6.

Лекции проходили на удивление легко, одна за одной. И время бежало до ужаса быстро, а значит скоро ждет поездка в город с самыми невыносимым человеком в своей жизни. Я пришла на стоянку чуть раньше, там уже ждали Ян, Давид и конечно Каин. Я обняла брата и друга задержав взгляд на блондине, сейчас он выглядел более непринужденно чем обычно, вместо строгой рубашки обычная белая футболка, а вместо строгих брюк, светлые свободные джинсы. Но все еще легкости в его взгляде не хватает и изменение лука, это не исправит. Я не обняла его, но поздоровалась, чтобы не казаться совсем уж невеждой. Он усмехнулся, другого и не ждал.  — Всё, поехали, не тратьте моё время, — отрезал Каин. Давид посмотрел на него так, будто между ними проскочил какой-то немой договор. Каин кивнул, и через секунду я уже хлопнула дверцей его машины, спрятавшись в экран телефона, как в щит. Я надеялась хотя бы до города добраться в тишине. Но кое-каким мечтам не суждено сбываться. Воздух в салоне пах кожей, холодом и чем-то его — терпким, тяжёлым, горьким. Напряжение натянулось, словно невидимая струна — я почти слышала, как она вибрирует. — Итак… что по планам? Куда в начале едем? — он спросил легко, как будто в машине не было этой плотной тишины. — Забрать реквизит в магазине, потом к Малеку. Ну  в обычный магазин тоже надо: сиги купить, кое-что в общагу. А у тебя какие планы? — я старалась не отрывать взгляда от телефона. Каждый раз, когда я чувствовала его взгляд на себе, становилось жарко, как будто он касался не кожи, а мыслей. Смотреть на него — значит дать ему преимущество. А я не собиралась. — Планы есть, — протянул он. — Потом нужно будет заехать в одно место. Сможешь подождать в городе и не сбежать? — его взгляд на секунду скользнул по мне, но тут же вернулся к дороге. Я чувствовала фальшь. Свою. Его. Но не могу это доказать. — Так съезди, пока я у Малека, — наконец решилась поднять на него глаза. — Так проще. Его профиль выглядел резче обычного. Скулы — будто нарисованные острыми линиями, волосы падали на лоб, беспорядочно, как будто ему плевать, но это «плевать» страшно шло ему. Сильные руки на руле. Да он красивый, и отрицать бессмысленно. Тем более он знает. — Нет. Мы идём к нему вместе. — Зачем? — я старалась не повышать голос, но непонимание всё равно прорвалось. — Я обещал Давиду. Вот и ответ. Конечно. Меня не отпускают одну — слишком «беззащитная», слишком «хрупкая», слишком… меня оберегают, будто я не девочка девятнадцати лет, а фарфоровая кукла на полке. — Нет, Каин, пожалуйста… — выдохнула я, больше от раздражения, чем от просьбы. Он резко повернул голову, его взгляд проскользнул по моему лицу — удивление, короткое, секундное, и тут же исчезло, уступив место привычной ухмылке. Губы тронула улыбка, от которой по коже пробежали мурашки, как от разряда электричества. — Ого. Новое слово — «пожалуйста»? — протянул он, довольный до неприличия. — Лэйн, да мы с тобой такими темпами уже почти на новом уровне отношений. Ты меня пугаешь. — Не придирайся к словам, — процедила я, чувствуя раздражение, но под ним — что-то ещё, что-то, чего я не хотела признавать. — Я просто хотела нормально поговорить. Но, видимо, с тобой невозможно нормально разговаривать. — Брось. Тебе же нравится, — он чуть сильнее нажал на газ. Машину слегка дёрнуло вперёд. — Единственное, что вызывает в тебе такие яркие эмоции — это я. Его самодовольная улыбка вспыхнула. И почему-то в груди тоже что-то вспыхнуло — неприятно, ярко, слишком честно. — Не льсти себе, — прошипела я. — А ты не красней, — мягко отозвался он. Я резко отвернулась к окну, притворившись, что мне плевать. Но пальцы предательски стиснули ремень безопасности, словно искали опору. Он заметил. Конечно заметил — Каин замечал всё. Дорога впереди уже была оживленного городской. Он переключил передачу и тихо бросил: — Кстати, про Малека. — Пауза. Вздох. В голосе — осторожность, странная для него. — Считай, что мне тоже интересно. И я постараюсь не вмешиваться.  Я повернула голову. Он не улыбался. Смотрел вперёд, будто боялся встретиться со мной взглядом. — Моя научка тебе интересна? — уточнила я. — Ага, — будто нехотя подтвердил он. — Не знаю, может, я бы тоже послушал. — Он скользнул по мне взглядом, быстро, дерзко. — Тема довольно любопытная. — Конечно, — я криво усмехнулась. — Так и есть, — спокойно отозвался он. Больше я не сказала ни слова — спорить с Каином так же бесполезно, как пытаться выстроить с ним конструктивный диалог. Да и зачем? Мы уже почти подъезжали к первой точке — небольшому, уютному магазинчику «всё для праздников». Анна заранее оформила заказ, нужно было просто забрать коробки. Каин, как обычно, был рядом, но будто растворён в своей тени — присутствие ощутимое, но не навязчивое. И всё же он контролировал пространство с той же хищной внимательностью, что и всегда. — Лэйн! — радостно воскликнул парень за кассой, ослепив меня своей фирменной лучезарной улыбкой. — Сколько лет! Ты стала ещё прекраснее! Я ответила улыбкой и подошла ближе, даже не обернувшись в сторону Каина. — Джереми, ты? Спасибо, — я улыбнулась чуть шире. Он правда изменился: плечи стали шире, взгляд увереннее. Вообще он стал красавцем. — О… Каин? И ты тут? Какими судьбами? — голос Джереми стал тише. Он не пытался открыто показать неприязнь, но она читалась в каждом взгляде, в каждом напряжённом движении. Я не помнила, чтобы в школе он так откровенно прожигал Каина глазами. Каин стоял чуть в стороне, опершись плечом о стеллаж, скрестив руки на груди — словно собрал в себе воплощение скуки и презрения. На его лице было тотальное «мне всё равно», и я сомневалась, что он вообще помнил Джереми. Каин всегда был слишком… выше всех остальных — по собственному убеждению, по мнению окружающих, по факту. — Универ проводит мероприятие, — сказала я с улыбкой. — Приехали забрать декор. Заказ 377. — Кстати, об университете! — оживился Джереми, выбивая данные на компьютере. — Ты же поступила в «Адам», на криптографа, как и хотела? — К счастью или несчастью — да. А ты поступил или.. — я огляделась по магазину, и вопрос повис в воздухе сам собой. — Для «Адама» баллов не хватило на грант, — отозвался он, уже идя в подсобку. — Но я поступил в колледж, на заочку. Ну и подрабатываю. Он вернулся с двумя огромными коробками. Я едва не выругалась — сколько же Анна заказала всего. — Слушай, Лэйн… — понизил голос. — Если будешь в городе и будешь свободна… может, как-нибудь встретимся? В этот момент Каин будто специально подошёл вплотную ко мне — настолько, что его плечо едва не коснулось моего. Тепло его кожи обожгло сквозь ткань. Он поймал мой взгляд. Ухмыльнулся. А потом, как будто просто выполняя долг доброго самаритянина, выхватил коробки из рук Джереми. В воздухе пахло напряжением. Джереми будто только в эту секунду понял, как близко я стояла к Каину. И в его взгляде промелькнуло то, что я не успела прочитать — то ли ревность, то ли нежелание уступать. А в глазах Каина снова вспыхнули те самые алые искры — едва заметные, но острые, как лезвие. — Да, конечно, — ответила я Джереми, будто ничего необычного не происходило. — Оставь свой номер. У меня сегодня будет свободное время. Каин демонстративно вышел из магазина, толкнув дверь ногой — жест, слишком мимолётно грубый, чтобы быть случайным. Я коротко попрощалась и поспешила за ним. Он уже сложил коробки в багажник и мельком посмотрел на дорогие часы. Плечи напряжены. Движения — слишком быстрые, слишком точные. И, как всегда, с ним было трудно понять: он злится, раздражён… или что-то совсем другое. — У нас нет времени на твой флирт, — недовольно фыркнул блондин. Но моя улыбка сама растянулась — яркая, легкая, почти дерзкая. — Не ревнуй, блондиночка, — бросила я и села в машину. Он усмехнулся — я почувствовала это спиной. Это уже становилось странным: я начала угадывать его реакцию даже не глядя. — А есть повод? — он наконец сел за руль и взглянул прямо в мои глаза. Там было что-то, не ревность, но тепло. Спесь, но теплая. — Я думал, у тебя вкус лучше. — Джереми милый парень, — я откинулась в кресло. — Не будь таким категоричным. На самом деле это была игра. Чистая, незаметная, опасная. Я не верила, что Каин ревнует — он в принципе не выглядит человеком, который позволяет себе такие слабости. Но раз уж он поддел — почему бы не поддеть в ответ? — Не твой уровень, — легко отрезал Каин. — Ты сожрёшь его. И он убежит в слезах. — С чего такие выводы? — я повернула голову, с интересом наблюдая за его профилем. Каин не смотрел на меня, пристально всматриваясь в дорогу, но говорил уверенно: — Тебе нужен человек сильнее тебя характером. Иначе тебе будет скучно. Я чуть сжала губы. Он был прав — неприятно точно. Иногда мне действительно не хватает силы рядом. Слишком часто приходилось быть сильной самой. Но я всё равно фыркнула: — В современных реалиях это почти нереально. Вы, мужчины, стали слишком тонкой душевной организации, — я театрально подняла руки: — «Она мне не написала — и я не буду писать», «отказала — значит шлюха», «говорит о чувствах — ебт мозги», «помогает — каблук», «не нравится секс — фригидная». И моё любимое: «Лижешь пизду — не мужик». — Последнюю фразу я изобразила самым обиженным, жалобным голоском. Каин искренне рассмеялся — громко, неожиданно. И это был какой-то другой смех, не холодный и не издевательский. Настоящий. — Один нескромный вопрос, — он вытер уголок глаза, всё ещё улыбаясь. — С какими долбоёбами ты вообще таскаешься? — Прямо сейчас — с тобой, например, — сладко напомнила я. Он закатил глаза. Я победно, тихо усмехнулась. Ответа не последовало. Город постепенно растворился позади, уступая место трассе. Дорога становилась пустыннее — казалось, мы уезжаем не просто из города, а из всего привычного мира. И вскоре впереди возник дом. Нет, не дом — мечта. Современная, дорогая, выверенная до сантиметра. Много стекла, много воздуха. Сад — идеально ухоженный, будто кадр из журнала. Даже воздух здесь пах роскошью, свежестью, тихой уверенной властью. Каин притормозил на разумной дистанции — ближе он ехать не стал, будто намеренно удерживая границу. Хотя его машина смотрелась бы здесь органично. Мы вышли почти синхронно и направились к особняку. — Добрый день, Лейн Риверс? — уточнил мужчина, встретивший нас у входа. Видимо, один из помощников хозяина дома, — я коротко кивнула. — Нас не предупреждали, что вы будете не одни. — Это мой напарник, — спокойно ответила я. — Помогает с исследованием. Краем глаза я посмотрела на Каина, но он даже не дрогнул, словно его вовсе не касалось, как его представили. Лишь пожал мужчине руку — коротко, сдержанно, слишком ровно, чтобы быть настоящей вежливостью. — Мистер Синнер уже ожидает вас. Прошу. Дом внутри был ещё более вызывающим, чем снаружи: тяжелые, дорогие картины на стенах — и ни одной копии; вазы, чаши, странные артефакты; стеллажи, уставленные кожаными книгами. Красиво — да. Уютно — нет. Внутри витало тревожное ощущение, что стены смотрят на тебя. Я непроизвольно приблизилась к Каину — впервые за долгое время он шёл вровень со мной и не пытался держать дистанцию. А кабинете нас встретил сам Малек. — Добрый день, мисс Риверс, — произнёс он с мягкой, негромкой улыбкой. Затем перевёл взгляд на Каина. — А вы, должно быть, мистер Уинкс. Я знаком с вашим братом. Потрясающее сходство. Каин замер едва заметно — напряжение мелькнуло в его плечах, быстрым током. Но взгляд он сохранил холодным. — Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь? Чай, кофе, вино? — его вопрос был обращён исключительно ко мне, хотя звучал формально для двоих. Мы отказались. Я устроилась на диване, Каин — в кресле напротив Малека. Дистанция была приличная, но ощущение — будто между ними натянут электрический провод. — Мне очень кратко описали вашу просьбу, — начал Малек, полностью обращаясь ко мне, будто Каин был просто частью интерьера. И это игнорирование раздражало блондина почти осязаемо. — Повторите, чем я могу помочь? — Мне нужна более глубокая информация о древнеангельском языке. Я пишу научную работу. Мои данные скудны, а вы, насколько я знаю, владеете более серьёзными источниками, — он слушал внимательно, даже слишком. От его пристального взгляда у меня к коже подполз холодок, будто он не просто анализировал слова, а считывал мысли между ними. — Я могу узнать ваш исходный источник? — спросил он, и когда я подала папку, наши пальцы слегка коснулись. Он задержал её в моих руках на секунду дольше, чем нужно. Незаметно — если бы я не чувствовала это кожей. — Здесь должно быть ошибка. Древнеангельский не является общим языком небес и тьмы, — его пальцы легко скользили по моим записям. — По моим данным это разные языки. Их четыре. Древнеангельский, древнедемонский. И два — куда более древнее, язык тьмы и язык небес. Когда он смотрел на меня в этот момент, в его взгляде было что-то… Смесь любопытства и открытого интереса. Не просто научного. И именно этот взгляд заставил Каина чуть наклониться вперёд, напряжённо, как зверя, который уловил чужую территорию. — Значит, вы считаете, что всё это существует? Не миф? — спросила я, уже полностью погружаясь в разговор. — Перейдём на «ты», — легко предложил он. — Мне так проще говорить с тобой. Я не люблю формальности между интересными людьми, — я неуверенно кивнула, — Прекрасно. — Его взгляд стал чуть мягче, но от этого только опаснее. — Так вот, Лэйн… а ты сама считаешь, что не существует? — Я пока не знаю. Меня интересует сам феномен: если языки реальны — зачем бессмертные оставили письмена, которые никто не может расшифровать? А если нет — откуда миф? Где истоки? — Малек слушал так внимательно, что мне стало трудно дышать. Не просто интересно — он изучает. Как исследователь изучает редкий экспонат. — Меня восхищает твоя целеустремлённость, — сказал он медленно. — Ты взялась за тему, в которой большинство бросает ещё на старте. Кто знает… может, именно ты продвинешься дальше остальных. Он поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Пару секунд он просто смотрел сверху вниз — взглядом, от которого у меня под кожей зажглось странное, тревожное тепло. Пара секунд — просто смотрел. Не нагло, не вызывающе — но с такой фокусировкой, как будто я была единственным объектом в комнате. Я отчётливо почувствовала, как Каин напрягся позади — он наклонился вперёд, готовый вмешаться. Но Малек всего лишь протянул мне руку. И всё равно мне пришлось вдохнуть глубже, прежде чем дать свою. И, глядя мне прямо в глаза, произнёс: — Мне нравится твой ум. Не каждый способен почувствовать, где спрятана правда. От его голоса у меня мурашки пробежали по спине. От его слов — тоже. Каин смотрел на это так, будто готов сорваться. Малек заметил это и, не меняя выражения лица, лениво добавил: — Мистер Уинкс, не стоит так напрягаться. Я просто хочу показать Лэйн архив. Вы можете подождать, — его вежливость была стальной, отточенной, хрупкой ровно настолько, чтобы не сорваться в открытую угрозу. — Я пойду с вами, — спокойно, но стально сказал Каин. Малек скользнул взглядом между нами, как будто сравнивал реакцию. И усмехнулся уголком губ — мягко, но с ноткой удовлетворения. — Как пожелаете, — ответил он. Перед выходом Каин притянул мой взгляд к себе. Его выражение говорило ясно: Ему ты интересна слишком сильно. Будь внимательна. Я убрала руку из ладони Малека, и тот коротко, почти незаметно улыбнулся — будто ожидал именно этого. Мы пошли по коридору: я — рядом с Малеком, Каин — шаг позади, но его присутствие было ледяным, ощутимым, как натянутая струна. И я чувствовала пальцами воздуха, как между мужчинами пульсирует неприязнь. Но Малека это только больше возбуждало интерес. А его внимание ко мне становилось всё пристальнее. Вошли мы в огромную библиотеку. Запах старых страниц, пыли и времени ударил в нос так резко, что я даже задержала дыхание. Это было как шаг в другой век. Я не скрывала восторга — глаза скользили по бесконечным стеллажам, и мне с трудом удавалось удержаться, чтобы не метнуться к ближайшему и не начать перебирать корешки дрожащими руками. — Нравится? — голос Малика был мягким, почти ласковым. — Моя гордость. Здесь — истории со всего мира. И да, — уголок его губ тронуло лёгкое самодовольство, — здесь есть даже несколько совершенно посредственных современных романов. — Это… восхищает, — выдохнула я, не отрывая взгляда от книг. Малек смотрел не на библиотеку — на меня. И в его взгляде читалось глубокое довольство: он получал удовольствие от каждой моей эмоции. Он исчез буквально на минуту, оставив меня наслаждаться пространством. Этого времени хватило, чтобы Каин подошёл вплотную. Так близко, что его голос не отразился эхом. — Мне он не нравится, — тихо бросил он, будто это было предупреждение. — И что мне с этим делать? — так же тихо ответила я. — Он просто… интересный человек. Это было честно. Интересный — но интерес и доверие не всегда пересекаются. Малек вернулся так же внезапно, как исчез. На руках — несколько старых книг, бережно прижатых к себе. Он положил их на стол, приглашающе посмотрев на меня. И я шагнула к нему — слишком быстро, чтобы заметить взгляд Каина, оставшегося в тени. — Это всё, что у меня есть об ангелах, демонах и их следе на земле, — произнёс Малек. Его голос стал ниже, теплее, будто предназначался только для меня. Он передал мне стопку книг. Корешки были ветхими, страницы — пахли пеплом и временем. — Малек, я могу сфотографировать нужные записи? — спросила я осторожно. Он слегка наклонил голову, как будто обдумывал мой вопрос, затем улыбнулся. — Можешь забрать их. На время. — Он говорил уверенно, будто дарил не книги, а что-то большее. — Я доверяю тебе. И уверен, что ты будешь бережна. Но… — он чуть приблизился, и на долю секунды его взгляд блеснул интересом, — взамен я попрошу держать меня в курсе твоих исследований. Выбор без выбора. И неясно — радует меня перспектива контакта или пугает. — Спасибо за доверие, Малек, — попыталась улыбнуться я, но губы чуть дрогнули. В его присутствии я чувствовала себя маленькой, почти прозрачной — словно он смотрел прямо сквозь меня. Слишком много силы, слишком много… глубины. И давления. Мы вышли из дома. В руках — знания, о которых я даже не мечтала. Ещё внутри я пыталась сдержать нарастающую головную боль, но стоило пересечь границу участка — будто что-то отпустило. Воздух стал легче. Мир — тише. Мышцы — расслабились сами собой. Но спиной я всё ещё чувствовала взгляд. Тяжёлый, изучающий, липкий. Он медленно провожал нас, пока мы шли к машине. И прежде чем успела осознать, я второй раз непроизвольно придвинулась к Каину — почти касаясь его плечом. Будто его присутствие было единственным, что заглушало тревогу, оставшуюся после Малека. Каин не отстранился. Но угол его челюсти чуть дёрнулся — будто он что-то понял.