Глава 11. Товар

e più non dimandare.

      Бронетранспортер сменился на обычный фургон с затемненными окнами, а тот - на вертолет. Меня ни разу не вывели наружу, не сняли наручники, я был просто грузом, опасным и ценным, менявшим транспортные средства как перчатки. Когда с меня сняли повязку с глаз, я оказался в помещении, напоминавшем одновременно роскошный офис и лабораторию. Воздух пах дорогим ковром и хлоркой, напротив сидел ухоженный мужчина в идеально сидящем костюме. - Уильям Кейн, - представился он, оценивающе глядя на меня, - Добро пожаловать в частный сектор, агент Пальма. Или просто Дэниел? Как вам угодно. - В ваших полномочиях называть меня как угодно. - Стратегическое приобретение… АККК было слишком ограничено в своих методах, мы - нет.       Меня поместили в апартаменты, больше похожие на дорогой отель, чем на тюрьму. Все было продумано до мелочей: комфортная кровать, изысканная еда, даже книги на полках, но датчики следили за каждым моим движением, а вентиляция периодически подавала успокоительный газ.

Интересно. Они пытаются купить лояльность комфортом. Примитивно, но показательно.

      Кейн навещал меня ежедневно. Он был блестящим собеседником, прекрасно осведомленным о моих исследованиях. Он задавал умные вопросы, предлагал гипотезы, обсуждал данные, это была изощренная пытка - иметь все условия для работы, но знать, что любое открытие будет использовано против человечества. - Коллективный разум, - рассуждал он как-то вечером, попивая виски, - Представьте, Дэниел, если бы мы могли направить его, не просто изучать, а использовать. Как инструмент управления. - Вы хотите создать самую совершенную диктатуру в истории, - констатировал я. - Я хочу создать порядок, - поправил он, - Тот порядок, который АККК так и не смогло обеспечить.       Через неделю начались испытания. Сначала безболезненные - сканирование мозга, тесты на реакцию. Потом пошли лекарственные препараты, призванные “усилить связь”. Кейн, узнав от меня про голос, хотел понять природу моего контакта с ним и поставить его на службу своим целям. Однажды меня привели в лабораторию, где в соседней камере находился зараженный - молодой парень, не старше двадцати. От меня потребовали установить с ним контакт. Голос внутри издал смешок. Я сосредоточился, пытаясь передать простое сообщение: “Не бойся”. Из губ зараженного тем самым голосом вырвалось: “Приготовься. Скоро”. Парень затрясся в конвульсиях, из его ушей потекла кровь. Кейн смотрел на это с холодным научным интересом. В тот вечер я впервые за долгое время попытался покончить с собой. Просто бился головой о стену, пока не потерял сознание. Меня нашли, вылечили и добавили в газ успокоительного. Как-то раз Кейн привел неожиданного гостя. Это был Роберт. Он выглядел еще более изможденным, чем в день нашего последнего разговора. - Активность в зоне Брока и Вернике не соответствует паттернам нормальной речи, - бормотал он, - Как будто речевой центр используется как ретранслятор. - Роберт… - Образец демонстрирует попытки манипуляции через псевдо-эмпатические жесты, - сказал он Кейну, - Рекомендую увеличить дозу нейролептиков.       Ночью я лежал на своем комфортабельном ложе и смотрел в потолок. Голос был необычно молчалив, казалось, он наслаждался моим отчаянием. Я думал о цепочке решений, которые привели меня сюда. Каждый шаг казался логичным в тот момент. Каждое предательство необходимой жертвой. А теперь я был вещью в коллекции сумасшедшего миллиардера, который хотел стать богом с помощью господина-паразита в моей голове. Кейн считал, что купил технологию. Роберт считал, что изучает болезнь. А Гарланд отныне считал, что изолировал угрозу. Никто из них не понимал, что настоящая угроза не во мне. Она пользовалась мной как перчаткой, а теперь примеряла себе новую - Уильяма Кейна. Я повернулся на бок и увидел свое отражение в затемненном окне. Глаза смотрели на меня с холодным безразличием. Я больше не мог сказать, где заканчиваюсь я и начинается Нечто. И я впервые за долгое время почувствовал не страх, а надежду. Надежду на то, что “скоро” означает конец. Любой конец.