Часть 4

Вначале это был просто секс и ничего больше. Саймон вернулся на какое-то время с базы домой и был свободен в любом из смыслов. Он был одинок (точно также как и Френсис) и они почти что одновременно пришли к этой ступени своих сложных отношений, практически ничего не обсуждая и молчаливо соглашаясь друг с другом. Спустя месяц их регулярных встреч Саймон внешне не стал другим и на первый взгляд вообще никак не изменился: он все еще никому не доверял и Френсис в том числе. Для него она не представляла собой никакой физической угрозы, только лишь ментальную и моральную. Но тем не менее, если смотреть чуть глубже, то можно было заметить, что Саймон все же стал по-другому к ней относиться и пытался быть с Френ чуть мягче, держа в голове то, что она всего лишь обычная девушка, гражданское лицо, которое его не оттолкнуло и позволило быть рядом. Френсис не его солдат и оба они не в армии. Иногда он писал ей смс, иногда она сама ему звонила и после этого они всегда встречались, чтобы смять простыни в его тихой одинокой спальне. Спустя время они дошли до того, что он начал снимать при ней свою водолазку, показывая Френсис хотя бы часть своего тела. Одну его руку покрывала массивная татуировка, отвлекая внимание от бугристой кожи, ставшей такой в ходе тяжелых ранений, хотя другая сторона его торса и руки была в неменьших повреждениях, если не сказать, что в больших. Все те крупицы его тела, которые она увидела были сплошь в застарелых шрамах и боевых ранениях, каких-то мозолях, что говорило о том, что путь Саймона по карьерной лестнице был не так уж и легок, как и вся его жизнь в целом. Саймон был до боли замкнутым человеком и Френ старалась лишний раз не проверять на прочность его нервы, хотя ей очень хотелось поподробнее рассмотреть его дом, заглянуть в комнаты, посмотреть что там, но не хотелось делать это без ведома хозяина. Саймон умел читать людей, научился за всю свою жизнь, и сделав над собой усилие все же показал Френ свой дом как подобает, но дверь в его кабинет так и осталась запертой на ключ: были здесь места, которые он не хотел никому и никогда показывать. Жилище Саймона было просто каким-то стандартным и базовым, как казармы, к которым он уже давно привык. Наверное так ему было легче находиться здесь, вдали от Базы и своей личной зоны комфорта. Было очень много пустых мест в его доме, в которые прямо хотелось что-то поставить — лишнее кресло, или большое горшечное растение или книжный шкаф, но у Саймона ничего из этого не было и когда Френ немного зависла в гостиной у неправильно пустой стенки, Саймон даже непонятливо вернулся за ней обратно: он-то уже шел в сторону других комнат в ходе своей импровизированной экскурсии. — Что? — просто спросил он. Их отношения все равно продвигались все дальше и дальше и Саймон, хотел он того или нет, но привыкал к Френсис с каждым разом все больше. Если раньше он был наглухо одетым, до смешного охраняющий свою приватность, то теперь он мог расслабиться настолько, что позволял ей увидеть его не скрытые перчатками кисти рук, а на голове сейчас не было балаклавы: он был в толстовке, капюшон плотно надет на его голову, но нижнюю половину лица все равно скрывала маска, черная с прорисованными скелетными челюстями, пряча пространство от подбородка до самой середины носа. Капюшон бросал тень на его глаза и полностью скрывал его шевелюру, но Френсис было приятно видеть, что Саймон уже не так параноит в ее присутствии. — Место пустое, — пожала плечами она, — Тебя оно не раздражает? — Мне плевать, — честно ответил Саймон, смотря на Френ. — Хочешь, я подарю тебе большое растение? Какое-нибудь деревце, которое со временем прилично вырастет и образует тебе здесь зеленый уголок? Будет очень симпатично здесь смотреться, свежо. — И как ты себе это представляешь? — закатил глаза он, скрещивая руки на груди, — Хочешь таскаться сюда и поливать ебучую палку ежедневно пока меня будет? — Ну, — пожала плечами она, — Ты знаешь, есть некоторые деревья, которым не требуется полив каждый день. Я могла бы заглядывать сюда раз в неделю, чтобы полить его. И потом, с собакой же все равно надо будет гулять ежедневно… — Я уже сказал, что собака — больше не твоя забота, — отрезал Саймон, — И идиотских растений здесь тоже не будет. — Может быть книжный шкаф? — Тебе на работе книжек мало? — пробасил он. — Я люблю книжки, мне нравится, — смущенно ответила Френ, — Я бы не стала работать столько времени в книжном, если бы мне совсем уж не нравилась эта работа. Несмотря на то, что это далеко не работа мечты. — Ну вот и ставь долбанный книжный шкаф у себя, в своей комнате, — снова закатил глаза он, — Оставь мою берлогу в покое. С чего ты вообще взяла, что можешь предложить мне облагородить здесь пространство? Это не твое дело. — Я бы с удовольствием, но у меня нет столько места, — пробормотала она и покачала головой, — Прости, я не хотела наглеть. Просто мысли вслух. Несмотря на то, что постепенно Саймон начал вести себя более расслабленно в компании Френсис (между ними ведь даже случались диалоги!) — он все равно мало раскрывал детали своей жизни прошлой и настоящей, и она никогда не претендовала на то, чтобы узнать о нем что-то еще: понимала, что нарвется на грубость, хоть и было интересно узнать Саймона поближе. Вскоре в его доме вновь обосновалась ее кружка вместе с банкой ужасного растворимого кофе, который он на дух не переносил, но Френсис любила только его: Саймон пил исключительно Эрл Грей, лишь иногда разбавляя его молоком. Френ начала оставаться у него по вечерам (Саймон хоть и никогда этого не показывал, но был рад таким вечерам), в те дни, пока родители все еще были в городе и ей не нужно было так много времени проводить с Сэмом. Саймону очень нравился ее младший брат и иногда он вместе с Френсис приходил забирать его с футбольной секции, с интересом слушая все, что он им двоим рассказывал, с восторгом захлебываясь словами и активно жестикулируя. — Саймон твой парень? — спросил однажды Сэм, когда они вдвоем с Френсис ужинали дома, уже после того, как уехали родители. Это был обычный скучный вечер, наполненный бытовыми хлопотами: Френсис часто отпрашивалась во время рабочего дня для того, чтобы встретить Сэма из школы и отвести домой, а затем, чтобы к вечеру отвезти его на футбольную секцию. Случаи похищения детей учащались и Френсис не хотела дополнять и без того грустную статистику. Встретив Сэма из секции и быстро отвезя его домой — она вновь вернулась на свою работу, которую закончила уже после официального закрытия магазина: ей приходилось оставаться дольше остальных, потому что так она могла отработать все свои пропущенные часы. Благо работы всегда было предостаточно: убрать бедлам после посетителей, расставить новые поступления, привести в порядок документы после рабочей смены и прочее. Когда она еле приползла домой, Сэм уже подготовил все к скоростному приготовлению ужина и они вместе, под чутким руководством девятилетки, сделали спагетти с мясными шариками. Если бы не его контроль — макароны были бы переваренными, а фрикадельки — сырыми, с дополняющим их пересоленным томатным соусом, но заставлять готовить мальца самостоятельно Френ не решалась: плита была газовой и она страшно боялась, что с Сэмом может что-то случится по ее недосмотру. — Нет, — покачала головой она, наматывая на вилку макароны, — А что, похож? — Похож, — согласился Сэм, уплетая за обе щеки, — Он вроде неплохой, было бы здорово, если бы вы встречались. Мы могли бы проводить больше времени все вместе. — Даже если бы это и было правдой, вряд ли бы Саймон стал так уж много времени проводить с нами. У него и своих дел наверняка целая куча, — пожала плечами Френсис, — Кроме того, он не всегда в настроении. — Он пообещал мне как-нибудь вместе сыграть в футбол, — поделился Сэм и Френсис даже перестала жевать. — Серьезно? Когда он успел? Саймон умел удивлять и Френсис была в легком замешательстве от того, какое внимание он порой проявлял к ее младшему брату. В общем и целом она не видела в этом ничего плохого: никто никому ни в чем не клялся и все договоренности носили сугубо добровольный характер. Но она не могла не заметить того, как сильно Саймон был привязан к ее брату, несмотря на всю холодность своей натуры. Если говорить о себе, то Френсис предпочитала вообще не думать о тех отношениях, которые связывали ее с Саймоном: уж слишком странными они были и не похожими вообще ни на что. Ей хотелось узнать его поближе, но она не решалась пойти на это, не думая, что ему это могло бы быть нужно. Да и Саймон всегда держался особняком. Он мог с интересом слушать мнение Френ о каких-то житейских вещах, но редко когда высказывался сам и уже тем более редко о чем-то рассказывал, что касалось его самого. Несмотря на то, что она старалась не думать обо всем этом — проводить время с Саймоном ей очень нравилось: часто он был тихим и спокойным, создавал впечатление надежной стабильности и Френсис нравилось это в нем. Однако она с легкой иронией догадывалась о том, что Саймон все же обладает крутым и вспыльчивым характером, который старается подавлять, в том числе и по долгу службы. Она очень любила те вечера, когда они вдвоем забирали Сэма с футбольной секции и Саймон с удовольствием усаживал мальца себе на мощные плечи, отбирал у Френсис детский рюкзак с формой, и придерживая ребенка за руки, нес все на себе. Это создавало ощущение теплого уюта и Саймону вдруг начало казаться, будто бы у него есть своя маленькая семья, где его возможно любят и ждут. Несколько раз он даже остался на ужин, потому что не смог отказать пацану в этом и иногда Френсис это даже веселило: казалось, будто бы этот здоровяк в страшной балаклаве набивается в друзья к ее младшему брату. — Ты не спрашиваешь, почему я так к нему прикипел, — заметил он однажды, когда они с Френ находились у него дома после очередного выматывающего сексуального раунда. — Стоит? — спросила она, сидя на краю кровати к нему спиной и руками приводя в порядок непослушные волосы, — Мне это интересно, но ты такой... неразговорчивый... Думаю, что не стоит тебя лишний раз нервировать. — Ты боишься меня? — спросил он, тяжело уставившись на ее голую спину. Он полулежал на своей кровати, отсвечивая широким голым торсом, находясь в своих мягких спортивных штанах, со своей балаклавой, задернутой до носа. Иногда Френ казалось, что череп на ткани будто бы насмехался над ней и всем ее любопытством, но она обожала те действительно редкие моменты, когда могла увидеть хоть немного его лица. Это означало, что Саймон хотя бы чуть-чуть, но доверяет ей, не видит в ней какого-то подвоха или угрозы. Френсис сидела спиной к нему, надевая свой лифчик и все еще пытаясь привести в порядок растрепанные волосы, смущенно стараясь уйти от его изучающего взгляда и задней мыслью жалея о том, что взгляд Саймона ничего общего не имеет с мужским интересом. Если бы Саймон хоть как-то обозначил свою к ней симпатию, Френсис бы никогда его не оттолкнула, она бы берегла эти чувства как самый дорогой подарок в мире, потому что Саймон начал ей нравиться. Если в самом начале каждое его появление Френсис пугало, то теперь она не испытывала при его виде волнения или бабочек в животе, она просто чувствовала спокойствие и умиротворение, жар разливающийся где-то в груди и жгучее желание сделать жизнь Саймона хоть чуть-чуть легче. Но его вопрос не касался каких-то чувств, он спрашивал про ее физическое состояние рядом с собой и Френ считала этот вопрос немного странным: разве по ней было не ясно, что она не хочет бежать от него сломя голову? — Я не знаю, — честно ответила Френсис, обернувшись на него и открыто посмотрев Саймону в глаза, — Я осознаю, что ты намного сильнее меня и судя по всему у тебя есть огромные проблемы с доверием.. — И с башкой, — подсказал он, ухмыляясь. — Я не это хотела сказать, — покачала головой она и надела на себя футболку, — Но мне не кажется, что ты несешь зло, Саймон. — Мои руки по плечи в крови, Френсис, — ответил он, практически ее перебивая, — Ты себе даже не представляешь, скольких людей я убил. Даже я сам уже сбился со счета, все они слились в огромную серую массу, которая только и делает, что растет каждый ебанный раз, стоит мне вернуться обратно на Базу. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила она, поворачиваясь к нему уже всем телом и напряженно смотря в его каре-голубые глаза. — Хочу, чтобы ты знала. Чтобы не обманывалась на мой счет и не думала о том, что я не несу зло. — А ты считаешь себя злодеем? — Прекрати, — покачал головой он и спустил балаклаву обратно на лицо, — Не лезь ко мне. — Тогда не пытайся убедить меня в том, что ты отъявленное зло, Райли. Я так не считаю, ясно? — она была раздражена тем, что Саймон пытался казаться хуже, чем он был на самом деле и его это заводило еще больше, — Будь ты злом — ты бы вел себя иначе, особенно с Сэмом, да и со мной тоже. — Капитан говорит, что такие как мы пачкают руки для того, чтобы мир оставался чистым, — тихо сказал Саймон, — Не думаю, что кто-то хочет быть уборщиком, но я не умею ничего другого. И, честно говоря, это единственное в чем я хорош. — Что, если кроме тебя никто не смог бы справиться с этой задачей? — пожала плечами Френсис, — В итоге ты делаешь все это не зря. А для таких, как Сэм, например. Чтобы у него могло быть будущее. Ты же ведь не бумажки на базе перебираешь, а иначе трудно объяснить откуда на тебе все эти метки. — Я бы многое сделал и отдал для того, чтобы у него все было отлично, не так как сложилось у меня. Но у него и так все будет замечательно, ты же рядом с ним. — Иногда мне кажется, что вы похожи, — усмехаясь покачала головой Френсис, надевая на себя свои джинсы, — Ты — Саймон, он — Сэмюэль, имена звучат похоже, да? Иногда, когда он не в настроении — он отчаянно напоминает мне тебя. Становится таким же неразговорчивым и холодным, отталкивает меня. Я переживаю, что он не будет со мной общаться, когда вырастет и поумнеет еще больше. — С чего вдруг? — не понял Саймон, внимательно смотря на Френ. — Не знаю, — пожала плечами она, — Он вырастет и его будет ждать большое будущее. А я просто неудачница, которая застряла здесь, работая в книжном магазине в перерывах от поиска себя. Я не пошла учиться дальше после школы: деньги были, но я не понимала, чем хочу заниматься и решила пока просто пойти работать, пока не определюсь. С тех прошло уже почти 10 лет, а я нахожусь все там же. Он обязательно поймет все, когда вырастет и не станет общаться со старой никчемной сестрой, которая даже яичницу ему приготовить не в состоянии, не спалив весь дом. Саймон наблюдал за Френсис и слушал ее дрожащий от сдерживаемых слез голос, искренне не понимая такого ее отношения к самой себе и не понимая, почему она вдруг решила все за Сэма. Внезапно до него дошло, почему же временами у нее такое грустное лицо — она просто потерялась где-то по дороге в жизни и теперь не понимает, что ей делать со всем этим, когда время идет вперед, а она так и не знает, куда идти дальше. Неожиданно его сердце сжалось и Саймон понял, что испытывает к ней сочувствие, хоть и не понимает ее позицию полностью. Его собственная судьба сложилась практически без его прямого участия, но Френсис была почти что чистым листом и не знала что с этим делать, чувствуя себя бесполезной единицей, хотя чистый лист был не так уж и плох. По сути они оба были где-то потерянными людьми и Саймон чувствовал себя немного странно от этого: он впервые за всю свою жизнь встретил человека, который в теории мог бы его понять. Хотя бы чуть-чуть. — Лазанья была почти хорошей, — утешительно пробасил Саймон, вспоминая их последний совместный ужин, — Было видно, что ты очень постаралась. — Она была бы идеальной, если бы я не влезла в процесс, — проворчала Френсис, поднимаясь, — Ладно, мне уже пора идти. Не провожай меня, я найду выход. Саймон отлично понимал, что она сказала это от того, что у нее полностью испортилось настроение, а не потому что она не хотела доставлять ему неудобств своими перемещениями. Ему было жаль, что Френ уходила вот так, отпускать в таком настроении ее не хотелось, но Саймон никогда ни на чем не настаивал, потому что это было не в его природе, да и оба они друг другу были никем, чтобы прислушиваться к словам или просьбам друг друга. У них не было никаких привилегий и Френсис могла точно также не любить, когда к ней лезли под кожу, просто в силу своей мягкости и флегматичности не могла так грубо сказать об этом Саймону, как говорил ей он. После таких неловких душевных разговоров Френсис обычно пропадала на несколько дней: Саймон быстро привык к хорошему и привык к тому, что именно она выступает инициатором их простого общения, если речь не идет о сексе. По мере приближения своего отъезда на базу он начинал жгуче жалеть о таких днях: они были пустыми и бесполезными, потерянными и даже если он звонил ей — Френсис просто не брала трубки и на смс она точно также не отвечала. Она появлялась сама спустя пару дней и вела себя так, будто бы ничего не произошло и Саймону было немного неприятно то, с какой страстью он ждал появления Френсис, которой было будто бы все равно все это время. Они оба сблизились за то время, пока Саймон был дома и с приближением злополучной даты своего отъезда он вдруг заметил за собой то, что не очень уже и хочет уезжать куда-либо. Внезапно здесь тоже появился смысл: тихая и спокойная Френсис, шумный и веселый Сэм держали его тут покрепче любого якоря. Настроение Френсис тоже менялось с концом отпуска Саймона: она становилась все более грустной и задумчивой и не переносила полушутливые слова Саймона о том, что он может и не вернуться назад. Иногда они серьезно ссорились и все заканчивалось ее слезами и хлопком двери, после чего Саймон всегда грязно ругался и искал любой доступный способ выместить где-то свою злобу, потому что ссора обычно складывалась из ничего и никто из них не сглаживал углы, чтобы ее избежать. Все вспыхивало так быстро и горело так ярко, оставляло после себя одни угли, и однажды это бы точно разрушило все до конца. — Иногда я смотрю на тебя и думаю, что ты все же на своем месте, — сказал он, увидев какой глубокий порез она заработала, просто разрезая яблоко его кухонным ножом на разделочной доске, — Лучшее занятие для тебя — это переставлять книжки с полки на полку, в любом другом случае ты оружие массового поражения. — А может я захочу сменить карьеру, м? Может, я подыскиваю себе место на твоей военной базе? — огрызнулась она, посасывая раненный палец. — Как хорошо, что там жесткий отбор и ты бы его не прошла, даже если бы претендовала на место уборщицы, — точно также огрызнулся он сам, — Большего ты не умеешь, даже для того чтобы поварихой работать или на раздаче стоять — нужно образование. Я уже молчу о чем-то серьезном. Из-за тебя вся тактическая группа сдохла бы в первые полчаса на объекте. — Что ты хочешь этим сказать? То, что я неудачница? — Что у тебя руки из жопы, мать твою, — вышел из себя Саймон, стряхивая разрезанные яблоки в мусорку и кидая разделочную доску с ножом в раковину с посудой, прикладывая к этому чуть больше силы, чем нужно было, — Все к чему ты прикасаешься — или оказывается сломанным или же просто дерьмом. — Хорошо, что ты скоро уедешь, правда? — горько спросила она, — Будет время отдохнуть от моего рукожопства. — Может быть это навсегда. Каждое возвращение на базу может стать для меня последним, но я хотя бы сдохну от пули. Это не так глупо как задохнуться от угарного газа, потому что ты не в состоянии даже гребанный кусок хлеба поджарить, чтобы не спалить его до состояния угля! — Придурок, — сообщила ему Френсис, глотая слезы, идя к выходу. — Как его вообще с тобой оставили?! Они настолько слепые и не знают, что ты не можешь нормально заботиться о Сэме? Ты и о себе-то не в состоянии позаботиться, какой тут ребенок! — Знаешь что, Райли, если ты так хочешь быть козлом — вперед, никто тебе не может этого запретить. Но не тебе меня учить тому, как мне жить и как заботиться о своей семье. Ты о своей позаботиться не смог, так что не лезь в мою! Хочешь уехать навсегда — вали! Каждый раз, когда она хлопала дверями перед его носом, Саймон сразу начинал винить себя во всем, что он сказал по глупости. Он не знал, зачем все это говорил и понимал, как сильно ее ранил своими грубыми словами, давя на больное как полный придурок. На этом фоне он совершенно не винил ее в том, что она упоминала его семью в их ссоре — он сам однажды коротко поделился с ней тем, что так привязан к Сэму, потому что тот напоминает ему его племянника, который под Рождество оказался убит вместе со всей своей семьей. Жизненная история Саймона была мрачной и тяжелой, и Френсис не знала ее в подробностях, только лишь вкратце, и ценила то, как он открывался ей с каждым разом все больше и больше. Но всякий раз, как происходило их сближение — после начинались и ссоры с переходом на личности, потому что Саймону будто бы действовало на нервы то, насколько близка стала ему Френсис и как он привязался к ней и Сэму. Он воспринимал их как собственную уязвимость и слабое место, пытаясь игнорировать все свои чувства к ним, отталкивая их от себя как раненное животное, раз за разом. Ему не казалось, что он нравится Френсис, он скорее думал, что она позволяет ему быть рядом, спать с собой и принимать минимальное участие в своей жизни. Но Френсис была поглощена собой и обидными словами Саймона, которые считала правдой, которые ранили ее так сильно как раз-таки потому что Саймон ей нравился. Временами, когда они находились в ссоре, Френ была слишком сильно обижена на него, так что когда видела его на горизонте — даже специально сворачивала в другую сторону, пытаясь уйти от раздраженного взгляда из глазниц черепа его балаклавы. Но Саймон всегда ее подрезал, потому что от него нельзя было так просто уйти — он был профессионалом в своем деле и никогда так просто ее не отпускал, стоило им столкнуться на следующий день. — Ты говорил, что у вас на базе есть женщины? — спросила она как-то, во время их мирных отношений, пока они снова вместе гуляли с его собакой и взяли с собой Сэма, который резвился вместе с псом, чуть дальше от своих взрослых друзей. — Да, — кивнул мужчина. — Тебе кто-нибудь из них нравится? — Что? — он переспросил не потому что не услышал, а потому что сам по себе вопрос показался ему крайне глупым. — Вы работаете примерно одним составом, наверняка в группах есть женщины, не только в пищеблоке поварихи, — пробормотала Френсис, наблюдая за тем, как Сэм пытается отобрать палку у Райли, — Там-то полно женщин и не криворуких, и спортивных, и выносливых. Которые могут понять тебя как человека, как солдата, и.. — Бред не неси, ладно? — огрызнулся Саймон, напрягаясь всем телом. Ему не нравился этот разговор. — Это был обычный вопрос, почему я не могу задать его? Потому что это претензия на твою личную жизнь? Ну так я являюсь ее частью, хочешь ты этого или нет, потому что мы спим вместе. — Женщины, которые есть у нас на базе — это просто солдаты, Френсис, — с раздражением заметил Саймон, скрещивая руки у себя на широкой груди, — Некоторые из них не в меру инициативные, кто-то наоборот четко следует указам, но все они бойцы. — Ты не ответил на мой вопрос. — Зачем ты снова лезешь ко мне? — опять огрызнулся он, — Ты же знаешь, чем это кончится, чем эта хуйня всегда кончается. Френсис давно беспокоил вопрос о женщинах не базе, потому что она думала (и вполне резонно), что Саймон мог бы там пользоваться большим успехом и мысли об этом неприятно тяготили Френсис. Саймон был чертовски хорош собой даже если не открывал свое лицо никому, кроме самого себя: его проработанное накаченное тело и глубокий низкий голос не могли оставить равнодушным никого. Даже если он чаще молчал и просто смотрел своими пронзительными каре-голубыми глазами — у женщин все равно не было никаких шансов. И Френсис полагала, что он отлично знал об этом. — Зачем тебе маска? — чуть позже спросил Сэм, когда они все вместе выходили из парка. — Чтобы скрыть лицо, — мягко ответил он и Френсис тихо фыркнула: Сэм мог вить из двухметрового бугая веревки особо даже не напрягаясь. — Может быть ты страшный? — Как раз наоборот, — с легким смешком парировал Саймон и этот его ответ только убедил Френсис в том, что он был прекрасно осведомлен о степени своей привлекательности. Зная о том, что он был привлекателен для женского пола — он мог бы спокойно пользоваться этим. "Нет ничего хуже мужчины, который знает о том, что он красавчик и активно этим пользуется" — пронеслось в голове у сникшей Френсис, которая до конца вечера просто молчала, слушая разговоры своего брата и Саймона. *** Вопрос самореализации все сильнее и сильнее грыз Френсис с каждым днем, потому что на нее ужасно давили все эти пресловутые перевалочные 10 лет, за которые она так и не определилась в жизни. Проводя день за днем на работе, она думала о своем месте в этом мире и неизбежно ее мысли вновь и вновь возвращались к фигуре Саймона. Может быть ему и не нравилась его работа, но он никогда не говорил о том, что не чувствует себя на своем месте. Вряд ли он обожал то, чем занимался, поскольку такую работу как у него легкой и душевной трудно было назвать. Френсис знала, что по долгу службы он ходил к психотерапевту, поскольку это было обязательно: без нужных тестов его просто не могли допустить к службе. Что-то подсказывало ей, что Саймон мог врать врачам, чтобы продолжать работать и дальше. Из этого она делала вывод, что так или иначе, но его все устраивает, тем более, что за годы службы он уже давно перестал испытывать нужду в деньгах. На мысли о том, что Саймона все устраивает и все ему нравится Френсис натолкнул один из их последних совместных вечеров перед телевизором, перед его возвращением на базу. Они только что поужинали вредной едой перед телевизором, смотря какой-то триллер и Френсис хмурилась, когда показывали какие-то кровавые сцены, отличающиеся своей жуткостью и, как ей казалось, реалистичностью. Сидевший рядом Саймон с интересом наблюдал за происходящим на экране и, судя по его прищуренным глазам, улыбался, иногда тихо посмеиваясь. — Что смешного, Саймон? — уточнила Френсис, после того как главному герою на весь экран просто выпустили кишки. — То, как он умирает. Это смешно, — пожал плечами он, — Это даже не по-настоящему, никто из них понятия не имеет, что такое ножевое в живот и как реально выглядят кишки наружу. Они ничего не знают об этом и это все — настоящая комедия. — Вы там все такие? Смеетесь над... — Ты никогда не поймешь, — перебил ее Саймон и пожал плечами, — Может быть это к лучшему для тебя. — Жизнь изменчива, — сказала Френсис уклончиво и продолжила развивать свою мысль, — Я думала о том, что мне делать по жизни, ну ты знаешь. И я размышляла об этом давно, еще до встречи с тобой, но после — почему-то особенно сильно. Мне пришла мысль о том, что я могла бы попробовать поступить в медицинский. — Ты? — уточнил Саймон скептически, отрываясь от экрана и поворачивая свою голову-балаклаву к Френ, — В мед? Твою ж мать.. — Да, — пожала плечами она, — Пока что это просто мысли, я собираюсь прощупать почву, понимаю, что это не так просто и... — Ты просто откроешь свое личное блядское кладбище, — фыркнул он раздраженно, — Звякни сразу похоронщикам, вы будете нихуево делить между собой прибыль. — Я знаю, что это ответственность и я понимаю, что учиться нужно почти всю жизнь, — перебила его Френсис и они оба ощутили, как вечер стремительно портится, потому что все опять превращается в скандал, — Но я хотела сначала пойти на курсы медсестер. Это не настолько тяжело как быть врачом и намного больше практики в самых разных условиях. Если захочу — пойду учиться дальше и стану уже врачом, а пока — медсестра тоже хороший вариант. Я могу помогать людям. Не так как ты, но... Я могу помогать таким как ты. Саймона очень шокировало то, что сказала Френсис о том, что хочет попробовать себя в медицине. На это было множество причин: начиная от объективных, заканчивая личными. Он считал ее неуклюжей и неповоротливой — в первую их встречу она упала со стремянки, во вторую крепко ударилась лбом о книжный стеллаж. Говорить о ее бытовых способностях вообще не имело смысла, ибо у Френсис была просто невероятная способность портить практически все, к чему она прикасалась. Хорошо у нее получалось лишь убирать бедлам, который, чаще всего, возникал именно по ее вине. С таким набором ему было тяжело представить Френсис во врачебной или сестринской форме со шприцом в руке, который он бы воспринимал как оружие массового поражения. Но откидывая все свои скептические мысли об этом, он также помнил и о том, что несмотря на свою неповоротливость — Френсис была старательной и усидчивой, ей было не занимать ответственности и рвения. При таком раскладе у нее были все шансы и поступить в колледж, и пройти курсы и в итоге действительно стать медсестрой, и, скорее всего, даже неплохой, спустя какое-то время. Саймон вдруг со всей ясностью представил Френсис на своей базе, в медблоке и вьющихся вокруг нее солдат, голодных до женского внимания, с сальными улыбками и загребущими руками. Эта картинка неприятно кольнула его. Он считал Френсис очень красивой и вдумчивой женщиной. Если бы нашелся для нее правильный мужчина, который мог бы стать ее поддержкой — она бы по-настоящему расцвела. И каждый раз, когда Саймон об этом размышлял — он безумно злился, потому что не считал себя ни правильным, ни поддерживающим, ни в принципе достойным. Однако допустить, чтобы Френсис была в отношениях с кем-то другим он просто не мог, потому что не хотел. Хотя то, что связывало их двоих отношениями тоже было трудно назвать. Его раздражала сама мысль о том, что Френсис может быть рядом с ним на базе, он был настроен категорически против. Еще до конца не осознавая свою глубину чувств к ней, он не хотел, чтобы она видела всю грязь и изнанку продажного мира в котором они все живут. Не хотел видеть ее печаль от очередного умершего на ее руках солдата не потому что она была бы плохим медиком, а потому что с теми ранениями, с которыми порой поступали в медблок — просто было невозможно выжить. Не хотел однажды и сам умереть у нее на руках, собирая своими щеками ее горькие слезы, предпочитая отойти в вечность сразу на месте, от пули или от глубокого ножевого. — Таким как я не нужна помощь, и уже тем более от таких как ты, — раздраженно фыркнул он, — Ты и себе-то помочь не в состоянии, Френсис. О чем ты блять вообще говоришь? Ты думаешь это все ерунда? — Нет, я понимаю, что… — терпеливо возразила она. — Ты нихера не понимаешь, — жестко перебил ее Саймон, уставившись в ее внимательные глаза, — Ты думаешь, что все так просто, что это как в гребанных сериалах будет — весело и интересно! Если ты будешь работать в какой-нибудь жутко пафосной клинике в Лондоне, где делают ЭКО — может быть. Только ты никогда в жизни туда не пройдешь, потому что ты рушишь все, к чему прикасаешься. Тебя даже в лабораторию с анализами не допустят, потому что все будет в гребанной санине и дерьме из-за тебя! А на военных базах таким как ты — просто не место. Ты не из тех, кто быстро соображает в критической ситуации и все, на что ты способна — просто стоять и хлопать своими глазищами, пока нужно реально действовать. Ты отлично работаешь в своем книжном магазине, это единственное место, где ты вписываешься, потому что там ничего от тебя не зависит. Ничья жизнь не находится в твоих руках, кроме твоей собственной, которой ты и так управлять не в состоянии! Не лезь, просто не лезь, Френсис. — Я не ждала, что ты поддержишь, мы все же никто друг другу, — покачала головой она, смотря стеклянным взглядом куда-то в сторону, — Пожалуй, остановимся на этом. Ты не производишь впечатление глупого мужчины. Ты реально тупой. — Может быть, — вскипел Саймон, — Только мне хватает мозгов на то, чтобы сложить 2 и 2, в отличие от тебя. Найди себе мужика, выйди за него замуж и сиди на его шее, закрыв сраный вопрос самореализации, потому что такие как ты в обществе просто бесполезны! Она просто молча покивала и, встав с дивана, взяла свой рюкзак и ушла из его дома, даже не хлопнув дверью, оставляя его одного со всеми словами, которые он наговорил ей вслух от страха, что в ее жизни возникнет фигура мужчины более значимая, чем фигура Саймона.