Часть 2

То, что Лейтенант исчез из города внезапно стало оглушительно очевидно. Френсис привыкла к тому, что за прошедшие два месяца — она постоянно натыкалась на него где ни попадя и совершенно случайно. А где не натыкалась — будто бы чувствовала его неуютный взгляд на себе, хотя, вроде как, нигде самой его фигуры и не было. По крайней мере, когда Френ оглядывалась по сторонам — никогда никого не замечала поблизости. Сталкиваясь с Лейтенантом раз за разом она начинала думать, что Манчестер просто большая деревня, потому что она так часто не встречалась ни с кем, кроме этого непонятного мужчины, даже со своими малочисленными друзьями или соседями по лестничной клетке, с которыми, по логике вещей, шанс пресечься случайно был намного выше. В следующий раз они увиделись уже практически через три месяца после последней очной ставки в супермаркете: на дворе была поздняя осень, практически уже зима, и на улицах, в разных районах Манчестера потихоньку начинали работу рождественские ярмарки, предлагая жителям и гостям города самые разнообразные товары к предстоящему празднику. Френсис как раз шла с красным карамельным яблоком домой, в то время как на пути у нее выросла уже знакомая фигура. Ощущая на себе чей-то пристальный взгляд, она машинально подняла голову и уперлась взглядом в массивного мужчину с балаклавой-черепом, который в этот раз шел в компании собаки, которую держал на поводке. Поводок не был натянут, а собака была явно умной и дрессированной — не торопясь шла вровень с шагом своего хозяина. Лейтенант настолько пристально смотрел на Френсис, что она решила, что он ее просто не узнал: вроде лицо знакомое, но вспомнить кто это — он не мог. Да и зачем, они же не были ни друзьями, ни даже знакомыми в классическом понимании этого слова, они буквально были друг другу никем. И если Френсис еще могла спокойно отнестись к тому, что он ее не запомнил (ну неказистая внешность, глазу буквально зацепиться не за что), то его-то не узнать было просто невозможно, даже при условии того, что она не представляла, как выглядит его лицо. Все же зрительный контакт был установлен прочный и Френсис не смогла пройти мимо, не поздоровавшись. Правила приличия не позволяли. — Лейтенант, — кивнула она, неловко останавливаясь, — У вас есть собака? Он уставился на нее с прищуром так, словно силился вспомнить, кто же она такая, как ей и показалось в начале. Это было достаточно неловко и она покраснела от стыда: выходило так, будто бы обычная прохожая пристала к незнакомому мужику, останавливая его посреди улицы непонятно зачем. — Мы э-э-э... в книжном встречались, помните? Я еще со стремянки упала, и… — И могучим лбом снесла книжный стеллаж. Конечно я тебя помню, Френсис, — раздраженно выдала Балаклава, — Я что, на гребанную рыбку похож? — Скорее на кита. Можно собаку погладить? — это было ужасно неловко и она предпочитала поскорее сменить тему, чтобы не сгореть со стыда окончательно. — Попробуй, — пожал плечами он и Френсис тут же всучила ему упакованное карамельное яблоко в руки, чтобы сесть на корточки и погладить животное. Это была огромная овчарка с длинной шерстью и в самом своем классическом проявлении: со стороны выглядела очень милой и дружелюбной, но, в общем-то, могла вцепиться в человека мертвой хваткой и задрать его до смерти. Френсис в целом понимала, что ей это не грозит: помня о том, как Лейтенант легко разогнул ее велосипедный руль — она не боялась его собаки и с удовольствием обеими руками чесала ее за ушами, пока животное на грани слышимости с удовольствием поскуливало и виляло своим хвостом. Такой бесстрашной перед лицом большой собаки Френсис была еще и потому что ей разрешили ее погладить: если бы питомец был нестабильным, вряд ли бы Балаклава согласился на все это. Мужчина неловко стоял с ее яблоком и наблюдал за тем как Френсис, сидя на корточках, ласкает его недавно приобретенную собаку. Нос ее раскраснелся от холода, точно как и ладони: на улице было свежо, но она была одета в огромный вязаный шарф и пальто, которое явно было ей не по сезону. Волосы были все такими же короткими, а челка все также добавляла ей подростковости — в какой-то степени было даже приятно понимать, что что-то в мире остается прежним. Мысли об этом немного отвлекали и смягчали настроение: встреча с Френсис не была для него каким-то хитрым испытанием, поскольку она не несла в себе ни скрытой, ни открытой угрозы. Она не несла вообще ничего. — Хороший пес, — улыбнулась Френсис собаке, — Такой воспитанный, наверное много с ним занимались? — Ты можешь обращаться ко мне на "ты", — раздраженно предложил мужчина, — Мы не на твоей работе. — Чтобы обращаться на "ты" — нужно хотя бы имя знать. Вы мое знаете, может быть потому мне и тыкаете, — заметила Френсис, вставая с корточек и забирая свое яблоко у Балаклавы, которое он на удивление аккуратно и молча держал все это время, как так и надо, — А обращаться к целому Лейтенанту на "ты" — ну как-то очень странно. Вы ведь так и не представились. — Согласен, — коротко кивнул он и уже двинулся вперед, обходя ее. Он не спорил и явно не собирался нормально знакомиться — его совершенно все устраивало и Френсис это даже слегка раздражало. Ну глупо ведь выходит, разве нет? — С возвращением домой, Лейтенант, — попрощалась она и обошла его вместе с псом первее, отправляясь домой. Френсис понравилась эта встреча только лишь потому что она любила собак — овчарка Лейтенанта была очень умной и красивой, и щенком она уже точно не была. Это наталкивало на мысль о том, что у него эта собака была не первый год и это даже как-то все смягчало: раз у такого сурового человека была собака — наверное, он мог о ком-то заботиться и мог нести ответственность и за того о ком заботился, и за свои решения. Единственное о чем Френ жалела — так это о том, что не спросила имя собаки. Но, вспоминая опыт предыдущих их встреч, она понимала, что Балаклава бы ни за что на свете не сказал бы ей хоть что-то. Все же он не был сторонником коротких житейских разговоров ни о чем и слишком явно охранял тайну своей личной жизни. Френ была ему никем и делиться с ней даже крупицами приватной информации было бы странно. То, что Лейтенант снова вернулся в Манчестер говорило только об одном: они вновь будут видеться. Френсис это лишь предполагала, а Лейтенант понял это наверняка и сразу — не прошло и суток после его возвращения домой, как он сразу же первым делом наткнулся именно на нее. Это было до смешного абсурдно, казалось, что они просто ходят одними дорогами, будто бы кто-то хотел, чтобы они пересекались почаще. Представление о Френсис у Лейтенанта складывалось достаточно неоднозначное: ему казалось, что она просто одна из тех инфантильных женщин, которые считают, что мужчин привлекает детская непосредственность. Именно поэтому она ходит не пойми в какой одежде в такой холод, покупает карамельные яблоки на ярмарках и готовые макароны с химическим сырным соусом в супермаркете. Потому что кричит о том, что о ней нужно позаботиться. Это впечатление засело у Лейтенанта на подкорке до тех самых пор, пока он не встретил ее снова, уже через неделю. Он шел по улице уже один, без собаки, и напротив увидел ее, держащую за руку мальчугана-школьника, который шел рядом и что-то ей рассказывал, пока она тащила его ранец за своей спиной. Лейтенант снова сощурился, пристально смотря на этих двоих и не смог отвести взгляда, когда Френсис опять бессознательно подняла свою голову и встретилась с ним открытым взглядом. Мужчина оглядывал их двоих и находил всю эту картину странной: Френсис, которая замотала голову шарфом, потому что было реально холодно, с красным носом и белыми щеками, с такими же голыми красными ладонями и непослушными пальцами, в тонком пальто, несла школьный рюкзак мальчишки, который был одет и в зимнюю куртку, и в зимние ботинки, шапку, шарф и даже варежки. Контраст был странным и слишком сильным. — Здравствуйте, — поздоровалась неловко Френсис, когда Лейтенант случайно остановился рядом с ними, во все глаза пялясь на мелкого. — Это... Твой друг? — спросил мальчик у Френсис, недоверчиво глядя на череп на балаклаве, — Ты не рассказывала. — Друг? — тупо переспросила Френсис, взглянув на знакомого, — М-м-м... — Как вас зовут? — спросил пацан не церемонясь. — Это Лейтенант Балак… — случайно обронила она и тут же встретилась с грозным взглядом мужчины. — Саймон, — вдруг ответил он и брови Френсис удивленно поползли вверх: мальцу удалось с ходу то, чего не удостоили Френсис и за несколько месяцев, — А тебя? — Сэм, — представился мелкий, без страха смотря в глаза взрослого огромного мужчины, устрашающего вида, — Вы преступник? — Скорее наоборот, — он был немногословен, но этот ребенок имел на него какое-то гипнотическое воздействие. Столько слов и участия за несколько минут, Френсис такого рвения и за все время их смутного знакомства не ощутила. — Но вы скрываете лицо, — заметил Сэм. — Сэм, — покачала головой Френсис, опасаясь, что Саймон просто нагрубит мальчишке и случится неприятный конфликт, на фоне болезненного отношения Балаклавы к тайне личной жизни, — Не приставай к человеку. Это личное дело каждого, как и в чем ходить. Извините, мы… — Теперь ты знаешь мое имя, можешь перейти на "ты". "Лейтенант Балаклава", — раздраженно фыркнул он, передразнивая. — Мне еще сегодня на футбол, — напомнил малой, многозначительно намекая. — Извинит... Извини, Саймон, — запнулась Френсис, — Нам нужно идти. Приятно наконец познакомиться. Она улыбнулась ему, искренне и немного неловко, но в этот раз улыбка была адресована именно ему, не собаке и не какому-то кассиру, и Саймон автоматически отметил это про себя как хороший знак. Да и улыбка Френсис была красивой и очень приятной, будто бы поднимающей немного его настроение. К своим годам у Саймона не могло не сформироваться друзей и определенного круга общения, но сейчас все это было практически в прошлом. История его становления была тяжелой и неприятной, полной боли и предательств и все те люди, которые были раньше ему дороги — уже были не у дел, их просто не существовало. Вместе с ними не существовало и его врагов, которые когда-то называли себя его друзьями и вроде таковыми и были когда-то. Сейчас, худо-бедно разобравшись во всей этой сложной мешанине из чувств и сложных человеческих отношений, Саймон сделал определенные горькие выводы. Из-за своей работы он не мог толком иметь ни семьи, ни близких друзей и теперь уже достаточное время спустя — не чувствовал об этом каких-то угрызений совести, он просто привык к этому. Потому что в какой-то момент времени сердце просто устает страдать о том, что знает, что никогда не получит. Грызущее изнутри одиночество скрашивала недавно появившееся собака. Она досталась ему совершенно случайно, во время одного из заданий, на котором он был вместе со своей командой и пес так сильно прикипел к мрачному и молчаливому Саймону, что сердце мужчины ненадолго дрогнуло. Ненадолго, но достаточно для того, чтобы дать слабину и забрать животное с собой, домой, до тех пор пока он сам толком не понял, что ему делать со всем этим дальше. Но с тех пор как он покинул Базу, Саймон периодически ловил себя на мысли о том, что ему нужно будет придумать, что сделать с собакой до того, как он снова уедет на несколько месяцев. А может даже и навсегда, просто однажды не вернувшись домой. Жизнь на гражданке была тихой и размеренной, практически серой и пресной, какой-то глупой после всей той разрухи, которую Саймон видел ежедневно на своей работе в отряде. Саймон возвращался домой только за тем, чтобы поскорее уехать обратно. Туда, где он мог сделать хоть что-то и не был бесполезной массой среди обычных людей, где он не был инородным сломанным человеком среди других, счастливых и беспечных жителей. Кроме того, по регламенту, он не мог вечно оставаться на Базе, увольнительные нужно было исправно отгуливать и каждый раз это давалось с трудом, но медкомиссия требовала. Иронично было то, что Саймон настолько был опытен и умен, что ни один психиатр даже близко не догадывался о том, насколько с ним все плохо. Догадались бы — давно б отправили на пенсию за выслугу лет и вот этого бы Саймон уж точно не пережил. Мысли о собственной жизни съедали ежедневно и он на самом-то деле не видел в этом ничего странного, какими бы мрачными эти мысли ни были: так живут все. Ну или практически все: Френсис, например, не выглядела так уж сильно обремененной заботами или интеллектом, судя по тому, в какие ситуации попадала и как одевалась в холодное время года. *** В следующий раз они столкнулись тогда, когда Саймон шел за кормом для собаки, а Френсис снова шла в ту кофейню, из окна которой ранее увидела огромную фигуру Лейтенанта. Казалось, что это было уже сто лет назад. Он заметил ее первым и Френсис подняла голову, вновь ощутив к себе пристальное внимание. Единственное, что вызывало в ней уважение — это то, что она никогда не делала вид, что они не знакомы и никогда не пыталась его избегать, даже если обстоятельства их встречи были нелепыми, а сама она его слегка побаивалась как и все вокруг, видя крупную и тяжелую фигуру на горизонте. — Здр.. Привет, Саймон, — поздоровалась она, скользя взглядом по его балаклаве уже без такой отчетливой тени прошлого испуга, — Гуляешь? — Нужен корм для собаки, — проворчал он нехотя, — Ты? — Отвела Сэма на футбол, теперь хотела посидеть где-то пару часов, пока он не закончит. — Не проще поехать домой? Или вы живете за три пизды? — Не хочу, — просто ответила Френсис и молча опустила глаза. Сегодня был один из таких дней, когда Френ была просто уставшей женщиной и все, чего она хотела — это просто прислонить свое тело в каком-нибудь теплом местечке. Встреча с Лейтенантом натолкнула ее на безумную мысль предложить ему присоединиться к ней и, после того, как она подумала о том, что еще более ебанутой в его глазах ей все равно не стать — она решила воплотить ее в жизнь. — Хотите я угощу вас кофе? — Я не пью эту бурду. И несмотря на то, что "эту бурду" он не пьет — что-то видимо его сподвигло принять простое предложение зайти в помещение и немного погреться этим промозглым вечером. Корм мог немного подождать. Они сидели в кофейне, когда на улице уже совсем стемнело и начался дождь со снегом — погодка располагала к укрытию, но на удивление здесь было достаточно пусто. Саймон сидел за длинным узким столиком, где в прошлый раз видел Френсис, у самого окна, и сама она теперь сидела рядом с ним. Вместе они молча пялились на улицу и на то, как люди бежали бегом от ненастья, размешивая ногами кашу из слякоти. Сидя вот так, бок о бок, они, на удивление, не создавали впечатления будто бы пришли сюда вместе или что являются хотя бы хорошими приятелями, какими-то знакомыми. Скорее это ощущалось как двое взрослых людей, загнанных в тупик своей безысходностью. Она мешала в огромной чашке свою бурду с пенкой под названием "капучино", в то время как около Саймона стояла чашка свежезаваренного черного чая. Ведь он был настоящим британцем, который никогда не изменял своим классическим вкусам. — Он твой сын? — спросил мужчина, немного отгибая край своей балаклавы, чтобы высвободить губы. Он всегда ходил скрывая свое лицо и Френсис привыкла к этому очень быстро: ей по большому счету не было дела до Саймона. Однако то, как он приподнял ткань практически до носа, чтобы иметь возможность пить свой чай — привлекало ее своей экзотичностью. Френсис успела рассмотреть светлую кожу подбородка, который был чуть тронут легкой светлой щетиной, аккуратные губы, не пухлые и не тонкие, и небольшой шрам, который как раз тянулся от его верхней губы куда-то предположительно к уху. — Сэм? — уточнила она и встретилась с утвердительным взглядом каре-голубых глаз, — А если да, это что-то меняет? — Просто вопрос, — пожал он огромными плечами и замолчал, когда официант принес ей кусок шоколадного торта. — Нет, Сэм — мой брат, — покачала головой Френсис и Саймон уставился на нее с любопытством, молчаливо требуя продолжить свой рассказ, — Я разочаровала тебя тем, что не залетела малолеткой? — Все еще впереди, — неожиданно мягко сказал он, отпивая чай и чуть прикрывая глаза от наслаждения, — Решил, что он твой сын, потому что такое впечатление сложилось по тому, как ты забирала его со школы и по тому, что покупала в супермаркете тогда. Хотя, сначала я думал, что ты все это ешь сама. — Карамельное яблоко тоже было для Сэма, он такое любит, — кивнула Френ, — Сейчас мы живем вдвоем и я тут за старшего. Родители переехали в Лондон, потому что им предложили хорошую работу и хотели забрать с собой и Сэма. Я к этому времени уже давно закончила школу и могла самостоятельно распоряжаться своей жизнью и мне не хотелось уезжать отсюда, потому что я люблю Манчестер, это мой дом. А Сэм отказался ехать от того, что отказалась и я. Видимся все вместе периодически, так что.. — Сколько ему? — Девять. Хотя он умен не по годам и иногда на его фоне я кажусь совсем уж беспросветной дурой, ума не приложу, зачем он решил остаться здесь. Может ему просто было жаль оставлять меня одну? — А тебя есть за что жалеть? — Всех есть за что пожалеть, Саймон, — ответила она и замолчала, жуя свой десерт, — Ты действительно Лейтенант или это просто шутливое прозвище? — Действительно, — согласился он. Саймон был ужасно неразговорчивым, но теперь Френсис не чувствовала такого сильного холодного напряжения между ними. Возможно это было только потому что она поделилась с ним несколькими деталями своей жизни и они находились в неформальной обстановке, которая, как они оба были уверены, больше с ними не повторится. — Чем ты занимаешься? — спросила Френсис и в этом вопросе не было горячего любопытства, которое было бы сродни флирту. Это был просто вопрос без подтекста. — Спецназ, — коротко ответил он, смотря в окно на ненастье. — Понятно, — кивнула она, — Это много объясняет. Джон тоже?.. — 44 (77) 1255 9778, — пробасил Саймон и Френсис непонятливо уставилась на него, — Его номер телефона. Можешь позвонить ему и спросить, он будет счастлив. — Мило, что ты помнишь номер его телефона наизусть, — пробормотала она и уткнулась в свою чашку, — Давно у тебя собака? Как его зовут? — Я дал ему свою фамилию, отличная кличка для собаки вышла. Райли. — Саймон Райли, — пробормотала она задумчиво, — Звучит лучше, чем Лейтенант Балаклава. — Но хуже, чем Лейтенант Райли. Собака появилась у меня буквально несколько недель назад, так вышло. Я не смог ее оставить, а теперь думаю, что с этим делать. — Когда я впервые увидела вас вместе, решила, что она у тебя уже очень давно, она так тебя слушается.. Попроси соседей ухаживать за псом, — пожала плечами Френсис, — Ты каждый раз надолго уезжаешь? — Да, — кивнул мужчина, допивая чай. — Брать собаку было крайне не разумно. У тебя есть девушка? Жена? Оставь собаку ей. — Ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказал? — раздраженно спросил мужчина, упираясь в нее своим суровым взглядом, — Я в спецназе. — И что? — пожала плечами Френсис, нервно заправив прядь волос за ухо, — Можно подумать среди военных нет семейных людей. Раз ты одиночка — оставь своей семье. — Они все мертвы, — сухо ответил Саймон. — Прости, — извинилась Френ, — Я не думала, что.. — Забей. — Скоро Рождество, — перевела тему она, — Уже построил планы или ты будешь работать? — Я ненавижу Рождество, — пробасил он с чувством, — Если бы мог — я б сделал так, чтобы этого гребанного праздника никогда бы не существовало. Чертовы елки и дурацкие ебучие олени. Шумно вздохнув, Френсис покивала головой, смотря в окно перед собой. Они оба замолчали и молча цедили свои напитки и им обоим было спокойно в компании друг друга. Френсис не напрягал Саймон потому что он был холодным и отстраненным, просто случайным знакомым, а Саймон чувствовал себя в ее компании хорошо, потому что ей не было особого дела до него, Френ нисколько не лезла к нему и он это ценил. Любая другая женщина начала бы шумно и игриво переубеждать его в том, что он не прав и Рождество — самое прекрасное время в году. Но Френсис просто замолчала, принимая все его грубые слова без какой-либо обиды. Их совместное время заканчивалось и Саймон чувствовал упадническое настроение Френсис всем своим нутром, он вообще тонко улавливал настроение окружающих его людей. Поведение Френ ему казалось ужасно глупым: он не видел поводов для грусти в ее жизни. Та малая крупица информации, которую он о ней узнал заставила с тоской и завистью посмотреть на всю ее жизнь, прелести которой Френ видимо не понимала. Френсис ждала жизнь. В самом широком смысле этого слова. У нее все было впереди и то, что она совершенно очевидно потерялась где-то по дороге и неизвестно почему застряла на одном месте — вовсе не значит, что ее жизнь плохая, сложная и тяжелая. Она молода, здорова, перед ней открыты все двери, у нее есть все, чего может пожелать обычный человек. И она этого не понимала. Саймона же ждала смерть и разруха. Он привык быть палачом и убирать мусор за отбросами общества, делая мир чище для таких как Френсис. Чтобы у таких как она было светлое будущее, кто-то должен был положить свою жизнь на это. Ее равнодушная физиономия раздражала Саймона тем, что была такой печальной — она ничего не знает об ужасах этой жизни и смеет при этом грустить. Бесполезно тратить дни своей драгоценной жизни! Когда они попрощались и Френсис ушла первой, чтобы встретить брата с футбольной секции, Саймон не смог отказать себе в темном удовольствии и с каким-то несвойственным ему интересом решил проследить за этими двумя. Просто чтобы посмотреть на кусочек чьей-то нормальной жизни, если у него такой не было никогда. На первый взгляд, еще в прошлый раз, Сэм показался Саймону угрюмым и неприветливым пацаном. Лишь немного позже он подумал о том, что так мог себя вести ребенок, увидев устрашающего взрослого рядом со своей обожаемой, со слов Френсис, сестричкой. Саймон умел быть незаметным и, притаившись в стороне, увидел, как счастливый ребенок бежал к Френсис, сидевшей на корточках, как радостно ее обнял и что-то строго спросил, на что старшая сестра лишь рассмеялась. Она с таким восторгом смотрела на своего брата, что не оставалось сомнений в том, что они действительно были очень близки и что Френсис души не чает в мальце. Это было приятной картинкой. Следующая их встреча была точно такой же неожиданной и нелепой как и все предыдущие. Саймон шел со своим псом на собачью площадку, а на той же стороне улицы шли Френсис и Сэм: видимо гуляли на выходных. Лейтенант заметил их сразу же: он вдруг понял, что его страшно раздражает манера Френ ходить не пойми в чем в лютый мороз, в то время как ребенок был укутан чуть ли не до самого носа. В этот раз ее волосы были собраны в пучок на затылке и открывали покрасневшие от холода уши, которые грозились отвалиться в ближайшие пару мгновений. Она снова ощутила на себе его взгляд и подняв глаза увидела его, в привычной балаклаве-маске. Скользнув по нему взглядом и увидев у его мощных ног уже знакомую овчарку — ее лицо вновь озарила улыбка и она снова взглянула на Саймона, на этот раз вопросительно, невербально спрашивая разрешения подойти к собаке, на что он молча кивнул. Сэм заметил то, что сестра отвлеклась и, посмотрев вперед, увидел уже знакомую фигуру, после чего они вдвоем двинулись навстречу к знакомому. — Драсьте, — поздоровался пацан. — Шкет, — кивнул мужчина, — Можешь погладить собаку, он не укусит. — Как его зовут? — Райли, — ответила Френсис и Саймон кивнул. Сэм с абсолютным восторгом приклеился к собаке, ласково вычесывая его за ушами, пока пес радостно ворчал и с удовольствием принимал ласку. Френсис смотрела на это, улыбаясь губами и немного ежилась от холода и от неуютного взгляда Лейтенанта посреди дня. При свете дня, в неформальной обстановке и при наличии собственного любопытства, он рассматривал ее миловидное лицо и фоново отметил, что она почти не использует косметику: все, что он смог выцепить — это тушь для ресниц и гель для бровей. Потому что ее щеки и нос и так были красными от морозов. — Мы вышли погулять, — пробормотала Френсис, смотря на брата, — Надо было проветриться. — Френ снова чуть не спалила всю квартиру, — поделился Сэм и она закивала в подтверждение, — Сколько раз я просил ее не готовить без меня. — Да, — согласилась она, — Я хотела приготовить блинчики, но все спалила. Дома так воняет гарью, пришлось открыть все окна и выйти погулять. И теперь мы совершенно без еды к тому же. — Ты не умеешь готовить? — прогудел Саймон на что Френсис отрицательно покачала головой. — Совсем не умеет, — подтвердил Сэм, отряхиваясь от налетевшей шерсти, — А ты умеешь? — Смотря что, — пожал плечами мужчина. — Ну и я тоже "смотря что", — возразила Френ, кладя руку на плечо подошедшего к ней ребенка, — Я умею делать кашу. — И печь кексы, — кивнул Сэм, — Если они из готовой смеси. — Нелегко тебе приходится, — покачал головой Саймон, мягко смотря на мальца. — Я сам готовлю, но Френсис мне помогает, потому что некоторые вещи я сам делать не могу. Я как Ратататуй… — Точно, хорошее сравнение, — нервно рассмеялась Френсис, смущенно перебивая брата, — Если бы не Сэм — туго бы нам пришлось. Ты остаешься здесь на праздники? — Ты умеешь слушать?.. — Я помню, что ты не любишь Рождество, — перебила его Френ, — Но твоя работа… — Через пару недель. Так что мое Рождество будет на Базе. — Это далеко отсюда? Саймон ничего на это не ответил и лишь пожал широкими плечами: какую-то часть информации он не хотел раскрывать, какую-то не мог. Они простояли все вместе еще несколько минут прежде чем разойтись и все это время Саймон не сводил глаз с Сэма: этот пацан чем-то его цеплял и Френсис сразу это заметила. Казалось, что его обычно суровые глаза таяли при виде школьника. Сердце Френсис сжималось от того как он менялся и как был внимателен к Сэму, это вселяло в нее какое-то доверие к Саймону, несмотря на то, что они практически не знали друг друга. *** Когда Саймона не было видно нигде уже практически неделю — Френсис решила, что он уехал на свою Базу раньше, чем планировал, но когда она увидела его снова меж книжных стеллажей на своей работе — практически не поверила своим глазам. Сегодня она забрала свои волосы в короткий хвостик, который смешно двигался при каждом ее движении и Саймону снова показалось, что она и правда школьница. На самом деле он пришел именно к ней, потому что уже запомнил, где она работает и как можно ее найти. Прежде чем сделать это, он не удержался от соблазна проверить всю доступную ему информацию о ней по своим каналам, чтобы тем самым убить двух зайцев: уничтожить свою параноидальную тревожность и убедиться в том, что все, что сказала ему Френсис — было правдой. К счастью для них обоих, Френ не соврала ему ни в чем, и тем самым укрепила решение Саймона разыскать ее. Он всегда начинал резко и без прелюдий, практически никогда не здороваясь, только если Френсис не делала этого первой. Сегодняшний день не был исключением. — Я уеду через несколько дней, — сразу же начал он, — Но я так и не нашел няньку для Райли. Это можешь быть ты, разумеется не бесплатно. Саймон был сантиметров на 25-30 выше Френсис и был настолько огромным и выглядел так устрашающе в этой своей балаклаве, что в ее голове не укладывалось то, что все это — может быть просьбой, а не угрожающим приказом. Она ошеломленно смотрела в его глаза, сбитая с толку этим резким предложением, задней мыслью отмечая про себя то, что Саймон, похоже, обладатель светлой шевелюры. Его длинные белесые ресницы намекали на то, что он был блондином. Вот и все крупицы внешности, которые успела увидеть Френсис за эти несколько месяцев невнятного знакомства. — Пустишь незнакомого человека в свой дом? — фыркнула Френсис, прижимая книжки к своей груди. — Да, — Саймон решил, что о некоторых вещах стоит просто умолчать, за неимением настроения, которое бы позволило ему все объяснить Френсис, — Так что? — А что от меня конкретно требуется? — Сделать так, чтоб собака не сдохла, — раздраженно фыркнула Балаклава, — С этим ты в состоянии справиться? Корм покупной, на счастье животного — ты ему готовить не будешь. По деньгам — договоримся. — Ладно, — кивнула Френсис, пожав плечами, — Деньги никогда не лишние, да и работа вроде адекватная. — Вечером сможешь малого дома оставить? Мне нужно будет тебе все объяснить и показать. — Мы можем прийти с ним вместе, — предложила на удачу Френсис. — Нет, — резко отрезал Саймон своим глубоким голосом, — Ребенку там не место. Я приеду за тобой вечером, скажи свой адрес. Максимум час времени займет. Саймон был по-армейски пунктуальным человеком и ровно в назначенное время он приехал по нужному адресу и Френсис, опоздав на пару минут, вышла из подъезда и уперлась взглядом в его крепкую массивную фигуру, которая раздраженно докуривала сигарету, стоя у своей машины. Он ничего не сказал ей о том, что она опоздала, хоть и отметил это про себя с неким недовольством. До его дома они доехали где-то за 15 минут и Френсис даже по пути прикинула пару автобусных остановок, по которым будет добираться до пункта назначения в будущем. Ожидаемо, но Саймон жил на частной территории и зона его жилья была огорожена глухим забором — это был замкнутый человек, который не любил, когда лезли к нему в душу. Когда они зашли внутрь и Саймон звякнул ключами в коридоре — пес сразу же выскочил из недр помещения, идя на знакомый запах хозяина. Френсис встала на пороге как вкопанная, оглядываясь внутри этого дома: он был просторным, не сказать что безликим, но и не прям уютным, внутри даже ничем не пахло. Абсолютно ничем. Все это напоминало лишь перевалочный пункт для человека, дом которого был на работе, если это вообще можно было назвать домом. Саймон ходил внутри и показывал Френсис обычные вещи: где хранится корм, где помывочные принадлежности для собаки, где поводки и прочие вещи. Рассказывал кое-какие нюансы поведения с собакой, после чего, закончив свой краткий экскурс, сказал что сейчас они ненадолго выйдут погулять вместе, чтобы Френсис было понятно на наглядном примере, как себя вести с Райли. Они так и сделали, вдвоем шагая в ближайший парк вместе с овчаркой, довольно бежавшей впереди. Саймон кидал ей мяч, иногда менял на палку, чтобы та как следует набегалась, попутно объясняя это тем, что чем больше собака устанет, тем больше будет вероятность того, что она не разнесет весь его дом до следующего приезда домой. — Ты мог бы взять его с собой, — пробормотала Френсис, скрестив руки на груди наблюдая за крепкой фигурой Саймона, который одарил ее ледяным взглядом. — Мог бы — не просил бы тебя об услуге, — проворчал он, — Мне нужно, чтобы кто-то заботился о нем, пока меня не будет. Или, если меня не станет. — У этого есть такая уж большая вероятность? — Она никогда не равна нулю, — пожал плечами мужчина. — Ты никогда не снимаешь маску? — не вытерпев спросила Френсис, кинув Райли палку также, как это показывал ее владелец. — Ты здесь только из-за собаки. Все остальное тебя вообще никак не касается, ясно? — Да, — пожала плечами Френсис, — Ты мог просто ответить утвердительно. Или отрицательно. Если бы этот вопрос задал Сэм ты бы ему точно ответил, на тебя особое влияние имеют дети? — Нет, — отрезал он, — Твой брат напоминает мне кое-кого. — Например? — скептически удивилась она, — У тебя были настолько юные друзья? — Пошли домой, — перебил ее Саймон, — Ты все запомнила? Все поняла? — Да, — снова пожала плечами она. — Есть еще одно правило, которое тебе нужно соблюдать. Не трогай мои вещи, не прикасайся даже, ты поняла меня? — серьезно попросил Саймон, смотря на Френсис, пока они шли к нему домой, — Тебе крепко не поздоровится, если я пойму, что ты в них рылась. — Что значит "не трогай мои вещи"? — уточнила она, — Я не смогу выпить воды из твоей кружки, если меня замучает жажда? Или ты против того, чтобы я стирала твои носки, пока тебя не будет? — Можешь пить воду, если захочешь. Можешь даже сходить отлить, я не возражаю. Не трогай мои личные вещи, мою одежду, не заходи в мой кабинет. Так понятно? — Понятно, — пожала плечами она, — Когда ты вернешься? — Не знаю, — он неопределенно дернул плечами, давая понять, что разговор закончен и в ближайшее время состоится обратная поездка Френсис до дома. Она сама толком не понимала, зачем согласилась на все это и как будет совмещать с работой и относительно маленьким ребенком, но, почему-то она просто не смогла отказать Саймону. Видимо, дар убеждения у него все же был.