12.

Прошло несколько дней. Мы с Каином решили не торопиться — ни с выводами, ни с решениями. Пока что мы сами не могли до конца разобраться в собственных чувствах. Единственное, что было очевидно и не требовало доказательств: нам было комфортно вместе. Особенно наедине, без лишних слов и взглядов со стороны. Это спокойствие пугало и одновременно притягивало. Занятия тянулись медленно и однообразно, будто время нарочно замедлило ход. Пары проходили нудно и скучно, но даже в этой рутине случилось нечто важное: Донован одобрила мою научную работу. Это стало для меня маленькой, но значимой победой. Я почти сразу поделилась первой зацепкой с Микаэлем. Его реакцию невозможно было не заметить — он был искренне доволен. В глазах мелькнуло удовлетворение, словно он наконец убедился, что риск, на который пошёл, был оправдан. Он радовался тому, что дал мне шанс, и тому, что я пока что оправдываю его ожидания. А вот Малеку я рассказывать не спешила. Не потому, что не доверяла, а потому, что хотела выбрать правильный момент. Тем не менее я пообещала себе, что сегодня вечером обязательно уведомлю его. Он заслуживал знать. — Так что именно вы собираетесь найти? — спросил Микаэль, внимательно изучая мои записи и пометки на полях. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовался неподдельный интерес. — Честно говоря, я пока сама не уверена, — призналась я, задумчиво перебирая листы. — Но существует легенда, что под храмом находятся старые катакомбы. Когда-то там обнаружили небольшую библиотеку. Не слишком обширную, но, возможно, именно там сохранилось нечто, что поможет мне разгадать загадку. Я говорила больше вслух, чем ему — пыталась выстроить собственные мысли в логическую цепочку. — Вы правда думаете, что вам дадут доступ к таким древним данным? — Микаэль оставался вдохновлённым моей работой, но всё же не терял здорового скептицизма. — Я уже связалась с администрацией храма, — ответила я. — Подробно описала ситуацию и цель исследования. Они согласились допустить меня к остаткам библиотеки, ко всему, что уцелело. И если я найду что-то действительно полезное, мне разрешат сфотографировать материалы. Я сделала паузу, а затем добавила: — Но мне нужна ваша помощь. Необходимо официальное подтверждение от Донован, что полученная информация будет использована исключительно в рамках научного исследования «Адама», а не в личных целях. И ещё — ваша рекомендация. Это обязательные условия храма. Микаэль на мгновение задумался, затем кивнул. — Со своей стороны я сделаю всё, что потребуется. А вот с Донован вам лучше поговорить лично. — Спасибо, — искренне ответила я и благодарно кивнула. После этого мы вернулись к обсуждению переведённых фрагментов, углубляясь в детали и гипотезы, словно мир вокруг на время перестал существовать. На большом перерыве мы встретились с ребятами в кафетерии. Ян уехал, и без него пространство казалось пустым, лишённым привычного тепла. Его отсутствие ощущалось особенно остро, будто чего-то важного не хватало. Никто не поднимал тему того, что произошло между мной и Каином, и за это я была им безмерно благодарна. Однако напряжение всё равно витало в воздухе. Мы все это чувствовали. Каждый взгляд был слишком внимательным, каждое движение — под наблюдением. Казалось, они следят за нашими взаимодействиями, пытаясь уловить малейший жест, намёк, взгляд. Будто хотели поймать нас, подловить, подтвердить собственные догадки. Но мы с Каином держались спокойно и сдержанно, словно между нами ничего не произошло. Почти не пересекались, не задерживали взгляды, не позволяли себе лишнего. За это время мы успели обсудить лишь одно — поездку в Уэлс. Мы решили ехать уже на этих выходных, чтобы не терять драгоценное время и как можно быстрее продвинуться дальше. Вперёд, к ответам, которые, возможно, изменят слишком многое. — Лэйн, тебе Ян не звонил? — голос Давида вырвал меня из потока мыслей. — Нет. И отец тоже не объявлялся, — спокойно ответила я. В этом не было ничего тревожного: они улетели в Штаты по делам бизнеса, а это означало бесконечные совещания, перелёты и отца, за которым Ян, скорее всего, следовал тенью. — Если объявится, передай ему, чтобы как можно скорее перезвонил мне, — попросил Давид. Я внимательно посмотрела на него. Его нервозность бросалась в глаза ещё с самого утра: слишком резкие движения, рассеянный взгляд, напряжённая челюсть. Связано ли это с Яном? Мысли закрутились сами собой. — Что-то случилось? — я решила не мучить себя догадками. — Нет, всё нормально, — непринуждённо отозвался он. — Просто нужна помощь с одним… делом. Он сказал это легко, почти небрежно, но косой взгляд Пилеона говорил куда больше слов. «Дело» явно было серьёзным. Каин же, напротив, оставался холодным и безучастным, словно происходящее его не касалось. Но я была уверена — он прекрасно понимал, о чём идёт речь. К этому разговору я ещё вернусь, подумала я. Всё это выглядело подозрительно, хотя, кажется, только для меня одной. — Каин, — я слегка толкнула его в плечо и наклонилась ближе, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Мне сегодня придётся уведомить Малека, что мы едем в Уэлский храм. — Может, лучше скажешь уже после того, как приедем? — спокойно ответил он. — Чтобы он не решил поехать с тобой. — Не переживай, — я сделала глоток кофе, не отрывая взгляда от его глаз. — У него открытие отеля в Манчестере как раз в эти даты. Он точно не сможет. — Ты уже в курсе его дел? — Каин чуть прищурился, внимательно изучая моё лицо. — Ревнуешь? — я позволила себе лёгкую усмешку. Его глаза на мгновение блеснули, а улыбка стала шире, почти хищной. В следующую секунду его рука легла мне на колено, чуть выше края юбки. Прикосновение было едва ощутимым — медленным, ленивым, скользящим. Он провёл рукой вверх и вниз, словно проверяя мою реакцию. Я застыла. Это движение ввело меня в ступор. Щёки мгновенно вспыхнули, тело напряглось, а внутри смешались страх, непонимание и что-то ещё — слишком острое, чтобы сразу дать ему название. Я буквально замерла, не зная, как реагировать. Каин же, напротив, словно наслаждался моментом: его пальцы приподняли край юбки, опускаясь чуть ниже… и вдруг он резко остановился. Как ни в чём не бывало, он откинулся назад и сделал глоток кофе. — Нет, я не ревную, — спокойно произнёс он, бросив на меня лукавый взгляд. — У тебя слишком бурная реакция на меня. Он подмигнул и тут же вернулся к разговору с друзьями, будто ничего не произошло. А я осталась наедине со своей злостью. Злостью на него — и на себя. На то, как легко он выбивал почву у меня из-под ног. На то, как сильно влиял. — Всем пока, мне нужно к Донован, — выпалила я, даже не взглянув в его сторону. Тёплая, пульсирующая волна от его прикосновений всё ещё отзывалась в теле и не позволяла поднять на него глаза. Мне было стыдно? Или страшно, что он поймёт, насколько мне это понравилось? Я быстро ушла, почти сбежала. Остальные смотрели на меня с недоумением, но вопросов не задавали — за что я была им благодарна. Впрочем, мне действительно нужно было к декану, так что придумывать оправдания не пришлось. Донован, как обычно, строгая, собранная, полностью погружённая в свои дела, она даже не заметила, как я вошла в кабинет. Бумаги на столе были разложены в идеальном беспорядке — только она одна, казалось, могла в нём ориентироваться. — Добрый день, можно? — я повторно постучала, стараясь привлечь её внимание. — А… да, проходи, — она отложила несколько папок в сторону и наконец посмотрела на меня. — Что стряслось? Я начала рассказывать всё по порядку, не упуская ни одной детали — именно так, как она любила. Про храм, про катакомбы, про библиотеку, про разрешение администрации и условия, которые они выдвинули. Донован слушала молча, не перебивая, лишь иногда слегка хмурилась или задумчиво постукивала пальцами по столу. Когда я закончила, она некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Отказать она, по сути, не могла — мы имели право покидать территорию университета и кампуса вне учебного времени. Но я прекрасно понимала: если речь идёт о выезде от лица «Адама», всё становится куда сложнее. — Лэйн, — наконец произнесла она, открывая ящик стола и доставая оттуда бумаги, — я не могу отпустить тебя без сопровождения, если это посещение будет официальным, как представителя «Адама». Я напряглась, уже догадываясь, к чему всё идёт. — Значит, поступим так, — продолжила она, будто уже всё решила. — Организуем небольшую группу студентов, оформим это как учебную экскурсию. Я дам освобождение от занятий, поедете централизованно. Это будет полезно и для университета, и для проекта. Она закончила фразу уверенно, как человек, не привыкший к возражениям. Я же мысленно вздохнула. Я рассчитывала совсем на другое — на наше с Каином тихое, почти личное путешествие. Время наедине, без лишних глаз, без свидетелей. Возможность разобраться в чувствах, в напряжении, которое между нами росло. Но у Донован, как всегда, были свои — пусть и завуалированные — интересы. — Зачем тратиться на централизованный транспорт? — я всё же не сдавалась. — У большинства есть машины, путь не такой уж долгий. Мы с Каином могли бы собрать небольшую группу и поехать сами. Она медленно подняла на меня взгляд и усмехнулась — холодно и немного надменно. — Вот оно что, — протянула Донован. — Значит, личный интерес всё-таки присутствует. Я опустила глаза. Врать ей было бесполезно — она чувствовала фальшь мгновенно. — Боюсь, так не получится, — продолжила она уже спокойнее. — Но вы с Каином и вашими друзьями можете ехать на автомобилях следом за автобусом. А группу я соберу сама, не переживай. Небольшую, без лишнего шума. Я удивлённо посмотрела на неё. Она… сейчас действительно идёт нам навстречу? Помогает? Или мне только кажется? — Не смотри на меня так, — будто прочитав мои мысли, сказала Донован. — Ты и твоя компания не раз доказывали, что на вас можно положиться. Это было неожиданно. Почти настораживающе. Неужели она считает нас своими «любимчиками»? Мысль была одновременно приятной и тревожной. — Спасибо… — тихо ответила я. Внутри всё перемешалось. С одной стороны, я понимала её логику: это не обычная поездка, а официальное представительство университета, и сопровождение в таком случае абсолютно оправдано. Но с другой — зачем сразу превращать всё в экскурсию? Конечно, Донован хотела показать, что «Адам» заботится о внеклассной деятельности и развитии студентов. Однако она вполне могла организовать подобное мероприятие позже. А сейчас… сейчас это рушило мои планы. И всё же спорить дальше было бессмысленно. Как только я вышла из кабинета Донован, не теряя ни минуты, написала в общую беседу.

Чат:

Лэйн: Мы едем в Уэллс.

Одри: Мы? Давид: Поподробнее.

Лэйн: Условия Донован: централизованная экскурсия от университета в обмен на необходимые бумаги.

Пилеон: Я не хочу пять часов трястись в автобусе в другой город. Без меня. Анхея: Не будь злюкой. Хоть какое-то развлечение и официальное освобождение от занятий. Пилеон: С тобой — хоть на край света. Но не в автобусе.

Лэйн: Специальное предложение от Донован в хорошем настроении. Мы можем ехать следом на машинах.

Анна: Мне только что звонил брат. Он будет сопровождающим. Я точно еду… Кира: Я точно не пропущу эту поездку. Анна: Фу… Я невольно хмыкнула, глядя на экран. Каин по-прежнему молчал, но сообщения были прочитаны. Как ни странно, я почти точно понимала, о чём он сейчас думает. О том, как наше путешествие — то самое, тихое, почти интимное — перестаёт быть нашим. Растворяется в людях, планах и университетских формальностях.

***

Вечером мы с девочками решили выбраться в город. Сезон уверенно менялся, а значит — пора утепляться: пальто, свитера, шарфы. Да и просто хотелось развеяться, пройтись по магазинам, отвлечься от мыслей и хорошо провести время. Мы сделали кучу фотографий и сразу же выложили их в социальные сети. Смех, отражения в зеркалах, примерочные, витрины — вечер получился лёгким и шумным. Руки уже ныли от тяжести пакетов, когда я почувствовала долгожданную вибрацию в заднем кармане джинсов. Я невольно улыбнулась. Я действительно скучала. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Ян уехал, а университет без него казался неожиданно пустым. Мы никогда не были вместе круглосуточно, не зависели друг от друга, но мне всегда было спокойнее просто от осознания, что он где-то рядом. В той же реальности, на расстоянии одного звонка. Я приняла видеовызов. — Эй, как там Штаты? — спросила я. По ту сторону экрана Ян выглядел уставшим. Он был в каком-то безликом отеле: белые стены, приглушённый свет, кровать с идеально заправленным покрывалом. — Ужасно, — простонал он и обречённо рухнул спиной на кровать. — Как же меня заебал отец. — С чего вдруг? Ты же его любимый сын, — усмехнулась я. Ян скривился, будто проглотил что-то кислое. — Знаешь, иногда я думаю, что хотел бы выбрать позицию непутёвой дочери. Мне стало немного обидно, хотя он был прав. На мне не лежала ответственность за будущее семьи и бизнеса — груз, который с детства давил на него. — Звучит так себе. То есть я правда непутёвая? — уточнила я. Он на секунду задумался, а потом расплылся в знакомой улыбке. — Не больше, чем я. — И тут он прищурился. — Подожди… ты в городе? И, о боже, Лэйн, ты в магазине белья? Я рассмеялась. Похоже, только сейчас до него дошло, где именно я нахожусь. Даже боюсь представить, что он там себе успел напридумывать. — Эй, не осуждай, — отмахнулась я. — Я вообще-то девушка, не забывай. Лучше расскажи, почему вы улетели на самом деле. Меня, как обычно, никто не держит в курсе дел. Я параллельно разглядывала полки бутика, краем глаза замечая, как где-то в соседних отделах бродят девочки. Ян, к счастью, решил игнорировать тот факт, что его младшая сестра сейчас стоит среди весьма откровенного ассортимента. — Один мудак из совета директоров отказался вкладываться в новый проект, — устало сказал он. — Пришлось срочно лететь: либо уговаривать, либо искать нового инвестора. — А ты тут при чём? И как тебе это? — спросила я и, не удержавшись, подняла в камеру крошечный элемент белья, больше похожий на три нитки. — Лэйн! — Ян зажмурился. — Я сейчас скину трубку. Я рассмеялась и тут же убрала будущую покупку из кадра. — Ладно-ладно, извини, — примирительно сказала я. Он вздохнул и продолжил: — Отец хочет созвать конференцию и представить меня совету. Как наследника. И будущего главу холдинга. — Не хило, — протянула я. — Он что, решил отойти от дел? Ты же ещё университет не закончил. Ян уже варил себе кофе, двигаясь по номеру с отточенной усталостью человека, живущего на перелётах. — Ещё чего. Нет. Просто новая «молодёжная» политика. Времена сейчас так себе: акционеры уходят, нужно показать что-то свежее, новый подход. Пока есть поддержка отца Каина, мы держимся. Он замолчал. Мне стало неприятно от этой мысли. Осознавать, что благополучие нашей семьи в какой-то мере зависит от семьи Каина. Да, наши родители — давние друзья, но дружба и бизнес редко идут рука об руку. Если Адам решит, что наша компания больше не приносит выгоды, он уйдёт — так же, как и остальные. — Над чем задумалась? — Ян вернул меня в реальность. — Ты хочешь сказать, что мы на грани банкротства? — тихо переспросила я. — Слава богу, нет, — ответил он. — Но если всё продолжится в том же духе, это станет неизбежным. Он открыл ноутбук и повернул экран ко мне, показывая какие-то расчёты и графики. Я смотрела на них и понимала: за его усталой улыбкой скрывается куда больше, чем он готов сказать вслух. Я оплатила покупки и вышла из магазина, после чего присела в ближайшем кафе, где мы с девочками договорились встретиться. Так я могла спокойно слушать рассказы брата, не отвлекаясь на посторонние мысли. Я не считала себя экспертом в бизнесе и его сложных нюансах, но многому научилась у Яна и папы. Благодаря этому я прекрасно понимала, о чём он говорил, даже если не владела всей терминологией. Да, я настояла на том, что бизнес — это не моё предназначение, поэтому мне позволили заниматься тем, что мне действительно интересно — криптографией. И так было ясно: компания в любом случае перейдёт сыну, причём старшему. Но я никогда не игнорировала наставления и уроки отца и брата, а также дополнительные курсы по бизнесу и праву в университете. Я знала: эти знания никогда не будут лишними. — Три из восьми акционеров покинули компанию после неудачи с последним проектом. Показатели проседают, прибыли нет, застройщики подняли цены, а земля стала дороже. Госпрограммы в последнее время не одобряют, — Ян показывал мне данные из таблицы, но сам выглядел растерянным. Он не знал, как решить эти проблемы и чем помочь отцу, что представить на грядущей конфедерации. Приятно, что он доверяет мне, советуется со мной. Что он не идет на поводу отца и верит в мою значимость для дела нашей семьи. — Посмотри на последние проекты, — продолжал он. — В основном это частные заказы, чиновники, элита. Папа пытался переманить их на свою сторону, делая крупные скидки, и в итоге уходил в минус. Я предупреждал его об этом, но он не слушал, надеясь, что вовремя «подмажет» нужным людям, и потом всё будет в шоколаде. — Единственный шанс сейчас — масштабный проект с культурной значимостью для Королевства. Не очередной торговый центр, а что-то, что одобрят сверху и что реально принесёт пользу людям. Проблема не в масштабности проектов, а в узнаваемости, доступности и значимости. Ян задумался, глядя в таблицу. — Смотри, обрати внимание, — сказала я. — Последний крупный и прибыльный проект был реставрацией старого храма. Его поддержали все восемь акционеров. Культурная значимость, узнаваемость компании… Да, это был сложный и затратный проект, но посмотри, насколько выросла прибыль компании после него. Я не сильна в тонкостях финансового анализа, но благо таблица была прозрачной: всё черным по белому. — Ты права, — пробормотал Ян, — но как это донести до отца? И какой проект сможет решить все текущие проблемы? Реставрация не наш профиль, да и этого будет недостаточно. Он зарылся руками в волосы, будто полностью сбитый с толку. — Я могу лишь анализировать то, что вижу, — сказала я, — это моя специализация. С остальным помочь к сожалению не смогу. Но тебе стоит поговорить с Каином. Думаю, он сможет подсказать решение, натолкнуть на мысль. Каин давно работал с отцом, с самого детства. Если кто-то и мог помочь Яну, так это он. Его знания, стратегии и талант — мечта любого предпринимателя. Я не понимала, почему руководство делами компании семьи доверили Авелю, ведь природный талант безусловно у Каина. Может, это временное решение, пока Каин не завершил обучение. Я надеюсь на это. Авель любимчик, но надеюсь здравый смысл возьмет верх и их родители понимают, какую ошибку они совершат, если оставят Авеля управлять империей. — Да, кстати, Давид просил тебя перезвонить как можно скорее, — напомнила Лэйн. — Твою мать… ладно, спасибо, Лэйн, ты правда очень мне помогла, — Ян облегчённо вздохнул. — Я скину тебе таблицу, если появятся ещё идеи — дай знать. Он попрощался слишком резко, что еще больше меня беспокоит, что у них там за подозрительные «дела». И как раз в этот момент вернулись девочки. — Ты выглядишь загруженной, всё в порядке? — поинтересовалась Анхея, одновременно заказывая себе кофе и десерт. — Да, так… ничего, — соврала я, но, к счастью, никто не стал лезть в душу. За это я была благодарна девочкам. Мы устроились за столиком, обсуждали всё на свете: от новых покупок до предстоящей поездки. Всё вокруг было пропитано лёгкой радостью и волнением. Подруг вдохновляла мысль о предстоящем путешествии — для нас это был глоток свежего воздуха, возможность ненадолго вырваться из стен, которые уже начали давить. — Лэйн, а у вас с Каином как? — бестактно выпалила Кира, что вызвало волну осуждающих взглядов. Но, очевидно, интерес был взаимным. — Всё… хорошо, правда, — попыталась я уклониться от деталей, но внезапно на мои плечи опустились тяжёлые мужские руки. Девочки и я одновременно застигнуты врасплох. Это не знакомое мне прикосновение. — Джереми? — выдохнула я, поражённая его внезапным появлением. — Привет, прости, если напугал, — он не спешил садиться рядом, будто наслаждаясь эффектом неожиданности. — Это тот самый одноклассник? — без тени такта спросила Анна, громко, словно выдавая меня. — Да, знакомьтесь, — сдержанно сказала я. — Анна, Анхея, Кира и Одри, это Джереми. — Приятно, дамы, — самодовольно усмехнулся он, словно присутствие красивых девушек только усиливало его уверенность. — Присоединишься? — осторожно спросила Кира. Я почувствовала смешанные эмоции: вроде не против, но и вроде против. Женскую компанию портить не хотелось, но рядом с Джереми во мне что-то постоянно напрягалось. Его присутствие вызывало противоречивые чувства. — С удовольствием, если никто не против, — ответил он. — Жду друзей, они должны подойти с минуты на минуту. — Давид и парни скоро приедут нас забрать, расслабься, — подсказала сбоку Одри, и я наконец почувствовала, как напряжение немного спадает. Рядом с Джереми мои ощущения были странными. Он совсем другой, не тот любознательный и дружелюбный одноклассник, с которым мы вместе работали над экономическим проектом. Теперь это уверенный в себе парень, порой самодовольный, но в то же время… рядом со мной как будто немного теряется. Мы общались отстранённо: ни о личном, о колледже, о нашем университете. Беседа получилась лёгкой и ненавязчивой, и я смогла расслабиться. Но его взгляд продолжал держать меня в напряжении — острый, скользкий, колючий, будто с примесью чего-то грязного. Иногда хотелось спрятаться, когда он задерживал на мне внимание дольше привычного. Вдруг вокруг нас стало слишком многолюдно, и я заметила знакомые лица — друзей, которые, похоже, были не меньше озадачены неожиданной встречей. — А вот и мои друзья, спасибо за компанию, — произнёс Джереми, снова ослепительно улыбнувшись, будто солнце заглянуло в кафе. Наши друзья встретили его компанию с едва скрываемым отвращением, но все равно протянули руки для приветствия. Атмосфера висела напряжённая, как натянутая струна: дружелюбной её точно не назовёшь, скорее — соперническая, слегка враждебная. Я встретилась глазами с Каином, и он сразу уловил мой взгляд. В моем молчании был ясный вопрос: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?» — и в ответ он лишь усмехнулся привычной лёгкой насмешкой, которая мгновенно заставила меня почувствовать, что ему есть что скрывать. — Вы знакомы? — наконец произнесла Анхея, не сдерживая любопытство. — Давние знакомые, — спокойно ответил высокий парень, слегка улыбнувшись, будто эта фраза таила больше, чем звучала. — Кажется, нам пора возвращаться, — сказала я, аккуратно поднимаясь из-за стола. К счастью, Каин заранее попросил купить кофе, и нам не пришлось задерживаться. Я небрежно сунула ему стакан в руку и провела взглядом присутствующих, как бы прощаясь. Все девушки поддержали этот жест, и я ощутила странное облегчение. Всё ещё не понимала, свидетелем какой сцены мы только что были. Мы вышли на улицу. Я чуть замедлила шаг, чтобы идти рядом с Каином. Он выглядел идеально, как всегда: словно только что сошёл с обложки глянцевого журнала. Даже лёгкая усталость придавала ему очарования, а уверенная осанка — непоколебимости. Он тихо взял из моих рук пакеты, и я даже не успела среагировать. Мелкий жест, но до безумия приятный. — Каин, что это было? Ты их буквально убивал глазами, а потом пожал руку… Это не похоже на тебя, — шептала я, чтобы никто лишний не услышал. Он поднял руку с пятью пакетами, а другой отпил кофе: — Твой гардероб сгорел? Или решил обновить его с нуля? — Не-а, не получится, — пробурчала я тихо, глубоко вздохнув. — Лэйн, просто знакомые, — спокойно пояснил он, складывая пакеты в багажник. — Они не обязаны мне нравиться, чтобы я проявил вежливость. Я уставилась на него. Его глаза, обычно такие прямые и открытые, сейчас скрывали что-то. Но я знала его достаточно хорошо: Каин не лжет и не притворяется. Даже с друзьями он бывает пренебрежительным, а значит наигранной вежливости от него ждать не стоит. — Я бы поверила, если бы не знала тебя, — сказала я тихо, изучая каждое движение, каждое выражение. — Лэйн, я не хочу тебе врать, — сказал он раздражённо, но сдержанно. — И на твой вопрос тоже отвечать не буду. Просто не бери в голову. Это тебя и твоих подруг никак не касается. — Ты же знаешь, чем больше скрываешь, тем сильнее мне хочется узнать правду, — сказала я, переводя на него взгляд. — Допустим, Джереми тебе никогда не нравился. Но его друзья… тут что-то другое. Те ребята явно не были рады вам. Подрались где-то? Не поделили девчонок? Ну же, расскажи! Я уставилась на него, словно маленькая девочка, которая решила добиться своего любой ценой. Его губы сжались, в глазах вспыхнула искра раздражения — и мне это до странного доставляло удовольствие. Но Каин держался, сдерживал себя, словно натянутый пружиной. — Расскажу… но не сейчас, — сказал он, и его голос стал холодным. — Когда-нибудь в другой раз. Либо так, либо я совру тебе что-то убедительное. Холод в его голосе заставил меня вздрогнуть, хотя я не испугалась. Видимо, тайна действительно серьёзная, раз он так отчаянно её охраняет. И, конечно, это разжигало моё любопытство ещё сильнее. — Почему, Каин? — спросила я тише, уже спокойно. Он резко затормозил. Машина дернулась, и меня спас только ремень безопасности. Я удивлённо посмотрела на него. Взгляд его больше не скрывал раздражения. Теперь было очевидно: тайна действительно серьёзна, и он готов хранить её любой ценой. Я ощущала как мое сердце бьётся быстрее — не от страха, а от напряжения и непонятного волнения, которое он всегда вызывает во мне. Словно мы втроём — он, я и эта тайна — уже оказались вовлечены в игру, правила которой ещё предстоит разгадать. — Какая же ты невыносимая! — резко бросил он и с силой ударил ладонями по рулю. В следующую секунду Каин отстегнул ремень безопасности. Я даже не успела осознать, что происходит, как его рука оказалась на моей шее. Он притянул меня к себе и грубо, без предупреждения, впился в мои губы. Давление было ощутимым, но не болезненным — ровно настолько, чтобы у меня вырвался едва слышный стон. Он пытается отвлечь меня от этого разговора? Я чувствовала, как он сдерживает себя. Вся его сила была напряжена, собрана в один узел, будто одно неверное движение — и он мог бы сломать меня голыми руками. Раздался щелчок моего ремня безопасности — единственного, что удерживало меня на месте. Всё, что было до этого поцелуя, исчезло. Я вцепилась в его мягкие волосы, потянула, будто хотела отстранить… но это подействовало ровно наоборот. Одним уверенным движением он усадил меня к себе на колени. Пространства между нами не осталось вовсе — тесно, жарко, невозможно отстраниться. Каин скользнул губами к моей шее, затем ниже, к ключицам. Свободной рукой он легко надавил мне на поясницу, и я непроизвольно прогнулась ему навстречу. — Мне нравится, когда ты такая послушная, — выдохнул он. Я чувствовала эту ухмылку всем телом. Резко подняла его подбородок, заставляя смотреть на меня. Он не сопротивлялся. Эти глаза… тёмные, горящие, полные желания — из-за меня. Я подняла его руку с моей талии и снова положила на шею. Он позволил. Попытался провести ладонью выше, к волосам, но я остановила его. — А мне нравится, когда ты такой послушный, Каин. Его лицо озарила пугающе возбуждающая улыбка — и он снова накрыл мои губы поцелуем. Когда рассудок начал медленно возвращаться, я всё же отстранилась. Я не могла сделать это здесь. Посреди трассы. В машине. Не так я себе всё представляла. Но, боже, как же я скучала по его поцелуям. — Остановись… — прошептала я, срываясь на дыхание, почти умоляя. — Начни с себя, — так же тяжело дыша, ответил он. И он был прав: прося остановиться, я снова и снова тянулась к его губам. Его руки были повсюду. Каждый миллиметр моего тела горел, требовал, жаждал большего. Его возбуждение я ощущала особенно остро — слишком близко, слишком явно. Я резко вырвалась из его объятий и вернулась на соседнее сиденье. — Твою мать! — выдохнула я, взглянув на часы приборной панели. Это было словно удар током. — Каин! Время! Комендантский час! Он ещё несколько секунд приходил в себя, прежде чем ответить. — Плевать, Лэйн… — сказал он, заводя двигатель. — Почему ты остановилась? — Просто… не время и не место. И ворота закрываются через двадцать минут. Нельзя, чтобы накануне поездки мы попались Донован, — в голосе прозвучал страх. — Только поэтому? Он искал причину в себе — я это знала. Хотела ли я его сейчас? Да. Очень. Но я боялась перейти черту, сорваться окончательно. После этого пути назад уже не будет. Всё станет сложнее. А готова ли я к этому? — Не совсем, — сказала я тихо. — Думаю, ты и так всё понял. Говорить об этом было тяжело. Но Каин не удивился, не испугался и не стал отшучиваться. Он принял это спокойно — словно я вдруг стала ещё более хрупкой в его руках. Остальную дорогу мы ехали молча. Быстро. Очень быстро. Обычно скорость пугала меня, но сегодня всё было иначе. Сейчас она действовала как успокоительное — и для меня, и для него. Мы успели почти впритык к закрытию ворот. Друзья нас не ждали — они знали, что с Каином ситуация обычно «под контролем». Но сейчас они сильно ошибались. Он вышел первым, бросил на меня короткий взгляд, молча позвав за собой. Присел на капот дорогого автомобиля и закурил. А я стояла рядом, пытаясь привести мысли в порядок, понимая лишь одно: что-то между нами уже давно изменилось— и делать вид, что этого нет, больше не получается. Я присела рядом и в привычной манере забрала косяк из его рук. Сейчас уже не было ни претензий, ни уколов — мы давно всё выяснили на этот счёт. Тишина между нами была не неловкой, а насыщенной, словно ночь сама прислушивалась к нашему дыханию. — О чём думаешь? — спросила я, глядя на усыпанное звёздами небо. — Удивишься, если скажу — о тебе? — усмехнулся он. — И что ты надумал? Мне действительно хотелось знать. Не догадки, не полутона — его настоящие мысли обо мне. — Может, перестанем прятаться по углам и делать вид, что между нами ничего не происходит? — сказал он так легко, будто речь шла о чём-то очевидном, само собой разумеющемся. Словно он давно всё понял и принял — в отличие от меня. — Каин, зачем тебе это? — тихо спросила я. Как будто его ответ мог помочь мне разобраться и в себе. — Хороший вопрос, Лэйн. — Он повернулся ко мне. — Мне надоело просто наблюдать за тобой. Смотреть издалека. Его пальцы мягко коснулись моей шеи, затем скользнули ниже, к ключицам. Лёгкое, почти невесомое движение, от которого по коже пробежали мурашки. — Мне надоело видеть на тебе чужие взгляды, будто у них есть на это право. Я молчала, не отрывая глаз от его лица. Задержала дыхание. Место его прикосновения горело. — Я вижу, как ты замираешь, когда я рядом, — его голос стал ниже, медленнее, словно он смаковал каждое слово. — Как считаешь вдохи, будто боишься выдать себя. Думаешь, я этого не замечаю? Его ладонь опустилась мне на талию, мягко, почти бережно сжимая. Такие нежные прикосновения были ему совершенно не свойственны. В его теле столько силы, что всегда оставалось лишь гадать: в какой момент ласка может превратиться в мёртвую хватку. — Но меня убивает, — продолжил он, — что ты смотришь на меня так, словно я — твоя ошибка. Почему, Лэйн? — Каин… — выдохнула я, прикрывая глаза от тепла его прикосновений и тянулась навстречу его касаниям. Он тяжело вздохнул, нашёл мою руку и сжал мою ладонь в своей, будто этот жест мог помочь мне открыться. — Ты не моя ошибка, — сказала я наконец. — Ты моя слабость. Я сжала его пальцы, сплела наши руки. Другой ладонью коснулась его щеки, мягко провела по ней. — Проще было ненавидеть тебя, чем понимать… чем чувствовать. То, что происходит между нами, пугает меня. Я боюсь этих чувств. Боюсь тебя. И того, что будет, если у нас не получится. Я усмехнулась, почти горько. — Помнишь? Падший ангел. Ты не умеешь в полсилы. Если любишь — так, что сгораешь сам и забираешь с собой. Если злишься — то ярость, способная стереть всё на своём пути. А если боль — то адское пламя, от которого не спастись даже тебе самому. Я коснулась его лба своим. Расстояния между нами больше не существовало. — Я боюсь не за себя, Каин. Я боюсь за тебя. — Лэйн… — он выдохнул моё имя. — Перестань думать наперёд. Перестань анализировать. Перестань усложнять. Просто скажи, чего хочешь ты. Он слегка коснулся губами моих — едва заметно, будто проверяя, испытывая, терзая. — Я сделал выбор. А ты? — Если я дам ответ, — прошептала я, — пути назад уже не будет. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сам к этому готов?