8.

Каин помог мне донести вещи до комнаты. Мы шли рядом в тишине, и эта тишина была не пустой — в ней что-то вибрировало, словно напряжённая струна. Он двигался спокойно, уверенно, чуть позади, как обычно, чтобы я была в поле его зрения. Он держал коробки так, будто они ничего не весили, хотя я прекрасно знала, что это не так. Дверь в общую комнату была приоткрыта, свет из неё падал на пол тонкой полосой, и стоило нам войти, как разговоры девочек оборвались. Они сидели на диване вчетвером, сбившись кучнее обычного, будто готовились к допросу или наблюдали за чем-то важным. Их взгляды резко метнулись ко мне, потом к Каину — будто присутствие его само по себе меняло температуру воздуха. Анна, как всегда, первой вернулась к жизни. — Где вас черти носят? — в голосе дрогнула смесь раздражения и облегчения. — Я уже похоронила тебя несколько раз. И тебя, кстати, тоже. Вы оба были недоступны! Каин, не меняясь в лице, поставил коробки прямо перед её носом, так что она вынужденно отпрянула. — Вопросы к вашей подружке, — произнёс он лениво. — Мы немного отвлеклись на её флирт. Тишина взорвалась взглядами. Девочки повернулись ко мне синхронно, будто хоровое движение. От их лиц веяло всем: от ужаса до восторженной сплетни. У меня пересохло горло — но я подняла голову. Внутри всё кипело. Он что, серьёзно? Сейчас? И о ком он вообще? О Малеке? О Джереми? Или… о себе? Что в его голове? — О своём не забудь, — бросила я, стараясь говорить не слишком быстро. — Та официантка была, кажется, в твоём вкусе. Он замер на секунду, медленно выгнул бровь — хищно, выразительно. В уголках губ дрогнула едкая усмешка. Между нами проскочила короткая, остро-перечная искра, будто воздух на секунду стал электрическим. Мир сузился до двух точек: его взгляд и мой. — Если кажется — переспроси, — парировал он почти шёпотом, копируя мое выражение. Почти интимно, отчего у меня под кожей пробежал жар. Я лишь улыбнулась в ответ — коротко, колко. Каин кивнул девочкам, словно даже не замечал их реакции, и направился к выходу. Его шаги были тихими, но каждый будто отдавался в воздухе. Он ушёл — и комната тут же стала слишком маленькой. Я осталась перед девочками одна, которые выражали одновременно страх, интерес, шок и жажду подробностей. Как будто я принесла в комнату бомбу и поставила её на стол. Пытаясь скрыть дрожь в пальцах, я поставила пакеты. Они предательски зазвенели бутылочным стеклом — звон был слишком громким, будто в тишине он разлетелся по стенам. — Ого… — прошептала кто-то из них. Я уже не могла выдерживать эти прожигающие взгляды. Словно отмахнувшись от всего и буквально выплыла из комнаты, захлопнув за собой дверь в свою спальню. Я почти рухнула на подоконник. Резко распахнула форточку — холодный воздух ворвался внутрь, будто спасение. Лёгкие жадно втянули его, но внутри всё равно было слишком жарко — от адреналина, смущения… и чего-то ещё, о чём я боялась думать. Руки дрожали, когда я достала новую пачку сигарет. Пластик хрустнул, воздух ударил в лицо запахом табака. Я села на подоконник, поджав ноги, и зажгла сигарету. Пламя осветило мне пальцы — они дрожали сильнее, чем хотелось бы признавать. Дым вырвался наружу, смешиваясь с ночным воздухом. А внутри меня всё продолжало вибрировать — от его взгляда, его слов, его спокойствия, которое куда сильнее любого крика. — Лээээйн! — позади раздалось сразу несколько голосов, и через секунду вся стая моих подруг буквально ввалилась в комнату за мной. — Что это, чёрт возьми, было? — Одри опередила остальных, громко, резко, почти требовательно. — А что было? — я бы и сама хотела это знать. Затянулась и медленно выдохнула дым, наблюдая, как он поднимается к потолку. Одри села рядом, сунула руку в мою пачку и ловко вытащила сигарету, будто это уже её привычка. Остальные расселись кто где: на подоконнике, на ковре, у двери — окружили меня как на допросе. — Вы… вы флиртовали только что! — Кира ткнула в меня сигаретой, моей же отобранной сигаретой, не замечая, что пепел едва не упал на ковёр. Я усмехнулась — коротко, сухо. И эта усмешка, кажется, усилила их вопросы в десять раз. — Разве? Мне так не показалось, — протянула я, прекрасно понимая, что откровенно их провоцирую. Но честно? Я и сама ни черта не понимала. День будто перевернул всё с ног на голову. — Да вы точно флиртовали! — Анхея не сдавалась, наклонившись ближе. — И ваши ухмылки… это не те убийственные и надменные, к которым мы привыкли. — Слушайте, ничего не изменилось, — сказала я, и это была ложь такая прозрачная, что даже воздух в комнате будто усмехнулся. — Мы съездили за декорациями, заехали к Малеку, поели, я встретила бывшего одноклассника, закупились в магазине, и всё. Ничего особенного. Я специально пересказала всё быстро, сухо, как список покупок. Их лица говорили: «Не верим ни на секунду». — Так уж всё? — тихо, почти шёпотом спросила Одри, наклоняясь ближе, так что её слова были только для меня. И подмигнула — слишком уверенно, слишком много зная. Я выдохнула ей дым в лицо. Не зло. Просто чтобы сбить её самодовольство. Она фыркнула и отвернулась. — Что ты скрываешь? — Кира сузила глаза, словно пытаясь прочитать мысли. — Ты вообще сама на себя не похожа. Меня спасла Одри: — Меня больше интересует, что там с этим Малеком. Почему Давид был против вашей встречи? И что за таинственный одноклассник? Красавчик? Я испытывала к ней благодарность настолько сильную, что готова была целовать ей руки. Но знала — она потом потребует подробности. Одри всегда берёт долги. — Боюсь, гнев Давида снова обрушится на меня, — произнесла я обречённо. — А одноклассник… странный. Но симпатичный, да. — Почему Давид разозлится? — спросила Одри, уже более серьёзно. Я подняла глаза, затушила сигарету в пепельнице и выдохнула: — Потому что мне придётся держать с ним связь дальше. Это было его условие. Он отдал мне нужный материал в обмен на то, что я буду держать его в курсе моего проекта. Комната словно на секунду замерла. Девочки переглянулись, каждая переваривая сказанное. — Он действительно странный, — первой нарушила тишину Анхея. — Давид не преувеличивал. — Он… своеобразный, — сказала я, прикуривая новую сигарету. — Я не знаю, как его описать иначе. Красивый. Статный. В какой-то мере опасный. Умный. И всё время держит в напряжении. Дым мягко рассеялся в воздухе. Я говорила уже не девочкам — скорее себе. — Опасно притягателен, — прошептала я. — Не внушает доверия, — подвела итог Одри. — Но главное, что он дал тебе то, что нужно. Она встала, хлопнула в ладоши, как будто объявляя конец собрания, и повела остальных к выходу. — Дайте ей переварить этот ужасный, полный сюрпризов день, — сказала она уже в дверях. Они вышли, и комната наконец опустела, оставив меня наедине с собственными мыслями, дымом и слишком громким стуком сердца.

От лица Каина:

Я был в ебаном замешательстве. Не в лёгком, не в том, что проходит за пару минут, а в глубоком, тяжёлом, будто что-то внутри меня треснуло, и теперь каждый вдох отдавался неприятным хрустом. То, что произошло между нами сегодня… эта странная откровенность, лёгкость, будто мы оба забыли, кем должны быть, — меня это, чёрт возьми, напугало. Я же привык воспринимать Лэйн как раздражающий придаток к Яну — его вечно болтающую сестру, назойливую, язвительную, вспыльчивую, с которой можно играться: поддеть, вывести из себя, посмотреть, как горят её глаза. Это была игра — безопасная, простая, удобная.  Как вдруг я начал видеть в ней девушку. Не приставучего ребёнка. Не милую занозу. А личность. Взрослую. Умную. И, мать его, красивую. Признать её привлекательность — не вопрос, я не слепой. Красивая так, что хочется отвернуться, чтобы не выдать, что смотришь слишком долго. Признать, что она действует мне на нервы так, что под кожей всё двигается — невозможно. Признать, что меня в ней что-то цепляет… Это уже про то, что внутри меня начинает жить то, что я даже объяснить толком не могу. Когда этот ублюдок Малек смотрел на неё так, будто примерял, куда зубы воткнуть, а она смотрела на меня, ища опору… внутри что-то щёлкнуло. И когда она нашла меня взглядом, будто схватилась за что-то знакомое и безопасное, у меня внутри крики: защитить. Не из-за Яна, не из-за того, что «надо». А потому что. Потому что она — Лэйн. И мне вдруг стало как никогда важно, чтобы ей было спокойно. Она делает вид, что у неё позвоночник стальной, что её не пробьёшь, но стоит кому-то сильнее зайти слишком близко — всё, маска трескается. Она уязвима. Чертовски уязвима. И из-за этой уязвимости она творит глупости. Сегодня я раскрылся ей. Не весь, не полностью, но слишком сильно по меркам меня прежнего. Зачем? Не знаю. Может, хотел, чтобы она поняла: проблема не в ней. Или хотел убедить себя, что я контролирую ситуацию. Хотя кого я обманываю? Она права — только с ней мне реально интересно цепляться словами, проверять границы, смотреть, кто первый моргнёт. Она для меня как головоломка, которую я одновременно хочу решить и боюсь открыть до конца. И я оправдываю свой интерес тем, что она «загадка». Хотя по факту — мне просто хочется ломать её уверенность. Показать ей, что она не такая уж непоколебимая. А ещё больше — понять, какая она без этих её острых углов. Я сидел у себя в комнате, дым стелился по воздуху, будто пытался уложить мои мысли вместо меня. Я курил, надеясь успокоиться, собрать себя по кускам. И в этот момент в гостиной раздались голоса — Ян, Давид, Пилеон. Вернулись. Я не собирался выходить к ним, хотел ещё немного тишины, но эти бараны, конечно, вломились ко мне, будто моя комната — это общий коридор. И я понял: если сейчас хоть кто-то произнесёт её имя… внутри меня может треснуть что-то, что я уже не смогу собрать обратно. Просто взорвусь. — Всё прошло отлично, если тебе интересно, — сообщил Ян, едва они ввалились в мою комнату. Я кивнул. Хоть что-то нынче стабильно. — Что ты такой кислый? — Пилеон рухнул на пуф-мешок. — Лэйн нервы потрепала, да? — Можно и так сказать. Высосала из меня жизнь, — я покрутил косяк в руках. — Вот, восстанавливаюсь. — Высасывать из тебя — не её стиль, — пробормотал Ян. — Она скорее удавит. — Спасибо за образ, — хмыкнул я. — Очень… вдохновляющий. Парни рассмеялись — чуть, сдержанно. Нервозно. — Ладно, — я выдохнул. — Всё прошло нормально. За исключением одного. Этот Малек… бесит. — Давид будто только этого слова ждал. — Наконец-то. Давай, выкладывай, блондиночка. — он поймал мяч, стоявший у стены, и начал лениво перекидывать из руки в руку. Я спрыгнул с подоконника, выбросил бычок и сел в кресло. Парни притихли в ожидании. — Он смотрел на неё так, будто она вещь. И был слишком… внимательный. И вот это его условие: «я тебе книжки, а ты обязана держать меня в курсе своей работы» — звучало херово. — Ясно, — Давид нахмурился. — Знал же, что он не бывает просто добреньким и благородным. — Добровольно она не откажется, — Ян провёл рукой по лицу. — Если мелкая что-то начала — она уже не остановится. Может, выкупим эти чертовы книги? — Да, конечно, — буркнул Пилеон. — Давай продадим твои мышцы, мой мозг и Давидову душу — может, хватит на одну страницу. Давид только устало посмотрел на него: — Мою душу не трогай. Она у меня единственная рабочая. — Я фыркнул, но разговор оставался тяжёлым. — Короче, — Ян снова взял тон лидера, — давайте без паники. Она напишет эту блядскую научку и забудет его как страшный сон. Лэйн не дура. И не хрустальная. Хотя… да, хрустальная, но никто ей ничего не навязывал. Информация за информацию — это терпимо. Чем сильнее будем её опекать, тем быстрее она полезет туда, куда не надо. Поэтому — пока наблюдаем. Ничего катастрофического не происходит. Он сказал это уверенно. Но я видел — он переживает. Больше всех. Постепенно они разошлись. Ян вышел первым, за ним Пилеон. Давид остался. Конечно остался. Он закрыл дверь, сел на край стола и сказал без лишних вступлений: — Повтори. Слово в слово, что он ей сказал. Я пересказал. Дословно. «Я могу позволить тебе забрать эти книги, временно, пока они будут нужны. я верю, что ты отнесешься к истории бережно и за безопасность книг, я могу не переживать. Но взамен попрошу уведомлять меня о продвижениях в твоем исследовании». Глаза Давида загорелись — тот самый блеск, который появляется, когда он находит лазейку в любой херне. — Отлично, если ты запомнил правильно, то у нас есть лазейка, он не сказал, что конкретно Лэйк должна его держать в курсе. Если надо — сыграем этим. — Ты гений. — Я знаю, — сказал он спокойно. Затем посмотрел на меня внимательнее. — А теперь ответь мне, мой милый друг. Тебя злит сам Малек… или то, что он «так» смотрел на нашего очаровательного криптографа? Я задержал дыхание на секунду. — Меня злит, что этот старый хрен явно хотел трахнуть сестру моего лучшего друга, — сказал я. — Этого достаточно? Давид тихо усмехнулся — коротко, понимая больше, чем я говорил. — Более чем. — Он хлопнул меня по плечу. — Но если он хоть попытается — реально хоть попытается… через мой труп. — Тогда мы будем лежать рядом, — ответил я. Он встал, уже уходя, бросил мне мяч. Я поймал на автомате. — Держи себя в руках, — сказал он. — Хотя кто я такой, чтобы учить тебя самоконтролю. И ушёл. Тишина после него стала вдвое громче. И всё, о чем я пытался не думать, снова всплыло. Она становится слишком важной.

От лица Лэйн:

Я провела ночь, погребённая под стопками книг Малека. Даже не заметила, как моё сознание превращается в тонкую натянутую струну. Несколько раз мне казалось, что я нашла ключ, зацепку, слабое место в тексте, но каждый раз ниточка ускользала. И всё равно — ощущение, что я стою прямо на пороге чего-то важного, не отпускало. Как будто самый главный ответ прячется именно в той книге, которую я не могу прочитать. Даже не название. Словно её придумал человек, который не хочет, чтобы его поняли. Или не человек вовсе. Я закрыла глаза, истрепав пальцами виски. За окном в этот момент начал просыпаться алый рассвет — густой, тёплый, как кровь, разлитая по горизонту. Ещё миг — и комнату заполнил мягкий оранжевый свет, смывший напряжение с моих плеч хотя бы на секунду. Странно, как природа умеет утешать, когда сама ты на грани истощения. Я выдохнула и поднялась на ноги — кофе звал меня громче любых богов знаний. На кухне заварила огромную кружку и заставила себя приготовить завтрак. Если уж не спала, можно хотя бы сделать утро приятным — девчонки заслужили маленькое чудо. После холодного душа стало чуть легче дышать. Нервная дрожь ушла, уступив место лёгкой собранности. Я даже смогла накраситься — впервые за… месяц? Два? Стрелки получились идеальными, словно их рисовала не уставшая студентка, а уверенная в себе женщина. Яркие губы сделали своё дело: взгляд перестал цепляться за тени под глазами. Мне почти удалось выглядеть так, будто я спала. А вот насчет образа выбор был действительно небольшой. Во время университетских мероприятий, мы обязаны носить общую форму. А в простые дни можно ограничиться деловым стилем. Поэтому я надела строгий черный костюм с укороченным пиджаком, пока летная погода не прошла совсем, можно позволить себе выглядеть привлекательнее. Волосы собрала в высокий хвост — столько сил в этом жесте, будто я затянула пониже стальной корсет. Первые шаги девчонок в общей комнате были сонными, шаркающими. — Сегодня какой-то праздник? — зевая, спросила Анхея, принюхиваясь, как маленький голодный зверёк. — Завтрак… и ты выглядишь как человек… Так. Ты не спала. Всё сходится. Я усмехнулась, прижимая к губам кружку с кофе. — С чего ты взяла? Анна, как обычно, наблюдательная, вмешалась с невинным видом: — Когда ты проводишь ночь за книгами, у тебя включается режим идеальной домохозяйки-магистра: прическа, макияж, завтрак, настроение. Вафли, кстати, божественные. — Кратковременная активация симпато-адреналовой системы, когда выброс адреналина и кортизола временно подавляет усталость. — добавила Анна. Я пожала плечами — ну да, поймали. — Ешьте. Мне пора на пару. Первую лекцию я продержалась дольше, чем думала — минут двадцать. Голос преподавателя стал фоном, мягким и тянущим, как вязкая патока. Я ещё пыталась сопротивляться, но веки сомкнулись сами, и сознание выключилось до конца пары. Хорошо хоть никто не заметил. На второй лекции мне повезло меньше — преподаватель кашлянул прямо у моего стола, мигнул укоризненно, и я поняла, что пора спасаться учебой, иначе вырублюсь вновь. Я открыла ноутбук и ушла в алфавиты — старые, забытые, вымершие. И в каждом — пытаюсь найти хоть одно знакомое очертание буквы из той книги. Бесполезно. Но… любая бессонная ночь должна иметь смысл. Я не хочу снова идти к Малеку за помощью, хотя бы первую зацепку, должна найти сама. Не потому что боюсь его. Я боюсь того, что он попросит взамен. Лучше сначала попробую сама. Лучше держать всё это тихо. Парни реагируют слишком бурно. Их эмоции вспыхивают быстрее, чем мои мысли. Я закрыла ноутбук, чувствуя, как усталость снова подступает, но под ней — горячее, настойчивое ощущение: Я пропускаю что-то важное. Что-то, что ждет меня в этой книге. В кофетерии мы встретились с девочками, и к этому моменту мой недосып начал беспощадно брать своё. Их голоса доносились до меня обрывками, будто сквозь толщу воды. — Да, после занятий займёмся этим. Лэйн, ты с нами? — бодро, слишком бодро, сказала Кира. От её голоса у меня задёргался глаз, и я потерла виски. — Ты о чём? — переспросила я, и она уже собиралась возмутиться, но под хмурые взгляды девочек благоразумно прикусила язык. — Украшать коридоры, — повторила она с показным терпением. — Да-да… я с вами, — протянула я устало. — Ты уверена? Может, поспишь хоть немного, а потом догоняй нас? — мягко предложила Анхея. Я поднесла автоматный кофе к губам, чуть обожглась. — Чёрт! — выругалась я. — Я тут, — раздалось откуда-то справа, и Пилеон со своей свитой материализовались рядом. Я выдала измученную усмешку. Он сразу подвинул девочек и впихнулся рядом с Анхеей, остальные расселись так уверенно, будто столик был их семейной реликвией. — Выглядишь отлично… и устало, — подытожил Ян, изучая меня слишком честным взглядом. — Опять ночь не спала? — Ага. — Я даже не пыталась выкручиваться. — Просто не заметила время, когда начала разбирать новые материалы. — И что, есть прогресс? — спросил он. Я не выдержала и уронила голову ему на плечо. Ян ободряюще похлопал меня по руке. Я почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд — Каин. Но сил отвечать ему взаимностью у меня не было. В идеале — просто раствориться в Яне и тишине. — Не знаю, сдвинулась ли с мёртвой точки или ещё глубже себя запутала, — пробормотала я. — Ты не из тех, кто ищет лёгкие пути, — спокойно сказал Ян. — У тебя все получится. Его спокойная уверенность тёплым одеялом легла на мою измученную голову. Я тихо выдохнула. —Если никто до меня не смог, почему ты думаешь, что я смогу? — задала вопрос, который кажется волновал меня больше всего, я даже не ждала от него ответ, который устроит меня. -Потому что ты не привыкла сдаваться, даже если все кажется слишком сложным, ты всегда находишь зацепку там, где ее никто не видит. - так приятно, что он верит в меня всегда и даже не ради себя, а для того чтобы оправдать его веру, мне нужно взять себя в руки, всего ночь прошла, время еще есть.  — Спасибо… — Отдохни немного. Потом посмотришь на всё свежими глазами — и найдёшь решение. Тебе же оно нужно, — добавил он мягко. Я зевнула. Он был прав. Ян пах свежестью, мятой и лёгким табаком — смесь, которая всегда действовала на меня успокаивающе. Оглядев стол, я заметила: Одри и Давид тихо флиртуют — щёки Одри выдают её с головой. Пилеон и Анхея спорят, и, судя по выражению её лица, демон явно проигрывает. Кира и Анна уже пересели к Ноа и Ластеру. А вот Каин… сидел один, откинувшись в кресле, хмурый, даже чуть потерянный. Он поймал мой взгляд и едва заметно усмехнулся уголком губ. Именно в этот момент я, разумеется, поднялась. — Пойду всё-таки в общагу. Немного посплю, позже догоню вас с украшениями. Если нужна помощь — звоните. Девочки понимающе кивнули — по их лицам ясно: тревожить меня никто не собирался. Но стоило мне отойти всего пару шагов, как из-за усталости и полуприкрытых глаз я оступилась — и буквально влетела в Каина. Точнее, в его руки. Он поймал меня так быстро, что я даже не поняла, что произошло. Одним мгновением оказался слишком близко. Его руки крепко держали меня за талию — твёрдо, уверенно. Мои глаза распахнулись и встретились с его взглядом. Каин смотрел пристально, почти изучающе, будто пытаясь разобрать что-то на моём лице. В висках стучало бешено. Он не отпускал. И от этого по коже побежали мурашки. — Кхм-кхм… — донеслось сбоку. Давид. Конечно. Но Каин всё равно не торопился. А я — не могла пошевелиться. На секунду показалось, что мы оба застыли в каком-то странном, слишком честном моменте. Я резко пришла в себя и попыталась оттолкнуться, но он всё равно придержал меня, будто боялся, что я рухну снова. — Спасибо, — выдохнула я и, стараясь не смотреть ни на кого из них, почти выбежала из кофетерия. Сердце стучало слишком громко. Слишком быстро. Ненормально. Что это было? Зачем он держал меня так долго? И почему мои ноги до сих пор помнят его хватку? Мне точно надо спать. Я добралась до общаги, рухнула на кровать, даже не разуваясь, и провалилась в сон мгновенно — будто кто-то выключил меня рубильником.