Глава 5. Гнев

Allor distese al legno ambo le mani;

per che 'l maestro accorto lo sospinse,

dicendo: «Via costà con li altri cani!»

      Приказ от партии пришел утром, простой и четкий, как все приказы Агентства. “Квартал 7-Гамма. Все объекты подлежат утилизации. Зачистка назначена на 14:00”. Я читал распечатку, и буквы плясали у меня перед глазами. Я знал, что там есть девочка, я был знаком с ее семьей и часто приходил к ним во время отпусков, когда был наивным солдатом. Ее звали Лила, ей было не больше шести. Она не бормотала, как другие, она рисовала. Ее рисунки - хаотичные, полные черного и багрового - были единственным окном в ее сознание. И на каждом из них, в углу, она выводила одно и то же слово: “Мама”. Роберт молча сидел напротив, его лицо было каменным. Он знал. Он тоже видел ее рисунки. - Это бессмысленно, - голос мой прозвучал хрипло, - Они не представляют угрозы, это, сука, дети! - Это зараженные, Дэниел… - ответил он, не глядя на меня, - Протокол ясен, мутация признана бесперспективной… И ресурсы необходимо перераспределить. Мне жаль, правда жаль. - Перераспределить? Ты говоришь о них, как о списанном оборудовании! - Но такова реальность! - он резко встал, и в его глазах вспыхнуло то же отчаяние, что горело во мне, - Мы не можем спасти всех! Мы пытаемся спасти вид!       К двум часам дня я стоял у стены, наблюдая за операцией. Я не должен был быть здесь, мой пост был в другой части комплекса, но я не мог остаться в стороне. Команда в защитных костюмах вошла в помещение. Дети, увидев их, затихли. Они не плакали, они смотрели. Лила сидела в углу, обняв свои рисунки. Я видел, как один из оперативников поднял инъектор. Первый ребенок. Тихий вздох, и маленькое тело обмякло. Потом второй. Методично, без колебаний. Мои руки сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Во рту был вкус меди. Голос в моей голове, обычно такой спокойный, завыл от ярости, которая не была моей.

Смотри. Смотри на их порядок, на их эффективность. Это ты. Это тот, кем ты был.

      Лила была последней. Она не смотрела на оперативника, она смотрела прямо на стекло, прямо на меня. Ее губы шевельнулись. Я не слышал, но прочитал по губам: “Почему?”. Я не помню, как оказался в туалете. Я стоял над раковиной и трясся, глядя на свое отражение в зеркале - лицо незнакомца. Бледное, осунувшееся, с горящими глазами, я видел в них то же пустое безразличие, что и у оперативников. Я не сделал ничего. Я просто наблюдал. Как всегда. Как хороший солдат. Волна тошноты подкатила к горлу. Я отвернулся от зеркала и его обвиняющего взгляда, упершись руками в холодный кафель, во мне все кричало, кричало от стыда, от ярости, от бессилия. И в этот момент, в самой глубине моего морального падения, когда защитные барьеры моей психики были окончательно сметены, голос зазвучал иначе. Он не был безликой информацией, не был шепотом, он обрел личность - холодную, древнюю, бездонную.

Наконец-то. Теперь ты видишь. Не их лица, их суть, порядок, дисциплина, прогресс. Их идеал - эффективность, а жертвоприношение - человечность. Ты был их жрецом, а теперь ты видишь алтарь.

      Теперь это был не просто голос в голове, это было присутствие. Чужое сознание, я чувствовал его.

Они не оставят тебе выбора. Ты стал свидетелем. А свидетелей… Устраняют. Твой путь предопределен, прими это. Или умри, как она.

      Я не ответил. Я не мог. Я лишь съехал вниз по стене и сидел на холодном полу, обхватив голову руками, пытаясь заглушить этот голос, это знание, эту боль. Но это было бесполезно, дверь была распахнута настежь. Я больше не был Дэниелом Ковальски, солдатом, который сомневался. Сомнения кончились, теперь была только ярость, ярость на систему, на Роберта, на себя. И единственным, кто понимал эту ярость, кто делил ее со мной, было это чужое присутствие в моей голове. Я поднялся. Посмотрел в зеркало. В глазах отражался не я, отражалось Нечто. И это Нечто улыбалось, той самой улыбкой. Я вышел из туалета. Мои шаги были твердыми, решение было принято. Не мной. Нами. И теперь ее вопрос висел в воздухе, обращенный ко мне, у меня не было на него ответа. Только ярость, и новый, страшный союзник.

Добро пожаловать в реальность, Дэниел.