одинаково, не щадя ни одного живого существа. Никто из парней даже не думал отвлекаться — нас они точно не замечали. Мой взгляд невольно цеплялся за Каина. Его движения были точны, как у хищника; реакция — молниеносная; манера игры — хитрая, но до невозможности красивая. Завораживающая. Раздражающая. И именно поэтому — притягивающая. Когда тренировка завершилась, а спор девочек всё не стихал, список задач только рос. Мы уже все валялись на газоне, обессиленные. Лишь Одри и Кира продолжали выяснять отношения с цветовой палитрой так, будто организовывали масштабное вечернее шоу в Лас-Вегасе. Солнечный свет внезапно пропал с моего лица. Я открыла глаза — и увидела довольную физиономию брата. Пара капель пота скатилась с его мокрых волос прямо на меня, и я дёрнулась в сторону. — Что тут делаете? — спросил Ян, словно мы сидели на его личной лужайке. — Занимаемся рабской деятельностью, — отозвалась я. — Кстати… мне завтра надо в город. Отвезёшь? Он задумался. А это всегда плохой знак. — Нет. Завтра не смогу. Я злобно прищурилась. Он редко мне в чём-то отказывает — значит, действительно занят. — Тогда дай ключи от машины. Права у меня есть, но машина — только у него. Родители меня к рулю не подпускали, в отличии от брата. — Ещё чего. Каин завтра едет в город — с ним и поедешь. Я закатила глаза так, будто собиралась провернуть ими полный оборот. Почему ему так жалко просто дать мне машину?! Я уже открыла рот, чтобы выдать гневную тираду, но… Появившийся из ниоткуда Давид перебил меня: — О, Лэйн, ты как раз мне и нужна. Он скользнул взглядом по всем, затем не удержался и бросил реплику в спор Анны и Одри: — Красные лучше. — А я говорила! — вскрикнула Одри. Давид подмигнул ей — и попал точно в цель, даже не зная, о чём спор. — Это нечестно, — возмутилась Анна, но было уже поздно. Давид вернулся ко мне. Он подтянул брюки и присел на корточки, чтобы говорить со мной на одном уровне — совсем не так, как Ян, который предпочитал возвышаться. — Я договорился с Малеком на завтра, — сказал он тихо, но твёрдо. — Он примет тебя в три часа. Но… едешь ты туда с Каином. У меня не получится. — Да вы издеваетесь! — сказала я громче, чем планировала. Они переглянулись. Теперь все смотрели на меня. Но внутри меня уже кипели эмоции — и я ничего вокруг не замечала. Сначала Ян. Теперь Давид. И снова Каин. Я живо представила, как этот кретин будет возить меня по городу со своей вечно недовольной мордой — и меня передёрнуло. Они оба знали, какие между нами… напряжённые отношения. То ли обстоятельства вынуждали, то ли они решили свести нас в одной машине назло судьбе — я пока не понимала. — Я вообще против этой идеи, Лэйн, — попытался смягчить слова Давид. — Но если Каин будет рядом, я смогу быть спокойнее. Я закрыла лицо руками и снова упала на газон. Сердце бешено колотилось. Я и Каин, в одной машине, еще и встреча с Малеком Синнером впереди. И почему-то от этой комбинации событий мне становилось дурно. — Из двух зол ты решил выбрать оба? — спросила я скорее в пустоту, чем в адрес Давида. Он метнул в меня всего один взгляд — и я сразу поняла: решение он менять не собирался. Ян лишь цокнул языком и ушёл вслед за остальными из команды. Его действительно обижает, что его сестра и его лучший друг не могут найти общий язык. — Либо так, либо никак, малышка, — Давид развёл руками и поднялся. — Ладно… спасибо, Давид. — Я склонилась ближе и прошипела так тихо, чтобы слышал только он: — Но если мы придушим друг друга до того, как доедем до Малека — это будет на твоей совести, чёрт. — Не драматизируй, — он закатил глаза, но мягко, почти с улыбкой. — Мне пора. — Он попрощался с девочками и исчез, оставив меня наедине с грузом, который всё сильнее давил на плечи. И день в одно мгновение стал тяжелым. Девочки, конечно, не понимали моего негодования. — «Личный водитель — это не так уж плохо», — пыталась сгладить Кира, листая телефон. Они знали о наших натянутых отношениях с Каином и постоянно пытались выудить из меня причину этой давней вражды. Но в моей голове не было конкретного момента, который стал началом всего. Будто это всегда было так. Он — задиристый лучший друг моего брата. Я — удобная мишень. Я привыкла справляться сама. Не жаловалась ни брату, ни родителям, ни его родителям. Терпела. Иногда огрызалась. Но в остроумии он всегда выигрывал. — Лэйн, может эта поездка — шанс закопать топор войны? — предложила Одри, лежащая на животе Анны. Небо медленно окрашивалось в алый цвет заката, и мы всё так же валялись посреди футбольного поля — будто мир замер, оставив нас в мягкой тишине и прохладе. — Вы постоянно где-то рядом, — продолжила Анхея. — В одной компании, на одних тусовках… и каждый раз, когда ваши взгляды встречаются — будто кто-то запускает смертельный лазер. Попробуй хотя бы нейтралитет. Найдите компромисс. — Я считаю, что он высокомерный, заносчивый золотой мальчик, — вставила Кира, не отрываясь от телефона. — Но, девочки правы: мудак он только по отношению к тебе. — Поэтому поступи умнее, — закончила Одри. — Не как обиженная девочка из детства, а как взрослая, осознанная женщина. Не ведись на его провокации. Он ведь только и живёт твоими реакциями — так просто забери у него это удовольствие. — Да. Вы правы. Пошёл он! — я воскликнула. После почти победного «ура» мы собрали вещи и поплелись обратно в корпус. Все разбрелись по своим делам. Я устроилась на подоконнике у себя в комнате, взяла с полки первую попавшуюся книгу — даже не глядя. Глаза скользили по строчкам, но мысли проходили мимо. Я открыла форточку и закурила. Семестр начинался идеально, но все мои тревожные мысли почему-то упирались в Каина. Если мы сможем хотя бы не убивать друг друга — легче станет всем. Ян будет в восторге. Но вопрос только в одном: а согласится ли на это Каин?

Чат:

Каин: Завтра в час будь на стоянке.

Лэйн: Окей.

***

Я не стала огрызаться, не стала поднимать волну из-за отсутствия приветствия. Если уж решила ослабить хватку — начну с малого. И почему-то именно это короткое «окей» показалось самым взрослым решением за весь день.