Глава 6. Обман

or ci attristiam ne la belletta negra".

Quest'inno si gorgoglian ne la strozza,

ché dir nol posson con parola integra».

      После инцидента в квартале 7-Гамма лаборатория замерла в напряженном ожидании. Воздух стал густым от невысказанных подозрений. Я держался обособленно, тщательно выстраивая стену между внешним миром и тем, что происходило у меня в голове. Голос теперь был постоянным фоном, тихим, навязчивым шепотом на грани сознания, источником озарений, которые я, довольно нагло, стал выдавать за плоды собственного анализа. - Странная аномалия в данных по нейромедиаторам, - как-то утром заметил я, указывая Роберту на график, - Кажется, реакция у зараженных обратная. - С чего ты это решил? - Роберт смотрел на меня с привычной уже смесью восхищения и опасения, - Эти данные еще не обработаны. - Интуиция, - пожал я плечами, чувствуя, как где-то глубоко внутри шевелится удовлетворение голоса, - Проверь.       Оказалось, голос был прав. Это открытие ускорило наши исследования на недели, но цена была моим покоем, каждое такое озарение делало голос в моей голове громче. Инцидент с протоколом “Сигма” стал точкой невозврата. Роберт разрабатывал экспериментальную сыворотку, предназначенную для стабилизации нейронных связей. Голос, однако, “подсказал” мне, что один из компонентов в сочетании с новым антибиотиком, который принимал Роберт от затяжной простуды, вызовет у него острую печеночную недостаточность. Я выбрал молчание. Я оправдывал себя тем, что не мог рисковать своим положением - единственным шансом раскрыть правду о Коррупции. Через три дня Роберт оказался в лазарете. Не смертельно, но выбыл из строя на неделю. Впервые за все время я почувствовал не стыд, а холодное удовлетворение. Путь был расчищен. Пока Роберт был в отключке, я получил почти неограниченный доступ к его архивам. Голос направлял меня, как луч.

Файл “Легион” в зашифрованном разделе. Образцы ткани из криохранилища, помеченные “Класс “Омега”.

      Я действовал методично, с точностью хирурга. Скачивал данные на зашифрованные носители, подменял образцы тканей на поддельные, создавал ложные логи в системе учета, я стал призраком в машине Агентства, и каждый успешный обман укреплял мою веру в собственную избранность. Я был не вором, я был революционером. Оправдание приходило само собой, подсказанное моим новым союзником.

Они украли у человечества право на истину. Ты просто возвращаешь долг.

      Вернувшийся Роберт был ослаблен и подозрителен как никогда. Но я уже не нуждался в его одобрении. Используя украденные данные, я убедил младших сотрудников провести эксперимент по прямому нейроинтерфейсу с Ником. Я предвидел риски и предложил “безопасный” протокол, разработанный Голосом. Эксперимент начался в четыре утра, в часы наименьшей активности. Все шло по плану, пока не включилась система вентиляции. Голос, наверное, не предвидел этого… Резкий перепад давления, скачок напряжения... и интерфейс вышел из-под контроля. Техник-стажер, находившийся ближе всего к Нику, получил обратный нейроимпульс. Его крик замер в горле, а из глаз хлынула кровь, он был мертв до того, как мы успели отключить оборудование. В наступившей тишине, пахнущей газом и смертью, я стоял и смотрел на его тело, а в голове звучал спокойный, безразличный голос.

Необходимые потери, теперь ты увидел их цену.

      Расследование инцидента было быстрым и поверхностным. Агентство не любило скандалов. Официальная версия - трагическая случайность, несоблюдение техники безопасности стажером, неофициально же - вину возложили на отсутствовавшего Роберта, как на руководителя проекта. Он молча принял удар, глядя на меня с пониманием и жалостью. Он все знал, и я понимал, что он знает. В ту ночь я не сомкнул глаз. Я сидел в своей комнате и смотрел на карту, утыканную булавками… И осознал, что перешел грань. Из сомневающегося солдата я превратился в шпиона, крадущего знания. Из шпиона - в обманщика, чьи манипуляции привели к смерти. И где-то в этом падении я потерял себя, позволив чужой воле стать моей собственной. Голос звучал уже не как шепот, а как мой внутренний монолог. И я понимал, что он прав. Возврата не было.

Сожаление - роскошь тех, у кого есть выбор. У тебя его больше нет. Иди до конца.