Часть 3. Глава 9. Сладкая ложь

I' fui colui che la Ghisolabella

condussi a far la voglia del marchese,

come che suoni la sconcia novella.

      Тишина в лаборатории стала иного рода - густой, звенящей, наполненной обвинениями. Я был хозяином места, где каждый предмет напоминал о моем преступлении. Но голос не позволял испытывать угрызения совести, вместо них пришло странное, отстраненное любопытство: насколько далеко можно зайти в обмане, прежде чем он станет новой правдой? Тернер прислал нового куратора - молодого, амбициозного солдата с безупречным досье. Его звали Маркус, он смотрел на меня с холодным профессиональным интересом, как на сложную, но решаемую задачу. - Агент Пальма, - он говорил четко, отчеканивая каждое слово, - Мне нужен полный доступ ко всем данным с момента вашего назначения. - Конечно, - улыбнулся я, и чувствовал, как голос направляет мои мысли, - Но сначала позвольте показать вам нечто… Исключительное.       Я провел его к терминалу, где демонстрировал тщательно сфабрикованные данные. Графики, показывающие “прогресс” в стабилизации состояния Ника. Отчеты о “прорывных” методах коммуникации. Все было идеально подогнано, каждое число выверено, достаточно правды, чтобы вызвать доверие, и достаточно лжи, чтобы скрыть ужас. Маркус изучал информацию с пристрастием. Я наблюдал, как он водит пальцем по экрану, проверяя перекрестные ссылки.

Он ищет несоответствия. Но мы подготовились, не так ли?

      Мы подготовились. Каждый потенциальный вопрос имел элегантный, научно обоснованный ответ. Каждая странность в данных имела логичное объяснение. Я не просто лгал, я создавал другую реальность, столь же сложную, сколько убедительную. - Впечатляюще, - наконец произнес Маркус, но в его глазах читалась тень сомнения, - Однако мне потребуется провести независимые тесты. - Разумеется, - кивнул я, - Полная прозрачность, завтра утром. Приходите.       Как только он ушел, я принялся за работу. Голос направлял меня с хирургической точностью, мы изменили калибровку датчиков, подменили образцы тканей, внесли микроскопические правки в базы данных. Это была гигантская тактика обмана. В какой-то момент я поймал себя на том, что насвистываю. Я наслаждался этим, наслаждался интеллектуальным вызовом, сложностью игры. Чувство вины было похоронено так глубоко, что я уже сомневался, существовало ли оно вообще…

Видишь? Они хотят быть обманутыми, их система так хрупка, что требует лжи для своего существования. Ты не разрушаешь ее - ты становишься ее важной частью.

      На следующее утро Маркус вернулся с командой техников. Они провели весь день, проверяя оборудование, перепроверяя данные, проводя собственные замеры. Я наблюдал за ними с спокойной улыбкой, зная, что каждое их действие уже предсказано и учтено. Когда они закончили, Маркус подошел ко мне. Его лицо было невозмутимым. - Данные сходятся, - сказал он, - Стоит признать, ваши методы нетрадиционны, но результаты говорят сами за себя. Однако я должен остаться для дальнейшего наблюдения, - добавил он, - Приказ генерала.       Я знал, что это значит. Идиот Гарланд не поверил. Он прислал своего лучшего игрока, и теперь мы были обречены на бесконечную игру. Ночью, когда лаборатория снова опустела, я подошел к камере Ника. Он сидел, как обычно, но его глаза были полны странного понимания. И тогда я понял, что величайший обман не в том, чтобы скрыть правду, а в том, чтобы создать такую ложь, которую жаждет услышать жертва. Я вызвал Маркуса по внутренней связи. - Лейтенант, вам стоит это увидеть. Кажется, мы добились прорыва.       Когда он вошел, я показал ему Ника. Но не того изможденного существа, каким он был на самом деле, а тщательно сгенерированную модель - Ника, спокойного, умиротворенного, даже улыбающегося. - Мы нашли способ стабилизировать сознание, - сказал я, и в моем голосе звучала искренняя гордость, - Через неделю, может, две... Мы сможем начать полноценный диалог.       Маркус смотрел на голограмму, и в его глазах загорелась та самая надежда, которую я и рассчитывал увидеть. Надежда на прорыв, решение проблемы… На карьерный рост, конечно же. Он поверил, потому что хотел этого. Когда он ушел, я остался один в синеве лаборатории. Голограмма погасла, и я снова увидел настоящего Ника - истощенного, с пустым взглядом, живого мертвеца.

Идеально, теперь он наш союзник. Он будет защищать тебя перед генералом, потому что верит в твой успех. Он обманывает сам себя, и это сладчайшая из побед.

      Я подошел к окну и посмотрел на ночное небо. Звезды над Вашингтоном казались далекими и холодными. Где-то в глубине души, под толщей ледяного безразличия, шевелился последний вопрос: когда эта вселенная рухнет, что погребет под собой - меня или всех остальных?

Не беспокойся, к тому времени ты станешь чем-то иным. Чем-то... Большим.

      И я верил ему, потому что альтернатива была слишком страшной, чтобы в нее верить.