Часть 6

Саймон действительно вернулся осенью. Это было уже в конце октября, тогда, когда у Сэма начались каникулы после очередного триместра и Френсис отвезла его в Лондон к родителям на всю неделю до начала нового учебного месяца. Это решение было принято коллегиально для того, чтобы Френсис могла бы передохнуть от сопутствующих хлопот и немного прийти в себя перед тем как снова начнется школа, кроме того Сэму было полезно и сменить картинку ненадолго, и с семьей пообщаться, все же виделись они не так уж и часто, как бы того хотелось. О том, что Саймон снова в Манчестере — Френсис узнала совершенно случайно: она столкнулась с ним в единственном в городе круглосуточном супермаркете, когда брала себе еду домой, придя сюда после работы. Саймон себе не изменял: темная толстовка, застегнутая под самое горло, темная балаклава с рисованным черепом, темные брюки карго, тяжелая обувь — он выглядел также, как и всегда. Хоть что-то стабильное. Френсис наткнулась на него в отделе чая и встала как вкопанная, когда он тяжело уставился на нее, не говоря ни слова. В руках его не было ни тележки, ни корзинки: если он зашел сюда за продуктами — то явно за чем-то небольшим и не собирался проводить здесь много времени. Вполне вероятно, что он просто быстро выбрался за упаковкой того же чая, чтобы также быстро вернуться к себе домой и никого не встретить, но судьба распорядилась иначе. Атмосфера была напряженной, несмотря на то, что они не виделись вот уже по меньшей мере три месяца и расстались в прошлый раз они достаточно хорошо. Френсис не знала, может ли к нему подойти или нет, потому что его глаза были такими же холодными и отчужденными как в первые их встречи. Это немного сбивало с толку и останавливало. Однако, видя что она застыла в нерешительности, не зная как поступить — Саймон сам подошел к ней и выхватил из ее рук наполненную корзинку с продуктами, также не говоря ни слова. — Ты... давно приехал? — спросила Френсис аккуратно, пока он шел впереди с постепенно пополняющейся корзинкой. — Где Сэм? — спросил он вместо ответа и Френсис ощутила нерациональный укол ревности. — В Лондоне, с родителями, — проворчала она и замолчала до тех пор, пока они не пришли на кассу. Саймон не позволил ей заплатить за свои покупки самостоятельно и, грубо оттеснив ее назад, расплатился сам. Френсис не понимала, что с ним происходит: он был угрюм и немногословен и его ужасное настроение ощущалось даже тогда, когда она не видела его лица и интуиция ей подсказывала, что сейчас его плохое настроение не объяснить просто чертой его сложного характера. Что-то произошло, но она никак не могла найти этому подтверждения, а спрашивать у Саймона было практически бесполезно — он мог только нагрубить. Он довез ее на своей машине до дома и Френсис ощущала всю странность этой случайной встречи и неприятное осознание того, что если бы не это событие — она бы не узнала о том, что Саймон вообще вернулся в Манчестер. — Хочешь зайти? — спросила она неловко, — Мы могли бы перекусить чем-то, что найдем дома. Я все равно одна, так что… Ты можешь пробыть здесь столько, сколько захочешь и уйти, когда пожелаешь. — Чай, — кивнул он невпопад и выключил ключ зажигания в машине. Для Френсис это было практически сродни маленькой победе. Когда они зашли в ее квартиру и Саймону в нос ударил этот невыносимо домашний запах уюта и семейности — его сердце вновь готово было разорваться. Здесь пахло убежищем и надеждой, тем, чего не было у угрюмого Саймона, и, скорее всего, никогда не будет. Он с легкой тоской вспомнил тот период времени, когда Френ ежедневно бывала у него дома из-за собаки, и как ему в итоге было приятно вернуться домой после долгого отсутствия: запахи были похожими, разница была только лишь в их интенсивности. Если бы Френ жила в доме Саймона, хотя бы пару дней в неделю — эффект был бы примерно одинаковым. Френсис вместе с несколькими легкими пакетами отправилась на кухню и Саймон пошел следом, оставляя все тяжелые свертки на столе, и сразу после ощущая как вокруг его ног обвивается что-то мягкое и пушистое. Посмотрев вниз, он увидел кошку, красивого светло-серого цвета, с белыми носочками лап и грудкой и достаточно длинной шерстью. Она сразу начала тарахтеть и обтираться всей собой о мощные ноги Саймона, задирая свою изящную мордочку вверх и смотря на него будто бы даже кокетливо. — Просто блеск, — проворчала Френсис, увидев это зрелище, начиная разбирать пакеты. — Ты завела кошку? — удивленно задал вопрос Саймон, беря животное на руки и с удивлением чувствуя, как она тут же свернулась калачиком в его огромных руках, еще сильнее мурлыча. — Это.. Симона, — неловко призналась Френсис, продолжая разбираться с продуктами и ставя чайник на огонь, — Я нашла ее, на улице. Не смогла пройти мимо и теперь она живет с нами. Она оказалась достаточно умной и даже приученной к лотку, мне кажется кто-то просто выкинул ее на улицу, ужасные люди. — Это настолько в твоем стиле, что даже сказать нечего, — глухо пробормотал Саймон, выпуская кошку из рук на пол, и садясь за стол, который по сравнению с его фигурой казался ужасно маленьким. На короткое время, пока Френ возилась с чаем, между ними повисла тишина и ей все не терпелось задать свой главный вопрос, который терзал ее с первых секунд встречи с Саймоном сегодня. — Почему ты не сказал, когда приезжаешь? — спросила она наконец, ставя перед ним чашку с чаем и сооружая бутерброды на ужин, — Я бы раздобыла у тебя запасной ключ, наверняка он где-то у тебя есть. Убралась бы к твоем приезду и может быть даже попыталась что-то приготовить, если бы ты был не против запаха гари дома. Саймон бы многое отдал за то, чтобы все это было реальностью, но он также знал, что не сможет сказать об этом вслух и не станет просить об этом Френсис. Все это было слишком сложно для него и пока что он не был готов к этим трудностям, по крайней мере сейчас. Последняя его поездка на базу выдалась тяжелой, несмотря на неожиданный и приятный визит Френ, и оставила свой отпечаток на Саймоне. Френсис уже явно понимала, что видимо, случилось что-то действительно серьезное, и теперь он привез это сюда, домой, не зная как от этого избавиться. — Хотел побыть один, — угрюмо ответил Саймон. — Иногда мне кажется, что ты общаешься со мной только из-за Сэма, — хмыкнула Френсис, попой подпирая кухонный гарнитур, — Наверное вам стоит обменяться номерами телефонов, чтобы не было странного посредника в вашем общении в виде меня. — Если ты собираешься пороть хрень как и всегда — я лучше пойду. Я наслушался тупого дерьма и на базе, так что... — Не сомневаюсь, Саймон, что у тебя на базе есть возможность послушать тупое дерьмо от очередной тупой бабы в твоей жизни. Однако я не думаю, что ты так уж прям от этого и страдаешь, во всем есть плюсы, да? — пробормотала она, садясь на гарнитур глубже и легко болтая ногами, беря в руки свою порцию чая. Она вроде как и говорила все это беззаботно, но тяжесть ее слов просто припечатывала Саймона своим весом, — Ты ведешь себя как свинья, Саймон. Я ничего не сделала тебе, но ты постоянно.. — А то ты не знала о том, что у меня мерзкий характер. — Прикрывайся им сколько угодно, — она не спорила с ним, но честно высказывала свое мнение, слишком сильно сжимая пальцами свою кружку, от волнения, — Может быть для кого-то это аргумент, но для меня это выглядит иначе. Тебя никто в этой жизни не интересует кроме себя и может быть немножко Сэма, и то, только от того, что он напоминает тебе племянника. Ты зациклен на себе, на своей работе и тайне своей личности. Все остальные люди вокруг тебя — лишь тупорылые идиоты, включая и меня, когда ты не в настроении. Извини за мою тупость, я всего лишь хотела прояснить, что происходит. — Хочешь, чтобы я ушел? — напряженный вопрос и его прямой взгляд, без капли манипуляций и ультиматумов. Просто Саймон хотел быть точно уверенным в том, что он может находиться сейчас в чужом доме. — Нет, — честно ответила Френсис, опустив глаза. Никто не говорил с Саймоном так честно и так проникновенно и несмотря на то, что это был вовсе не приятный разговор — он это по-своему ценил, — Я скучала по тебе и ждала твоего возвращения. Несмотря на то, что тебе, в общем-то, плевать. Я не держу тебя и если ты хочешь сам — ты можешь уйти, я уже давно не в обиде на тебя. Делай, что хочешь. — Я хочу остаться. Хотя бы до утра, — сказал он не слишком уверено, — Я могу?.. — Да, — кивнула она, — Но ты должен поесть. Тогда ты может быть подобреешь. Когда Саймон утолил свой голод — он не подобрел, хотя, вроде как, стал более спокойным и сейчас по нему было отчетливо видно, как на него навалилось бремя усталости. Он никогда не снимал свою маску и иногда Френсис тоскливо забавляло то, что она ни разу не видела его лица, хотя знала о нем многое и была уже достаточно близко знакома. Саймон постоянно уважал то, что она никогда не лезла к нему с вопросами об этом и наверное именно поэтому он и чувствовал себя более спокойно рядом с ней. Закончив с едой, он спокойно зашел в комнату Френсис, найдя ее чисто интуитивно, и плюхнулся прямиком в постель, с наслаждением втягивая носом ее густой запах на мягкой подушке. Запах, по которому он невыносимо тосковал на базе и который каждый раз заставлял его чувствовать себя и одновременно невероятно хорошо, и невыносимо плохо. Саймон совсем запутался в своей жизни, в том кто он есть, в том, что у него происходит с Френсис и какое место она занимает в его судьбе. Очевидно важное, если она не покидала его мыслей даже на полигонах или по ночам, когда он, во время своей бессонницы задумчиво смотрел на ее смятый полароид, жалея обо всей своей жизни, считая ее жирной ошибкой. Саймон искренне хотел бы, чтобы Френсис была счастлива и желательно выбрала бы для своего счастья мужчину менее претенциозного и более легкого, чем он сам. Но иногда, когда он ловил на себе ее робкий взгляд или видел ее горькие слезы от своих гадких слов, Саймон понимал, что она, видимо, уже выбрала. Он этот выбор совершенно не одобрял, и хоть и не считал себя идеалом, но предложить другую кандидатуру, более достойную — просто не мог. Мысль о том, что Френсис будет проводить время с кем-то другим, неприятно зудела у него где-то в солнечном сплетении, рождая тревожность и жгучую раздраженность. Это был самый настоящий замкнутый круг и Саймону было очень стыдно за то, что он вел себя как болван, потому что он отлично понимал, как сильно он лажал рядом с Френ, которая этого не заслуживала. — Разденься, если хочешь, — предложила Френсис, заходя в свою комнату немного позже и уже в пижаме после ванной, — Я почти уверена, что тебе тут жарко. — Дамы вперед, — усмехнулся он и Френсис, прикрыв за собой дверь, забралась на кровать к нему, аккуратно умостившись в его огромных руках. — Ты серьезно говорила про Сэма? — спросил он, обнимая ее за талию, носом утыкаясь в девичью макушку, — Что я общаюсь с тобой только из-за него? — Думаю, что вам действительно нужно обменяться номерами телефонов, — пробормотала Френсис куда-то ему в грудь, — Я люблю брата, но меня сбивает с толку, когда мы не виделись черт знает сколько времени и первое, что ты спрашиваешь — это где Сэм. Если ты бы встретил его одного в магазине — ты бы спросил где я, только потому что твой драгоценный Сэмми расхаживает один и без присмотра. — Из вас двоих присмотр явно нужен не ему, — фыркнул Саймон сверху, поглаживая ее по плечу. Френсис была очень рада, что Саймон вернулся, даже несмотря на то, что слова МакТавиша все еще гремели в ее памяти и очень неприятно жгли сердце. После того разговора, она вдруг отчетливо поняла, что Саймон просто временный гость в ее жизни и как бы сильно он ей ни нравился — он никогда не станет меняться, тем более ради такой, как она. Он был просто одним из множества людей на ее жизненном пути, который не стал бы задерживаться надолго в силу своего характера и темперамента. Френсис не хотела его менять или как-то переделывать ни в каком из смыслов, потому что влюбилась она именно в то, что представлял из себя Саймон сейчас. Грубоватый, холодный британец, с кучей личных проблем и секретов, который души не чает в детях, помогает во всем в чем может и не разбрасывается пустыми обещаниями. Она знала, что рано или поздно Саймон от нее уйдет навсегда и Френсис буквально всем своим телом ощущала этот скорый конец, потому решила малодушно молчать о своих чувствах до самого конца. Она не стала бы держаться за его штанину, хотя ей отчаянно не хотелось, чтобы он уходил. Больше всего Френсис боялась неизвестности: Саймон был слишком скрытным и замкнутым для того, чтобы обсуждать с ней работу и или что-то совсем уж личное и, конечно же, у Френсис не было вообще никаких привилегий. Она боялась того, что если вдруг с ним что-то случиться на службе — она никогда не узнает об этом. Что однажды он просто уедет и реально никогда больше не вернется и кто знает, по какой причине: он мог погибнуть на задании, а мог просто не приехать потому что вдруг решил поменять место жительства. Это легко, когда дома тебя ничего не держит. Из-за этого Френсис обожала его приезды домой и до истерик ненавидела его отъезды обратно. Она никогда и никому не показывала всех этих эмоций, всегда все держала в себе, потому что в итоге Саймон ни разу и ничем не высказал своей привязанности к ней. Сказать один раз громкие слова в темном углу своей базы, а после этого перечеркнуть все своим отстраненным поведением — было очень в его стиле и в итоге не имело особенного веса. И не очень вдохновляло Френсис. Особенно после баек МакТавиша о похождениях Гоуста на базе. Она охотно в это верила, потому что перед Саймоном Райли было и правда трудно устоять. Даже когда никто, кроме него самого, не знал как он выглядит. И Саймон, и Френсис не заметили как так вышло, что они оба начали прижиматься и ластиться друг к другу более открыто и недвусмысленно. Френсис млела в его горячих руках и с трепетом относилась к тем редким моментам, когда Саймон каждый раз снимал свою водолазку или футболку. Сейчас он был расслаблен настолько, что его толстовка была расстегнута, а плотная футболка немного задрана вверх пальцами Френсис. Саймон всегда оставался в маске, но не так давно он уже начал при ней раздеваться и Френ молчаливо, пальцами и губами уже успела изучить все его многочисленные шрамы и рассмотреть все его сложносочиненные татуировки с черепами, как обычно не задавая никаких вопросов, зная, что вряд ли получит на них ответы. Вообще, он любил делать ровно то же самое: изучать ее маленькое и хрупкое тело губами, снова возвращаясь к жизни в ее руках, снова возвращаясь домой, о котором думал с той самой минуты, как ему пришлось уехать вновь. Саймон, с приподнятой до носа балаклавой, жадно целовал ее шею и задирал мозолистыми сухими ладонями майку Френсис, проходясь руками по талии, заставляя Френсис гореть от нетерпения. Она легко царапала его плечи от нетерпения, когда он невероятно нежно целовал ее шею и ключицы, и ласково щупал все ее тело. Когда он пальцами спустился к низу ее живота, Саймон внезапно остановился, потому что наткнулся на какой-то непонятный и тонкий бугорок внизу. Оторвавшись от ее шеи, он спустил ниже ее пижамные штаны вместе с бельем, чтобы рассмотреть то, что его так заинтересовало. Внизу живота Френсис красовался свежий продолговатый шрам, все еще багровый от своей новизны. — Что это? — пробасил он, аккуратно трогая его пальцами, стараясь не причинять ей боли, — Это то, о чем я думаю? — Я не знаю, о чем ты думаешь, — пожала плечами Френсис, — Но это шрам от аппендицита. Недавно только сняли швы, я... — Почему ты ничего мне не рассказала? Саймон явно разозлился и завелся с пол-оборота, прекратив нависать над Френсис и просто сел на свои колени рядом с ней, в кровати. Маска уже вновь скрывала все его лицо, но Френсис знала, что он злится и пытается сдержаться, чтобы не наговорить лишнего и снова не наорать как обычно. Однако такой странный вопрос с его стороны выбил ее из колеи сильнее, чем созерцание Саймоном ее шрама. — А какое тебе дело до того, что происходит в моей жизни, Саймон? — спросила она, четко выговаривая каждое слово и смотря в его потемневшие глаза, — Тебя это не касается, насколько я понимаю. — Что? — теперь его глаза сузились от того, что он нахмурился и впился в нее нечитаемым взглядом, от которого у Френ пошли мурашки по плечам. — Что слышал, — отрезала она, найдя в себе смелость разговаривать с Саймоном почти также грубо, как он сам себе позволял разговаривать с Френсис, — Это не твоя забота и никогда ею не была. Какая тебе разница, Саймон? Я тебе не сказала всего лишь о шраме, а ты не сказал мне, что вернулся. Это видимо норма в твоем понимании, я стараюсь ей соответствовать. — Ты такая мелкая, Френсис, — прорычал он, — Просто невыносимая гребанная сикильдявка. Ты не можешь даже о своей жопе позаботиться, но живешь с ребенком, которого ты просто однажды угробишь своим отношением к жизни. Ты настолько глупая, что так и не научилась соблюдать режим и придерживаться нормального питания и потому загремела в больницу, и ничего не... — Тебя волнует то, что я оказалась в госпитале, или то, что любимый Сэм оказался один дома? — с горечью спросила Френсис. — Ты дура? — грубо рявкнул Саймон, — Твою мать, как же ты!.. — Нет, а ты? — она с вызовом уставилась на него, — Что конкретно тебя так вывело из себя? То, что ты не контролируешь мою жизнь или то, что... — То, что ты инфантильная маленькая девочка, Френсис, которая до сих пор не способна взять ответственность за свою жизнь на себя! Ты хоть знаешь, что это смертельно? — Это всего лишь аппендицит, Саймон. — В твоем случае, это целый аппендицит! Плевать ты хотела на себя, на свою жизнь и на всех, кто хоть как-то в ней фигурирует! Ты вообще башкой своей не думаешь ни о чем, вечно в облаках витаешь, а потом обижаешься, когда я говорю, что твой максимум — это книжки перебирать! Ты даже сама для себя опасна, твою мать! Ты!.. — Ты так обожаешь сразу рубить с плеча не разобравшись в ситуации, настоящее начальство. Ты — лейтенант, Саймон, но я не твой солдат и, твоими молитвами, никогда не буду. Ты не можешь мной командовать и заставлять жить так, как тебе удобно. Как и я не могу диктовать тебе своих условий. — Своих условий? Да какие условия ты можешь мне выдвинуть, девчонка?! — рявкнул он, окончательно выйдя из себя и зло одергивая вниз свою футболку, — Зря я вообще выперся из дома сегодня, как чувствовал, что выйдет какая-то лажа! — Действительно, лучше и не скажешь. Случайная встреча со мной лажей и называется, — кивнула Френсис, — Как хорошо, что тебе есть, куда пойти и кому излить душу. — Чего? — рыкнул Саймон. — Ничего! — вскинулась Френсис достаточно ядовито, — У тебя есть целая команда, которая тебя и утешит, и твой крутой нрав успокоит, не так ли? Иди, позвони Далтон, или Лэнгли! Хотя думаю и Маршалл будет рада твоему звонку! А вообще знаешь, позвони им сразу всем, они тебя и поддержат, и утешат, и приятно удивят своей зрелостью и всяческой сноровкой! — Что блять? — Саймон замер около ее кровати, впиваясь взглядом в раскрасневшуюся от злости Френ, — Откуда ты... — Какая тебе к черту разница, Райли?! — она впервые закричала на него от обиды из-за того, что он даже ради приличия не стал отпираться, — Я тебе предлагаю взрослый вариант решения твоей маленькой детской проблемки! — Да пошло оно все, — выпалил Саймон в конец разозлившись и затопал в коридор, чтобы уйти из ее квартиры, в который раз оставляя Френсис в слезах. *** Когда он ушел, хлопнув дверью, Френсис прорыдала почти всю ночь от горечи и боли их первой встречи после такой долгой разлуки. Воспаленными глазами смотря на занимающийся рассвет, она ясно понимала, что это тупик и с Саймоном их отношения вряд ли когда-нибудь наладятся, поскольку его тяжелый несгибаемый характер просто не подразумевал какие-то уступки и пластичность. Она была искренне уверена в том, что Саймон больше не объявится и что теперь он оставит ее навсегда, однако она практически потеряла дар речи, когда однажды после того, как она выходила с работы, наткнулась на его огромный темный силуэт напротив магазина. Это случилось через несколько дней после их последней ссоры и Френсис действительно не ожидала снова увидеть Саймона, специально к ней пришедшего. Сердце сжалось и ноги сами понесли ее к огромной фигуре Саймона, который смотрел на нее не отрываясь, зная, что она подойдет к нему сама, не желая, чтобы он привлекал лишнее внимание. — Привет, — первым поздоровался он, стоило ей встать напротив, — Ты сейчас свободна? Нам нужно поговорить. — Для этого существуют телефоны, Саймон. Ты мог просто позвонить и сказать мне по телефону, что больше не хочешь видеться и общаться со мной, разве так не проще? — Я спросил "ты сейчас свободна"? — не слишком приветливо повторил он, — Сэм все еще в Лондоне? — Да, — ответила на все разом Френсис. — Значит, едем ко мне, — безапелляционно заявил мужчина, — Не знаю, захочешь ли ты остаться, но от ужина ты не отвертишься. Есть вещи, которые нам нужно обсудить. — Зачем? — уперлась Френсис, — Какой в этом смысл, если все, что я делаю — ты воспринимаешь как инфантильность и ребячество? Все, что я… — Ты можешь просто сесть в машину, мать твою? — прорычал Саймон и Френсис ощутила нерациональный приступ страшного упрямства. — Нет, — ответила она и развернулась спиной, собираясь шагать прочь. — Дат, — ответил Саймон сам себе и, легко подняв Френ на руки, быстро зашагал к парковке, — Не переломишься. Ты едешь и все, я сказал. Это было не так уж просто и Саймон знал, что так будет. Френсис брыкалась и старалась спрыгнуть с его рук, возмутившись подобной наглости, но против огромного Саймона ей было нечего поставить, и поэтому она оказалась в его машине быстрее, чем успела сказать вслух слово "мудак". Он совершенно спокойно вел машину к своему дому и, что напрягало больше всего, просто молчал. Саймон чувствовал раздражение Френсис и странным образом его это будто бы подпитывало: все шло нормально, и он отлично понимал, что Френ имеет полное право злиться на него, скрыто или открыто. Все эти несколько дней он не трогал ее специально, чтобы успокоить свой темперамент и ее острую обиду, но теперь, когда Саймон был готов к выяснению отношений — он подловил ее после работы, с четким намерением выяснить вообще все. Особенно ее слова про других женщин, фамилии которых были ей достоверно известны, что поселило в нем огромное зерно сомнения: а может быть не так уж и все равно ей было? Когда они зашли в дом, у Френ вдруг свело живот голодной судорогой: судя по аппетитным запахам Саймон приготовил настоящий ужин, и сейчас она чувствовала себя по-настоящему проголодавшейся. — Это вкусно, — призналась Френсис, попробовав первую вилку воздушного картофельного пюре нежным с куриным мясом под каким-то хитрым сливочным нежирным соусом и овощами, — Конечно же. Что ты хотел от меня? — Хочу, чтобы ты съела все, что у тебя лежит в тарелке, для начала, — ответил он, сидя напротив и также неторопливо ужиная, приподняв маску до носа, — Тебе нужно регулярно нормально питаться. Если ты не можешь этого обеспечить, то... — То что? Ты будешь этим заниматься? — едко спросила она, — Что происходит, Саймон? Что вообще произошло? Ты всегда был сложным и тяжелым, но в этот раз... Ты просто невыносим. — Я разозлился на тебя, за то, что ты оказалась под ножом хирурга по собственной глупости и ничего мне об этом не рассказала. Это достаточно важная информация и я нашел бы время ответить на твой звонок или сообщение, учитывая то, что мы не созваниваемся в принципе. Или я бы перезвонил, когда смог. Я решил, что операция не была плановой. — Она и не была, — подтвердила Френсис, подперев щеку рукой, и елозя куском курицы по картошке, — Меня увезли на скорой, прямо с работы. Стала забираться на стремянку и в этот момент началась резь. Но даже если ты так коряво пытаешься мне сказать, что переживал в такой извращенной форме — это все равно не оправдывает того скандала, что ты мне закатил. Саймон снова злился на Френсис: новые подробности появления шрама на ее чудесном животе его абсолютно не обрадовали. Он молча смотрел ей прямо в глаза и все никак не мог ее понять: что же она творит и почему так к себе относится? Его это безумно триггреило, потому что ему жизнь Френсис была намного дороже, чем ей самой. Он не знал, что и в этом они совпадали: жизнь Саймона была для Френ важнее, чем для него самого. — Нам вообще не стоило видеться в тот день, я был не в настроении, — проворчал он, с легким удовлетворением смотря, как она медленно ужинает, тщательно все пережевывая, — Я должен был уехать и вернуться на следующий день, тогда ничего бы не случилось. — Ты можешь мне просто рассказать, что произошло? Что-то случилось на работе? — она задала этот простой вопрос, но Саймон напрягся всем телом и ненадолго замолчал, будто бы собираясь с мыслями. — Джонни серьезно ранили, — вдруг выдавил из себя Саймон и Френсис перестала жевать, подняв свои глаза на него, — Он едва не погиб на чертовом задании. Я его чуть не похоронил, Френ. Я, блять, промахнулся и не смог снять гребанного стрелка вовремя и моя замешка в доли секунды — почти что стоила ему жизни. Он до сих пор на базе, в госпитале. — Черт возьми, — ошарашенно выдохнула Френсис, — Как он сейчас? — Состояние все еще критическое. Потерял много крови, и хотя жизненно важные органы не задеты, ему грозит отставка минимум на полгода, пока он не подлечится и снова не придет в себя. Я ни в чем тебя не обвиняю Френсис, но представь каково было мне, когда на моих руках чуть не умер лучший друг по моей вине, а потом я приезжаю домой, сюда, и узнаю, что тебя увезли на скорой, ты была на операции, которая могла стать фатальной. И не говори мне, что это всего лишь аппендицит, люди и от меньшего дерьма умирают. — Мне жаль, Саймон, — тихо призналась Френсис, — Я много наговорила тебе и... — Я наговорил тебе еще больше, — спокойно признал он, глядя ей в глаза, — Но, наверное, это не имеет такого уж сильного значения для нас обоих, потому что это не в первые. Прости меня. Это было странное извинение, с привкусом обреченности и безысходности, больше похожее на какое-то странное прощание. Френсис этого отчаянно не хотела, но не собиралась стоять у него на пути, что бы он ни сказал. Теперь ей стало понятнее, почему Саймон так остро отреагировал на ее шрам и обида в ней чуть улеглась, хоть и не стерлась до самого конца. — Я дала Сэму твой номер, — перевела тему Френсис, — Он знает, что если вдруг мир обрушится на него одного и я не смогу ему помочь — у него всегда есть ты. Джонни можно навестить или он сейчас?.. — Навестить Соупа? — нахмурился Саймон, — А вы сблизились за последнее время. — Ладно, забудь, — устало поморщилась Френсис и, достав свой карандаш для губ, стала писать на салфетке номер телефона Сэма, — Вот номер брата. Спасибо за ужин Саймон, я пойду домой. Ты и правда все это мог сказать мне по телефону, не пришлось бы возиться. — Останься, — было не понятно, то ли он приказал, то ли попросил, и Френсис внимательно взглянула на него. — Зачем? Ты даже не можешь ответить честно на этот простой вопрос, потому что ты слишком скрытный и недоверчивый. Я понимаю, что с твоим жизненным багажом трудно сохранить открытость к людям и миру, но у нас даже толком общих знакомых нет, чтобы ты как-то обходил меня стороной при них. Мы тремся друг с другом уже почти два года, Саймон, но при любом удобном моменте ты меня отталкиваешь. Если ты не заметил, то ты меня ранил своими словами тогда. И не только тогда. Я не могу так. Зачем я тебе нужна, такая непутевая и с руками из гребанной жопы? У тебя есть множество альтернатив на базе и.. — Это тебе МакТавиш наговорил? — поинтересовался Саймон не слишком приветливо, — Трепло шотландское. — А разве это не так? — Смотря что именно он тебе наплел. — Если вкратце, то то, что вокруг тебя постоянно трутся девушки из служебных, медсестры, которые мечтают потереться о тебя своими прелестями и прочие женщины, потому что все без ума от тебя и твоей харизмы. — Да, — согласился спокойно Саймон, — Это — правда. Однажды даже кто-то пробрался ко мне в комнату и оставил на кровати свое ношеное белье. Фамилии, которые ты назвала, эти женщины и правда активно пытаются изменить статус наших с ними исключительно уставных отношений. — Твою мать, — выругалась Френсис. — Но у тебя в ушах гребанные бананы, Френсис. Я уже сказал тебе на базе, прямо в глаза, что ты всегда была вне конкуренции и мне всегда было плевать на всех женщин на базе. Это всего лишь солдаты. И я не завожу романы на работе. — Они тебя не интересуют только по этой причине? — Или может быть именно по этой причине я против, чтобы ты метила к нам на базу. — Только у нас и без твоей базы ни черта не выходит. — Да, — согласился Саймон, кивая, — Не выходит. Может быть они бы и могли исправить эту ситуацию, если бы каждый из них переступил через свою гордыню напополам со страхом и честно бы во всем признался, но, видимо момент был неблагоприятным. Саймон был вымотан переживаниями за лучшего друга и чувством вины за то, что тот чуть не умер из-за его, Саймона, глупой ошибки, и из-за этого он срывался на Френсис, коря себя за это еще больше. А Френсис в свою очередь считала, что Саймон, говоря о том, что она вне конкуренции — имеет ввиду лишь то, что они время от времени вместе спят, не более. И это ее ранило больше, чем все, что происходило с ней в жизни сейчас. Она не стала ему рассказывать о том, что аппендикс ей вырезали из-за воспаления на нервной почве. Она так переживала за Саймона и за то, что творится в их сложных отношениях, переживала за то, что она ничего не знает о том, банально жив ли он вообще, что на этом фоне угодила в больницу. Она не могла рассказать ему всю правду, потому что тогда бы на плечи Саймона лег бы еще один тяжкий груз вины. — Я думаю, ты достойна большего, Френсис, — сказал он серьезно, — Ты заслуживаешь более мягкого человека рядом, мужчину, который будет тебя любить и... — А ты к этому типажу мужчин не относишься, да? — прямо спросила Френсис, уставившись ему в глаза, — Скажи мне правду, это не так сложно, Саймон. И я заслуживаю честности, ты так не думаешь? — Я думаю, что порчу тебе жизнь. Ты и так не выглядишь слишком счастливой, если совсем уж откровенно. А когда появляюсь на горизонте я — остатки твоего маленького счастья и вовсе тухнут. — "Давай расстанемся", сказал бы ты, если бы нас связывали хоть какие-то отношения, — горько улыбнулась Френсис, отведя взгляд в сторону, — "Давай", отвечу я. Если тебе нужна будет какая-то помощь от самого никчемного человека в твоей жизни — ты знаешь мой номер. Прощай, Саймон. И береги себя. Пожалуйста. — Прощай, Френсис, — низко согласился он, опустив глаза в свою практически нетронутую тарелку с ужином, смотря в нее, пока Френсис спешно уходила из его жизни навсегда.